Скиталец - сервер для туристов и путешественников
Логин
Пароль
Зарегистрироваться
Главная > Путешествия Новости туризма на сервере Скиталец - новости в формате RSS


"Из воды да… в палатку, или Девушка С Веслом"

Фантастический приключенческий роман

Глава 20

Автор - Алексей Морозов (Москва-Монреаль)

В тот самый миг, когда байдарка начала переворачиваться, Крутила понял, что его несет прямиком в бурлящий котел мощной бочки. Именно туда упирался язык, и именно ее они безуспешно старались обойти стороной. В отчаянном рывке он попытался оттолкнуться веслом от поверхности воды и выправить байдарку, но было поздно. Лопасть скользнула по краю слива и, прочертив полукруг, ударила по корме. В ту же секунду байдарка накренилась еще сильнее и, не останавливаясь в своем движении, рухнула в пенящееся месиво.
Последнее, что успел сделать Крутила, прежде чем погрузился в пучину, это, судорожно вдохнув, набрать как можно больше воздуха. Непреодолимая сила подхватила его и потащила за собой, как ему казалось, все глубже и глубже…
Он уже не видел, как над головой пронеслась неуправляемая байдарка, влекомая стремительным потоком. Он чувствовал себя, словно щепка в эпицентре бушующего смерча. Его крутило и бросало, переворачивая с ног на голову, но при этом он совершенно не мог понять, где находится верх, а где - низ. Сила тяжести исчезла, уступив место гораздо более мощной и необузданной силе яростного потока воды, сокрушающего все на своем пути.
Впрочем, продолжалось все это недолго.
Крутила ощутил мощный удар - сначала по ногам, затем его будто кинули со всего размаху грудью на бетон, и, наконец, голова в буквальном смысле с убийственной силой налетела на неподвижное препятствие. На самом деле только читать эти строки долго, а писать и того дольше, в действительности же все произошло почти мгновенно, все три удара последовали один за другим. Хотя Крутила и потерял ориентацию в пространстве, тем не менее, он сразу ощутил - стремясь смять и раздавить хрупкое человеческое тело, поток бросил его на каменную плиту, притаившуюся под водой, от которой и происходил отбой воды в бочке.
На самом деле, конечно, тело было совсем не хрупким. Несмотря на то, что любого другого здесь запросто раздавило бы в лепешку, Крутила, закаленный долгими годами армейской службы, стоически выдержал все потрясения. Кстати, надувной жилет, надетый на него, тоже несколько смягчил удар. Ну, а когда поток припечатал его голову к камню, то здесь неоценимую услугу оказала ему каска, которую он, как и все его друзья, не снимал в течение всего перехода по рекам.
Хотя каска и спасла его голову, все же он едва не потерял сознание, ощутив страшный удар. Тем не менее, оглушенный ревущей водой, прижимающей его к плоской каменной поверхности, он смог сохранить присутствие духа и контроль над чувствами. Не сумев сразу определить, где верх, где низ, он попытался развести руки в разные стороны, преодолевая напор воды. Это ему удалось, и через секунду он нащупал правой рукой дно, выложенное гладкими, обтесанными за многие сотни, а то и тысячи лет, булыжниками. Все также распластавшись на каменной поверхности, он с трудом переместил по направлению ко дну сначала одну ногу, затем вторую, а затем, отжавшись от камня руками, попытался выпрямиться и встать.
В конце концов, у него это получилось, но на каждое движение, казалось, ушла целая вечность. Стоило ему ослабить мышцы, как страшная сила снова расплющила его на камне, не позволяя оторвать от него даже голову. Крутила почувствовал, что кислород, который он успел глотнуть перед погружением, заканчивается, тем более, что бьющий в спину поток сжимал грудную клетку как надувной шарик, выталкивая из нее даже те жалкие остатки воздуха, что еще сохранялись в легких.
