Скиталец - сервер для туристов и путешественников
Логин
Пароль
Зарегистрироваться
Главная > Горный туризм Новости туризма на сервере Скиталец - новости в формате RSS



Окончание Летописи. Эрлагол

Автор - Борис Скворцов

Вскоре после майских приключений, которые подробно описаны в «Летописи одного турпохода», мы узнали, что нам, его участникам, поход засчитан, а Филиппову руководство походом не засчитано да и сам он дисквалифицирован до первого разряда с запретом на два года водить сложные походы. Что касается горно-спортивного лагеря НЭТИ «Эрлагол», то Александр Михайлович в этом году будет там работать старшим инструктором по туризму.

Затем прошли инструкторские экзамены, на которые, однако, явились не все участники… Я успешно ответил на вопросы билета, подкрепив ответы примерами из собственной практики, чем вызвал явное удовлетворение у экзаменаторов.

– Ну, вот, молодой человек, теперь Вам нужно пройти стажировку, отруководить походами первой и второй категории, и после инструкторской работы Вы получите звание «Инструктор туризма СССР»! – сообщил мне седовласый председатель комиссии. – Это Вам даст право на профессиональной основе работать в любом базовом лагере Советского Союза, – как-то заговорщически добавил он.

– Спасибо, – произнёс я и удалился, не испытывая особого энтузиазма. Дело в том, что, пройдя «курс молодого бойца» в альплагере «Талгар» в прошлом году, какого-то другого летнего времяпровождения я себе не представлял.

И вот, после двух зимних походов и знаменитого майского инструкторского похода, я снова пришёл на тренировку в альпсекцию. Мой приход был воспринят прохладно: альпинисты не признавали ни туристов, ни туризм как вид спорта, а я к тому же из-за походов пропустил много тренировок.

Но тут вдруг появляется мой старый знакомый альпинист Андрей Филатов и приносит мне горящую значковую путёвку в альплагерь «Дугоба».

Ай да Фил! Я аж подпрыгнул от восторга, но моя радость оказалась преждевременной. Необходимо было пройти медкомиссию, чтобы получить разрешение, без которого путёвка была недействительной.

То, что сказала врач, повергло меня в шок:

– Ни о каком альплагере не может идти и речи, у Вас плохая кардиограмма!

– Но я вообще-то ничего такого не чувствую и собираюсь ехать…

– Да Вы, что! Вы же - взрослый человек! У Вас ведь предынфарктное состояние?

Убивать таких врачей надо! После её слов я, похоже, и впрямь ощутил это самое состояние. Как побитый пёс поплёлся я к своему спортивному врачу и поделился с ней своей проблемой. Осмотрев меня, та сказала:

– Не слушайте Вы этих врачей, они и здорового залечат! Нарушения чисто функциональные, всё восстановится, Вам нужно просто годик передохнуть. В вашем походе были совсем уж чрезмерные нагрузки… и ещё, на Ваших глазах погиб друг… Выбросите это из головы, у каждого – своя судьба.

Ну, вот! С одной стороны не слушайте врачей, а с другой – годик передохните… А вообще-то она молодец, слегка вправила мне мозги, а то ведь я уже почти поверил той кикиморе - кардиологу, которая зло водя сухим пальцем по моей кардиограмме, внушала, что на лицо явные признаки гипоксии миокарда и горы мне теперь заказаны... Ещё и диагноз написала – миокардиодистрофия, это в девятнадцать-то лет!

Через пару дней Филиппов собрал всех будущих инструкторов и стал опрашивать каждого, кто на каком сезоне собирается ехать в "Эрлагол". На собрание пришли, правда, не все. Отсутствовали Женя Беляев, Андрей Ефименко и Лена Шибаева, которая после похода заболела клещевым энцефалитом, к счастью в стёртой форме.

Когда очередь дошла до меня, я доложил Михалычу о своей ситуации.

– Для тебя сейчас лучшее лекарство – это «Эрлагол». В общем включаю тебя в приказ на все три сезона, – заявил он голосом, не терпящим возражений. Михалыч бесспорно был прав.

И вот я в «Эрлаголе». Впервые мне предстоит водить людей по горам, а не быть ведомым. Как и два месяца назад здесь замечательно свежий воздух, удивительная природа и всё те же отвесные скалы на противоположной стороне реки Чемал.

