Скиталец - сервер для туристов и путешественников
Логин
Пароль
Зарегистрироваться
Главная > Регионы Новости туризма на сервере Скиталец - новости в формате RSS



Описание путешествия в Монголию из четырёх частей

Авторы: Максим Лучко, Надежда Василевская, Вячеслав Шаваров

Содержание:
  1. Справочные сведения;
  2. Общий график путешествия;
  3. Описание пройденных препятствий;
  4. Лучко Максим. "Прорыв мытарей, или Путешествие в Монголию и обратно". Подробнейшее описание путешествия по дням;
  5. Лучко Максим. "Затраты". Расклад путешествия по деньгам;
  6. Надя Василевская. "Визовые формальности". Текст Надежды об оформлении визы в Монголию;
  7. Слава Шаваров. "В Монголию как в прошлое". Заметки Славы Шаварова
1. Справочные сведения
  1. Проводящая организация. ТС ЗАО "Братья Говор".
  2. Район путешествия: Россия, Монголия – Баян-Улгийский аймак, Ховдинский аймак, Монгольский Алтай, хребет Мунхайархан.
  3. Продолжительность:  18 дней, из них ходовых – 5 дней
  4. Планирование путешествия.

Изначально задумывалось как большое путешествие по всем значительным горным районам Монголии на идейной и организационной основе, сформированной в подобных мероприятиях (экспедиции в район г. Найрамдал в 2003 – 2004 гг., автомобильные туры по Алтаю и пр.)

Имелся большой план, согласно которому нужно проехать пол-Монголии по южной трассе с запада на восток (г. Ташанта – г. Ульгий – г. Алтай – г. Арвайхээр), попутно сделав восхождения на ряд вершин, затем перебраться с юга на северную дорогу (п. Мурен – г. Цагаануур), по которой планировалось вернуться к Ташанте, взойдя на несколько гор. Согласно второму плану, – менее глобальному – предполагалось сделать скоростные восхождения в хребте Цамбагарав, затем переместиться к хребту Мунхайархан, сделать траверс хребта и закончить восхождением на г.Их-Богд-Уул (3957 м.), которая находится рядом с пустыней Гоби. После всего этого думалось идти по первому плану, только без восхождений, или же вернуться по пути заезда, то есть по южной трассе, в Ташанту. Согласно третьему плану, мы перемещаемся к Мунхайархану, траверсируем хребет, затем делаем восхождение на окологобийскую вершину Их-Богд-Уул (3957 м.) и возвращаемся обратно. Если остаётся время, делаем восхождения по хребту Цамбагарав.

Из-за отмены свободного въезда на территорию Монголии для жителей Кош-Агачского района нам пришлось отказаться от автотранспорта турфирмы и перемещаться посредством такси, что значительно усложнило путешествие и заставило отказаться от первого и второго вариантов, а также урезать третий план.

1.5. Путешествие финансировалось ТС ЗАО "Братья Говор" в рамках проведения спортивных экспедиций, спортивных туров и учебно-тренировочных мероприятий школы гидов-проводников, спасателей в природной среде и участников походов 1 – 5 к.с.

1.6. Картографический материал. Использовалась обзорная карта Монголии (1 см.: 30 км. Роскартография, 2002 г.), аймачные монгольские карты (масштаб от 1 см.: 10 км до 1 см.: 15 км.), карты Кош-Агачского района (1 см.: 2 км., Роскартография, 1996 г.), пятикилометровки Монголии и пр.

Подробная нитка путешествия.

Автоперемещение: Вечерний выезд из Новосибирска – п. Белый Бом - п. Кош-Агач – п. Кокоря – река Юстыд - п. Ташанта – п. Кызыл-Юрт – г. Улгий - г. Ховд – п. Манхан - п. Мунхайархан (р. Дунд-Цэнхер-Гол).

Пешая часть: пер. Нарийн (н.к.) – ур. Нарийн-Хаг – пер. Дунд (н.к.) – ур. Дунд-Хаг – пер. Бортын (н.к.) – р. Шурхайн-Гол - р. Шурхайн-Гол – пер. Мунхайархан (Восточный) (2А) – пер. Мунхайархан (Западный) (2Б) - г. Мунхайархан (рад.) (2А) (4362 м.) – г. 4107 м. – г. г.3883 м. – г. 3785 м. - 3849 м. – г. 4112 м. – г. 3843 м. – г. 3564 м. – пер. Их-Тургений-Даба - г. 3885 м. – г. 3900 м. – оз. Баян-Сайрын-Нур – р. Баян-Сайрын-Гол – р. Дунд-Цэнхер-Гол – (общая категория траверса – примерно 2А-2Б).

Автоперемещение:  п. Манхан – г. Ховд – п. Эрдэнэбурэн – г. Улгий – п. Кызыл-Юрт – п. Ташанта – развилка "Кокоря – Чуйский тракт" - п. Кош-Агач – п. Курай - п. Белый Бом - г. Новосибирск.

2. Общий график путешествия

Числа День пути Участок пути протяжённость Характер пути
2.09 – 3.09. 1,2 Вечерний выезд из Новосибирска – приезд в Белый Бом 742 Чуйский тракт
3.09. 2 Белый Бом – посёлок Курай 94 Чуйский тракт
4.09. 3 П. Курай – п. Кош-Агач – п. Кокоря – река Юстыд 134 Чуйский тракт, асфальт
5.09. 4 Р. Юстыд – п. Кош-Агач – п. Ташанта – р. Юстыд (рядом с Ташантой) 106 Чуйский тракт, асфальт
6.09. 5 . Юстыд – п. Ташанта – г. Улгий (р. Ховд) 201 Грунтовая дорога
7.09. 6 П. Улгий (р. Ховд) – г. Ховд – п. Манхан 450 Грунтовая дорога
8.09. 7 п. Манхан – п. Мунхайархан (р. Дунд-Цэнхер-Гол) 80 Грунтовая дорога
9.09. 8 П. Мунхайархан (р. Дунд-Цэнхер-Гол) – пер. Нарийн (н.к.) – ур. Нарийн-Хаг – пер. Дунд (н.к.) – ур. Дунд-Хаг – пер. Бортын (н.к.) – р. Шурхайн-Гол 28 Грунтовая дорога, травянистый склон, тропа
10.09. 9 Р. Шурхайн-Гол – пер. Мунхайархан (Восточный) – пер. Мунхайархан (Западный) 20 Тропа, лёд, фирн, снег
11.09. 10 пер. Мунхайархан (Западный) – г. Мунхайархан (рад.) – г. 4107 м. – г. г.3883 м. – г. 3785 м. 24 Лёд, фирн, снег, осыпь
12.09. 11 Г. 3785 м. – 3849 м. – г. 4112 м. – г. 3843 м. – г. 3564 м. – пер. Их-Тургений-Даба 18 Лёд, фирн, снег, осыпь
13.09. 12 Пер. Их-Тургений-Даба – г. 3885 м. – г. 3900 м. – оз. Баян-Сайрын-Нур – р. Баян-Сайрын-Гол – р. Дунд-Цэнхер-Гол – п. Мунхайархан. 32 + 16 (машина) Лёд, фирн, снег, осыпь, тропа, грунтовая дорога
14.09. – 15.09. 13 П. Мунхайархан (р. Дунд-Цэнхер-Гол) – п. Манхан – г. Ховд – п. Эрдэнэбурэн – г. Улгий 190 (от Мунхайархана до Ховда) + 300 (от Ховда до Ульгия)  = 490 Грунтовая дорога
15.09. 14 Г. Улгий – Кызыл-Юрт 135 грунтоваядорога
16.09. 15 Кызыл-Юрт – п. Ташанта – развилка "Ташанта – Чуйский тракт" 88 Грунтовая дорога, Чуйский тракт
17.09. 16 Развилка "Ташанта – Чуйский тракт" - п. Кош-Агач – п. Курай - п. Белый Бом 186 Чуйский тракт
18.09. – 19.09. 17 - 18 п. Белый Бом – г. Новосибирск 742 Чуйский тракт

Итого: автопередвижение – 3164, пешком – 122 + коэффициент 1,2 = 146,4

3. Описание пройденных препятствий

3.1. Описание прохождения перевала Нарийн

Район Хребет, массив Название Высота Категория трудности Протяжённость  
Монголия, Монгольский Алтай Монгольский Алтай Нарийн 2470 Н.К. 4км  

3.1.1. Перевал входит в горную систему монгольского Алтая. Ориентация: северо-востока на юго-запад.

3.1.2. Соединяет долину реки Дунд-Цэнхер-Гол с урочищем Нарийн. Название – по урочищу.

3.1.3. Информации о прохождении перевала не встречал.

3.1.4. Через перевал идёт грунтовая серпантинная дорога. У седловины с правой стороны – красивые скалы останцы. На перевале находится тур (обо).

3.1.5. Средняя крутизна на спуске и на подъёме – 25 градусов.

3.1.6. Время прохождения: 1 ч. 20 мин.

3.2. Описание прохождения перевала Дунд

Район Хребет, массив Название Высота Категория трудности Протяжённость  
Монголия, Монгольский Алтай Монгольский Алтай Дунд 2712 м. Н.К. 4 км.

3.2.1. Перевал входит в горную систему монгольского Алтая. Ориентация: с юго-востока на северо-запад.

3.2.2. Соединяет урочище Нарийн-Хаг с урочищем Дунд-Хаг. Название – по урочищу.

3.2.3. Информации о прохождении перевала не встречал.

3.2.4. Через перевал идёт грунтовая серпантинная дорога. На перевале находится тур (обо).

3.2.5. Средняя крутизна на спуске и на подъёме – 25 градусов.

3.2.6. Время прохождения: 40 мин.

3.3. Описание прохождения перевала Бортын

Район Хребет, массив Название Высота Категория трудности Протяжённость  
Монголия, Монгольский Алтай, Монгольский Алтай Бортын 3000 м. Н.К. 4 км.

3.3.1. Перевал входит в горную систему монгольского Алтая. Ориентация: с севера на юг.

3.3.2. Соединяет урочище Дунд-Хаг с долиной озера Бортын-Нур. Название – по озеру.

3.3.3. Информации о прохождении перевала не встречал.

3.3.4. От подошвы перевала до седловины и далее на спуске – до дна долины: каменисто-травяной склон.

3.3.5. Средняя крутизна на спуске и на подъёме – 35 градусов.

3.3.6. Время прохождения: 1 ч. 20 мин.

3.4. Траверса хребта Мунхайархан

Район Хребет, массив Название Высота Категория трудности Протяжённость  
Монголия, Монгольский Алтай, хребет Мунхайархан От долины реки Шурхайн-Гол до урочища Бугатын-Сала Мунхайархан 4362 (русские карты), 4204 м. (русская карта Китая, монгольская аймачная карта) 2А – 2Б 40 км. + коэффициент 1,2 = 48 км.

3.4.1.Хребет входит в горную систему монгольского Алтая. Вытянут с северо-запада на юго-восток.

3.4.2. О восхождении на высшую точку хребта  - г. Мунхайархан написано в отчёте польских альпинистов.http://www.zwoje-scrolls.com/zwoje28/text20p.htm

3.4.3.Описание по участкам.

3.4.3.1. Подъём на хребет.

Из ущелья Шурхай-Нур можно несколькими путями выйти на хребет – по ледовым склонам идущим с седловин (между 4107 и 4362 м., 4107 м. и 3883 м.). Для восхождения на г. Мунхайархан – основную цель экспедиции – из ущелья Шурхай-Нур наиболее рациональным представляется склон между 4107 и 4362 м. Подъём расположен в самом верховье ущелья, ориентирован с северо-запада на юго-восток.   Вышли на язык ледника, поверхность которого представляла собой многочисленные заглаженные валы.

Двигались по центру в течение 30 минут, после чего оказались под перевальным взлётом.

Перевальный взлёт: протяжённость  - 250 м., крутизна – 40-45 градусов, жёсткий фирн, с правой стороны (п.х.д.) по склону проходит большая продольная трещина. Проходили склон по центру в связках, в верхней части взяли немного влево (п.х.д.), поскольку – много закрытых трещин. Дальше пошло выполаживание, ведущее к седловине. Однако с него можно было спуститься вниз – в долину Долон-Нурын-Гол. Потому сочли это место перевалом и условно наименовали его Мунхайарханом Восточным (ориентирован с северо-запада на юго-восток, соединяет ущелье Долон-Нурын-Гол с долиной реки Гуртын-Гол). Затем пересекли широкое пологое снежное поле хребта к седловине под предвершиной Мунхайархана. Этот перевал условно назвали Мунхайарханом Западным (отделяет долину Шурхай-Нур от долины р. Гуртын-Гол).

Подъём от начала взлёта до перевала Мунхайарзан Западный  занял два с половиной часа.

3.4.3.2. Восхождение на гору Мунхайархан.

Подъём с седловины условного перевала Мунхайархан Западный на вершину представляет собой три увала: первый и второй – крутизна примерно 30 градусов и протяжённостью по 150 м. фирн, последний – крутизной 40 – 60 градусов и протяжённостью 100 м, фирн, последние 40 метров перед вершиной – лёд. Поднялись на гору за 2,5 часа.

Вершина: пологая фирновая площадка, на север – фирновые сбросы, в южную сторону – на четыре метра ниже вершины находится скальная площадка, которая круто обрывается скальной стеной. На северо-запад уходит пологий широкий гребень.   Записку не нашли. Обнаружили разноцветное буддийское знамя, которое снесли к скалкам и закрепили. Когда устанавливали знамя, в трещине нашли металлическую пластину с надписями на монгольском языке – наверное, геодезический знак. Положили свою записку в трещину. Спуск – по пути подъёма занял 1 час.

3.4.3.3. Восхождение на 4107 м.

Подъём на г. 4107 м. Подъём: 35 – 45 градусов протяжённость – 2 км, фирн. Поднялись в связках за 1 ч.20 мин. Записку и тур не обнаружили. За 1 ч. спустились по снежному склону (крутизна – 25 – 35 градусов, протяжённость – 4 км).  вниз. Почти на самой седловине между г. 4107 и г.3883 м. снег закончился, пошёл широкий каменистый гребень. Вся поверхность хребта усыпана округлыми обветренными камнями, различной величины.

3.4.3.4. Г.3883 м. – г. 3785 м – 3849 м. Эти три вершины однотипны – они слабо выражены (крутизна – 15 – 20 градусов), представляют собой гигантские кучи здоровенных округлых булыганов. Тур сделали и оставили записку только на вершине 3883 м. Спуск с горы 3849 более выражен: крутизна – 30 – 35 градусов, участки фирна.

Гребень от южного подножия г. 3849 м. до подножия г. 4112 м. После горы 3849 м. гребень сужается  и заканчивается тридатиметровым обрывом, который обходится справа – вначале 20 м. по среднекаменистому склону, после которого – горизонтальная двадцатиметровая полка, затем – шестидесятиградусный десятиметровый кулуар, заканчивающийся каменной пробкой. Проходили в связках.  Дальнейший гребень сложности не представляет: простые легко обходимые скалы.

3.4.3.5. Восхождение на г. 4112 м.

Вначале - осыпной склон (200 м., угол – 45 градусов) с некрутыми скальными выходами, затем – фирно-ледовый гребнь (100 м., угол – 40-45 градусов).

Проходили в связках, страхуясь с помощью ледорубов.  Поднялись за 50 минут.

На вершине выложен высокий тур с буддийским знаменем, подобным тому, который нашли на Мунхайархане. Поправили знамя.

В туре нашли записку болгар и англичан. Обе записи сделаны на одном листке. Запись болгар от 1 августа 1978 г.: "змс. Сакуло Бешев, Марко Сотиров, мс. В. Стойчев, к. Гузгулов, М. Милев взошли на это непокорённый пик 4520 м. и назвали его Пловдив". В записи англичан и монголов перечисляются имена-фамилии восходителей и что-то написано на монгольском.

Спуск:  крутизна – 45 градусов, протяжённость – 300 м., снег, фирн. Спускались глиссированием в связках. Спускались 10 минут.

3.4.3.6. Прохождение г. 3843 м. склон: крутизна – 45 градусов; снег – 15 - 20 см., протяжённость – 200 м. сорокапятиградусному снежному склону протяжённостью 200 м. Поднимались 40 мин. Нашли тур, но записки не было.

Спуск с вершины: 100 м.  – снежный сорокапятиградусный склон. Далее – мелкокаменистый склон с участками фирна – 200 м. Потом – крупнокаменистый склон до невыраженной вершины 3564 м. От неё – крупнокаменистый склон до перевала Их-Тургэний-Даба (3461 м.).

3.4.3.7. Перевал: ориентирован "восток – запад", соединяет р. Их-Сайрын-Гол и ущелье Баян-Сайрын-Нур. Представляет собой большое болотистое плато, по которому идёт тропа. Нашли тур с плоским камнем, на котором была выгравирована надпись на санскрите. Я разобрал только известную мантру Ом.

3.4.3.8. Прохождение г. 3950 м. За час поднялись по пятисотметровому тридцатипятиградусному каменистому склону на седловину между г. 3885 и вершиной 3950 м.

Сбегали на 3885 м., (фирновый двадцатиградусный склон) где нашли тур, но без записки. Написали свою. Пошагали на г. 3950 Подъём был однотипный – каменистый 30-ти градусный склон с небольшими фирновыми участками. С вершины пошли по пологому гребню к г. Бугатын-Ула. Через километр гребень закончился глубоким провалом.

На гору Бугатын-Ула решили не идти. Спуск и подъём были реальны для прохождения (примерно 2Б – 3А альп.), однако требовали больше времени.

С гребня было явно видно, что наиболее простой путь восхождения на вершину – по гребням с востока или запада. Вернулись на гору 3950 м., откуда спустились по двухкилометровому 20-30-тиградусному снежному склону, ограниченный справа скальными сбросами. Спускались глиссированием. Снежный склон выходил на широкий пологий каменистый контрфорс, который тянулся 1,5 км. и обрывался 40-50-ти градусным четырёхсотметровым травянистым склоном.