Собрав силы, Крутила попытался оттолкнуться от камня, чтобы, зацепившись за струю, вырваться на поверхность. Увы, ему не удалось оторвать от плиты свое тело даже на пару сантиметров. Неодолимая сила продолжала стискивать его в могучих объятиях.
Кислорода оставалось все меньше. Перед зажмуренными глазами поплыли красные круги. Крутила нащупал ногой плоский камень на дне и попытался, упершись в него, продвинуть корпус вперед - вдоль каменной плиты. Совсем на чуть-чуть, но ему это удалось. Однако воздуха катастрофически не хватало! Все труднее было сдерживаться, чтобы одним судорожным движением не втянуть в легкие воды, все больше красных кругов плыло перед глазами.
Почти полубессознательно, Крутила опустил руку, преодолевая сопротивление воды, и нащупал на боку ножны своего огромного охотничьего ножа. Сжав ручку мертвой хваткой, он дернул нож вверх. Лезвие с некоторым трудом вышло из ножен. Крутила подтянул остро заточенный клинок на уровень груди. Локтем левой руки, придавленной телом к плите, он отжался, насколько смог, от камня и, рванув непослушными пальцами, выпростал из петли на спасжилете резиновую трубку, служившую для надувания камеры. Конец трубки был плотно заткнут резиновой пробкой, не позволявшей воздуху выйти наружу. Одной рукой Крутила перегнул трубку пополам, зажав ее в кулаке. Затем прихватил самый кончик большим пальцем правой руки так, что он оказался зажатым между пальцем и острием, и насколько мог резко рванул нож в сторону. Остро заточенная сталь как бумагу срезала конец трубки, который мгновенно унесло стремительным потоком.
Не отпуская трубки, Крутила наклонил голову и, почти не разжимая губ, запихал резину пальцами в рот. Плотно сжал конец зубами и только после этого высвободил из кулака перегиб. Под сильным напором воды и тела Крутилы, приплюснутого к камню, воздух из передней левой камеры жилета рванулся на свободу. Продолжая крепко удерживать трубку зубами, но все же немного ослабив хватку, он сделал глубокий и продолжительный вдох - до тех пор, пока весь воздух из камеры не переместился в его собственные легкие.
В голове немного просветлело. Собрав силы, Крутила, не выпуская из руки ножа, оттолкнулся от гладкой и скользкой поверхности плиты и сделал маленький шажок вперед. Затем еще один. И еще. Прошло секунд двадцать, но ему казалось, что он идет несколько часов. В голове опять стало мутиться. Оно и понятно, вдыхал-то не насыщенный кислородом свежий лесной воздух, а то, что уже когда-то побывало в его же легких, оставив там большую часть живительного кислорода! Тем не менее, дело свое отработанный воздух сделал - жалкие остатки животворящего газа, что еще оставались в нем, поддержали Крутилу в течение этих двадцати секунд и дали ему возможность немного продвинуться вдоль плиты.
Медленно выдыхая, он нашарил левой рукой другую трубку, теперь уже справа, и, выдернув ее из петли, повторил опробованный трюк. И снова голове стало легче, хотя неиссякаемым потоком ее и мотало по камню во все стороны. Однако он понимал, что этого воздуха ему хватит не больше, чем секунд на пять, максимум десять, а дальше все! Конец!
Он выпустил нож, выставил правую ногу вперед, и, оттолкнувшись что было сил обеими руками, попытался бросить тело как можно дальше вдоль плиты. Едва его снова прижало к ней, он вновь уперся в нее двумя руками, опять выставил ногу и снова совершил бросок. Если конечно, перемещение на двадцать или тридцать сантиметров можно назвать броском!
Грудь разрывалась от желания сделать глубокий вдох. Еще секунда, и он уже не сможет сдерживаться. И тогда - все!