В качестве стажировки был выбран следующий вариант. По одному и тому же маршруту должно идти три группы: Саши Веретенникова, который раньше уже здесь работал инструктором, моя и участника инструкторского похода Лёши Шуркевича.

На выход в целом снаряжались сразу пять групп, но завхоз лагеря Анатолий Иванович Котин, ссылаясь на занятость, всё откладывал и откладывал выдачу продуктов. Уже когда стемнело, он сообщил, что можно идти получать их, но с целью экономии времени мы должны все продукты объединить. Например, какой-то крупы в сумме на все группы получалось тринадцать с половиной килограммов, Котин сразу же всё взвесит, а затем мы должны всю крупу разделить между собой сами.

Из этой затеи ничего хорошего не вышло. Почти сразу же в темноте произошла совершенно дурацкая делёжка, да ещё и с руганью. Потом каждая группа чего-нибудь да не досчиталась: Веретенникову не хватило сгущёнки, мне тушёнки и сахара, кто-то остался без шоколада. Утром инструктора поделились друг с другом недостающими продуктами и, выйдя на маршрут не полностью укомплектованными провизией, твёрдо решили: в дальнейшем такого бардака не допустить ни в коем случае.

Сначала мы всей гурьбой молча двинулись по лесовозной дороге вверх вдоль Кубы. Дойдя до третьего мостика через неё и пообедав, свернули вправо и стали подниматься по урочищу Кеда. Дурное настроение после вчерашнего происшествия стало быстро проходить, а я неожиданно испытал совершенно новые, непривычные для себя ощущения. Я вдруг отчётливо понял, что все участники безоглядно мне доверяют, и скажи я, что сейчас полезем вон на ту здоровенную вертикальную скалу, они бы не раздумывая двинулись за мной.

Кроме меня в группе идутещё два парня - Юра Никифоров и Олег Кудрявцев, сёстры Оля и Лена Ивановы и три подруги – Люда Кожуховская, Люда Демидович и Таня Дворкина, в общем всего нас восемь человек, и все мы разные.

Юра очень общителен, всё знает, всё умеет, кроме того на него постоянно безбоязненно садятся бабочки, заползают ящерки, а он с ними разговаривает и обращается очень ласково. Олег, напротив, замкнут, с девушками не общается вообще, они его тоже избегают, и это стало очень хорошо видно, когда мы располагались на ночлег. Сёстры Ивановы в прошлом году здесь уже были, и мой стиль руководства понравился им гораздо больше, чем прошлогоднего инструктора, который постоянно раздавал команды направо и налево. Что касается остальных барышень, то было заметно, что это на самом деле подруги в самом хорошем смысле этого слова.

Так получилась, что для ночёвки группы я выбрал самое удачное место, в то время как Веретенников, с которым шёл и Михалыч с детьми, прошёл вперёд и, не успев перевалить, заночевал прямо наверху без воды на так называемом перевале Пьеро. Лёше Шуркевичу, зарулившему не в тот распадок и забурившемуся в мощный бурелом, пришлось ночевать на каком-то пятачке. Моя же группа ночевала с максимальным комфортом, и этого не могли не оценить участники.

На другой день, раненько позавтракав, мы вышли на перевал и на самом верху встретили сначала Михалыча с картой и компасом в руках, а затем и слегка опухших, озадаченных, ещё не завтракавших остальных туристов. Теперь моя группа оказалась в авангарде. Пройдя по верху водораздела километра два в правую сторону и удачно сориентировавшись, мы первыми спустились по притоку Чемала под названием Карсыгал и расположились на обед у его устья.

Уже заканчивался наш обед, когда подошли остальные две группы, и тут Филиппов, распорядившись войти лагерь всем вместе дружно с песней, попросил никого не вырываться вперёд.

Во время трёхдневного перерыва был намечен новый поход, и Михалыч сообщив мне, что мои участники на все лады у костра расхваливают своего командира, рассказывая о состоявшемся походе, посоветовал ещё раз сводить эту же группу. Стало почему-то слегка неловко, и я понял, что возрастает степень моей ответственности.

Половина Лёшиной группы решив, что приключений достаточно, осталась матрасничать в лагере, а четыре оставшиеся девушки записались ко мне в группу. В этом, теперь уже шестидневном, походе я должен быть вторым инструктором, а руководителем – друг Филиппова, сходивший с ним в последнюю лыжную «пятёрку», Юра Бондарев. На этом заканчивалась моя стажировка и начиналась самостоятельная инструкторская работа.