Спуск с вершины 3950  м. занял полтора часа и вывел урочище Бугатын-Сала.

4. Возможные опасности и меры безопасности. При подъёме на седловину между г. 4107 и г. 4362 м. есть вероятность камнепада, если прижиматься к скалам справа по ходу подъёма. При подъёме на гору Мунхайархан существует опасность спустить лавину-доску на увалах.

В целом из-за особенности хребта – крутые скальные сбросы с юго-западной стороны и относительно пологие заснеженные, ледовые, фирновые склоны – с северо-восточной прохождение нашего траверса было относительно безопасным. При подъёме с юго-запада опасность могут представлять камнепады.

5. Рекомендуемое специальное снаряжение на группу: средства индивидуальной самостраховки (ледоруб, кошки и пр.), связывающая верёвка, ледобуры.

6. Возможные и рекомендуемые места ночлегов. На широком плоском хребте организация ночлега не представляет сложности.

7. Более подробное описание путешествия – в прилагающихся материалах.

8. Общие выводы.

Монгольский Алтай и в особенности самые высотные его участки  - узел г. Найрамдал и хребет Мунхайархан представляют большой интерес для проведения спортивных походов, экспедиций, туров.

Хребет Мунхайархан особенно интересен в плане проведения спортивных туров – в долинах лежит много дорог, поднимающихся высоко в горы, что вместе с твердой пустынно-степной почвой даёт возможность близко подобраться на автомобиле к скально-ледовой зоне, не тратя силы на подходы. Стоит указать также на великолепнейшие виды, открывающиеся с вершин – разноцветные хребты, красивейшие озёра в долинах.

В силу особенности хребта – крутые скальные сбросы с юго-западной стороны и относительно пологие заснеженные, ледовые, фирновые склоны – хребет любопытен для прохождения сложных перевалов, хотя, мне представляется, в целом район более пригоден для пеших походов.

Сверху мы видели много красивых, разнообразных по сложности вершин, что открывает большие просторы для развития альпинизма.

Стоит указать также на исключительную доброжелательность монголов, сохранивших этническую колоритность, что также весьма полезно и познавательно для различных туристских мероприятий в районе.

4. Лучко Максим. "Прорыв мытарей, или Путешествие в Монголию и обратно". Подробнейшее описание путешествия по дням

Подходит мужик к цветочному магазину. Видит цветок за стеклом, чешет себе затылок и говорит:
"Давно ли я… Равно ли я… Монголия… О! Магнолия!"
Анекдот 2.
Подъезжаем мы к монгольской заставе и: "Маг-но-ли-я… Давно ли я… Равно ли я… О! Монголия…"
Анекдот 3.
Подъезжаем к российской таможне: "О, тошно нам… тошно тут… тошно там… тошнота… Ташанта!"

Одно из значений слова "мытня" - таможня. (Со слов Нади Василевской)

1. Прорыв к границе Монголии и – Через

Славка Шаваров: "Сидели бы дома да сидели. Зачем куда то ехать? Если можно сидеть дома", -  поучает меня мамочка.

"Чего сидеть дома, когда есть замечательная возможность путешествовать?" -  думаю я, собирая рюкзак.

Чингисхан явно не был домоседом, если такое понятие вообще применимо к степняку, иначе смог бы он подвигнуть своих соотечественников на "Путь к последнему морю" и устроить такой всемирный движняк. Теперь же есть прекрасная возможность посетить родину Чингисхана в составе экспедиции по малоизученным монгольским хребтам. Упустить такую возможность было бы обидно. Хотя всегда приходится  чем-то жертвовать: отпуском, свободным временем, деньгами; кто-то не смог пожертвовать работой, а у кого-то её просто нет.

Может быть, дома теплее, сытнее и безопаснее, но если не наполнять свою жизнь событиями, то она может пройти  в пустоте. За новыми впечатлениями еду без колебаний".

2.09. Пятница. День первый. В который мы выезжаем, проговариваются планы экспедиции, и поглощается пища.

Новосибирск – Белый Бом.

Приготовления закончились. Пора ехать. На руках – виза в загранпаспорте, комплект карт и необъятная куча барахла, называемого туристским снаряжением. Факт необъятности груза мы обнаружили только тогда, когда вынесли из многочисленных закоулков офиса турфирмы "Братья Говор" экспедиционное добро на улицу. Взгляд скользил по столбикам из бесчисленных коробок и коробочек с продуктами, касался  громадной кучи снаряжения и останавливался на трёх мешках с едой, вызывая единственную мысль – "Как мы потащим всё это?!". А ведь ещё есть рюкзаки с личными вещами… Кроме того у каждого –  сумочка или рюкзак с документами, перекусом и прочими необходимыми вещами. О! В Акташе надо купить хлеб. И капустку прикупить бы… С морковкой.

Впрочем, – снаряжение и продуктовый запас формировались исходя из того, что поедем на машине. Автобус призывно загудел, и мы принялись загружать вещи в багажники. Тронулись. Стали вспоминать, что ещё могли забыть. И, конечно, вспомнили: взяли всё, но мало…

В автобусе ещё раз оглядели друг друга.

Состав группы.

  1. Я – Максим. Руководитель.
  2. Мишка Щеглов (Гамми).  Давний участник всех наших мероприятий – восхождений, экспедиций, походов. За два дня до отъезда в Монголию явился с Заилийского Алатау, где под моим руководством шастал по горам в течение месяца.
  3. Мишка Яценко. Также – только приехал с Заилийского.
  4. Витька Чуралёв. Едва пришёл в себя после травмы, полученной в июле на Южно-Чуйском хребте. На предложения посидеть дома, приняться за учёбу и т.п. ответил категорическим отказом в виде простого, но дальнобойного посыла.
  5. Славка Шаваров. За неделю перед отъездом пришёл с восхождения на г. Белуха.
  6. Надя Василевская. Совершенно незнакомый участник. Так или иначе, все мы знали друг друга, по крайней мере, все были известны мне, а тут – новый. Однако чуть позже выяснилось, что у Нади есть альпинистский и туристский опыт.

Так что группа собралась довольно опытная.

Пока ехали, ещё раз озвучил планы, поскольку некоторые знали о них мало, некоторые – только из Интернета. Экспедиция строилась на приоритетах. У нас имелся большой план, согласно которому нужно проехать пол-Монголии по южной трассе с запада на восток (г. Ташанта – г. Ульгий – г. Алтай – г. Арвайхээр), попутно сделав восхождения на ряд вершин, затем перебраться с юга на северную дорогу (п. Мурен – г. Цагаануур), по которой планировалось вернуться к Ташанте, взойдя на несколько гор. Этот план был на 99 процентов невыполнимый в намеченные сроки. Согласно второму плану, – менее глобальному – предполагалось сделать скоростные восхождения в хребте Цамбагарав, затем переместиться к хребту Мунхайархан, сделать траверс хребта и закончить восхождением на г.Их-Богд-Уул (3957 м.), которая находится рядом с пустыней Гоби. После всего этого думалось идти по первому плану, только без восхождений, или же вернуться по пути заезда, то есть по южной трассе, в Ташанту. Вероятность такого плана была 30 процентов. Согласно третьему плану, - самому скромному, - мы перемещаемся к Мунхайархану, траверсируем хребет, затем делаем восхождение на окологобийскую вершину Их-Богд-Уул (3957 м.) и возвращаемся обратно. Если остаётся время, быстренько гуляем по хребту Цамбагарав.

Третий план выглядел наиболее вероятным и логичным – о хребте Цамбагарав довольно много информации, он достаточно исхожен и, главное, находится близко к России, оттого по приоритетам стоял на последнем месте. Гора в Гобийском Алате была интересна только в плане ознакомительном (уж больно хотелось посмотреть на снежную гору рядом с пустыней… наверное, вид с неё в сторону Гоби – потрясающий!), в техническом плане она была явно проста. Хребет Мунхайархан и находится далеко, и технически он выглядел интересно (или, по крайней мере, любопытно), потому – на первом месте в списке очередности.

Затем было оповещено о транспортной схеме. Мы доезжаем до Белого Бома на автобусе, после чего пересаживаемся в приготовленный для нас транспорт, едем на нём в Монголию и обратно; возвращаемся в Белый Бом, где нас уже должен поджидать автобус турфирмы.

Обговорили прочие моменты – особенное внимание заострили на питании: Есть будем много!!! Только рядом с машиной. На пеших участках – голодание. Народ насторожился.

Обсуждение закончили только к Тальменке, где мы всегда предаёмся желудочным удовольствиям. В этот раз они были особо экстатическими: к заказанному шашлыку Мишка Яценко вытащил из своих запасов несметное количество укропа, салата и прочей зелени, а также великолепнейшие помидоры, фаршированные чесноком, и маринованные огурцы. Радость, радость!!!

Набив брюхо, погрузились в сладостный сон, в коем пребывали до посёлка Сростки, где снова поели. Потом поспали – до Семинского перевала. Где опять поели. Проспали до Белого Бома, куда прибыли к обеду.

3.09. Суббота День второй. Начало мытарств.

Белый Бом – посёлок Курай

Выгрузились из машины и снова подивились количеству нашего скарба. Впрочем, ладно – будет машина. И я пошагал разговаривать с Василием – хозяином Белого Бома. Василий должен был организовать нам авто. "Машина готова, - заявил он, - только предполагаемый водитель уехал на покос… Приедет только вечером. Ждите". Что-то такое от хозяина Белого Бома ожидалось… Пока Васька-водитель не приехал, стали поглощать пищу.

Наконец, вечером он явился. В результате некоторых перетасовок, вместо ГАЗ-66 нам был вручен бортовой УАЗ. Не скажу, что это особо порадовало нас, но по-другому было нельзя. О причинах такого изменения сообщать не стоит, скажу только, что от нас они не особо зависели.

Только я увидел машину – бортовой УАЗ типа "головастик", неясные опасения зашевелились во мне. Что-то подсказало: это – лишь первая незадачка на нашем пути… К тому же водитель Василий сообщил, что на машину нет страховки и её непременно нужно сделать в Кош-агаче. Впрочем это было не особо страшно – завтра всё равно выходной, потому застава не пропускает, а у Васьки есть какие-то знакомые, которые всё сделают и в воскресенье.

Тент от Уазика находился в Кокорях – деревне, где жил Васька (это в 30 км. от Кош-Агача по направлению к Туве), ночная поездка в открытом кузове обещала быть прохладной, потому народ напялил на себя тёплые вещи. И мы поехали. Настала совершенная темнота, а я размышлял, что в Монголии наш УАЗ – несмотря на неказистый вид – просто незаменим: если застрянет, можно запросто впятером-вшестером вытащить его. По дороге заехали в Акташ и успели затариться хлебом, морковками и прочей  пищей – магазины в центре работали до 23. Понеслись дальше. Примерно в 1 час ночи остановились на ночёвку – рядом с Чуей, в 15 километрах от Курая.

Как только машина издала последнее урчание и заглохла, из темноты явился местный житель – на удивление русский, но как обычно пьяный. Он пришёл с дамой – возможно, прекрасной, но краса была скрыта тьмой. Информация о деве сводилась в основном к пропитому голосу. На попытки вытащить красотку из темноты на свет в луче фонарика появлялась, словно шлагбаум, её жирная рука, загораживая возможно неземные прелести алтайской красавицы от мира… Впрочем, формы виднелись, пусть и смутно, однако мозги отказывались верить в подобную телесную необъятность. Дама эхом отзывалась на слова местного жителя, который носился между народом. Занятый доставанием вещей, я не обращал внимания на него.

"Всё!" – радостно сообщил он мне. Затем поздоровался. После заявил, что ему срочно нужно попасть в Курай и все согласны с таким его стремлением – помчаться на нашем транспорте в ночь за бутылкой водки в п. Курай; осталось только моё решение. Я оторопело глядел на сей испитой скороговоритель, который, выдав невероятную порцию причин ехать за бутылкой, рванул к водителю, не дождавшись от меня ответа. Подбежав к Василию, он провозгласил: "Вот и начальник ваш согласен! Едем!" И полез в кабину.

"Стоп!!! – провопил я. – Никуда вы не едете!" Заявление прозвучало несколько категорично, однако остановило неумолимый ход событий, грозивший отнять у нас водителя, машину, и обещавший сплошные беспокойства, поскольку Василий, кажется, был вовсе не против ринуться в Курай.

На этот раз оторопел местный. Он понуро вылез из кабины и вновь принялся говорить о пользе алкоголя и ночных поездок, а также дружбы новосибирцев и горноалтайцев. "Нет", – отрубил я. И настойчиво посоветовал идти спать. Алтаец на миг замолк, но тут же опять заговорил. Народ, с интересом наблюдавший за нашим общением, продолжил ставить лагерь, не обращая внимания на скороговорку местного. Он ещё какое-то время говорил, но потом растворился в темноте вместе с подругой.

Предвидя обилие местных любителей алкоголя, я улёгся в кузове среди продуктов, взяв на себя функцию охранника. Изобилие подтвердилось: едва я начал задрёмывать, появился очередной местный житель. Алтаец.

- Здрасти, - сказал он неприветливо.

– Угу - ответствовал я.

- Как вам мои леса, поле и вот эта речка? - обвёл он рукой окрестности.

- Красиво, - осторожно ответил я, предполагая подвох в вопросе.

- Точно - подтвердил местный. – А за красоту платить надо. Понял?

Я понимающе отрицательно помахал головой.

- Платить надо, - продолжил алтаец. – Это моё всё. Документ могу показать. Приезжали тут какие-то раз – бутылок накидали, мусор оставили, а мне убирать. И не налил ведь никто!!! Я что – бесплатно должен убирать?

- Покажи документы, - попросил я. – А потом в милицию поедем их проверять.

И показал агрессору инструкторское и гидовское удостоверения, прибавив, что эти корочки выданы Самым Главным Министерством МЧС в Новосибирске, ткнув пальцем в надпись "Имеет право совершать …" Тот с недоверием осмотрел документы, зачем-то покарябал ногтем, отдал мне и пошёл прочь. Через несколько минут вернулся, неся папку с бумагами. Я внимательно изучил их – это оказались документы на аренду.

- Верно, - подтвердил я. – Только вот срок твоей аренды истек в мае… и не написано тут нигде, что платить я обязан. А вот теперь мы едем в милицию, и там будем проверять… Или мы спокойно ложимся спать, поскольку проехали в этот день много, устали и пр.

Он что-то буркнул и уныло протянул мне руку.

- Ладно, добавил он, - дай мне бутылку и я пойду… спать.

- Нет у меня, - клятвенно заверил я, - спортсмены мы поскольку.

- Ну ладно вздохнул он, - спокойной ночи". И ушёл во тьму.

Я завалился спать.

…Ночью приснилось, что мир полетел в тартарары: твердь покачнулась, забродили рогатые и хвостатые чудища и, пока в моём сне не разверзлись хляби небесные, я проснулся. Машина и вправду качалась!!! Землетрясение! Ураган! Транспорт похищают! Но вспомнилось: стоит древний УАЗ, который еле заводится… и на нём возлежит единственный и неповторимый – конечно, но немного пьяный, сильно желающий в туалет, два дня небрившийся и потому явно непригодный – Я. Привстал и увидел – Настоящее Чудовище!!! То самое – из сна. Я взвыл и лягнул борт. Наконец додумался – включил фонарь. И обнаружил корову. Которая упёршись рогами в борт, раскачивала машину. Оказавшись на свету, корова взбрыкнула, поддала рогами борт, чуть не перевернув и машину, затем ускакала прочь. Ну и ночь…

Наблюдения и советы: Идиотизм, конечно, однако я уверен, что в сумме доводов, повлиявших на алтайского агрессора, вовсе немалую роль сыграли моё слегка воинственное одеяние – камуфлированные штаны и тельняшка. Если посмотреть на алтайцев, можно увидеть, что все они одеты в камуфляж. Думается, необходимость замаскировать себя для целей охотничьих, играет, конечно, главную роль, но способ устрашения, средство показать свою причастность к "силе", силовым структурам также имеет немалое – пусть, может, неосознаваемое – значение.

 4.09. Воскресенье. День третий. В который приграничные мытарства набирают силу.

П. Курай – п. Кош-Агач – п. Кокоря – река Юстыд

Утро настало для нас в 6 часов. Встали,  быстренько собрали палатки, погрузились в машину. Народ, изрядно промёрзший в предшествующую ночную поездку, укрылся походным тентом. Поехали.

Перед Кош-Агачем остановились. "В деревне вначале нужно заехать к моему знакомому, чтобы он помог со страховкой…" - проговорил Васька. "Нет, - дружно запротестовали мы, - Сначала в столовую!!!" Так и поступили – сперва подъехали к столовой… которая оказалась закрыта, поскольку было ещё слишком рано. Пока не открыли столовую, принялись бродить по рынку, где уже торчало несколько торговцев. Здесь у всех обнаружилась тюбетейкомания: народ принялся примерять сей головной убор и покупать. Посмотрев на это странное заболевание, я тоже не удержался и купил себе чёрную, вышитую золотистыми блёстками тюбетеечку. Тем временем открылась столовая. Поели. Народ остался у рынка, а Васька и я двинули искать знакомого-специалиста-по-страховкам. Которого не оказалось на месте. Поехали к другому. И его не было. Зато по дороге мы встретили пограничника, который оказался Ваське то ли кумом, то ли сватом. От него мы узнали новости, повлиявшие на дальнейшую судьбу нашей экспедиции. По моим планам, жителей Кош-Агачского района – при наличии, конечно, соответствующей прописки в паспорте, -  свободно пропускали через границу. Но оаказалось, что в связи с участившимися случаями контрабанды (перевозили каких-то птичек из Казахстана через Россию и Монголию в Китай) пропуск кош-агачских ужесточён: для проезда необходима командировка от внушительной организации или приглашение с монгольской стороны. Ни того, ни другого не было у нашего водителя.