Нога уперлась в камень, выросший на пути прямо из-под торчащей плиты. С трудом приподняв ногу, он наступил на его верхушку и толкнул тело вверх. Почти теряя сознание, он пропихнул вдоль большого камня руку и вдруг ощутил, как ровная монолитная поверхность резко пошла влево, давая выход напирающей воде. Инстинктивно он вцепился пальцами в абсолютно гладкий камень и из последних сил оттолкнулся ногами от опоры, на которой стоял. Тело, прижатое к плите, скользнуло по ней, и в следующую секунду безумная сила стихии подхватила его, проволокла по обкатанной поверхности скалы, бросила в попутную струю и затем понесла на волне отбоя вперед и вверх, к воздуху. К свету. К жизни.
Хотя Крутила и был бенгальцем далеко не хрупким, его выбросило наверх как самую обыкновенную щепку, и потащило по водяным горкам все дальше и дальше. Едва оказавшись на поверхности, Крутила с хрипом втянул в себя воздух, затем еще, и еще. Голова, наконец, просветлела, и он стал осознавать происходящее вокруг. Его продолжало нести по волнам, косым и стоячим, но это было уже не важно. Важно было то, что течение влекло его прочь от страшной бочки, к выходу из порога!
Он окончательно продышался и даже смог несколько направлять свое движение - туда, где уже виднелись встревоженные лица друзей.

***

Байдарка преследователей резво зашла на порог - точно по языку, подхватившему их и шустро понесшему дальше, по веками накатанному пути. Они благополучно прошли до того места, где река делала резкий поворот, почти не опуская весел в воду. Однако на самом повороте байдарка почему-то предприняла попытку покинуть наезженную тропу и вместо того, чтобы повернуть по течению, устремилась в сторону бушующих вокруг подводных камней волн.
- Поворачивай! - страшно выпучив глаза, заорал Смычок и со всей дури двинул веслом по воде, пытаясь удержать байдарку на гладкой поверхности языка. Однако та, вместо того, чтобы послушно повернуть, от такого неласкового обращения только накренилась на правый бок, продолжая пересекать косую волну, разделяющую гладь языка и неприветливое волнение обочины. А тут еще и Никоша со своей стороны подналег на весла, и байдарка, окончательно потеряв равновесие, стала медленно поворачиваться на бок, продолжая свое движение по течению.
Со стороны это, наверное, очень здорово смотрелось - плавное, как в замедленном кино, переворачивание байдарки. Два седока, сначала прочно сидящие внутри утлого суденышка. Вот они медленно выпадают со своих мест, неуклюже плюхаются в воду, и вот уже их головы, торчащие из воды, целеустремленно продолжают движение по самому краю языка. А рядом большое и такое уютное брюхо байдарки, неутомимо продолжающей свой путь по порогу.
Смычок оказался в воде, которая столь неожиданно сдавила его холодными тисками, что отчаянный писк "Мама!" так и застрял в горле, не сумев вырваться наружу.
Впрочем, им повезло. То, что они не сумели вовремя повернуть и кильнулись на самом краю языка, оказалось весьма кстати. Ведь, как наверняка помнит читатель, язык с полного разбега упирался прямиком в бочку, и окажись Смычок и Никоша посередине этой колеи, не сладко им пришлось бы, выбираясь из водомешалки. Сейчас же, мокрые и напуганные, они пронеслись мимо нее, вцепившись в весла, и в душе молясь только об одном - чтобы их поскорее вынесло с этого аттракциона куда-нибудь в другое место, где вода спокойней, а скорости меньше!

***

Байдарка Вождилы рванула наперерез струе, выбегающей на высокой скорости из порога и постепенно замедляющей ход в спокойных водах затона, чтобы помочь Ученому выбраться.
- Не надо! Со мной все в порядке! - крикнул тот, отплевываясь от воды. Он перевернулся на спину и, работая веслом, которое продолжал сжимать в руках, погреб в сторону ближайшего берега.
- Где Крутила? - в голосе Вождилы сквозила нескрываемая тревога.
- Не знаю, - Ученый перестал грести, поднял голову из воды и взглянул в ту сторону, откуда он только что прибыл. - Нас опрокинуло перед самой бочкой. Мы не успели проскочить. Я оказался в воде уже сбоку от нее, а он, кажется, угодил прямо туда! Меня протащило мимо, а вот насчет него я не уверен. Похоже, он влетел в самую гущу!