В последний момент к нам присоединилась веснушчатая подруга Шибаевой Астапенкова Лена. Группа получилась большая - тринадцать человек, пришлось кроме здоровенного брезентового шатра взять ещё и четырёхместную «памирку».

Ну, Юра, ну и лось! Мы вышли из «Эрлагола» в 4 часа вечера и засветло успели со стартовым весом рюкзаков пробежать по лесовозной дороге 22 километра до устья Сергезю, обогнав группу прошлогоднего старшего инструктора Ярославцева, который договорившись с шофёром лагерного грузовика, проехал 18 километров и встал на ночёвку у устья Имурты...

Наутро мы двинулись вверх по Сергезю. По этому урочищу мы спускались в ноябре 1977 года в лыжной «единичке», когда тащили Ленку Астапенкову, которая наверху перед спуском вывихнула ногу. От верхней пастушьей стоянки мы несли её по очереди на горбу, а когда вышли на дорогу вдоль Кубы, соорудили из лыж нарты. Укутав Ленку, мы катили её по дороге, она страшно мёрзла, но ещё пыталась петь нам песни…

На этой самой пастушьей стоянке мы теперь встали на обед, а руководитель полез на разведку… Да нет, конечно, не полез, а пошёл вверх по крутой конской тропе налево. А когда после обеда мы, запыхавшись, как загнанные собаки, вылезли по крутяку наверх, то испортилась погода, пошёл нескончаемый, похожий на осенний, дождь.

– Вы турист? – пошутил кто-то, – а зачем Вам этот красный галстук? Ой… Это же язык, а не галстук…

Тропа, как выяснится позже, была на гидросхеме обозначена неправильно, и мы, вместо Аккаинского перевала очутились в заваленном буреломом среднем истоке реки Муехта.

Дождь усиливался, вокруг журчали ручьи, но благодаря Бондареву, мы поставили палатки так удачно, что внутри их было сухо и уютно. Наш брезентовый шатёр казался изнутри пещерой, в которой можно пережить любые стихийные бедствия. Руководитель категорически заявил, что он будет спать с краю, а Юра Никифоров попросился спать с другого края - по просьбе барышень мы сегодня произвели перепланировку обитателей палаток.

Я проснулся, когда вдруг почувствовал, как чьи-то губы коснулись моих. Это была та новенькая хрупкая девушка, похожая на Дюймовочку, которая неделю назад будучи ещё в группе Лёши Шуркевича, неожиданно подарила мне цветок...

Поход мы прошли прекрасно, сделав ещё и техническое описание маршрута с эскизами пройденных участков местности.

В ночь расставания никто не спал… Первая смена наутро уезжала, а вторая – не только приехала, но уже ушла в походы. В "Эрлаголе" в это время было три смены по 20 дней, причём эти смены пересекались.

Первая смена разъехалась, а уже через два дня в результате дождей и обильного таянья снегов в горах реки поднялись. В верховьях Чемала по-видимому произошёл ещё и обвал, из-за чего вода в реке приобрела зловещий красно-бурый цвет. И вот тут-то Котин сообщает, что под мостом проплыли рюкзаки. Сообщил, а сам уехал куда-то в Узнезю за продуктами.

Ну, что, спрашивается, может означать то, что под мостом проплыли рюкзаки? Ясно, что ничего хорошего! У погибших в 1976 году на переправе через Енгожок Нины Савишевой и Владимира Сало тоже ведь уплыли рюкзаки…

Я в это время оставался в лагере дежурным инструктором, кроме меня из инструкторов оставалась только Света Курбакова. Филиппов, Бондарев и Шуркевич ушли в контрольный выход. Что делать?

В первую очередь поговорить бы с Котиным, но где он сейчас? Я дёрнулся было на попутной машине за ним в Узнезю, но куда там…

– Слушай, может мне вожжи для тебя поискать, ну куда ты так рвёшься!? – спрашивает меня комиссар лагеря, худощавый и стройный как тополь, Николай Григорьевич Нестеренко. Он лет на двадцать старше меня, но в "Эрлаголе" как и я работает впервые.

– Всё равно ты сейчас ничего не сможешь сделать, успокойся! – пытантся урезонить меня Нестеренко, поблёскивая аккуратной загорелой лысинкой на макушке.

Света со своей новой знакомой отпросились сходить в посёлок Уожан, расположенный на восемь километров выше по Чемалу, чтобы расспросить местных жителей, нет ли у них какой-нибудь информации о последних событиях, но это оказалось безрезультатным.