И здесь мы обрели печаль. Ринулись по Васькиным знакомым, которых оказалось в посёлке очень много, чтобы вызнать о возможных способах легально пересечь границу. Однако все они пожимали плечами и говорили, что это невозможно. Повторяли слова пограничника. Подъехали к народу, который уже изрядно притомился ждать нас. Ваське в голову пришёл замечательный сверх-план – посетить какого-то своего всемогущего приятеля, и если он не поможет, то не поможет уже никто. Народ вновь остался ждать, а мы с Василием – ехать в поисках таинственного и всевластного знакомого. Наконец нашли. Васька ушёл в избу и долго отсутствовал. Наконец появился слегка приободренный. Заявил, что нынче – воскресенье. "Приятная новость", – отреагировал я. "Непременно помогут нам в администрации", - сообщил Василий. Завтра примет нас какой-то могучий суперначальник, который – вот радость! – Васькин пятиюродный кум по бабушке и двоюродный брат сестры всевластного друга, к которому только что он заходил… Но сегодня – выходной, значит, только завтра.

И мы поехали ждать завтрашний день. Отъехали от Кош-Агача в сторону Ташанты, проехали 10 километров и свернули в сторону п. Кокоря. В деревне Васька забрал автомобильный тент; мы вернулись обратно и перед мостом через Юстыд свернули направо, немного проехали вдоль реки и остановились на ночёвку в этом уютнейшем оазисе. Выжженная Чуйская степь, а тут – чуть с краю – такие удивительные места! Расположились среди низкорослых кустиков ивы. Обнаружили несметное количество облепихи. Принялись поедать ягодки. Как бы там ни было, но место оказалось приятным.

Ф. 17. Ночёвка.

Наблюдения и советы: Перед поездкой в Монголию стоит тщательно поверять сведения из разнообразных отчётов (в Интернете их достаточно), путеводителей (мы опирались на  Путеводитель по Монголии от "Ле Пти Фюте") информацией из посольства. См. прилагающийся документ Нади.

Кафе в Кош-Агаче (внутри посёлка) начинают работать не раньше 9. Раньше открываются и позже закрываются кафе рядом с дорогой.

5.09. Понедельник. День четвёртый. Апогей мытарств на границе.

Р. Юстыд – п. Кош-Агач – п. Ташанта – р. Юстыд (рядом с Ташантой)

Встали раненько и помчались решать свои дела. Вначале отправились в администрацию. Зашли последовательно в два кабинета, где мы долго объясняли, что нам надо срочно перебраться в Монголию – непременно на машине, непременно вместе с Васькой. Начальник позвонил туда, потом позвонил сюда и торжественно объявил, что пересечение границы – только с приглашением или по командировочному удостоверению.

Мы с Васькой понуро вышли из кабинета. Ну что ж, включаем вариант последний… нанять такси и ехать "как-нибудь так".

Такси оказалось найти с помощью Васьки совсем несложно: как только мы вышли из администрации, наш водитель мгновенно выловил юркого монгольца, который клятвенно пообещал довезти нас до Ульгия за 2700 рублей. Договорились встретиться рядом с въездом в Кош-Агач  со стороны Ташанты в 12 часов. Монголец исчез.

В ожидании долгой дороги, битком набили брюхо пищей в кафе. Выехали за посёлок и расположились недалеко от вывески "Кош-Агач".

Принялись перебирать продукты, безоговорочно решив брать по самому минимуму. Начали. "Это не берём" – провозгласил я, откинув в сторону кочан капусты. "А борщик вечером" – заговорщически подмигнул Мишка. Я задумался. Сказал: "Аааа, берём", - и кинул в кучу. Та же процедура была свершена с картошкой, подсолнечным маслом. В результате в числе отложенных на пребывание в России мы имели ничтожно крохотную кучку – рядом с грандиозным валом пищи. Ещё раз перебрали продукты, но результат был ненамного лучше.

Упаковали рюкзаки, и я с ужасом открыл, что разные деликатесы с качеством "много и не очень нужно", не подвергается никакому помещению в рюкзаки. Постановили: съесть вечером в Ульгии. Стали ждать. Стрелочка часов перевалила через двенадцатичасовую отметку, но монгола не было. Подползла к часу, однако наш уазик не появился. "Надо ехать искать нового водителя", - сказал я Ваське. Тот согласился. И мы снова поехали в Кош-Агач. Подъехали к заправке. Тут обнаружился монголец, однако вовсе не на уазике, а на иномарке. "Он хочет везти нас в ней!" – С ужасом подумал я. Монгол вылез из машины и принялся беседовать с Васькой. "Он не увидел нас – провозгласил Васька. – Говорит, что со зрением плохо…" Ага. Не увидеть нас можно было только специально – я проверил, как только отъехал от группы: наши фигуры маячили на километр. Монгол снова клятвенно пообещал довезти нас. И умчался. Мы же с Васькой поехали обратно.

"Итак, нас должен везти слепой монголец, возможно, на легковой иномарке". – Объявил я народу, что вызвало у всех неописуемый восторг.

Наконец, монгол приехал. Как ни странно, на вполне ухоженном  уазике. Мы договорились с Васькой, что он встретит нас 17.09. в Ташанте. Затем загрузились в машину, тепло попрощались с нашим водителем и под звуки казахской попсы из автомобильного магнитофона поехали к границе.

Подъехали к Ташанте. Время было половина третьего. Монгол вышел оформлять документы, нам же оставалось только ждать.

Я коротал время, наблюдая за жизнью пограничного пункта.

В таможню забегали какие-то люди, выскакивали обратно, собирались группами, нервно курили и снова рассасывались – так проходил процесс оформления документов. Рядом бродили местные жители – все пьяные. Местные выпрашивали на выпивку. Я отправился в магазин взять перекус и подвергся атаке со стороны любителей алкоголя: при расплате за продукты весьма нестойкая личность попыталась взять себе сдачу вместо меня, и, когда не получилось, страдальчески выкрикнула: "Жигулёвское ведь так мало стоит!" Я согласился и пошагал к машине.

Около входа в таможню сидел пограничник. Я присел рядом и завёл разговор на тему "Как можно долго жить в местах, где совершенно нет деревьев". Пограничник развёл руками и ответил: "Работа такая…". Затем ушёл. Тут я заметил, что сижу под самой настоящей лиственницей.

Пограничник снова вернулся на скамеечку. К нам подсел относительно трезвый местный.

Пограничник кивнул ему и заговорщически произнёс:

- Пол-литра спирта хочешь?

Местный напрягся и утвердительно кивнул. Его глаза загорелись.

- Мне кот полковника нужен, - продолжил пограничник. – Видел?

Местный задумался.

- Код двузначный или трёхзначный? - спросил он. – Я вообще любой замок могу открыть.

Хихикнул.

- Какой замок? – удивился пограничник, - не надо мне открывать ничего!!!

- Код, - чтобы открыть… – запутался местный. – Иначе, зачем он?

- Кот – животное полезное, - на этот раз потерялся пограничник, - хрен его знает вообще-то, зачем они нужны… Мышей ловят.

- Так тебе кот нужен, - хлопнул себя по лбу местный, а я думал код какой-то…

- Какой код? – удивился пограничник – Я же тебе объясняю: у полковника пропал кот… кошак, кошка, котик, кошечка – рыжий перс с оторванным ухом, здоровый такой. Два дня найти не можем. Скажи деревенским: кто притащит кота, получит пол-литра спирта. А код мне не нужен…

Местный встал и целенаправленно двинулся куда-то, кинув напоследок:

- Сейчас найдём.

Остановился, как вкопанный:

- Могу ещё штук двадцать котов принести. За каждого по бутылке ставишь?

Пограничник выматерился. Потом ответил, что нужен один кот. Рыжий. Перс. С оторванным ухом. Местный ушёл.

Из таможни вышел наш водитель. "Свет отключен, - печально объявил он. – Был. Только сейчас включили. И оформлять только сейчас начали… Но – успеем!!!" Покурил и снова зашёл в дом.

"Вот-вот, поедем", – обрадовались мы. Не тут-то было. "Начальника нет,  – через какое-то время тоскливо объявил монголец. -  Будет… потом".

Славка Шаваров: Наконец-то мы в Ташанте. Небольшой пограничный поселок. Здесь заканчивается "Чуйский тракт" (трасса М-52) ставший уже родным. Сколько раз мы  исколесили его вдоль и поперёк? Уж и не сосчитать. И вот впервые пытаемся покинуть. Дальнейшие события укрепили меня в мыслях о том, что привыкший к нам Алтай не желает отпускать своих блудных туристов. Ревность к Монгольскому Алтаю выражается особо долгой задержкой у погранпоста. То сбой в компьютере из-за отключения электричества, то все таможенники убежали выпускать груз соли. Мы остались последние на заставе; все в напряжённом ожидании.

И в шесть часов я понял, что в этот день через границу мы не перейдём. Открыл карту, раздумывая, где бы нам переночевать – недалеко от Ташанты, но непременно рядом с речкой. Ближайшее место находилось на берегу Юстыда – к нему вела дорога. Водитель вышел из таможни и подтвердил, что на сегодня – неудача… Мы выехали за Ташанту (увы, но в сторону России), и сразу за деревней свернули направо по ходу отъезда, пропылили по степи около 5 км. и оказались на берегу Юстыда. Приютились на небольшой терраске над рекой в 50 м. от дороги. Водитель клятвенно заверил, что будет утром к 9 ч. под всеобщее недоверчивое молчание и укатил.  И вновь случилось маленькое чудо среди всех бесчисленных неурядиц. Великолепный закат был нам наградой за долготерпение. А также сотворённая Мишкой жареная картошка, вызвавшая всеобщий восторг и давшая непомерное количество сил для борьбы с обстоятельствами.

Славка Шаваров: "Вечером любовались непривычным для жителей Сибири пейзажем. Лагерь располагался на возвышенности. Перед нами огромное плоское  пространство, ограниченное холмами на горизонте и ни кустика. Всё это желтое пространство прорезано синими полосами рукавов небольшой речушки. В лучах заката степь просто горит осенней желтизной. Привыкаем к новому пейзажу".

Картошку съели, закатом полюбовались и завалились спать.

Наблюдения и советы: Как написано в рекомендациях Нади, переезд границы лучше планировать на первую половину дня.

Если такси в Кош-Агаче нанято, нужно обязательно контролировать водителя – он запросто может не приехать к обговорённому времени в условленное место или же взять других пассажиров, которые больше заплатят. Но даже взяв водителя под контроль, можно не сомневаться, что в намеченное время уехать не получится – обязательно нужно будет "заправиться", "пообедать" и пр.

В Ташанте лучше не отпускать одних девушек в магазин – физического вреда, конечно, не будет, но шок – обеспечен.

6.09. Вторник. День пятый. Конец печалей, или прорыв мытарей за границу.

Р. Юстыд – п. Ташанта – г. Улгий (р. Ховд)

Утро мы встретили настороженно. Что оно принесёт нам? Какие новые препоны? И они не замедлили явиться. Я пошёл в туалет. Примостился на склоне и стал любоваться окрестностями, размышляя над тем, насколько опоздает монголец. Поразмышлял и отправился в лагерь. Неожиданно закололо в спине. Я наклонился к входу палатки, намереваясь вытащить коврик со спальником, как вдруг в позвоночнике возникла сильнейшая боль – я взвыл и присел. Боль не проходила. Догулялся… Три месяца под рюкзаком сказались. Осторожно заполз в палатку и полежал немного. Боль пропала, но всякий раз появлялась при попытке распрямиться. Понемногу смог выпрямиться, но боль оставалась – пусть и слабая. Я поделился с народом своим несчастьем, вызвав ещё большее смятение – машины нет, не можем вырваться из России, тут ещё у руководителя неполадки… Мы стали собираться, ожидая неприятностей. И явился знак. Непонятно чего. Мишка-Гамми тщательно упаковывал рюкзак, широко расставив ноги. Вдруг между его ног пролетела птица типа воробей, нырнула к месту варки, чуть не опрокинув котелки, горелки и умчалась прочь.   Знак? Но чего? Вторая птица пролетела между ног Славки, третья попыталась проскочить между ног Мишки Яценко, но встретила преграду в виде пинка и грозный окрик, метнулась и улетела. Странно… Птицам было присвоено имя и класс: Междуногие летуны, Летающие междуноги,  Имя – воробей, класс – очумелые.

Славка Шаваров: "Утро проходит в обычном режиме. Завтракаем, неспешно собираемся, ожидая водителя, а в голове витают тягостные мысли: что уготовил нам следующий день? Как долго будет длиться, эта чёрная полоса, и какая ещё несуразица может приключится? И несуразица приключилась. Это была самая неожиданная несообразность. Наш лагерь посетил бешеный воробей. Эта невесть откуда взявшаяся птаха, должно быть, обладала необычайной смелостью, а может быть и глупостью. Что ещё могло заставить эту маленькую серую птичку стремительно летать меж нас и наших вещей? Дважды он пролетел у меня между ног, описав восьмёрку, и исчез также неожиданно, как и появился. В сравнении с его поведением вся наша предыдущая суета выглядела не столь бессмысленно. Уж если в природе есть место столь нелогичным действиям, то и нам, простительно. С подачи руководителя данное происшествие было воспринято как добрый знак окончания чёрной полосы в наших приграничных мытарствах".

На холме что-то зашумело, и среди множества незадачек мы обнаружили удачу – к нам мчался наш монголец, всего-то опоздав на час. Резво загрузились в машину и поехали. На заставе обнаружили множество машин и вновь впали в томительное ожидание. Водитель много раз уходил, возвращался к нам, тихо матерился на всех возможных языках, а мы ждали. Ещё в течение двух часов. Время – к обеду. "Скорее всего, не успеем", - с печалью предположили мы. Я стал обдумывать следующее место ночёвки.

Удача пришла к нам!!! Монголец выскочил из таможни и провопил: "Пропустили! В машину!" Мгновенно заскочили внутрь. Проползли через один шлагбаум, открылся второй – и мы оказались у пункта досмотра. Затащили рюкзаки в терминал и стали наблюдать за работой таможенников. Они досматривали монгольских торговцев-мешочников.

- Я студентка! - вопила симпатичная монголочка, - везу вещи в Москву своей родне! Брату, сестре, племянникам, свату, брату и подарки друзьям! Пустите!

Наверное, вся родня её жила в Москве…

- Не надо обманывать, - внушал таможенник, - у вас кожаных курточек на 30 человек и юбок – на 20. Вашему брату что ли?

- Двоюродной сестре брата, - доказывала дама.

Вещи сверх положенного аккуратно откладывались в сторону.

- Вот тут мы и пролетим, - подумали все. - Сейчас…

- Эй, туристы, - крикнул здоровенный пограничник за компьютером, прилаженным к сканеру. - Кладите своё добро!

И мы положили. Вначале рюкзак Витьки Чуралёва, битком набитый железом. На экране замигало, засветилось, и пограничник взвыл.

- Что у вас там???

- Это спец снаряжение, -  терпеливо принялись мы объяснять, - вот эта трубка на экране называется ледобур, он предназначен для крепления на льду посредством вкручивания…

- Доставайте из рюкзаков своё… - пробурчал таможенник.

Мы вытащили снаряжение и громогласно звякнули. На звук вышел другой таможенник.

- О! Железо! – восхитился он. – Снаряга! Сто лет не видел!

Оказалось, он был альпинистом, и принялся старательно объяснять своему коллеге за монитором назначение отдельных вещиц. Таможенник внимательно выслушал коллегу, улыбнулся и сказал:

- Забирайте.

Остальные рюкзаки почти не досматривались. Кроме гигантского стопятидесятилитрового баула Мишки-Гамми, вызвавшего всеобщий восторг работников поста. Восхищение достигло апогея, когда в рюкзаке обнаружилось 30 булок хлеба, двадцать пачек печенья и две баночки варенья.

- Хлеб Родины везёт, - умилился таможенник, - молодец какой! Патриот!

- Мы все патриоты, - подтвердило общество, - Родину любим.

Пограничники дружно зааплодировали. Тут-то появилась надежда, что нашим несчастьям пришёл конец.

Однако… На стене висел большой стенд, где сообщалось, что 17.09. (в субботу)  на таможне – выходной. "И так сколько дней потеряно, тут ещё один вылетает…" - пригорюнились мы.

Снова загрузились в машину и поехали. При выезде с терминала у нас опять проверили паспорта, и мы оказались на нейтральной полосе.

Славка Шаваров: "Последняя доза ожидания и мы были допущены в самоё шерстилище – таможенный терминал. Шерстят там по последнему слову техники. Особенно неуютно было смотреть, как шерстят впередистоящих, а что будет, когда доберутся до нас?

Просветили рюкзаки, изучили подозрительные железки, выяснили что зачем и почему. Паспорт, печать, подпись, протокол, и вот отмеряем последние километры российского асфальта по нейтральной полосе".

Проехали примерно 10 километров и оказались на последнем русском посту (на перевале Дурбэт-Даба), где опять проверили документы и любезно разрешили сфотографироваться у пограничных столбов. Шлагбаум открылся – проехали. Ура!!!

Славка Шаваров: "Шлагбаум, пограничные столбы, фото на память, и вот мы ощущаем Монголию в прямом смысле этого слова. То плавное движение, что дарил нам  "Чуйский тракт", прекратилось сразу за пограничным столбом и казалось навсегда и никогда не увидеть нам белой разделительной полосы на асфальте".

На монгольской заставе оказался обед, но мы уже поняли, что неприятности закончились, а это так – послед… В ожидании съели банку сгущёнки. Открылся шлагбаум. Въехали на монгольскую таможню. Мы зашли в помещение и подверглись нападению. "Номер! –  Провопила симпатичная монголка в окошечке, - номер загранпаспорта и дата рождения!" - "Что? -  Не понял я. – Монголка повторила просьбу. –  "Откуда знаю номер? - изумился я. – Паспорт же у вас в руках!" - Ты обязан помнить, - сурово отреагировала дама, - Вдруг потеряешь паспорт!" "С какой стати?" - Вопросил я. – "С такой", - с загадочной суровостью ответила женщина. И вручила мне документ. Я громогласно, - пока народ оформлялся, - принялся твердить номер паспорта и дату своего рождения, вызывая редкое, - но очень эмоциональное – словесное  одобрение со стороны пограничницы.