Картуз тем временем поймал перевернутую байдарку Крутилы и Ученого, опустив руку по локоть в воду, нащупал болтающийся носовой конец и, выпростав его из воды, стал подтаскивать байдарку к берегу. В этот момент Вождила увидел невдалеке что-то блестящее.
- Весло! - он выудил из воды весло Крутилы, которое, благодаря воздуху, запертому внутри с помощью специальных пробок, не утонуло, а продолжало плыть по течению. Пристроив его в своей байдарке, засунув одну лопасть между вещами, они с Тычком и Пешем остались на середине, продолжая во все глаза всматриваться в стальную поверхность воды.
- Что же делать? Надо искать Крутилу! - волновалась Кепочка. - С ним что-то случилось!
Ей никто не ответил, так как все прекрасно понимали, что она, по всей видимости, права. Картуз перестал грести к берегу и тоже принялся всматриваться в воду. Только Ученый достиг, наконец, суши и, немного пошатываясь, выбрался на твердую землю.
- А он умеет плавать? - тихо пискнул Мыш, который, чувствуя всеобщее волнение, даже позабыл про свой обычный капризный тон, но ответа тоже не дождался.
В тягостном ожидании прошла минута. Каждый понимал, что случилось нечто очень плохое. Никто не произнес ни слова.
И вдруг в пенистой волне, выбегающей из одного из многочисленных завихрений, зоркий глаз Тычка уловил что-то необычное. Темный силуэт вынырнул из воды, снова погрузился и опять вынырнул. Теперь уже сомнений не было - это был человек! Это был Крутила!
С воплями радости Вождила, Пеш и Тычок схватились за весла и рванули вперед. Через десять секунд Крутила уже держался рукой за борт байдарки.
- Смирно! Равнение напра-во! - попытался крикнуть он бодро, хотя было видно, что он еще никак не может отдышаться. - Ну, что приуныли? Весло мимо не проплывало?
- Крутила, миленький! - Кепочка чуть не плакала от счастья. - А мы уж думали, что никогда больше тебя не увидим!
- Да уж, даже соскучились немного! Ты где болтался? - добавил Мыш, к которому сразу вернулось его обычное настроение.
- На, получи! В целости и сохранности! - Вождила вытянул весло и подал его Крутиле. Тот принял его, отпустил борт и, перевернувшись на спину, подобно Ученому поплыл к берегу.
Скоро они все собрались у травянистого причала, где Крутила и Ученый принялись стаскивать с себя мокрую одежду. Раздевшись, они снова зашли в воду и ухватились с двух сторон за свою байдарку. Вчетвером с Вождилой и Картузом, пришедшими им на помощь, байдарка была перевернута и установлена в свое нормальное положение. Она была полна воды, но все упаковки оказались на месте - не зря так много времени Крутила тратил каждое утро на то, чтобы надежно привязать вещи. Быстро развязав веревки, они побросали мешки и рюкзаки на берег, подняли опустевшую байдарку и, перевернув, вылили воду. Затем принялись доставать из гермоупаковок сухую одежду.
В этот момент Кепочка, покопавшись в недрах байдарки, извлекла объемистый пакет. Будучи врачом, так сказать, в мирной жизни, она и в походе добровольно и негласно взяла на себя обязанность следить за здоровьем друзей, а посему возила с собой мешок лекарств весьма внушительных размеров. По секрету сообщу читателю, что мешок этот был не многим меньше, чем запас конфет Картуза на все время похода. Хотя, в отличие от капитана, в запасах Кепочки преобладали средства от расстройства желудка. И вынужден признать, время от времени отдельные туристы радовались этим угощениям ничуть не меньше, чем Картузовым запасам!
Итак Кепочка выудила свой бесценный пакет, и в этот момент все услышали ее изумленный голос:
- А это еще кто?
