Скиталец - сервер для туристов и путешественников
Логин
Пароль
Зарегистрироваться
Главная > Книги Новости туризма на сервере Скиталец - новости в формате RSS

На парусном снегокате к Пайеру

Автор: Александр Смычкович

Источник: Альманах "Ветер странствий", № 21 - Москва, "Физкультура и спорт", 1986

Сканирование и обработка: Виктор Евлюхин (Москва)

Ветка от станции Сейда через Урал на Обь проложена за Полярным кругом. Полсотни километров до поселка Елецкий, места нашего старта, поезд идет два часа. Рядом с дорогой тянется дощатый забор. Рейки его прибиты так, чтобы пропускать крепкие зимние ветры, а снег задерживать и тем самым предохранять полотно железной дороги от заносов. Сразу за забором белый ковер тундры с редкой щетинкой кустарника и островками северного леса по берегам рек. Горизонта нет: тундра незаметно сливается с белесым пасмурным небом. Ничего в этом пейзаже яркого или приметного, хотя взгляд он притягивает необъяснимо, как пламя костра. Из окна вагона пытаюсь угадать по ближним прутикам, каков ветер, и замечаю, как иногда кусты скрываются в поземке. Так уж получилось, что ветер стал главным условием наших последних путешествий, а парус занял ведущее место в длинном списке походного снаряжения.

Провода, паутиной опутавшие поселок сверху, не позволили нам сразу поставить на снегокате семиметровую мачту, и сейчас он больше походит на лафет артиллерийского орудия с грозно поднятым стволом. Окруженные ватагой ребятишек, добровольных помощников, мы катим свое детище за поселок. Дома нестройными рядами выстроились по склону, вдали видна горящая на солнце наледями река Елец. За ее лесистой долиной до самых гор тянется пологими холмами голая тундра.

Морозно. Искрящийся снег скрипит под лыжами. Весь походный груз увязан на снегокате, который по случаю затишья окрещен телегой. Ну а в телегу впряжены мы. Я, как начальник, иду "коренным" - слежу за правильностью курса. Рядом слева "пристяжным" идет Саша Серебряков - мой заместитель "по научной работе": в его ведении приборы - термометр, анемометр, динамометр. Правый "пристяжной" - мой брат Серега, новичок на Севере. Рядом с телегой, держа руку на руле, шагает Алеша Рябченко, мой постоянный спутник по походам, освоивший, все смежные специальности да сверх того обремененный кинофотосъемками. Наш рулевой покрикивает на нас, следит, чтобы постромки у всех были одинаково натянуты. Чуть поодаль бегает на лыжах туда-сюда Лена Ряскова. Будущая учительница географии, также новичок на Севере, она вся в свободном поиске интересных для ее науки фактов. В таком вот походном порядке с обезветренным парусом, как со знаменем, мы шагаем по тундре со скоростью средней лыжной группы. Тяну лямку, гляжу под ноги, сравниваю трудозатраты нынешнего "лошадиного" варианта с привычным лыжным. Поверхность тундры не везде одинакова. Встречаются твердые, зализанные ветром нaстовые участки. На них выдавливаются только рубцы от веревочной оплетки колес. Возле кустов снег подтаял, и за колесами остается колея в несколько сантиметров глубиной. Здесь тянуть тяжелее. На буграх признаком, скорой весны вытаяла кое-где осенняя трава золотисто-соломенного цвета.


1. Когда погода не позволяет
идти под парусом, его
опускаем и тянем снегокат,
подобно бурлакам,
собственной мускульной силой

Мысль об использовании паруса в зимнем походе не нова. Фритьоф Нансен шел с нартами под парусом в походах по Гренландии и к Северному полюсу. Эрнест Генри Шеклтон и Дуглас Маусон применяли парус на санях в антарктических экспедициях. Из современных путешественников Найоми Уэмура наряду с собачьей упряжкой использовал парусное вооружение в своем трансгренландском переходе. Для этих людей парус не был самоцелью, а служил вспомогательным средством (а иногда и спасательным) в достижении определенной точки на географической карте. Для нашей группы такой точкой стала гора Пайер - самая высокая и красивая на Полярном Урале. По пути к ней мы рассчитывали хорошенько проверить свою новую конструкцию.