Оказывается, пока мы оформляли документы, монгольцы осмотрели – через стекло – все наши вещи. Вот тебе и проверочка… Мы загрузились в транспорт и поехали. Последний шлагбаум открылся, документы проверили – и вот мы в Монголии. Приграничный посёлок Кызыл-юрт. Итак, прорыв закончился.  Степь, юрты-столовые и машины, ждущие очереди.

И началось наше...

2. Автопутешествие по Монголии

Славка Шаваров: "Нас встряхнуло и понесло в монгольскую действительность, впоследствии напомнившую нам перестроечное прошлое нашей страны, и только современный, но ещё не работающий таможенный терминал указывал на неотвратимое движение цивилизации.  Оставив этот символ прогресса позади, наш водитель подкатил к старому деревянному сооружению, и через распахнутую дверь машину наполнил воздух Монголии. Степной ветер размешал в этом воздухе запах скотоводческой деятельности, зато без малейших признаков прогресса. Меньше прогресса, меньше бумагобюрократии, меньше суеты на границе, зато выше требования к сознательности. Никто из нас не смог назвать номер своего международного паспорта, а потому каждого обязали выучить и знать его назубок. По возвращению, услышав, как  мы наперебой начали перечислять цифры, та же девушка пограничница  осталась довольна. В сравнении с российской, монгольскую заставу проскочили мгновенно.

И вот мы на чужбине. Но в свете приграничных мытарств на родине, этот факт приводит нас в восторг. Дальнейшее течение событий можно считать положительным и приятным".

"Покушаем?" – спросил водитель. – "Конечно", - хором ответили мы. Завернули к деревянному домику-столовой и по совместительству гостинице. Здесь начались монгольские чудеса: продавались удивительно дешёвые манты – всего по 2-50 руб. за штуку. К ним прилагался бесплатный чай. "Цай", - назвала его монголка, и это название закрепилось за напитком в нашей компании. Мы хлебнули, и нам понравилось: это оказался зелёный чай с молоком и солью. Непривычно, но приятно.

Славка Шаваров: Цай. Так звучит чай по-монгольски. А представляет он собой зелёный чай с молоком и солью. Молоко у них очень жирное и вкусное, а потому повторить подобный напиток дома мне не удалось. К чаю, они обычно подают бурсаки  (хлебцы), и ячий сушёный сыр арот. Один монгол назвал арот монгольским хлебом. Бурсаки у них гораздо вкусней, чем у алтайцев. Сахар или сладости они практически не употребляют.

Водитель разошёлся. Он помог заказать нам еду (монголка почти не говорила по-русски), затем исчез, но проявился снова. И объявил, что мы у него в гостях. И за это надо выпить. На столе появилась бутылка. "Двести рублей", - многозначительно пояснил водитель. Расставили стаканчики и приняли. К нам присоединилась одна из дам, раздававших пищу. Она подсела за наш стол и с помощью водителя расспросила, кому сколько лет. Оказалось, что самый старший у нас – Славка. После этого монголка – пока мы распивали напитки, а водитель громогласно разливался о красоте монгольских степей – не спускала глаз с нашего Славки. После приёма пищи она смущённо обратилась к водителю и что-то сказала, показывая глазами на Славку. "Он ей понравился, - сказал водитель, - она хочет его в мужья… У неё много баранов и зовут её… - подумал и перевёл: Аленький цветочек". Мы дружно уставились на Славку. "Давай, - шёпотом сказал я, - будешь нам баранов посылать… а мы к тебе в гости ездить" Славка затравленно посмотрел в окно. Мишка Яценко задумался, поглядывая то на Славку, то на окно, то на монголку. "Считает", – понял я. И оказался прав. "Может, продадим его? - задумчиво вопросил Мишка, - за двести баранов. Животных перегоним через границу, а Славка потом перебежит к нам". Славка встал, поблагодарил продавщицу и тронулся к выходу. Монголка за ним. Славка ускорился, монголка – тоже. Он выбежал из дома, а дама – следом. Мы – за ними. На улице дама принялась что-то горячо объяснять Славке, а он размахивать в ответ руками. "Она рассказывает ему о красоте монгольских степей и количестве баранов, а он отказывается – переводил Витька. – Славка говорит, что его ждёт большая и красивая русская женщина со множеством детей в яблоневом саду…"

Славка Шаваров: "Гостеприимная обстановка, дешёвые манты из баранины, сделанные при нас, прилагающийся к ним бесплатный чай. Монгольская водка (38°) под манты, которой угощал наш водитель, оказала благотворное влияние на наши умы. Все эти обстоятельства наводили на мысль о благополучном завершении чёрной полосы в нашем мероприятии, за это и выпить было не грех".

Монголка отошла от Славки и уставилась на Мишку-Гамми. Понятно: Славка отказал и следующая цель – Мишка. Пока не начался процесс обольщения, я скомандовал ехать. Вовремя, поскольку из дома вышла другая монголка и уставилась на меня. Помахали в окошечко любвеобильным дамам. "Жалко их, - задумчиво сказал Славка, - мужиков у них тут, видно, мало…"

Дальше по карте шла довольно наезженная дорога – до г. Цаагануур, где раздваивалась: одна дорога уходила к Улан-Батору по северу Монголии, другая также вела к столице, но по южной части страны. Наша дорога – южная. По моим подсчётам ехать до Ульгия предстояло около 3-х часов.

Славка Шаваров: "…мы двинулись в монгольские просторы, и это были действительно просторы. Глазам открывалось огромное пространство не скрытое лесной растительностью, всё напоминало лунный пейзаж, и только редкая приземистая травка оживляла долины. Несмотря на гористую местность, окружение имело плавные очертания. Хребты полого переходили в плоские степные долины со скудной растительностью. В какой то момент появились холмы с заострёнными вершинками, но они не нарушали общей плавности линий.

Отсутствие мельканий за окном исключило привычную дорожную суету. Движение пейзажа было плавным и замедленным. Он менялся не спеша, как бы перетекая из одного в другой. Цвета также плавно  сменяли друг друга от серо-зелёных к пшеничным, желтоватым, достигая порой красных оттенков.

Всё это неподвижное царство создавало ощущение остановившегося времени, и лишь ветер всегда находился в непрерывном движении. Ступив на монгольскую землю, мы сразу почувствовали его тёплое дуновение. Присутствие ветра ощущается всегда и везде, он сквозит не замирая, в различных вариантах. Была и тёплая пустынная буря ночью, и холодный ветер на снежных вершинах. Создаётся впечатление, что ветра здесь настоящие хозяева.

Продвигаясь в глубь Монголии, наблюдаешь, как раздвигаются хребты, освобождая все большее пространство долинам. Постепенно долины превращаются в огромные равнины, отодвигая горы к горизонтам. В отличие от плоских степей алтайского края, равнины обрамлённые горами выглядят объёмно и создают ощущение грандиозности. Большое небо, наполненное низкими облаками, ещё больше усиливает это ощущение. Порой в бескрайней равнине появлялись озёра, а одно, такое же бескрайнее, напоминало безоблачное темное небо под ногами.

Присутствие человека здесь минимально, порой может показаться, что страна необитаема. Белые юрты изредка появлялись вдалеке и напоминали такие маленькие таблетки. Следы человеческой деятельности представали в виде накатанных дорог, а песчаный грунт и пологий рельеф только благоприятствуют их созданию. Но это не те одиночные просёлочные дороги, что встречаются в наших краях, это целые разветвляющиеся каскады дорог. Порой этих полос насчитывается не один десяток. А на широких равнинах можно разъехаться со встречной машиной в трёхстах метрах друг от друга. И только каменистые места заставляют сужаться это множество полос. Создаётся впечатление, что местные водители торили эти дороги подобно истинным степнякам, едущим, куда глаза глядят на своих конягах. Каждый сам по себе и едет по своей дороге".

Едва мы отъехали от Кызыл-Юрта и подъехали к небольшому ручейку, водитель остановил машину и скомандовал всем выходить. Вышли. Водитель отвернул ворот куртки и протянул мне бутылку водки.

- Подарок тебе, Иваныч!, - сказал он победоносно.

Я осторожно взял бутыль и стал разглядывать этикетку, размышляя, что значит сей жест.

- Двести рублей стоит, - проговорил водитель, внимательно наблюдающий за мной.

- Красивая! - восхитился я.

На бутылке изображался какой-то хан. И повернулся, намереваясь унести бутыль в машину.

Куда? – обиженно сказал водитель, - А выпить??? Первый монгольский ручей! Я тут… полгода не был! Родина! А вы – гости. Угощай.

Всё понятно. Выпить. Путь до Ульгия значительно удлинится... Выпили. Поехали. Остановились у красивого озера и выпили за красоту монгольских озёр. Затем на свороте в г. Цаагануур. Забрались на перевал, где был выложена насыпь из камней, называемая у монголов "обо". На сооружении висела синяя тряпка, а вокруг валялись бутылки. Понятно – нужно выпить, чтобы дорога была счастливой. Выпили.

Больше вроде пить не за что… Не тут-то было.

- Кумыс! – провопил водитель – Вы должны выпить настоящий монгольский кумыс!

И мы стали ездить от юрты к юрте, выпрашивая кумыс.

- Для российских гостей! – солидно произносил водитель. И многозначительно добавлял: Экспедиция.

Однако кумыса не оказывалось. Немного отъезжали от юрты, останавливались и выпивали за грядущий вкус Настоящего Монгольского Кумыса Из-Под Красивой Лошади.

По степи шёл молоденький монголец и нёс что-то в бурдючках.

- Кумыс – хищно сказал водитель, сам в руки идёт…

Остановился и стал что-то горячо обсуждать с пешеходом. К ним подскакал всадник – постарше, и присоединился к разговору. Затем мальчик убежал к одной из юрт.

- Будет кумыс, - сказал водитель, - пацан притащит.

И подмигнул мне, кивнув в сторону бутыли, возлежавшей у меня на коленях. Понятно… Снова выпили за кумыс, который вот-вот появится. Выпил и конник. Мальчишка вернулся, неся в руках две пластиковые бутыли. Кумыс торжественно разлили, выпили и принялись восторгаться напитком. Он оказался и вправду очень вкусен: чем-то похож на кефир, но менее густой и слегка газированный, словно квас. За пробу Настоящего Монгольского Кумыса Из-Под Красивой Лошади выпили.

- В благодарность надо довезти мальчика до Ульгия, - объявил водитель.

- Куда его садить-то?" – поразились мы.

- На колени вам ляжет, - не раздумывая, ответил водитель, - Он же маленький… Итого: 8 человек и битком набитые рюкзаки… Машина тяжело заурчала и покатилась. Не проехали мы и получаса, как остановились, водитель выскочил и побежал к высокому пожилому человеку, сидящему у дороги. Они стали обниматься-целоваться. Затем подошли к нам.

- Брат мой, - кивнул водитель в сторону пришельца, - троюродный. Он по профессии почти как вы – землемер. По горам ходит. Надо довезти.

Мы с недоверием глянули на машину. Куда!? Его!? Запихивать!?

- Он ко мне сядет", - сказал водитель.

За встречу, конечно, выпили. Залезли в машину. Брат примостился рядом с водителем со стороны дверцы, водрузив на мои коленки здоровенный мешок с непонятным содержимым. Итого: 9 человек. Мы поехали… Залезли на второй перевал, остановились, чтобы – конечно же! – выпить. И выпили. Вот внизу показался Ульгий. Настоящий монгольский город… Выпили.

Промчались мимо аэропорта, въехали в город и покатились по закоулкам. "Милиции опасается", - понял я.

- Сейчас я всё организую вам, - засуетился изрядно захмелевший водитель, - одних не оставлю, такси найду… - И вдруг предложил: Давайте, я вас в гостиницу увезу!

Я промямлил что у нас нет денег.

Заплачу! – отреагировал водитель. - Я вообще-то человек богатый, совсем не маленький… в Ульгии.

"Ну уж нет", - подумал я, представив вытекающую из факта оплаты необходимость долгой ночной попойки. Но промолчал. По дороге все наши неожиданные попутчики вышли, и мы почувствовали сколь много места, оказывается, в маленьком Уазике… Заехали на рынок, где, по словам водителя, можно нанять такси до любого города Монголии. Однако вместо такси по рынку бродили коровы, поедая бесчисленные остатки капусты, морковки, картошки.

- Отвези нас куда-нибудь подальше от города, но обязательно к реке, - попросили мы водителя, пока из него не выветрилась хмельная симпатия к нам.

Он увёз нас к реке – сразу за городом. Высадил, привёл хозяина юрты, расположенной неподалёку, и сообщил, что, если появятся проблемы с местным населением, можно обратиться к нему. После клятвенно пообещал найти такси и явиться – ночью или рано утром. Наблюдая перед собой его красную от водки физиономию и памятуя об отъезде из Кош-Агача, я отнёсся к словам водителя весьма критично, но – про себя.

Напоследок допили с водителем остатки водки и разъехались. Итак, мы находимся хрен знает где и хрен знает как. Под усиливающимся ветром поставили палатки и сварили ужин. Предположили, что на следующий день погода, значительно испортится…

Телефонная вышка навела на мысль, что есть мобильная связь. Это оказалось правдой. Мобильники исправно работали, и связь была весьма сносной. Все дружно ринулись общаться с родными и близкими.

Славка Шаваров: "И вот первый город – Ульгий. Здесь мы впервые в Монголии увидели асфальт, светофор и людское скопление. Город выглядел скорее как большой посёлок. Преимущественно одноэтажные поселения, по азиатски загороженные дворы с юртами внутри. Эти сплошные заборы из глиняных блоков образуют кривые, неширокие улочки без тротуаров. Из растений здесь только невысокие тополя и то в центральной части, а потому всё уныло и серо. Основательный вид имели лишь административные здания центра, всё остальное выглядело как временное.

При полном визуальном отсутствии представителей правоохранительных органов, можно было заметить некоторые признаки ГАИ (уж не знаю, как оно у них называется). Ну, сами посудите. Кто ещё мог заставить местных мотоциклистов ездить в строительных касках! Очень потешное зрелище. Пытаюсь представить, какой важностью и серьёзностью обладало  распоряжение властей, заботящихся о безопасности своих граждан?

Первое место, куда мы направились в поисках следующего транспорта, был рынок. Он уже закрывался, и мы увидели, как на опустевшем пространстве коровы поедают съедобные "остатки торговли". Вся торгово-деловая часть выглядела как в наши перестроечные времена. Кругом контейнеры, вагончики везде, что-то было приспособлено подо что-то.

Особое впечатление производил вагончик с надписью "Русская кухня". Намалёванная синим распылителем по стене, эта надпись выглядела подобно тем, что рисуют дети на заборах, зато русским языком и без ошибок. В меню русской кухни присутствовали: чебуреки, лагман, манты ну и, слава богу, борщ с пельменями.

Нужно отдать должное китайцам в завоевании монгольского рынка и проявленной ими находчивости в создании подделок. Забавно было видеть вещи c наклейками, имитирующими известные бренды: фирма "abibas" или батарейки с надписью "penasonic". Если установить эти батарейки в цифровой фотоаппарат, то на один кадр с фотовспышкой вполне хватает, проверено! А вот на второй – сомнительно… Россия на монгольском рынке присутствовала в виде пива "Жигулёвское", минералки "Карачинская" (всё из Новосибирска), ну и нескольких видов чая нашего розлива".

Наблюдения и советы: Лучше не планировать переезд через границу в пятницу, тем более субботу: в пятницу – как правило скопление машин (в чём мы убедились на выезде), суббота нередко объявляется выходным.

Как пишет Надя, железо и прочее снаряжение лучше помещать в один рюкзак, чтобы не пришлось вытаскивать из рюкзаков ледобуры, крючья, карабины и прочую металлическую снарягу.

Мобильная связь. В Ульгии связь была прекрасной, в Ховде – тоже. На монгольских телефонных карточках изображаются аймаки с городами-центрами. Отсюда можно сделать вывод: сотовая связь в Монголии имеется  - но только в аймачных центрах. Это же нам подтвердили монголы.

7.09.Среда.  День шестой. В который мы катимся к вожделённой цели и созерцаем пейзажи Монголии, инициирующие философское состояние души.

П. Улгий (р. Ховд) – г. Ховд – п. Манхан

Мы проснулись. После инцидента в Кош-Агаче я не особо доверял монгольцу, потому решил ждать его до 9-30, а потом начать действовать. В отмеченное время водитель не явился. Пора. Мы отправились к рынку. Шагать предстояло, судя по вчерашней поездке, примерно полчаса – сорок минут. Рядом с юртой недалеко от нашей ночёвки обнаружили машину типа Жигули первой модели. Осторожно постучались в дверь жилища. Вышел мужчина. И тут мы начали общаться. Такой тип общения определял наши взаимоотношения с местным населением. Вначале произнесли по-русски: "Нам нужно, чтобы ты отвёз нас на рынок". На что монгол, улыбаясь, отрицательно покачал головой. Понятно: русский не знает. "Твоя машина, - ткнули мы в авто, - Ехать – изобразили руление, затем издали соответствующие звуки урчания машины, пускающей газы – Рынок" – махнули рукой на город, помычали, поблеяли, развели руками, показывая большую площадь. После многозначительно потёрли большим пальцем об указательный, представив жест "деньги". Монгол понял. Через несколько минут за 200 рублей оказались на рынке. Картина разительно отличалась от вчерашней. Стояло много машин, бродили толпы людей и – продажи, покупки… Мишка Яценко отправился подзарядить телефон и камеру, я же принялся искать транспорт. Где искать – стало сразу понятно: от ворот главного входа вытянулся ряд машин с картонными указателями за стеклом – Ховд, Улан-Батор и прочие.