Проследив за ее взглядом, путешественники увидали весьма странную картину - со стороны порога, который они сами только что прошли с такими приключениями, выплывала кверху брюхом еще одна байдарка. Ее сопровождали две головы, попеременно то скрывавшиеся в волнах, то вновь оказывающиеся на поверхности. Одна из двух голов непрерывно издавала жалобное верещание. Другая молчала. Однако обе они безуспешно пытались ухватиться за байдарку, продолжающую свое независимое путешествие по течению.
- Картуз, вперед! - это скомандовал Вождила и сам прыгнул на свое место. Тычок и Пеш тут же взялись за весла. Через секунду за ними последовала байдарка Картуза.
Они приблизились к своим преследователям. Впрочем, пока никто из них не догадывался о том, что эти двое в воде преследовали именно их. Вождила подцепил перевернутую двойку, а Картуз, развернувшись так, что его корма оказалась прямо перед потерпевшими бедствие, скомандовал:
- Цепляйтесь!
Смычок и Никоша, не издав ни звука - Смычок перестал голосить, едва завидел спасителей - послушно вцепились в борта и таким образом вскоре были успешно отбуксированы к берегу. Туда же следом прибыла и их байдарка.
- Кильнулись? - участливо поинтересовался Ученый. - Мы вот тоже!
Однако, не дождавшись ответа, он пожал плечами, отвернулся и принялся одеваться. Смычок и Никоша выбрались на берег.
- Вы откуда? - спросила Кепочка, глядя на две мокрые фигуры.
- Оттуда! - Смычок махнул рукой в сторону порога. Наступило неловкое молчание.
- Ага, понятно, - наконец нарушил его Вождила. - А куда?
- Туда! - Смычок махнул в противоположном направлении.
- А мы, кажется, вас уже видели! - воскликнул Зеленка. - На большом озере, там, где волна сильная была! Вы тоже переходили его во время шторма! Помните? Это ведь вы были, да?
Никоша открыл рот и хотел что-то сказать, но Смычок резко дернул его за рукав, зашипев при этом:
- Молчи!
И затем буркнул едва слышно:
- Нет, не мы…
Никоша захлопнул рот. Они ухватились за перевернутую байдарку и без особых усилий подняли ее. Затем перевернули обратно и снова поставили на воду. Байдарка была пуста. Не совсем, правда. На сиденьях лежали гермоупаковки, в которые были засунуты какие-то вещи. Никоша привязал их, чтобы они не скользили и не выбивались из-под них во время переходов. Из носовой части торчала насквозь мокрая палатка. В корме перекатывался, погромыхивая, пустой котелок. И все. Грузовой отсек в середине был девственно чист.
С минуту Никоша и Смычок оторопело глядели внутрь байдарки. Наконец, Никоша растеряно выговорил:
- Рюкзаки…
После чего замолчал. Простой, как деревянное весло, Смычок незатейливо выругался.
- Вы что, вещи утопили? - сочувственно поинтересовался Вождила. Смычок сердито взглянул на него и вновь ничего не ответил. Все так же, не произнося ни слова, они залезли в байдарку и, продолжая хранить молчание, оттолкнулись от берега веслами. Вскоре спасенные скрылись за излучиной реки.
- Странные они какие-то! - недоумевала Кепочка, пряча обратно невостребованные лекарства, пока Крутила с Ученым загружали вещи в свою байдарку.
Крутила уже совсем пришел в себя и непрерывно болтал и шутил, в красках описывая свои подводные приключения. Сильный стресс и эмоциональное потрясение нашли себе выход в потоке красноречия отставного вояки.

***

Друзья были настолько измотаны последними событиями, что единогласно решили далеко не уходить. Присмотрев на берегу ближайшую поляну, которая подходила под стоянку, путешественники на ней и разбили лагерь. Пока дежурные суетились возле костра, остальные расползлись по палаткам восстанавливать силы. Никто не пошел ни за ягодами, ни на рыбалку. Даже на носившиеся между ногами стайки молоденьких подосиновиков они не обращали ни малейшего внимания.