Первый лыжный буер мы построили девять лет назад и сразу же поняли, как не следует делать его в будущем. Потом состоялся памятный поход на пяти коньковых буерах по Байкалу. Затем, казалось надолго, зимний парус заменили летним - увлеклись походами на парусных досках. Московские туристы тем временем настойчиво отрабатывали варианты конструкции лыжного буксировщика - своеобразных нарт с более совершенным, чем у знаменитых предшественников, парусным вооружением, позволяющим ходить круче к ветру и даже буксировать за собой нескольких лыжников. Идея буксировщика нам нравилась, но не зажигала. Мы довольно легко соглашались гнуться под тяжестью рюкзаков и топать гуськом на лыжах две-три сотни километров. Однако, выступая в роли туристов-парусников, мы внутренне сопротивлялись необходимости передвигаться на лыжах и хотели на чем угодно, но мчаться по тундре или хотя бы иметь иногда такую возможность. В попытке разрешить эти психологические противоречия с помощью новой техники конструкторская мысль наших "самоделкиных" Алеши Рябченко и Андрея Свадковского обратилась к колесу, и, как воплощение этой мысли в жизнь, был создан колесный буер, или снегокат.


2. Парусный снегокат
представляет собой
своеобразный колесный буер

Основу конструкции снегоката составляет разборная деревянная рама с задней рулевой балкой и колесами. Мачта 1 разборная, из дюралюминия, крепится штагом 2 и вантами 3 из стального троса к бушприту 4 и поперечной балке 5. Натяжение тросов регулируется талрепами 6. Парус штатный от швертбота-470. Чтобы придать парусу более плоскую форму, в его нижней части выбрали пузо. А для уменьшения при усилении ветра площади паруса пришили к нему ряд завязок, с помощью которых приспущенный парус крепится к гику 9. Площадь полного паруса 8 м2, зарифленного (уменьшенного) - 5 м2. Передняя кромка паруса растягивается фалом через блок по мачте в специальной выемке - ликпазе, а нижняя кромка - по гику, шарнирно соединенному с мачтой. Управляем парусом с помощью гика-шкота 10, проведенного через несколько блоков (чтобы уменьшить усиление при выбирании). Для устойчивого движения по прямой снегокат отцентровывается перестановкой или изменением наклона мачты, основание которой шарнирно крепится болтом М10 7 к щечкам 8. Рулевое управление состоит из рычага 13, дюралюминиевой трубки - тяги 12 и рулевой колонки 11. Колесо в сборе - надетая на барабан надувная резиновая камера 14 от грузового автомобиля; барабан 15 через подшипники крепится на оси из дюралюминия. Веревочная оплетка 16 притягивает надувную камеру к барабану для равномерного распределения нагрузки, Походное имущество размещается на палубе 17 перед сиденьем рулевого 18 и на поперечном брусе.

Начавшийся еще ночью ветер дует со скоростью 10 м/сек, видимость около 100 м. Ставим уменьшенный парус. Когда он начинает биться на ветру, один человек повисает на конце гика, чтобы тот не мотался, а остальные привязывают к гику завязки паруса. Работаем в шерстяных перчатках, но больше двух завязок подряд не осилить: руки стынут и теряют подвижность. Наконец я уселся на телегу, подложив под себя спальный мешок, выбрал помалу гика-шкот, и вдруг... парусник понесся по тундре как сумасшедший. Когда снегокат приводился к ветру под острым углом, задние колеса дрейфовали в свеженаметенном снегу. По этой причине в конце каждого галса я докручивал поворот оверштаг, сойдя со снегоката, и мчался обратно. Попробовали ехать вдвоем. Даже еще лучше: потяжелевший снегокат стабильней шел по курсу, реже; становился на два колеса, а возросшее боковое сопротивление уменьшало боковой дрейф. Да и управлять снегокатом стало легче, разделились обязанности: один человек - рулевой, другой - шкотовый. Продолжили эксперимент, подцепив сзади на буксире Сашу Серебрякова. Он поскакал на лыжах через заструги, как по волнам за катером. Разгонялся по дуге, заходил сбоку. Кончилось тем, что буксировочный фал попал под колесо, намотался на ось и Саше пришлось "катапультироваться". Потом катались все подряд и забыли про непогоду, мороз, про обветренные щеки и носы.

После катания внимательно осмотрели конструкцию: никаких серьезных повреждений. Раскрутило от тряски несколько гаек и болтов (необходимо расклепывать), отскочила щечка блока проводки гика-шкота, порвало отверстие в месте соединения с брусом подкрепляющей дюралюминиевой полосы да слегка спустило заднее колесо.

С колесом пришлось повозиться. Сначала отметили на камере сомнительные места. Потом для обнаружения места утечки воздуха плевали на камеру, но слюна замерзала, так и не долетев до резины. Тогда Алеша; предложил намылить сомнительные места и уже по мыльному пузырю обнаружить прокол. Сомнительные места намылили. Все безрезультатно. И мы сдались, решив периодически подкачивать проклятое колесо. Задача отыскания малой утечки воздуха из камеры в условиях зимнего похода так и осталась для нас нерешенной.