Я зашёл в магазинчик, где уже был Мишка Яценко, и отметил ещё один вариант взаимоотношений с местными. Ко мне подбежал юркий монголец средних лет, увидев, как я пытаюсь на русском языке что-то вызнать у продавщицы. На русском он бойко поинтересовался, что именно мне надо. Я ответил, мол, хочу узнать, сколько стоит вооон та штучка. Он перевёл продавщице, а после – мне её ответ. Потом спросил, что именно мне надо в Ульгии. Я ответил, что нужно обменять валюту. Он схватил меня за руку и потащил на улицу. Подвёл к машине, за стеклом которой торчали доллары, тугрики и рубли. Я понял: так обозначаются мобильные пункты обмена валюты (официальных позже не заметил). Я залез внутрь и совершил обмен по курсу 42,10 тугрика за один рубль. Получил кипу бумажек и спросил, есть ли монетки. Обменщик отрицательно покачал головой. Итак, теперь я при деньгах… Вылез из машины и обнаружил своего бойкого монгольца. Он вопросительно воззрился на меня.

- Машина нужна, - сказал я. – В Ховд. Или дальше.

- Идём – обрадовался он. – Найдём.

И подвёл меня к одной из машин в ряду – за стеклом торчала картонка с надписью Ховд. Водитель машины немного говорил по-русски. Принялись общаться.

- Вообще, мне в Манхан надо, - сказал я.

- Куда?" – уставился на меня водитель.

Я достал карты и показал ему.

- О-о-о-о, нет, - протянул он. – Далеко.

- Не так уж и далеко, - оспорил я. – 80 километров от Ховда.

- Нет, далеко,  - заспорил водитель.

- Как хочешь, - пожал я плечами и полез наружу.

- Сколько вас? - крикнул мне в спину монголец.

- Шесть человек… и рюкзаки. Большие… Очень.

Не погулял я и пяти минут по рынку, как кто-то схватил меня за руку.

- В Манхан? - спросил водитель. – Идём.

Подойдя к его машине, я обнаружил консилиум. Толпа монгольских мужиков курила, о чём-то возбуждённо переговариваясь. Тут же ошивался юркий русскоговорящий монголец, сопровождавший меня.

- Карту дай…, проговорил он,- сейчас поедешь…

Карта оказалась на капоте, и мужики принялись рассматривать её, что-то высчитывая. Осуждающе кивать головой, произнося через слово многознаачительное "Аааайяяяй…".

- Едем, - сказал монголец-водитель, - только платишь в Манхан туда и обратно. Цена – 5500 рублей оказалась приемлема.

"А мне?" – обиженно вопросил монголец. Я вручил ему 1000 тугриков за труды.

Сели в машину, на которой приехали, и двинули в наш лагерь. За нами ехал нанятый Уазик. Народ уже собрал палатки. Под мелким дождём и холодным ветром загрузились в машину. Ну вот, опять – полная машина народа… Я и Мишка Яценко разместились на переднем сиденье, остальные – на заднем. Поехали. Заехали к водителю домой, и оставили там заднее сиденье. Так-то оказалось лучше, но ненамного. В доме нас угостили монгольским печеньем – очень жёстким и несладким, а также сыром.

Вот перед нами промелькнул Ульгий… На выезде из города оказался шлагбаум, как и на выезде из Кызыл-юрта. Зачем они стоят, я так и не понял. Монгол показал людям, одетым в гражданское (значит, не милиция?) какие-то бумажки. Шлагбаум подняли. И мы поехали дальше. Наш путь шёл на юго-восток к далеким снежниками хребта Цамбагарав и далее. Вначале по явно выраженной дороге среди ровной степи, огороженной невысокими плавными хребтами, затем вдоль красивейшего озера Толбо-Нуур. На берегу озера увидели памятник и спросили водителя. "Герой нашей… вашей Отечественной войны. Танк. Тракторист. Юрта здесь" - был ответ. "Здесь жил герой Великой Войны – называемой также Второй мировой. Он ловил в озере рыбу, пас скот, но пришла война, и он ушёл фронт добровольцем. Был трактористом, а стал танкистом. В одном из сражений он погиб, но погиб геройски", - перевели мы для себя, слова и жесты водителя.

От озера левая – наша - дорога полезла на перевал, правая ушла к посёлку Толбо. В течение часа по удачно проложенной дороге – без резких перепадов и крутых серпантинов мы плавно залезли на перевал. Седловина находилась между заснеженной, но пологой г. Сайр-Уул (3984 м.) и массивом Цамбагарав, затянутым облаками. Мы вылезли из машины, и народ ринулся фотографировать яков под ураганным ветром.

Славка Шаваров: "Пасущиеся стада вносили некоторое оживление в монотонный монгольский ландшафт. Они, словно пёстрые россыпи, медленно почти незримо двигались по степи. Больший интерес мы проявляли к якам – экзотичным для среднего россиянина животным. Эти крупные лохматые, с шерстью до земли, существа были практически не подвижны. Уткнувшись носом в землю, они  напоминали большие отдельно стоящие камни, естественно кроме тех животных, которые имели светлый окрас. Несмотря на внушительный вид, они оказались очень пугливы, не в пример  упёртым коровам. Любое резкое движение и эта громадина резво отпрыгивала в сторону и бросалась наутёк, взбудоражив остальное стадо".

От перевала дорога в течение часа петляла по заболоченному плато в обход многочисленных озёрец. Мы проехали один несложный брод. Навстречу нам по плато проехали несколько машин – Газель, Камаз и три Уаза. С плато дорога переползла ещё через два небольших перевала – один без названия, (2487 м.), другой -  Хашани-Даба, (2561 м) и плавно пошла вниз к реке Барун-Гол. На берегу стояла кафешка, поразившая нас гигантским верблюдом и крохотной козочкой, непрерывно исторгавшей из себя катыши. "Сколько же дерьма в ней", - изумился я. – "Просто с желудком непорядки", - возразила Надя. В кафе попили чай (500 тугриков за двухлитровый термос).

В течение часа дорога проходила вдоль реки, затем ушла на следующий – почти незаметный –  перевал. Этот участок – после сворота от реки до перевала – показался мне одним из самых красивых во всём путешествии: перед нами расстилались непомерные степные просторы, огороженные фиолетовыми, синими, зелёными горами; проплешины песчаных дюн чередовались с островками скудной растительности. То тут, то там торчали метровые кусты саксаула. На перевале опять обнаружили обо, обёрнутый синей тряпкой.

Славка Шаваров: "Бытиё определяет сознание, или наоборот? Не знаю, вопрос философский не однозначный. Но необычное для нас окружение действительно создавало иные настроения. Попав в Монгольские степи, начинаешь ощущать воздействие этих просторов, отличное от ощущений при созерцании лесного пейзажа.

Что такое лес? Это деревья вокруг тебя, за стеной которых чувствуешь себя спокойнее. Костёр, дающий тепло и располагающий к уютному отдыху. В лесу есть чувство спокойствия. В степи же, ты как на ладони, обдуваем всеми ветрами, а перед тобой бескрайние просторы. Нет чувства защищённости и уюта, зато чувство пространства и свободы, так и хочется сорваться с места и пуститься к горизонту, куда ветер дует.

Путника видно издалека, никто и ничто не появится неожиданно, из-за куста. Никому и ничему не скрыться от взглядов, -  ты тоже как на ладони. Разговоры монголы ведут по тому же степному принципу, начиная издалека. В беседе они не стремятся быть конкретными, всё вокруг да около. Даже в случае, когда необходимо договорится по конкретному вопросу, они пытаются сделать лирическое отступление. Пожаловаться на тяжёлую жизнь, на то, сколько у них неотложных дел… а  тут эти  русские со своим предложением подзаработать, когда надо ещё в трёх местах за день успеть. Но при этом, истинный монгол всё будет делать, не торопясь, останавливаясь по дороге, чтобы повидать старых знакомых и за жизнь поболтать. Наконец, доставив вас до места, поедет совсем не туда, куда торопился.

Тут проявляется ощущение бесконечности мира, которое создают степные просторы. Сколько ни скачи, а за холмом опять будет холм, степь и опять холм, всю пустыню не обскачешь, всех денег не заработаешь, всех… и т.д. и т.п. И куда торопиться по жизни?"

Едва мы проехали полтора часа от перевала, как увидели мотоциклистов, велосипедистов и поняли – скоро город. И вправду: дорога круто взлезла на холм и открылся Ховд – в гигантской котловине, огражденной разноцветными плавными хребтами.

Мы въехали в город. На входе опять встретился шлагбаум, не доезжая до которого наш водитель свернул на боковую дорогу. Мы пропетляли по закоулкам и наконец остановились у двух глиняных избушек, которые оказались магазинами. Я зашёл в один из них, попытался купить пачку настоящих монгольских сигарет, однако получил в ответ безумную цену – 1000 тугриков. Понятно: пытаются обдурить балбеса-иностранца… Не стал поощрять частнособственнические инстинкты местного населения и сигареты не купил. Однако взял бутылку чего-то похожего на пиво (продавщица утвердительно кивала на все возможные "пиво, бир, водка, лимонад, суп" и я решил положиться на интригующую случайность). Увы, это оказался лимонад, правда, довольно вкусный. Когда вернулся к машине, народ пришёл из соседнего магазина, набрав целый пакет мороженого. Явился водитель, и мы покатили дальше, пытаясь запихать в себя якобы мороженое – сироп сильно разбавленный водой, и помещённый в холодильную камеру…

Ховд мы так и проехали – по закоулкам, видя перед собой только юрты и одноэтажные дома.

Славка Шаваров: "Был ещё на нашем пути город  Ховд с виду похожий на Ульгий. Для его изучения не было времени и единственное, что мне запомнилось – это более широкие улицы и прямолинейная их планировка".

И вновь перед нами понеслась бесконечная степь. После Ховда движение на дороге стало активнее – катились Камазы, Зилы, Уазы и прочая техника, словно бы перенесённая из России середины 90-х годов.

Через 30 минут от Ховда показалось голубая полоска – озеро Хаар-Ус-Нуур. Подъехали ближе: оказалось очень красиво – озеро в окружении степи и хребтов. Начало смеркаться и пейзаж стал совершенно фантастическим: время, словно одевшись в цвета, стало  плавно двигаться перед нами от розово-песчаного раннего вечера через смену сиреневого и голубовато-сизого к сине-фиолетовому сиянию сумерек и утонуло в звездистой ночной тьме.

А мы тем временем подъехали к указателю, направляющему в Манхан (15 км.), Мунхайархан (92 км.) и прочим населённым пунктам. Свернули. Сразу появились камни, кочки. Мы осторожно ползли вперёд. Переехали брод через реку Хойд-Цэнхэр-Гол и покатились дальше. Водитель стал тихонько бурчать, мол, надо домой… У реки Дунд-Цэнхер-Гол решили ставить лагерь, поскольку водитель принялся материться, причём по-русски. Выгрузились в совершенно пустынной местности и поставили палатки. Было тепло. Мы уже предвкушали славный ужин с видом на монгольские звёзды, как вдруг налетел мощный порыв ветра, засыпавший нас песком. И так же мгновенно стих. Решили перенести кухонные принадлежности в палатку. Едва утащили котлы и продукты, как словно по приказу, налетел следующий порыв. Стали поспешно собирать вещи. Ветер усиливался и в конце-концов превратился в песчаную бурю: песок засыпался в рот и глаза, заносил вещи, к тому же большинство вещей вдруг обрело способности летать – в темноту попытались унестись спальники, куртки, экраны для горелок и прочее добро. Вещи были к счастью пойманы, только вот мой мешочек с курительными трубками и табаком ушёл в воздушное путешествие по Монголии…

Забрались в палатки и под вой ветра сварили кашу. Поели, легли в спальники, а ветер всё не прекращался.

Наблюдения и советы:  Монгольские буковки вполне читабельны, по крайней мере, несложно понять названия населённых пунктов при некоторой географической подготовке.

Среди монголов много знающих русский язык. Хотя бы несколько русских слов ("мир, дружба, жевачка") они знают, поскольку русский преподаётся в школе.

В Монголии мы не обнаружили рейсовых автобусов – их заменяют многочисленные Уазы-такси. По городу Ульгий мы поняли: "остановки" как правило находятся на рынках. Надписи за окошком не носят обязательного характера – можно уговорить водителя ехать в другое место (например, если много народа, а в нужном направлении едут только четырёх–, пяти-местные; значит необходим Уаз-таблетка).

Официальных обменных пунктов мы не нашли. Мянялы обозначают себя демонстративно выставленными денежными знаками.

Монголы любят торговаться.

8.09. Четверг. День седьмой. В который мы много и с пользой общаемся с монголами и подбираемся совсем близко к заветным горам.

П. Манхан – п. Мунхайархан (р. Дунд-Цэнхер-Гол)

Проснулись пораньше. Вылезли и обнаружили, что палатки здорово заметены песком.

А также увидели недалеко несколько юрт. Пока варился завтрак, появилась монголка. Они принялась расхаживать вокруг, часто наклоняясь и что-то творя у земли. "Шаманит?" – озадачился я. Потом пригляделся и понял – переворачивает коровьи лепёшки, чтобы те быстрее высохли. Ага: Кизяки на зиму готовит...

Монголка подошла к нам и что-то сказала. Я решил: поздоровалась. В ответ заулыбался и затряс головой, подразумевая своим видом горячее приветствие. Кажется, поняла. Стали говорить.

- О-о-о-о, - обводил я вокруг себя руками, - степь. И восхищённо произносил – красиво!

Монголка кивала головой и что-то лопотала.

- Монголия, - тыкал в неё пальцем, Россия – показывал на себя, - Дружба. Ферштеен? Ооооо… - закатывал глаза.

Монголка повторяла всё за мной, в том числе и мимику. Проснулся народ и стал с интересом наблюдать за нашим общением.

Сварилась еда. Мы наложили монголке в тарелочку. И были приятно удивлены её чистоплотностью. Прежде, чем приняться за еду, она сходила к реке и тщательно помыла руки. Поела (с явным отвращением) нашу пищу, потом старательно помыла тарелку и руки. После попила чай и опять помыла кружку и руки. Простилась с нами и убрела к своим лепёшкам. Мы также собрались и пошагали. Держали путь к ближней юрте, намереваясь спросить там машину до Мунхайархана.

У юрты стоял автомобиль марки ГАЗ – 53. Подошли и принялись выяснять у водителя как проехать в Мунхайархан. Во время разговора узнали, что в Мунхайархан есть две дороги, равные по протяжённости, но: правая, отмеченная кстати на аймачной монгольской карте – сложнее. Обычно ездят по левой дороге через перевал. После расспросов о дороге, мы попросили довезти нас. Монгол понял и показал на юрту, дескать, увозить надо в Манхан.

- Увезёшь нас, а потом свои юрты домой, - сказал я, и щёлкнул в воздухе пальцами, знаменуя международный жест "денег дам.

Водитель с сожалением ткнул в сторону бензобака и выразительно помотал головой. Я показал в сторону Манхана, дескать, тут недалеко, сгоняешь, заправишься, а потом нас довезёшь. В ответ водитель показал на юрту. Я – на деньги. Водитель на бак. Я – на Манхан. Водитель вздохнул и произнёс что-то вроде "Ооооээээ". Я перевёл для себя "Ну и дуб этот иностранец". Кажется, правильно.

- Во!!! – неожиданно махнул водитель в сторону дальней юрты, так что мы подскочили. – Пурген", - добавил он многозначительно. Мы дружно озадачились: лекарство надо что ли? В голове возникла красивенькая картинка: мы расплачиваемся запасами пургена с бедолагой, он съедает, затем получает желанное выздоровление и везёт нас в Манхан…

- Пурген – машина ехать, - добавил водитель многозначительно. – Пурген – во!

Сжал руку в кулак и поднял большой палец. Понятно – с пургеном хорошо, без – плохо. Но… В голове всё смешалось: значит, нужен пурген, и машина ехать. Ага, и по дороге поедать пурген. Всем вместе. Сколько же мы ехать будем?!

Видя смятенное непонимание на наших физиономиях, водитель снова издал звук "Ооооээээ", который мы перевели однозначно верно.

- Юрта" - вновь указал он на дальнюю юрту.

Мы кивнули.

- Машина" - издал звук работающего мотора, затем изобразил руление. Мы вновь подумали о пургене и поёжились, но кивнули.

- Везти. Ты – ткнул он мне в грудь, - Макс. Ты, - В Славку, - Слава. – Показал на дальнюю юрту – Пурген.

Ясно. Он сходит в дальнюю юрту, поест там пурген, затем вернётся к нам… Вновь "Ооооооэээээээ", -  и:

- я, – он назвал себя, потом: ты – Макс, Юрта – Пурген!

"Ага!!! Это имя такое, - снизошло на меня, - чувак там живёт по имени Пурген!!! Он довезёт!".  - Пурген, - произнёс я с победоносным пониманием, - моя твоя понимать. Пурген жить там и ехать!

- Пур-ган, - раздельно произнёс монголец.

Тут-то я понял свою ошибку: звук "а" у них произносится не как у нас – в нём пробивается лёгкое "э", из-за которого мы, ничтоже сумняшеся,  придали слову известное значение.

Пожали руку догадливому водителю и отправились в путь-дорожку. "Пурган, - крикнул он нам вслед, - гут!" Мы нацелились на дальнюю юрту, однако наш путь значительно удлинился… Как только мы подошли к почти разобранной юрте, были остановлены. Около скелета-каркаса, оставшегося от строения, находились две женщины, парень и маленькие дети. Монголец категорично выставил перед нами руку, и пока мы снимали рюкзаки притащил коврики. Мы сели. И нас начали потчевать: кумыс лился рекой, сырные берега и хлебные горы…

Сыто отрыгнули, насыпали доброжелательному хозяину конфет и пошагали дальше. Около следующей юрты собралась большая толпа. Уже издали нам замахали руками. Мы попытались обойти, но не тут-то было: они принялись кричать, и мы поняли – очередного чаепития не миновать. Подошли поближе, но рюкзаки снимать не стали. Они (две барышни, три мужика), заулыбались и стали приглашать в юрту. "Не, - замахал я головой, - Пурган, ехать, Мунхайархан", -  вслед издал звуки работающего двигателя, обвёл рукой нашу группу и выразительно махнул в сторону гор. Тогда они вытащили на улицу сыр, хлеб и цай. Попили-поели, получали в подарок по громадному куску сыра и пошагали к желанной юрте.