К вечеру стало заметно холодать. Как только прозвучал долгожданный призыв на ужин, водоходы, одевшись потеплее, собрались у весело играющего языками пламени костра. За ужином вновь вернулись к приключениям сегодняшнего дня. Крутила уже в который раз пересказывал в подробностях, как его выкинуло из байдарки, и он неожиданно для себя оказался под водой, как его придавило к камню, и как он выбирался оттуда. Он удобно расположился возле самого костра и вытянул ноги так, что они чуть не залезли в огонь. С каждым разом рассказ обрастал все новыми подробностями. Он с удовольствием демонстрировал друзьям свой знаменитый нож, который во время этого приключения не потерялся, так как предусмотрительный Крутила еще несколько дней назад привязал к специальному кольцу на ручке веревку, другой конец которой прикрепил к ножнам. Поэтому, когда Крутила благополучно выплыл из пучины, нож последовал за хозяином словно собачка на поводке.
- Признаюсь честно, - скромно говорил Крутила, прихлебывая чай, - В первый момент у меня душа в пятки ушла…
В этот момент Зеленке показалось, будто кто-то всхлипывает. Он оглянулся на звук и увидал возле своей миски Мыша. Тот сидел к нему спиной, низко наклонив голову, загривок его вздрагивал.
- Ну что ты, - ласково произнес Зеленка и осторожно погладил зверька по спине пальцем. - Успокойся! Все кончилось хорошо!
- Ты это о чем? - Мыш повернул голову. Вся его физиономия была в крошках, а сам он что-то старательно дожевывал, немилосердно чавкая. Перед ним лежал кусочек засохшего сыра, который Кепочка обнаружила среди припасов и презентовала Мышу как раз перед ужином. Это чавканье Зеленка и принял за всхлипы.
Зеленка смущенно отдернул руку.
- Ни о чем! Грызи, грызи давай! Только тщательней пережевывай!
- Угу! - махнул тот головой и вновь принялся за сыр.
- Крутила, ты просто герой! - с чувством воскликнула Кепочка, глядя на бравого вояку восхищенными глазами. Остальные, надо сказать, испытывали те же чувства.
В этот момент Крутила вдруг издал истошный вопль и отдернул ногу. Оказалось, что из разгоревшегося костра выпало горящее полено и подкатилось вплотную к вытянутым ногам Крутилы. Жар от головешки совершенно незаметно пробрался сквозь подошву, о чем, собственно, и сообщил Крутила своим возгласом.
- Что, душа горит? - флегматично поинтересовался Мыш, даже не повернув головы и продолжая заниматься куском сыра. - Так ее пора бы уже и на место вернуть!
- Кто вечером каны моет? - спросил Вождила свой экипаж.
- А кто мыл утром? - в свою очередь поинтересовался Пеш.
- Ну, я… Поэтому на сегодня я свободен! - Тычок помахал в воздухе рукой с зажатым в ней печеньем.
- Точно! - подтвердил Вождила. - А я в обеденный перекус от чая споласкивал!
- Тоже мне работа! Сполоснуть-то каждый умник сможет! А от каши поди ототри!
- А тем более, снаружи отчисть! - Вождила хитро посмотрел на Пеша. Всем была известна принципиальная позиция последнего - никогда не отчищать кан от налета сажи по окончании похода.
Справедливости ради стоит заметить, что в данном вопросе Пеш был не одинок. Все туристическое сообщество Бенгалии делилось на два примерно одинаковых лагеря, в зависимости от теории, которой придерживался каждый турист, причем не только водоходы, но и вело-, скало-, спелео- и прочие "ходы". А теорий на сей счет существовало две.
Первая гласила, что каны и котелки ни в коем случае не следует отдраивать, ибо налет черной сажи поглощает больше тепла, поступающего от огня, в результате чего нагрев пищи в емкости происходит быстрее, что приводит к существенной экономии, как времени, так и дров. А хранить и перевозить их можно, упаковав в полиэтилен.