Вопрос о надежности автомобильных камер для путешествия по тундре закономерен. По личному опыту знаем, что надувные резиновые лодки, понтоны для катамаранов и тому подобные вещи достаточно надежны при столкновении с препятствием именно из-за своей податливости. Все четыре камеры мы проверили еще перед отъездом, но, к сожалению, как теперь поняли, без нагрузки. Оттого и не заметили, что одна из них оказалась с дефектом. Остальные камеры в течение всего похода практически не подкачивались. На Севере сейчас все чаще пользуются самодельными снегоходами, сочетающими двигатель от мотоцикла и колеса-камеры. Такие снегоходы не особенно быстры, но много легче и экономичнее известного "Бурана".

Утром, чтобы не пропустить ветер, мы не зажигаем примуса, а завтракаем с чаем из термосов. Если задуло на весь день, обед может не состояться. По этой причине предусматривается усиленный перекус - заранее выдается паек, состоящий большей частью из колбасы, галет и сухофруктов. Вообще специфика парусного похода весьма своеобразна. В нем невозможно спланировать график движения под парусом. Нельзя заранее сказать, в каком точно направлении придется идти. В результате возрастает роль штурмана группы. Он должен уметь не только ходить по азимуту и правильно читать карту, но и пользоваться секстантом, ориентироваться по солнцу и звездам, определять местоположение по счислению. Одна из основных задач штурмана - прокладка курса, в данном случае учет направления и силы господствующих и местных ветров, учет рельефа местности, характера наста. Еще в поезде наш попутчик, предводитель группы подмосковных туристов, пытался выяснить, каким же конкретным путем мы двинемся по тундре. Наши пространные ответы озадачивали его. Дело в том, что кратчайшим путем для парусника в океане никогда не была прямая линия, связывающая порты. А тундра тот же океан.

Вот и сегодня ветер дует прямехонько с Пайера, т. е. оттуда, куда нам хотелось бы идти. Видимость хорошая, но гор не видать. Что ж, будем катиться, куда сможем, стараясь подворачивать к горам. Я занимаю место рулевого. Серега - сзади на месте шкотового. Ветер не столь силен, чтобы пытаться буксировать кого-либо, и ребята бегут налегке рядом.

Снегокат, разгоняясь, прыгает по застругам на резиновых ногах-дутиках, пытаясь стряхнуть с себя экипаж. При каждом толчке я скольжу в капроновых штанах по сиденью, не чувствуя под собой надежной опоры. В голове прочно засела мысль о задней рулевой балке: при падении она представляет определенную опасность. Тревожные мысли роятся и в голове Сереги. Одной рукой он держит гика-шкот, а другой вцепился в меня. Но это не всегда помогает, и однажды шкотовый все же вывалился, хотя и сумел избежать неприятностей, нырнув под балку между колесами. В другой раз я соскользнул с буера, но зацепился в последний момент рукой за сиденье. С полсотни метров волочило меня по кустам и застругам, пока снегокат не остановился. Настала пора всерьез задуматься о "ремнях безопасности".

С усилением ветра ребята пристегнулись цугом к веревочной петле на рулевой колонке и с радостными воплями покатились за снегокатом по тундре.

В небе разъяснилось. Показался Пайер. Ближе к горам ветер задул вдоль хребта, и мы широкой дугой развернулись к нему. Снегокат, напрягаясь как трактор, тащил в горку пять человек со всем грузом. В конце подъема по мере выполаживания склона снегокат разгонялся, а под горку мчался вприпрыжку, аж дух захватывало. В этих гонках был элемент риска, поскольку теперь, даже если и удастся в падении проскользнуть под рулевой балкой, но от трех мчащихся сзади лыжников не уберечься. У ребят на буксире были свои трудности, и я часто с ходу разворачивался против ветра, чтобы остановиться и подобрать отпавшего пассажира. К концу дня ветер скис, мы впряглись в лямки. Пологая возвышенность с триангуляционным знаком на плоской вершине закрыла от нас Пайер. Неужели, больше не увидим его, ведь завтра мы повернем назад?

Ясным, солнечным и безветренным утром мы вместо зарядки дружно поднялись к триангуляционному знаку и отсюда увидели, как из Азии, переваливаясь через хребет, наползает на долины молочно-белая пелена. В горах начиналась пурга. Пора уходить. Быстро вернулись в лагерь. Поставили парус, увязали груз и успели выйти еще до того, как начался ветер. Вскоре, однако, мгла закрыла солнце. Налетел порыв ветра, потом другой, третий - и задуло не переставая. Видимость около 40 м, а скорость хода мы развили приличную.