Вот и УАЗ. Вот толпа народа. Пожилая и молоденькая женщины. Дряхлый монгольский дед, Два пацанёнка, И трое взрослых.   Кто из них Пурген? Обратились к наиболее представительному и средневозрастному. Оказались правы.

Я дружелюбно протянул руку и представился. Он - тоже. Принялись договариваться насчёт машины. Поняли друг друга сразу, и я обрадовался – понятливый! Как я ошибался… "Машина нужна – сказал я, - в Мунхайархан. Он кивнул. Довезёшь?, - он снова кивнул. Сколько возьмёшь за дорогу?" И опять – кивок. Понятно: он будет кивать на все мои вопросы, а сам – думать, как получить прибыль. Всё-то они понимают, только притворяются… Однако непонимание Пурген изображал недолго. Он заровнял полоску земли, начертал квадратик  и назвал - Мунхайархан, затем нарисовал число – 90 км. и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул и озвучил: "Манхан – Мунхайархан – 90 километров". Пурген вручил мне в руку своё стило. Понятно, сейчас я должен рисовать цифры… 25 тыс. тг. – нарисовал я, что означало, за дорогу могу заплатить 25 тысяч тугриков, но торг уместен. - Пурген отрицательно покачал головой. - Я стёр 25 и написал 30. Пурген сам стёр мою запись. Я написал 35. Он встал. Подошёл к машине и пнул колесо, издав странное кряканье и свист, затем развёл руками, показывая лопнувшую камеру. Я показал на запасное колесо. Нет, - покачал он головой, - колесо, это, товарищ, тоже небоеспособно. Он стукнул по машине и покачал головой. Всё ясно: "Машина, гражданин турист, сломана, и ехать не хочет… не будет". Угу. Я встал, напялил рюкзак. Народ вожделённо посмотрел на юрту, полную сыра, чая и хлебцев, но тоже поднялся. Увы… Пойдём дальше по юртам. Едва мы сделали несколько шагов, Пурген окликнул меня. Я подошёл. Он что-то нарисовал на песке. Я присвистну – передо мной стояло 70. И три нуля. Скинули рюкзаки и принялись считать нашей группой. Пришли к выводу, что примерно 1700 рублей - вовсе не так много… Хотя не по монгольским ценам. Я согласно кивнул Пургену и помахал перед его носом пачкой денег. Он покачал головой и выдал "Оооооээээ". Потом пожал мне руку, выразив тем, кажется, согласие. Или нет?  "Ну? – вопросил я. – Что твоя добавить?" Достал блокнот, ручку и вручил ему.

Вначале возникла известная схема: "Манхан – Мунхайархан" с числом 90 между населёнными пунктами. Затем вопросительный взгляд на меня. Я кивнул. 70000 под километражом. И тут схема дополнилась новыми элементами: рядом с Манханом появилась надпись Ховд и – после указания на мои часы – 8.09; затем – он снова тыкнул пальцем в часы и – 17-00. Так-так… Он отказывается ехать прямо сейчас? Поедет только в пять? Предлагает… Я нарисовал знак вопроса на весь лист, махнул деньгами и подрисовал под вопросом 70. Он закивал, потом выхватил у меня ручку, попытался хватануть деньги, что не вышло, и провёл стрелку от Манхана к Мунхайархану, а потом – к Ховду. Ага! Он хочет вывезти нас потом из Мунхайархана в Манхан и далее в Ховд! Я нарисовал цифры 14.09. Потом снова: Ховд, Манхан, Мунхайрхан и провёл соответствующую стрелочку. Он отрицательно покачал головой и нарисовал 8.09. Затем –  17-00. Я схватился за голову и провопил: "Моя не надо Ховд сегодня, моя – 14.09!" Он тоже схватился за голову и произнёс: "Оооооэээээ". Ну уж нет, тут я могу поспорить, кто из нас более дуб… И вновь появилась схема городов, опять были написаны множество цифр – 14.09., 8.09. Вдруг возникло – 24 – 00. Ничего не понимаю… Схема возникала, зачёркивалась, кажется, мы совершенно заблудились среди Манхана, Мунхайархана, Ховда и многочисленных цифр – такое продолжалось около часа. Народ вначале толпился рядом, пытался вклиниться в беседу и тоже понять что-то, но потом отошёл в сторону. Остались только я и Пурген. Наконец, мне всё это надоело, я поднялся, подошёл к рюкзаку и многозначительно пнул его. Затем выкрикнул: "Моя уходить (знак – надеваю рюкзак и кивок в сторону гор), моя ни хрена не понимать (хлопок ладошкой по своей макушке и выражение идиотского удивления на физиономии), тугрик надо?" (потягиваю деньги), но не дам (прижимаю бумажки к сердцу и строю на физиономии выражение не дам эту славную игрушку и отойди от моего горшка). Затем снова протягиваю деньги, а после изображаю звук едущей машины. Пурген тоже схватился за голову, произнёс "Ооооооэээээ", обвёл рукой своё хозяйство, изобразил знак деньги, потерев большим пальцем указательный, и снова схватился за голову. После подбежал ко мне и нарисовал известную схему городов, прибавив только одну цифру – 8.09. Понял я!!! Он показывает, что сегодня, как вернётся, из Мунхайархана, придётся ехать в Ховд. А тут ещё куча забот – переезд в Манхан с кочевья, дети не кормлены, коровы и яки не доены, зарплату не платят и вообще всё в этом мире очень хреново… Он просто жалуется!!! Уже в течение часа. И никакого подвоха, креплённого желанием выцыганить побольше денег, не было. Ещё одна особенность монгольского менталитета… Я и Пурген оглянулись и с удивлением никого не обнаружили – увлечённые разрешением вопроса "кто есть кто", мы не заметили, как народ был уведён в юрту гостеприимной пожилой женщиной.

А народ уже ел. Поглощался сыр, хлебцы, масло, цай под степенную беседу о русско-монгольской дружбе, особенностях быта степняков, о нашествии Чингизхана и прочих важных вопросах. Я присоединился к разговору, попросив Надю покараулить вещи на улице.

Славка Шаваров: "Самый резко-континентальный климат на земле, недостаток воды, скудная растительность создают суровые условия существования в этих пустынных местах. Люди полностью зависят от своих животных, дающих средства существования, пищу, шерсть и даже топливо. Единственным топливом там являются высушенные кизяки, которые по всей степи собирают женщины с детьми. Ещё одним энергоресурсом является солнце, у каждой юрты можно обнаружить спутниковую тарелку с солнечной батареей. Эта энергия используется только для телевидения и освещения в сумерки. Ветряки и генераторы встречаются крайне редко, не каждый может себе это позволить. В целях экономии монголы постоянно пользуются термосами. Они просто не могут себе позволить кипятить чайник раз за разом. В небольших забегаловках или в юртах, везде нас поили чаем из термосов.

В монгольских юртах всегда порядок и чистота. И это результат постоянного женского труда, монголки постоянно в работе, это настоящие хозяйки в доме, хранительницы очага. Они участвовали во всех переговорах с нами, как правило, активнее мужчин. Порой было видно, что мужчина без женщины ни на шаг. Тот самый случай, когда "муж – голова, а жена – шея, куда хочу туда верчу".

Кочевая жизнь в суровых условиях, минимум вещей в быту, всё необходимое с собой в юрте. Всё это создаёт аскетический образ жизни. То, что у нас называют бедностью, для монголов неприменимо. Бедность – понятие относительное, а в скудных монгольских степях по-другому и нельзя. Всё приблизительно одинаково, и лишь наличие или отсутствие УАЗика у юрты может говорить о состоятельности.

Наградой монголам за столь аскетический образ жизни служат белоснежные, словно жемчуг, улыбки. Видимо, отсутствие сладкого и большое количество молочных продуктов в рационе с детства, дали такой результат. Это  сильно бросается в глаза на фоне европейцев, тем более на фоне наших российских золотозубых степняков, видимо сильно отступивших в рационе от своих предков. Плоды цивилизации, - никуда не денешься…"

В юрте наблюдали, как монголы курят. Табак. Они постоянно дымят сигаретами типа "Прима", ничем не отличаясь от русских колхозников. Но в юрте чаще всего курят трубку – с длинным чубуком и маленькой латунной чашкой. Монголы заныривают трубкой в мешок с табаком (кажется, просто распотрошенные сигареты, хотя кто его знает, что у них там?) и, не приминая табак, дымят. Как правило, хватает на 3-5 минут курения.

Едва откушали, как появился Пурган и выжидательно уставилсяся на нас. "Пора ехать".

Загрузились.

Вот мы и едем. Вот мы и катимся. Ура? Через пару минут остановились у юрты, рядом с которой стоял УАЗик ничуть не хуже пургенского. Толпа монголов заходила вокруг машины. Они заглядывали внутрь, рассматривали наши рюкзаки и нас. Пурген бегал вокруг с канистрой.

Неожиданно в машину запрыгнул бойкий дедок и что-то залопотал по-монгольски. Мы ответили по-русски. Он – нам. Мы – ему. Так мы пообщались на очень общие темы – за жизнь, за надои, за русско-монгольскую дружбу. Неожиданно разговор приобрёл конкретность.

- Немец, - ткнул монгол в Славку.

- Точно! – восхитился я. –  Гитлер капут!

И грозно оглядел Славку. Тот поёжился.

- Япан, - показал монголец на меня.

- Сам ты япан… - отреагировал я. – Урус!

Монголец с сомнением покачал головой. Так он определил нации всех сидевших в машине: Мишка Яценко у него стал французом, Мишка Гамми – финном, Надя - полячкой, Витька – негром. Затем он снова приурочил нации к нам, - у всех поменялось, только я и Славка Шаваров остались при заранее отмеченных.

К беседе присоединилась монголка средних лет. Симпатичная, хоть и немолодая, - оценил я. Она притащила хлеб и здоровенные куски сыра. Принялись поглощать, мимикой и жестами выражая удовольствие. Монголка уставилась на меня и что-то сказала монгольцу. Тот поглядел на меня и засмеялся. Беседа продолжалась, а монголка не сводила с меня взгляда. "Что-то будет…" - испугался я. И "что-то" наступило:

- Пойдём в юрту, - потребовала дама, высунула язычок и подмигнула. Лучше бы ещё сыр предложила…

- Нет, - ответил я, - Видите ли, нам нужно срочно ехать в Мунхайархан, откуда мы отправимся в горы – мы непременно должны забраться на одноименную пункту назначения гору...

- В юрту – да? – перебила меня женщина и сделала попытку перебраться через деда-монгола внутрь машины ко мне.

Так… попытка изнасилования началась… Я отвернулся от неё, и пытался не обращать внимания, надеясь, что ей не хватит соображения обойти машину и открыть дверцу с моей стороны. Ура! – пришёл Пурген, оттолкнул старичка, выволок наполовину забравшуюся даму и весело  крикнул:

- Ехать!

Спасение…

И мы поехали. Вначале поехали по долине на восток до ущелья, следующего после Дунд-Цэнхер-Гол, куда и свернули.

 Дорога круто поползла вверх. Мы лезли и лезли по живописному ущелью вверх, наконец, остановились у юрты.

Монгол вышел на наружу, выбрался и я.

- Часы, - ткнул монгол мне в запястье.

Я кивнул.

- Подарок! - требовательно сказал Пурген.

Я кивнул утвердительно, знаменуя, мол, да, мне подарили часики, но потом отрицательно – "Тебе не подарю". Монгол нахмурился.

- Подарок, - жёстче сказал он. И зачем-то надавил на одну из кнопок на часах. "Зачем портить отношения?" – задумался я. Но отдавать любимые часы не хотелось. Тогда я придумал полулегенду: "Моя подруга подарила мне этот великолепный механизм по узнаванию времени". Легенду изобразил в лицах: вот моя дама – руки рисуют в воздухе женскую фигуру со здоровенной грудью и крутыми бёдрами – преподносит мне подарок – творю из своего лица некое подобие женского лица с идиотской улыбкой и протягиваю ладошки черпачком. Монгол не понял. Снова – то же самое изображение, но дама стала фигуристей и груди больше. Сам я, разыгрывая сцену в лицах, отчётливо понимаю, что имитирую манеры известного актёра Джеки Чана, когда он пытается копировать поведение кокетничающей женщины в фильмах. Монгол снова не понял. На третью попытку моя виртуальная дама стала похожа формами на громадную каменную бабу… Тут монгол безнадёжно махнул рукой и улыбнулся. Вот негодник – он давно всё понял, только изображал из себя дурачка. Хотя кто из нас выглядел большим дурачком – спорно. Залезли в машину, и Пурген снова вожделённо глянул на часы. Я прикрыл их рукавом.

Не спеша залезли на перевал, откуда открылся хребет Мунхайархан. Мы жадно рассматривали горы, однако представить целостную картину было сложно, поскольку хребет частично скрылся в облаках. Покатили вниз. После часового спуска увидели, наконец, посёлок – среди многочисленных юрт и домов с плоскими крышами виднелись даже большие каменные строения. Проехав два-три дома, свернули к реке, через которую без особых проблем перебрались (ширина –  5–6 метров, глубина  - 0,3-0,2 м., течение небыстрое).

Вот мы и приехали. Однако стоять на виду всей деревни никакого желания не было, и мы, попрощавшись с водителем, двинули вверх по реке, надеясь обнаружить какой-нибудь более ли менее сносный закуток, где можно поставить палатку. Отошли примерно за полтора километра. Можно было, конечно, шагать дальше, но, чтобы вообще выйти из вида посёлка, пришлось бы идти километра четыре, а там явно должны быть юрты, к тому же, далеко уходя сейчас, мы удлиняем путь обратно, потому поставили лагерь. Я принялся было отбирать продукты на пешую часть, как подошла Надя. Понурившись, она заявила, что с нами не пойдёт, поскольку обострилась травма коленного сустава. Я остолбенел от удивления. И стал уговаривать девушку пойти с нами, поскольку наша основная цель – это именно гора Мунхайархан, а не одноименный посёлок… Однако Надя наотрез оказалась, потом пояснила, что боится причинить нам неудобства, если нога окончательно разболится. "А то ещё вам тащить меня придётся! - с ужасом и отвращением провозгласила Надя. – В другой раз… когда вылечусь". Я пожал плечами и стал размышлять о дислокации лагеря, в котором оставалась Надя. В принципе, место хорошее – на виду у посёлка, в то же время достаточно далеко (какому пьяному захочется шагать полтора километра?). Решил: покажет сегодняшняя ночь – если кто-то придёт, станет приставать, то не оставляем Надю и думаем, что делать дальше; если же ночь проходит спокойно, то – оставляем. Вновь сгрёб все продукты в кучу и стал отбирать уже из расчёта на пять человек. Наглядевшись на монголов, я чувствовал, что они миролюбивы, плюс к этому  - туристов в этих местах не проходило, потому местные жители относятся к нам как к чему-то непонятному, а значит, опасному. Так что Надю можно оставить.  Едва я закончил перебирать продукты – уже в потёмках, Славка Шаваров, бывший в этот раз за повара, объявил, что сварилась еда. С удовольствием откушали и, в ожидании скорого и неожиданного расставания с участницей, принялись разговаривать на всякие высокие темы.

"Это что за хреновина"! – неожиданно завопил Мишка Яценко, показывая на небо. Мы взглянули и обомлели. Огромный светящийся шар катился по небу вдоль хребта! "Фотать!" - закричал я. Но фотоаппараты и камера уже вынимались. Шар неожиданно сжался, затем превратился в длинный прямоугольник, который стал крутиться, так же двигаясь вдоль хребта. За объектом тянулся светящийся шлейф. "НЛО, - выдохнули все разом. – Чудо!"  Фигура продолжала перемещаться ещё около двух минут, во время которых были озвучены разные версии: китайцы ракету запустили, а это – ступень от неё (явление происходило как раз в юго-западной стороне), природное чудо (в связи с перепадами давления и температуры), НЛО. Чудо зависло над посёлком и стало медленно гаснуть. В конце концов от него осталось только светящееся пятно на небе. Вскоре и оно погасло. Взбудораженные, ещё раз обсудили версии. Согласились, что это, скорее всего, ступень (недаром на недалёком леднике Потанина видели в 2003 г. что-то похожее на обломок ракеты). Однако сама возможность, что это НЛО настроила на возвышенно-мечтательный лад и мы довольные завалились спать. Лёжа в спальнике я лелеял мысль, что по крайней мере – это знак. Скорее всего, хороший.

Славка Шаваров: "И тут мы стали свидетелями удивительного и зрелищного явления. С востока – из-за тех самых вершин, что пристально разглядывали мы, появилась яркая звезда. Она двигалась слишком быстро, чтобы быть спутником или огнями летящего самолёта. Поднимаясь над горизонтом, звезда разгоралась всё ярче и затем начала вращаться, отчего появившийся хвост закручивался, образуя спираль. Эта спираль вращалась, и увеличивалась в размерах. С  увеличением рождающейся на глазах окружности яркость самого объекта уменьшалась. Он как будто таял, отдавая свою яркость. В первые секунды этого светопреставления я не мог оторвать глаз от столь удивительного явления. Но тут же очнулся и начал судорожно шарить в темноте, ища свой фотоаппарат, при этом старался не терять из виду НЛО. Вот мой "Зенит" в руках, на ощупь определяю положение аппарата, экспозицию наугад и в разгар нарастания спирали успеваю сделать несколько снимков. Объект замедлил движение, остановился уже в виде круга и, немного повисев, растворился. Всё это зрелище длилось более минуты, но привело нас в восторг и подняло настроение на долгое время".