Вторая теория заявляла прямо противоположное - котелок должен быть начищен до блеска, поскольку сажа играет роль экрана, не пропускающего значительное количество тепловой энергии к содержимому. Следовательно, начищенный котел или кан намного эффективнее нечищеного, так как жар от огня поступает прямиком и без задержек к продукту.
Правда Ученый утверждал, что согласно физическим законам, черный цвет лучше поглощает свет, а не тепло. Поэтому налет сажи на котелке по идее должен очень помочь, если требуется вскипятить чай от солнечных лучей.
Кстати, Ученый, который использовал любую подвернувшуюся возможность поисследовать все, что попадется под руку, даже если и не мог организовать под это дело новый институт или, на худой конец, лабораторию, не преминул изучить и данный вопрос. И пришел к весьма любопытному заключению. Оказывается, что приверженцами тщательной и регулярной чистки являются в большинстве своем руководители и организаторы походов, которым по долгу службы приходится поручать это ответственное дело членам своих групп. В то же время, противоположного принципа придерживаются, как правило, рядовые члены экипажей и команд, то есть те, кому непосредственно приходится оттирать и отдирать сажу.
Кроме вышеупомянутого аргумента, у Пеша всегда в запасе был еще один, не менее веский. Будучи, как мы помним, человеком экономным и хозяйственным, он неустанно утверждал, что помимо неэффективности нагрева посудины, не покрытой сажей, происходит также неоправданный расход моющих средств, таких, например, как тряпка - она же в процессе чистки истиралась полностью! А Пеш никогда ничего на ветер не бросал! Ни слов - сказал, что не будет чистить, и ни за что не будет! Ни, тем более, материальных ценностей - в его багаже всегда можно было разжиться тряпкой, веревочкой, проволокой, прищепкой, шариковой ручкой без стержня или пробитым автобусным билетом!
Как-то раз во время одного из походов они попали в места, где рыба разве что сама в байдарку не прыгала. В основном, конечно, щуки. Пеш, как только подвалил первый улов, тут же объявил, что вареные щучьи головы - лучший деликатес, который в позапрошлом веке в самых дорогих ресторанах подавали за сумасшедшие деньги. И призвал компанию не растранжиривать впустую столь редкий продукт, а непременно весь его съедать. Но так как остальные участники похода не торопились поддержать его пламенный призыв, щучьи головы стали оседать в миске Пеша. Который и не отказывался от такого счастья, а заявил, что непременно съест все.
Объявить-то он объявил, однако силы свои, мягко говоря, не рассчитал. От обеда к ужину, от ужина к следующему обеду росли запасы голов в его миске, которые он бережно упаковывал на переходы и выставлял на середину стола во время каждой трапезы.
Развязка наступила в один прекрасный день, когда Картуз, насобиравший очередную порцию черники, к своему ужасу обнаружил, что котелок, который он планировал употребить для варки варенья, доверху забит пресловутыми щучьими головами. Увиденное повергло его в легкий шок, а, принюхавшись к сим стратегическим запасам, он и вовсе лишился дара речи минут на пятнадцать. Однако по истечении указанного времени Картуз выдал такую тираду, что она с лихвой компенсировала пятнадцатиминутное молчание. После чего Пеш посчитал благоразумным торжественно разбросать свое сокровище по прибрежным камням, где налетевшая стая крикливых и наглых чаек тут же употребила нежданное угощение по назначению.
Короче говоря, на Пеша в очистке кана от сажи рассчитывать не приходилось, да Вождила на самом деле и не собирался настаивать на этом. Тем более, что путешествие их еще далеко не закончилось. Он и сам относился к своему предложению как к незатейливой шутке.
- Ладно, ладно! - успокаивающе произнес он. - Мой только внутри кана и сдавай его завтрашним дежурным. На сегодня наша вахта закончилась!
Однако Кепочка, которая целиком и полностью разделяла позицию Пеша по мытью котлов, на всякий случай решила тоже поддержать единомышленника.