Вернувшийся вечером Котин сказал, что может по реке проплыли и не рюкзаки, а что-то другое, в общем не уверен…

Ещё сутки прошли в тягостном ожидании, а затем вернулись Филиппов с Бондаревым и Шуркевичем. Туристов они не видели, зато угодили в страшенный ветровал, так что впечатлений у них было через край.

К вечеру вторых суток своего контрольного выхода они уже намеревались становиться на ночёвку в верховьях Енгожока недалеко от устья реки Кызылтал как вдруг услышали непонятный нарастающий шум. Но только когда на их глазах стали падать деревья, мужики поняли в чём дело. Мощный вал ветра всё сметал на своём пути. Подскочив как зайцы, они рванули к открытому месту, благо такое рядом было, и залегли в траву. Ветровал прекратился также внезапно как и начался, но за ним последовал ураганный ливень. Каким-то чудом мужики выскочили на маленькую охотничью избушку и заночевали в ней. Возвращались тем же путём, удивляясь, насколько серьёзно изменил пейзаж обыкновенный ветер.

Выслушав меня, Филиппов сообщил, что я всё делал правильно, а затем принял решение организовать ещё один контрольный выход.

Теперь ударной группой должны стать Бондарев, Шуркевич и я, с нами на УАЗике до устья Сергезю поехали Лена Астапенкова с медицинской аптечкой и знакомый Филиппова, только что прибывший в лагерь Анатолий Норченко.

На маршруте оставались две большие группы в восьмидневных походах: Александра Аляева плюс три инструктора и Александра Веретенникова с Шибаевой. Группы шли встречными маршрутами, изюминкой которых был Альбаганский перевал, причём Аляев должен был спускаться по Сергезю, а Веретенников – по Абашу.

Юра Бондарев оставив дежурить Норченко с Астапенковой на устье Сергезю, меня с Шуркевичем взял с собой наверх. Высокий, почти двухметровый Бондарев гнал нас вверх по Сергезю с такой скоростью, какая только была возможна. Пот заливал лицо, сердце готово было выскочить из груди, но Юра был неумолим.

Когда же мы добежали до пастушьей стоянки, то обнаружили на ней … группу Аляева, устроившуюся на обед. В этой же группе находился и Мишка Мельников. Оказалось, что один из участников подвернул ногу, и его приходилось нести…

Не успели мы подвесить свои котелки над костром, как сюда же подошла… группа Веретенникова. По его словам они пытались пройти до перевала Абаш хребтами, но где-то неправильно сориентировались и в конце концов изменили маршрут.

Никогда ещё я не видел Юру Бондаренко таким радостным. Он настолько забавно и артистически рассказывал про настроения разных людей в лагере, когда там прошла байка про проплывшие под мостом рюкзаки, что все так и покатывались со смеху.

Потом всей гурьбой мы спустились до Кубы, посадили травмированного участника и часть девушек в попутную машину, а сами пошли до лагеря пешком.

Так закончился второй сезон 1978 года в “Эрлаголе”. А мне показалось, что оставив здесь частичку своей души, я взамен получил по какому-то великому космическому закону Жертвы гораздо больше. Я поехал домой в Куйбышев Новосибирской области к родителям. С сентября должна была начаться учёба на третьем курсе самолёто-строительного факультета НЭТИ, а в январе меня ждал лыжный поход на хребет Хамар-Дабан в Прибайкалье с радиальным выходом на пик Черского...

В начало страницы | Главная страница | Карта сервера | Пишите нам


Комментарии и дополнения
Добавление комментария
Автор
E-mail (защищен от спам-ботов)
Комментарий
Введите символы, изображенные на рисунке:
 
1. Разрешается публиковать дополнения или комментарии, несущие собственную информацию. Комментарии должны продолжать публикацию или уточнять ее.
2. Не разрешается публикация бессмысленных сообщений ("Круто!", "Да вранье все это!" и пр.).
3. Не разрешаются оскобления и комментарии, унижающие достоинство автора материала.
Комментарии, не отвечающие требованиям, будут удаляться модератором.
4. Все комментарии проходят обязательную премодерацию. Комментарии публикуются только после одобрения их текста модератором.




© Скиталец, 2001-2011.
Главный редактор: Илья Слепцов.
Программирование: Вячеслав Кокорин.
Реклама на сервере
Спонсорам

Rambler's Top100