Итак, далее всё зависит только от нас. Ни от монголов, ни от русских, ни от пограничников. Может, только от погоды и духов мест, по которым мы приготовились путешествовать.

Завтра наконец-то начнётся...

3. Пешее Путешествие по горам Монголии

С тем и уснул.

9.09. Пятница. День восьмой. В который мы, наконец, начали передвигаться пешком.

Посёлок Мунхайархан (р. Дунд-Цэнхер-Гол) – пер. Нарийн (н.к.) – ур. Нарийн-Хаг – пер. Дунд (н.к.) – ур. Дунд-Хаг – пер. Бортын (н.к.) – р. Шурхайн-Гол

Встали раненько. Ночных визитов не было, в посёлке всю ночь царила тишина, потому приняли решение Надю оставить. Однако беспокойство осталось. Девушке дали палатку "Vaude", сами решили размещаться в трёхместном "Хоббите". Пять мужиков! Зато груз – меньше. Перед выходом подробно проинструктировали насмешливо хмыкающую девушку, как отбиваться словесно от неожиданных ухажёров, показали несколько приёмов самообороны, вручили два самых больших ножа, огромную палку и на примере продемонстрировали, как в качестве оружия могут применяться котлы, ледобур, ложка, вилка, кружка, ручка. Тепло попрощались и потопали. От стоянки двинули прямо наверх – по дороге.  Вначале она шла ровненько, потом круто взяла вверх. Как только отошли от реки, и без того скудная растительность почти пропала. Мы резво шагали вверх, беседуя о жизни. Прошли одну пятидесятиминутную ходку и остановились на привал – у развилки. От неё пошагали по правой дороге (по ходу движения) на перевал. Во время подъёма – почти у седловины сверху скатился мотоцикл: старенький Юпитер потихоньку вёз двух монгольцев, одетых в длинные халаты и подпоясанных яркими кушаками. ("Им бы физиономии славянские приделать, - подумал я, - так на хохлов стали бы похожи, как они на книжках Гоголя изображаются…"). "Вот идиоты, - думали они наверное, - тут можно ехать и в ус не дуть, а они – пешком". Монгольцы проехали, но продолжали пялиться на нас, вывернув шеи, так что я всерьёз стал опасаться, как бы они не свалились.

За 1 ч. 10 мин. забрались на перевал. На нём, как и на всех перевалах в Монголии висели синие тряпочки и валялись разбитые бутылки. Чуть только зашли на другую сторону, поднялся сильный ветер. Устроили привал, спрятавшись за тур-обо. Народ кинулся фотографировать великолепные скалы-останцы. По меткому выражению Витьки, скалы словно слеплены ребёнком из мокрого песка. И вправду: у каменных глыб не было привычных острых углов. Вспомнили предыдущие наблюдения и решили, что вся Монголия такая: плавная, словно время, облачившись в ветер, солнце, редкий дождь загладило хребты, камни, прошлось по округлым фигурам яков, коров, верблюдов и – конечно же – коснулось бёдер монголок…

Славка Шаваров: "Утром встали и пошли. Первый же перевал встретил нас сбивающим с ног ветром. С правой стороны перевального седла, словно постовые, стояли высокие каменные столбы красноватого оттенка. С перевала открывался вид на широкий цирк меж холмов, а в дали, за пологими холмами, сиял белый снежник. Нам туда".

Через несколько минут фотосессии  явился Мишка-Гамми. "Там мёртвый волк… или собака лежит, - сообщил он, - огромная такая зверюга. Мне чуть плохо не стало". Мишке посочувствовали, но к странному трупу никто не пошёл.   Отдохнули и рванули вниз. Где лежала долина, на которую стекалось несколько дорог. Решили выйти в урочище Нарийн-Гол и потому отправились по дороге на правый хребтик. За 40 минут (от седловины перевала Нарийн) залезли на него и обнаружили обо. По ту сторону хребта также двигался мотоцикл и стояли лошади. "Может они – статуи?" - засомневался Мишка-Гамми, глядя на лошадей, которые долго оставались неподвижными. "Какие же они статуи? Они – памятники", - оспорил Славка. Словно в ответ, одна из лошадей махнула хвостом и заржала.

На Славку снизошло философско-лирическое настроение. Удобно развалившись на камушках, он размышлял: "Вот перед нами большой округлый валун. Если кто-то из нас залезет на него, то будет выглядеть как придурок. А вот если посадить на него монголочку… голенькую… то – картина будет и абсолютно естественной, и эстетической. Монголки плоть от плоти монгольского ландшафта…" - "Согласен, - сказал я, - ну а если рядом с монголкой сядешь ты, обнимешь её немного… думаешь, картина испортится?" Славка задумался. Хотел было что-то ответить, но – пора идти.

С перевала двинули в долину Нарийн-Гол. И здесь было много дорог. Мы шли вдоль левого борта ущелья (п.х.д.) на юг. По прошествии часа показалась юрта. Ура! Цай, лепёшки, сыр. Взяли конфеты и зашли в жилище, имея хороший повод – подтвердить своё местоположение. В этой юрте жили дед с бабкой, парень. В течение часовой беседы узнали всё о своём местоположении, посмотрели телевизор, ознакомившись с последними новостями – "Путин", "Бурятия", "Монголия", "Дружба", и пообедали. Как ни странно, беседа велась преимущественно с пожилой монголкой – мужчины только поглядывали на карту, вставляя многозначительное "Оооооо" и "Эээээ", услышав знакомые названия. Женщина тем временем точно схватывала наши вопросы и пыталась давать адекватные ответы, но… Принесла тетрадку и процесс общения стал более плодотворным. Слава монголкам! Мало того, что симпатичные, так ещё и сообразительные. Прибавка к достоинствам монгольских женщин: не раз замечали, что они, помимо чисто женских дел, в которых мужчины никаким боком не участвуют, активно занимаются трудом мужским – моют с мужем машину, носят воду, пасут стадо. Наверное, есть какое-то безусловное разделение, однако мы не заметили. Недаром, согласно  некоторым легендам монголки – потомки амазонок.

Тепло распрощались с гостеприимной семьёй и пошагали на перевал, условно названный "Бортын" - правее г.3206 м. (разделяет урочище Дунд-Хаг от долины оз. Бортын-Нур). Монголы показали удобный путь на хребет – вначале по дороге на юго-запад, затем – свернуть на юг и –  вдоль небольших скалок по каменистому склону. Перевал виделся совсем близко, но шагали мы до своротка с дороги целый час. Потом ещё час поднимались на него. Едва взошли на перевал, как пошёл дождь со снегом, поднялся ветер. Пережидая непогоду, мы спрятались за скалками на гребне, поедая перекус. В момент, когда положенная порция орехов, изюма и прочей радости была почти съедена, небо немного прояснилось.  Мы рванули вниз. Не прошли и полукилометра, как откуда-то вынырнула дорога. По ней пошагали дальше. Полюбовались издали озером Бортын-Нур. Дорога свернула к юртам, стоящим под раздельным гребнем, отделяющим долину озера от реки Шурхайн-Гол. Мы же  свернули с дороги и пошагали к месту, где гребень выполаживался. Перелезли через него. Под нами открылась долина реки. После выжженных холмов в голове у всех сработало соответствие – вода, а значит, должна быть густая трава и, может быть, кустарнички… Спустимся – запалим костёр, поваляемся на травке! Траверсом пошагали к оконечности одного из озёр Шурхайн – самого большого. За один час сбежали к озеру под мелким дождём и сильным ветром. Трава стала погуще, но деревьев не было и в помине. При спуске миновали несколько покинутых каменных загонов – не видать нам в ближайшие дни ни цая, ни лепёшек, ни прочих радостей… Спрятались за большим скалистым холмом от ветра, дующего со стороны хребта, и поставили палатку. Один день пешки закончился…

Наблюдения.

Монгольцы – миролюбивы и – в отличие от наших местных – не беспокоят по пустякам туристов.

Западные монгольцы иже с ними казахи пасут скот на большой высоте – до самых ледников, где выстраивают загоны, ставят юрты. Значит, почти к самым ледникам подходят дороги. Наш рюкзачно-шагающий вид изрядно поразил монгольцев на мотоцикле – и они, кажется, правы в рассуждении, просквозившем на их физиономиях: "можно ехать, а они шагают". Организуя путешествия в Монголию, резонно рассчитывать на возможность подъезда почти под самые снежники.

10.09. Суббота. День девятый. В который мы забираемся на желанный хребет.

 Р. Шурхайн-Гол – пер. Мунхайархан (Восточный) – пер. Мунхайархан (Западный)

Утро одарило нас радостью и великолепнейшим рассветом – горы, степь были залиты мягчайшим розоватым светом. На этот день я планировал подняться на гору Мунхайархан. Цель всего этого мероприятия, водораздел между дорогой от дома "туда" и путём "обратно", результат нескольколетних стараний… Вперёд!

Скоренько поели, собрались и двинули вверх по долине. Вышли на дорогу вдоль реки и с хорошим настроением пошагали, где можно срезая частые петли.

Прошли несколько загонов, сложенных из камня.

На месте одного из стойбищ – в районе четвёртого озера (начиная от верхнего), Мишка-Гамми нашёл ложку, чем был немало обрадован, поскольку она оказалась китайской… После четвёртого озера перешли на другую сторону реки. Здесь наш путь перегораживали замёрзшие ручьи. Трава здесь была гуще, чем внизу, отчего я сделал вывод – зимой под хребтом больше снега и лежит он дольше. Соответственно, там, где на карте обозначены кустарники, лесочки, непременно должен быть зимой и весной глубокий снег. Перед большой террасой в районе третьего озера перешли на правый берег (п.х.д.). Полезли на ступень. В течение тридцати минут корячились по среднекаменистой сыпухе наверх. Как только мы забрались на террасу, под нами открылось очередное озеро. Восхитились и снова двинули наверх. Справа из гребня выпирала красивая монолитная скала, на которую беспроблемно можно подняться с севера, но с юга – вертикаль. То-то было бы раздолье для альпинистов и скалолазов…

Славка Шаваров: "Чем выше мы поднимались, тем менее обитаемы становились долины, и лишь следы покинутых на зиму стоянок напоминали о летней жизни. Ближе  к хребту всё больше ощущается холод Мун-Хаяр-Хана, но помимо  холода он дарил и влагу. Вся долина вдоль хребта заполнена озёрами, и ярко-жёлтой, густой травкой. Летом здесь должно быть просто монгольский рай, всё заполнено зеленью и цветами, на фоне белых ледников".

Шли-шли и упёрлись в большой камень. За ним мы удачно спрятались от ветров с ледника – кажется, вслед за монгольцами, поскольку о частом их пребывании здесь говорили надписи на камне. А потом снова – вверх. Вылезли на очередную ступень. Вот и всё – перед нами стена, замыкающая ущелье. Нам – налево, через небольшой моренный вал к леднику и далее… Время шло к обеду, в животах бурчало, и мы стали готовить пищу, спрятавшись за мореной. Быстро сварили, поели, перебрались через морену и подошли к леднику. Красавец…

На ледник можно было выйти позже, для чего нужно обойти его и подняться по некрутому рантклюфту. Решили сразу выйти. Поверхность ледника представляла собой многочисленные валы – заглаженные, округлые как и камни.   Двигались по центру в течение 30 минут, после чего оказались под перевальным взлётом. Здесь связались и полезли наверх. Склон оказался покрыт жёстким фирном. Шли, стараясь не отдаляться от большой продольной трещины по всему склону, со множеством мостов. В верхней части двухсотметрового сорокапятиградусного склона взяли немного влево, перебрались по снежным мостам через поперечные трещины. Дальше пошло выполаживание, ведущее к седловине. Однако с него можно было спуститься вниз – в долину Долон-Нурын-Гол. Потому сочли это место перевалом и условно наименовали его Мунхайарханом Восточным. Затем пошагали дальше к седловине под предвершиной Мунхайархана. Этот перевал условно назвали Мунхайарханом Западным (отделяет долину Шурхай-Нур от долины р. Гуртын-Гол). Вот мы на перевале.  Подъём от начала взлёта занял два с половиной часа. На перевале дул ветер. Время – 18 ч. 30 минут. Решили в этот день на вершину не ходить, предполагая, что будем вынуждены бежать, чтобы успеть до темноты вернуться, потому толком ничего не снимем. К тому же мы озадачились: гора за вершиной, соответствующей Мунхайархану по карте, смотрелась значительно выше. Кто его знает, может, картографы чего перепутали? Вот поднимемся на Мунхайархан сегодня и окажется, что нужно шагать дальше, поскольку не Мунхайархан это вовсе, но так – предвершина. А уже темнота вокруг…  Решили сходить на разведку. За двадцать минут подошли под предвершину, наметили путь дальнейшего подъёма на следующий день, а также место наиболее удобного ночлега (под защитой небольших скалок) и пошагали вниз. Взяли рюкзаки и переместились к скалкам, где и поставили палатку.

На фоне красивейшего заката мы завалились спать.

11.09. Воскресенье День десятый. Ура!!! Или Мунхайархан за нами.

Пер. Мунхайархан (Западный) – г. Мунхайархан (рад.) – г. 4107 м. – г. г.3883 м. – г. 3785 м.

Поднялись в предвкушении горы. Быстренько оделись сварили, поели и – вперёд! Вышли примерно в 7 – 30. Вначале вышли на гребень, далее пошагали по нему.

Поднялись на гору за 2,5 часа, преодолев три фирновых увала. Из них первый и второй крутизной примерно 30 градусов и протяжённостью по 150 м., последний – крутизной 40 – 60 градусов и протяжённостью 100 м.  Вот мы и на вершине.

Гора, озадачившая нас в предыдущий день, с Мунхайархана смотрелась ниже.

Славка Шаваров: "Хребет похож на прямоугольник, на плоской крыше которого расставлены вершины-четырёхтысячники. Снега на ледниках мало, его сдувает постоянный ветер, а тот, что умудрился зацепится за хребет, превращается в  твердый наст. Причем ледники лежат на северном, более пологом склоне, а южный склон абсолютно отвесный, словно его кто-то срезал, и образовалась вертикаль метров 500. Подойдя к южному склону можно увидеть красивые озёра на дне долины, а каков склон, остаётся гадать. Вершины имеют аналогичный, отвесный южный склон. Стоя на пике у края стены, невольно задумываешься о любителях парашютных прыжков со скал, вот для кого раздолье".

Собрались спуститься к скалкам на три-четыре метра ниже,  предполагая, что тур возможен там, как вдруг я обнаружил разноцветные тряпочки в снежном гребешке. Пнул их – тряпочки, оказалось, прикреплены к палке. Вытащил – на тряпочке были нанесены какие-то изображения и шла надпись, по всей видимости, на санскрите. Решили – буддийский флажок.

Знамя снесли к скалкам и стали закреплять в камнях и в расщелине неожиданно нашли металлическую пластину с надписями на монгольском языке – наверное, геодезический знак. Знамя укрепили камнями и оставили свою записку.

Вот и всё – теперь идём домой. Вылезли на гребешок и за сорок минут, делая частые остановки на фотографирование, сбежали вниз. Облака у нашего перевала.

Спустились в 11 часов. Стали собирать палатки и готовить перекус. Быстренько поели и побежали дальше. По некрутому, но протяжённому и заснеженному склону  залезли на г. 4108 м. за 1 ч. 20 мин. Сложили тур, написали записку, полюбовались крутыми сбросами на юго-западную сторону и рванули дальше. В течение 1 ч. мчались по снежному склону вниз. Почти на самой седловине между г. 4107 и г.3883 м. снег закончился пошли каменистые склоны Сверху полюбовались цепочкой озёр Шурхай.

"Я по столам только пьяный ходил",  - задумчиво выдал Славка, глядя на дальнейший путь. – "А теперь трезвый… побегаешь", - отреагировал я. И вправду: дальше разлёгся широченный, ровный и, казалось, выложенный брусчаткой гребень без выраженное набора высоты. Двинули – нога провалилась между камней, фирн не держал. Вот тебе и побегали… Будем скакать по камешкам.

Славка Шаваров: "Вся поверхность плоской крыши хребта усыпана округлыми обветренными камнями, различной величины. В отличие от камней, отшлифованных водой, эти имеют очень шероховатую поверхность и как следствие, отличное сцепление с подошвой. Передвигаться между вершинами было просто как физически, так и технически, и при этом хребет практически не хожен". 

Через тридцать минут камни стали сильнее выпирать из снега, почувствовался лёгкий подъём, и мы сделали вывод, что близка вершина 3883 м.  Залезли на слабо выраженную гору, представляющую собой кучу здоровенных округлых камней и сделали тур, спрятавшись под небольшой скалкой.  Пошагали дальше. Следующая гора 3785 м. ничем не отличалась от предыдущей: маловыраженный подъём по столу – и мы на куче здоровенных каменных кругляков. Однако, как только мы перевалили за неё, открылась гора 4112 м., дружно названная Москвичём 412. Темнело, потому на гору не пошли. Заночевали, найдя мало-мало сносное место.

В эту ночёвку я сломал поварёшку – стал стучать ею по камню, пытаясь отбить примёрзший чай, и вместе с чаем отломал черпак…

12.09. Понедельник. День одиннадцатый. В который мы долго шагали по столам и холмам.

Г. 3785 м. – 3849 м. – г. 4112 м. – г. 3843 м. – г. 3564 м. – пер. Их-Тургений-Даба

Глядя утром от палатки на 4112, я уже представил, как мы бодро проскочим эту вершину, затем следующие и в этот же день – при хорошем раскладе – поднимемся на Бугатын-Улу. А далее, чем чёрт не шутит! – спустимся с неё в долину.