- Драить каны после одного похода, чтобы в следующий раз опять вешать его на огонь - все равно, что делать генеральную уборку квартиры перед приходом в гости большой компании! После их ухода квартира остается ничуть не в лучшем состоянии, чем была до уборки!
- Ты хочешь сказать, что перед гостями не приводишь квартиру в порядок? - усмехнулся Крутила, внимательно разглядывая подошвы кроссовок.
- Увы, приходится, - вздохнула Кепочка. Но тут же повеселела. - Правда, я нашла свой собственный способ, как сохранить квартиру в порядке - на некоторое время, конечно - после визита большой оравы!
- Какой же это? - заинтересовался Вождила. - Может, я дома тоже порекомендую его?
Кепочка принялась собирать миски своего экипажа для мытья. Сложив их стопкой, она выпрямилась.
- А очень простой! Перед приходом гостей всегда ведь приходится наводить порядок. Так ведь?
- Так! - кивнул Вождила. Спорить с этим утверждением не было смысла.
- А когда приглашаешь много веселых и удалых гостей, весь твой блеск - фьють, как мышь хвостом смахнула…
- Причем тут мышь? - встрепенулся Мыш.
- Ни при чем. Так говорится только.
- А, тогда ладно! - Мыш уселся на место. - Давай дальше!
- Спасибо! - Мыш не почувствовал сарказма и одобрительно кивнул. Кепочка тем временем продолжала, слегка поеживаясь. - Так вот, я и говорю - гости придут, покуролесят и привет! А у тебя дома все как в пещере первобытных бенгальцев! И руки не поднимаются снова возиться со всем этим. Тут-то я и приглашаю на следующий день в гости какое-нибудь тихое и спокойное семейство. Степенное, с ребенком… Вот, например, их, - она кивнула в строну Зеленки, - Его и родителей… Но это, конечно, когда он был маленький… тихий и спокойный. Не сейчас… Да, так вот, а пригласив новых гостей, я просто не имею права не подготовить снова квартиру к их приему. Приходится начинать все сначала. Но зато потом, когда все разойдутся, кругом тишь, да гладь! Спокойствие и порядок… до тех пор, пока мои собственные орлы не приведут все в исходное состояние…
Кепочка подхватила миски. Другой рукой собрала ложки.
- Что-то холодает! - она взглянула на сереющее небо. Оно было чистым и ясным. Даже сумерки не могли скрыть этого. - Похоже, ночью будет не жарко!
И отправилась на берег. Там уже Зеленка полоскал кружки своего экипажа.
- Хороший способ! - подтвердил Вождила. И спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, - Только не проще ли сразу приглашать таких гостей, которые оставляют после себя полный порядок?
- Боюсь, что это невозможно! - подал голос Ученый, помешивая палкой угли в костре. - Знаешь, чем отличается научная работа от вечеринки?
- Нет, не знаю, - заинтересовался Вождила. - И чем же?
- Это потому, что ты никогда в Научной Академии не работал! - пояснил тот. - А у нас каждый аспирант это знает! Научная работа замысливается вот такой! - он развел руки во всю ширь, словно рыбак, хвастающийся уловом, - А получается вот такая! - он свел пальцы вместе, почти прикоснувшись ими друг к другу. - А дружеская вечеринка, особенно холостяцкая - прямо противоположно! Задумывается вот такой махонькой, - и он вновь свел пальцы вместе, - а получается во какая!
Его руки разлетелись в разные стороны, приготовившись обнять весь окружающий мир.
Вдоволь посмеявшись, водоходы стали расходиться. И впрямь быстро холодало. Только Вождила еще возился некоторое время возле костра, убирая на ночь продукты и инвентарь, да с берега доносилось кряхтенье Пеша, усердно оттирающего со дна кана пригоревшую гречку.

В начало страницы | Главная страница | Карта сервера | Пишите нам





© Скиталец, 2001-2011.
Главный редактор: Илья Слепцов.
Программирование: Вячеслав Кокорин.
Реклама на сервере
Спонсорам

Rambler's Top100