Еще в начале маршрута я пытался ехать в ветрозащитной маске, но из-за плохого обзора, в конце концов, отказался от нее. Тогда, на пути к Пайеру, я подморозил левую, наветренную, щеку, а теперь наветренной стала правая. Я глядел вперед, в белую стену, а Серега следил за лыжниками. Перекрывая свист ветра, я кричал шкотовому команды или интересовался, как там дела сзади. Серега также отвечал мне криком. Я не мог ни на мгновенье обернуться назад. Видимость сократилась до 15-20 м, приходилось напряженно всматриваться "в никуда", ожидая, что вот-вот вынырнет одинокое дерево и мы потерпим крушение.

Движение продолжалось. Короткие перебежки по 15 минут, между которыми мы переводили дух под грохот хлопающего на ветру паруса. Во время отдыха Саша измерял скорость ветра, а Серега при необходимости подкачивал колеса. Эта, казалось бы простая, операция обрастает зимой дополнительными трудностями. Сначала необходимо достать поршень из насоса и для восстановления его работоспособности расправить замерзшую манжетку. Потом надо очистить от снега колпачок, открутить его, надеть шланг насоса, накачать воздух и закрутить колпачок. Возле колеса возникает местное завихрение потока воздуха, и снег забивает лицо.

Постепенно мы обрели уверенность и без лишних эмоций мчались по тундре. Еще немного - и упремся бушпритом в поселок. Я уже стал жалеть, что поход закончится на день раньше срока. В этот момент отвалилось левое переднее колесо. Резко привожусь к ветру и останавливаюсь. Разгоряченные ездой, ребята даже не поняли, в чем дело. Киваю на то, что называлось раньше колесом. Теперь это съежившаяся резиновая камера, болтающаяся на обрывках веревок рядом с барабаном. Если камеру не удастся заклеить, команде придется покинуть парусник, ведь лишние 120 кг нам на себе не унести. А вокруг настоящая пурга - скорость ветра 15 м/сек.

Палатку поставили быстро. Сняли и засунули внутрь колесо для ремонта. Ничего страшного - просто перетерлись веревки, крепящие камеру к барабану. Развязали смерзшиеся узлы веревочной оплетки, надели на барабан камеру, подкачали и снова притянули веревкой к барабану. Когда с ремонтом покончили, идти дальше было уже невозможно. В тундре хозяйничала пурга.

Играючи она перевернула снегокат, и он лежал теперь, упершись в снег мачтой, а оказавшиеся в воздухе колеса бешено вращались. Тяжелые порывы ветра обрушились на сферический купол нашей палатки. Удары передавались внутреннему каркасу, состоящему из восьми изогнутых трубочек-лучей; они сходились в "звезду", на которой болтались для большей упругости каркаса самые тяжелые вещи - ремнабор и рюкзак с кинофототехникой. Ветер так молотил по палатке, что снег пробивал толстую капроновую стенку и пылью оседал на втором, внутреннем ее слое. Казалось, чья-то, могучая рука трясла палатку, отрывала от снега или вдруг с хрустом снова втискивала в него. Под дикую какофонию пурги мы заснули.

Утро не принесло перемен. Все так же метет. Видимость - ноль. Но ветер ослаб. Палатка выдержала экзамен: лишь два луча незначительно повреждены в местах стыковки. Решили выходить. На сильном ветру собирались намного дольше обычного. Перевернули снегокат, надели колесо, погрузили вещи. Обогрелись и в последнюю очередь свернули палатку. Парус не ставили, поскольку штормового паруса у нас не было, а наш для такого ветра был явно велик. К всеобщему изумлению, снегокат с попутным ветром поехал и без паруса. И не просто поехал, а даже буксировал трех лыжников.

Вокруг все расчерчено струями снега. Свистит в вантах. Гудит мачта. Потерялось ощущение пространства и движения. Телега медленно катится, а если застревает в сугробе, я еще некоторое время сижу, вглядываясь вперед, и только по веревочной оплетке на неподвижном колесе замечаю, что стоим. Когда ветер зашел чуть сбоку, снегокат встал окончательно. Мы впряглись в лямки и потянули. Потом ветер даже позволил поставить парус, но при столь скверной видимости мы рисковали потерять упавшего лыжника. Отворачиваясь от ветра, шаг за шагом мы с трудом продвигались. Сильно досаждало разболтавшееся рулевое управление снегоката, и он выписывал немыслимые зигзаги. Потом ветер поменялся на встречный и пришлось положить мачту для уменьшения лобового сопротивления. Снегокат снова стал похож на лафет артиллерийского орудия. Поздним вечером мы пришли в поселок.

Поезда еще не было. Тогда никто из нас не подозревал, что не будет его и в течение последующих трех дней, пока не расчистят путь и не откопают три сошедших с рельсов в пургу и занесенных по крышу снегом локомотива.




© Скиталец, 2001-2011.
Главный редактор: Илья Слепцов.
Программирование: Вячеслав Кокорин.
Реклама на сервере
Спонсорам

Rambler's Top100