Пошагали по хребту, размышляя, где станем обедать – перед Бугатын-Улой или сразу за 4112. Перебежали через совсем уж невыраженную 3849 м. и… Стоп. Гребень стал сужаться. Наконец он закончился обрывом. Я глянул и увидел внизу продолжение гребня. На глаз было метров сорок. Нам бы крылья… Чертыхнулся и немного вернулся обратно, чтобы просмотреть обходы сброса. Он обнаружился – надо было приспуститься вниз по некрутому кулуару, заканчивающемуся каменной пробкой. Связались и полезли вниз. Простенько полазав по скалам, оказались под сбросом. Дальше шли по несложному гребню, где можно обходя скалки, а где нельзя, пролезая.

Всё. Спуск закончился. Далее пошёл подъём на 4112.

Ф. 11. Гора 4112 м.

На гору двигались вначале по осыпному склону (200 м., угол – 45 градусов) с некрутыми скальными выходами, затем нацепили кошки и пошли по льду, страхуясь с помощью ледоруба (100 м., угол – 40-45 градусов). Вот мы и на вершине, с которой открылся вид на траверс.

На вершине был выложен высокий тур с буддийским знаменем, подобным тому, который нашли на Мунхайархане. Благоговейно поправили знамя и сфотографировали его.

В туре нашли записку болгар и англичан. Обе записи сделаны на одном листке. Запись болгар от 1 августа 1978 г.: "змс. Сакуло Бешев, Марко Сотиров, мс. В. Стойчев, к. Гузгулов, М. Милев взошли на это непокорённый пик 4520 м. и назвали его Пловдив". В записи англичан и монголов перечисляются имена-фамилии восходителей и что-то написано на монгольском. Отсюда довольно простенько смотрелась г. Бугатын-Ула и я уже видел, как мы без проблем поднимаемся на неё, спускаемся и бежим домой… Вперёд!

Глиссируя, побежали вниз по сорокапятиградусному двухсотпятидесятиметровому снежному склону. Вот мы и внизу. Снова вверх – на г. 3843 м. Однако под горой решили перекусить. Стали долбить лёд, углубились на пол метра – и хлынула вода. Ура! Два дня в таком количестве не видели. Попили–поели и двинули дальше. По сорокапятиградусному снежному склону протяжённостью 200 м. забрались на г. 3843 м., откуда полюбовались горой 4112. и двинули дальше. По карте должен был идти снежный склон, однако снег довольно быстро прекратился. От г. 4112 м. столы стали меньше, склоны – круче. Мы бежали  холмами высокими (триста метров на 45 градусов из одних громадных голышей!), неслись столами широкими (но меньше, чем в предыдущий день) и, наконец, примчались к перевалу Их-Тургений-Даба. Где решили заночевать, поскольку уже воцарился вечер. Перевал – широченный, по нему идёт тропа с востока на запад; много замёрзших ручьёв (летом, наверное, сплошное болото), однако с южной стороны ручьёв почти нет.  Мы с Витькой прибежали первыми и, пока народ спускался вниз, стали искать место для ночлега. Обнаружили тур с плоским камнем, на котором была выгравирована надпись на санскрите. Я разобрал только известную мантру Ом.

Народ спустился, и мы устроились на ночёвку, созерцая великолепнейший закат.

13.09. Вторник. День двенадцатый. В который мы покинули гостеприимный хребет, оставивший нам залог возвращения, и прибыли в базовый лагерь.

Пер. Их-Тургений-Даба – г. 3885 м. – г. 3900 м. – оз. Баян-Сайрын-Нур – р. Баян-Сайрын-Гол – р. Дунд-Цэнхер-Гол – п. Мунхайархан.

Как бы там ни было, но в этот день нам непременно надо спуститься в долину и оказаться в базовом лагере. Вид горы не предвещал сложности, и потому было принято совместное решение сделать попытку восхождения. Все понимали, что в лагерь мы, скорее всего, придём только ночью, в лучшем случае – поздно вечером, но… За Бугатын-Улой заканчивался хребет Мунхайархан, и восхождение на крайний четырёхтысячник хребта было бы замечательным завершением всего мероприятия, которое бы затмило все неудачи въезда в Монголию.

Потому без особого труда отвергли сомнения и рванули вверх. За час поднялись по пятисотметровому каменистому склону на седловину между г. 3885 и вершиной 3950 м.. Сбегали на 3885 м., где нашли тур, но без записки.

Написали свою и помчались обратно. Ещё немного-немного, и мы окажемся на г. Бугатын-Ула… Пошагали на г. 3950 Подъём был однотипный – каменистый 30-ти градусный склон с небольшими фирновыми участками. Вот мы и на горе. Откуда побежали по суживающемуся гребню к крайней скалке – уже на предполагаемой седловине под г. Бугатын-Ула.  Подбежали и обомлели: где гребень!? Под нами – глубокий провал, за которым начинался склон горы. И какой! Скалистые склон полз вверх – примерно на 3Б альп. Вот тебе и сбегали… Спуск и подъём были реальны для прохождения, однако наше время заканчивалось.

Если двинемся на гору, то придём в лагерь в лучшем случае к вечеру следующего дня. Недопустимо. Просмотрели склон на предмет спуска вниз – уходили кулуары. Не пойдёт. Причём непосредственно с перевала (если бы мы обошли скалку) спуск смотрелся гораздо круче, чем с места нашего нахождения. Тогда пошли обратно на г. 3950 м., откуда Мишка Яценко заприметил спуск.

Ладно. В общем-то, традиция: в каждой нашей экспедиции обязательно была гора, на которую мы не поднимались, хотя планировали. В этом виделся залог возвращения в интересный красивый район.

Поднялись на гору. С неё сползал протяжённый 20-30-тиградусный снежный склон, ограниченный справа скальными сбросами. Чутьё подсказывало, что он – без трещин и нелавиноопасен. Слегка понурившись, но с чётким ощущением, что так и надо, двигались вниз. Тут я услышал громогласный крик. Оглянулся и обнаружил мчащегося на меня Мишку Яценко. Он подстелил клеёночку, положил на неё рюкзак, уселся сверху и так катился вниз, постепенно набирая скорость.

 Промчался мимо меня с гиканием и свистом, вызвав с моей стороны жуткую зависть. Ну и ладно. Сзади снова раздался крик. Я оглянулся и увидел Витьку, который последовал мишкиному примеру. Кусок полиэтилена у Витьки был больше, чем у Мишки, и я подумал, что тоже смогу на нём поместиться. Побежал за ним, но догнать оказалось невозможно – Витька летел как стрела над могучими монгольскими  снегами. Витька остановился и махнул мне. Вот тебе и такси приехало… Подбежал к Витьке, аккуратно примостился сзади и мы поехали. Ветер свистел в ушах, снег летел во все стороны, а впереди уже показались камешки. Однако на выкате склон выполаживался, так что мы без проблем затормозили.

Вот и всё. Снега закончились. Прошли по суживающемуся пологому гребню контрфорса, который обрывался вниз 40-50-ти градусным травянистым склоном. Спустились до озёра, где устроили долгий перекус, млея под ярким солнышком, но поёживаясь от порывов холодного ветра.

Ну вот, теперь можно убрать железо и тёплые вещи. Высотная часть мероприятия закончилась. Возвращение домой ускорилось. Двинули Вначале шагали по правой стороне от реки, затем перешли направо. Здесь обнаружили, что правильно сделали, не пойдя на гору – с гребня, оказывается, мы видели только предвершину, после которой лежал ещё один провал, а лишь затем начинался подъём на основную гору. Однако подъём на Бугатын-Улу из урочища Бугатын-Сала смотрелся простым. Ну да у нас уже нет времени.

Как только перешли р Баян-Сайрын-Гол, обнаружили монголку, которая занималась привычным делом – ворочала дерьмо: подсушивала кизяки, поворачивая их сырыми сторонками к солнышку. У всех в головах загуляла идея зайти в гости, дабы испить цай, но… время поджимало. Потому двинули дальше. Прошли ещё несколько стойбищ.

Пройдя одну стоянку, я узрел необычную пасторальную картинку в монгольском духе: вдоль реки передвигался огромный верблюд, таща на своём горбу большое зеркало; вокруг животного шёл почётный эскорт из трёх монголок – две с боков, одна – почему-то сзади. Меня они, кажется, не заметили. Я догнал ребят и мы устроились на привал. Сзади прибежал Славка. По его внешнему виду было понятно, что с ним – непорядок: расширенные глаза, волосы дыбом. "Что случилось" - хором вопросили мы. Монголки, - провозгласил Славка, - отдышался и добавил: Меня увидали и дали дёру… вместе с верблюдом. А у него на горбу – зеркало. Монголки бегут, верблюд бежит, зеркало трясётся. Женщины меня, кажется, за верблюда приняли из-за рюкзака. Ну как они быстро бегают!" Итак, мы обнаружили у монгольских женщин помимо расчудесной красоты ещё и великолепные лёгкоатлетические данные.

Пошагали дальше. Темнело. Мы вышли к слиянию р. Баян-Сайрын-Гол и р. Дунд-Цэнхер-Гол, где увидели несколько юрт, и громадное количество яков. А также машину марки Уаз, около которой бродил монгол. Подошли, пообщались на предмет погоды, русско-монгольской дружбы, надоев и поездки в п. Мунхайархан. Монголец выставил сумму 15000 тугриков (примерно 400 рублей). Мы посовещались и согласились. В совершенной темноте монгол стал копаться в машине, а нас пригласили в юрту, где симпатичная монголка накормила мантами, сыром, хлебом. Залезли в машину и поехали. По пути несколько раз перебрались туда-обратно через реку. В свете фар появлялись и исчезали гигантские деревья, возможно, тополя. Жаль, что не увидели всю эту красоту днём.

Засверкали огоньки посёлка Мунхайархан. Скоро нам нужно сворачивать к броду, о чём мы подробно рассказали и показали монголу. Тот важно кивал в ответ. Однако почему-то проехали мимо поворота и поехали в посёлок. Увидев это, толпа в одно мгновение завопила "Стоп!". Монголец улыбнулся в ответ и продолжил гнать. Возглас повторился эмоциональнее, прибавились другие выражения, монгола хлопнули по плечу – он перестал улыбаться и прибавил скорости. "Да стой же! Стоп! Остановись! Кирпич!" - вопили мы, показывали на педаль тормоза, хватали за руль, перекрещивали руки, хлопали по плечам. Монгол затравленно пригнулся к рулю, кажется, решив, что мы сошли с ума, и давил на газ. Вытащили блокнот и нарисовали дорожный знак "Кирпич". Не помогло! Нарисовали Крест. Бесполезно! Тогда вспомнили дорожный знак "Стоп" с соответствующей надписью в Кызыл-юрте и хором провопили заветное монгольское слово. Монгол остановился. Со всей возможной тщательностью объяснили, что нам нужно на противоположный берег – нарисовали и сплясали переезд через реку, вначале вызвав у монгольца ещё большее смятение и уверенность в нашей невменяемости, но потом – он понял. Перевёз нас через речку, выгрузил и скорее умчался прочь.

Наконец-то мы у палатки, где нас уже ждала Надя.

На следующий день нам предстояло начинать...

 4. Движение домой посредством авто

И значит, - возвращаться к обстоятельствам, диктуемым дорогой, водителями, пограничниками, ментами… И почему Мунхайарханские горы никто поближе к России не насыпал?

14.09. Среда. День тринадцатый. В который мы вновь попали в лапы товарно-денежных отношений и покатились домой. 

П. Мунхайархан (р. Дунд-Цэнхер-Гол) – п. Манхан – г. Ховд – п. Эрдэнэбурэн – г. Улгий

Поднялись в 9 часов. Пошёл отсчёт нашего автовозвращения.  Мы отправились в п. Мунхайархан искать машину. Прошли немного обратно, перешли через речку и поговорили с местным жителем, моющим машину. Кажется, у монголов принято так, что мужчины всё делают вместе с женщинами. Так в этот раз симпатичная монголка мыла УАЗик вместе с мужиком. После долгой беседы выяснилось, что он может освободиться только в три часа. Если мы согласимся ехать после этого времени, он с удовольствием для нас и своего кармана увезёт в Ховд. Мы не согласились со столь поздним отъездом и отправились на поиски машины. Избрали тактику повального опроса: как только видели во дворе машину – стучали и произносили заветное слово "Ховд".

Безуспешно обошли штук 10 домов, но духом не падали – кажется, в каждом дворе  была машина. Неожиданно около нас остановился УАЗик, полный здоровенных монгольских мужиков. Я заглянул в окошко и сказал "Ховд". "Езда", - решительно ответил водитель. Выгнал из машины соседей и пригласил нас. Мы сели. Договорились о цене. Монгол взял с нас 80000 тугриков (примерно 1700 рублей). И начали ездить по деревне – забрали из школы сына водителя, зачем-то остановились у магазина, (видимо, так нас пригласили купить всякую всячину в деревне). Посредством языка жестов, мимики, телодвижений, водитель сообщил, что сам нас не повезёт, а поедет другой, а он пока занят, но скоро освободится, и мы помчимся, подобно ветру, в любезный Ховд… "Когда?", - ткнул я в циферблат часов и нарисовал знак вопроса на весь лист. "Двенадцать", - провозгласил монголец. Зачем-то повторил на английском, немецком и, кажется на монгольском. Потом повторил несколько раз на русском. "Понял", - закивал я: время уже было 11, ждать предстояло всего час. Монгол показал на машину и сказал "такси". "Понял", - отреагировал я. – такси до Ховда. "О!" – восхитился монголец, услышав знакомое слово, выхватил у меня блокнот и нарисовал цифру 12, затем 80000 тг. "Да-да", - поморщился я. – А теперь отвези нас к нашему лагерю. Увёз. Забрали вещи, переехали к деревне. "Здесь, товарищи, я вас оставлю на некоторое время. Приедем через час, а вы уж будьте готовы и денежки не забудьте достать. А потом помчитесь домой! Как птицы!" – так мы перевели речь монгола.

В 12 водитель не приехал. "Не прибудет в 13, тогда пойдём искать другую машину", - решительно провозгласил я. Однако ровно в час он приехал. Это что??? – поразились мы. Из машины вывалились четыре человека. Водитель подбежал ко мне, выхватил блокнот и нарисовал: Мунхайархан! – Манхан! – Ховд! 80000! Схватил рюкзак и потащил его в машину. Второй, третий, четвёртый – все наши рюкзаки оказались внутри. "Что-то не так, - задумался я. И задал вопрос, указав на монгольцев, - Эти ехать?" Водитель радостно закивал, схватил блокнот и снова нарисовал схему. Я забрал блокнот, изобразил авто, подписал цифру 6 + 1. Поставил точку. Монгол произнёс "Оооооэээээ" и прибавил к моим цифрам +2. Я замотал головой. Нарисовал жирный знак вопроса, потом подписал: "НЕТ", прибавил на английском и на немецком и ещё раз отрицательно помотал головой. Водитель, напротив, закивал. На новой страничке начертал старую схему (шестая с момента нашего общения), потом возникла машина, над которой появилась цифра 9. Народ внимательно наблюдал. Мишка Яценко стал неторопливо доставать рюкзак из машины. "Водитель отчаянно замотал головой, показывая всем своим видом нежелание расставаться с нами, выхватил блокнот и… нарисовал предыдущую схему (седьмую) – одно в одно. Протянул мне. Я пожал плечами и тоже стал вытаскивать рюкзак. Он снова стал чертить. Краем глаза я заметил новые цифры. Ого! Ховд – Мунхайархан – 150000 тг. Ну уж нет. Продолжили вытаскивать рюкзаки. Новая схема (номер 8): Мунхайархан – Ховд – 80000, рисунок авто и 6+2 ,что означало – 80000 тугриков, едете вы, водитель и ещё один. Спор изрядно надоел, потому мы согласились. Но было понятно, что монгол вовсе не избавился от желания набить машину людьми. Однако денег на заправку я дал.

Подъехали к заправке. По косому взгляду со стороны монгольцев я понял – обстановка накаляется. Я погромче сказал, обращаясь к Мишке Яценко:

- Надо звонить министру в Улан-Батор. Чтобы равёл этот самый Улан-Батор министра. Министры Улан-Баторы.

Мишка разом понял: монгольцы смотрят телевизор и поймут международную лексику "Министр", "Улан-Батор", но в сочетание слов не вникнут. Он кивнул и произнёс:

- Точно. Улан-Баторному министру надо телефон. – Достал мобильник из сумки. – Телефон, телефон. – Взглянул на меня сказал:

- Министерство самых главных Путин, кто говорит? Генерал Чубайс. Передайте офицерам русско-монгольского посольства, - Нахмурился, - Мунхайархан, США. – Изобразил удивление. – Путин на боинге в Ховд". Монголы удивлённо внимали нашим речам. Они о чём-то переговорили, и в их глазах мы прочитали страх. "Чёрт знает этих русских, - кажется, думали монголы, - может, на самом деле они с Путиным знаются. А то ещё хуже – с нашими начальниками, Чубайс – вроде похоже на монгольское имя…" Сработало!

Водитель потянулся к моему блокноту, однако я показательно спрятал его в карман, сказал "Поехали" и махнул рукой. Монголы поняв, что мы или останавливаемся и вытаскиваем свои вещи, или едем дальше, хором произнесли "Оооооэээээ".

Остановились у низкого маленького строения в центре посёлка. Это оказалась заправка – мы поняли потому, что монголы достали шланг, воткнули его в бак и… стали вручную качать насосом бензин.  Подошли другие монголы, о чём-то переговорили с водителем, уважительно посмотрели на нашу компанию и ушли.

Подъехали к одному из домиков. Где произошла перетасовка: водитель, с которым мы общались, остался, - машину повёл один из пассажиров.

Вот мы едем, вот мы катимся… Далёкий Ховд казался нам чудом цивилизации, где возможно, есть русскоговорящие. А уж Ульгий – как дом родной. Мы покидали отдалённую Монголию, испытывая по этому поводу двоякое чувство. Хотелось вернуться домой. Но не меньше хотелось еще задержаться в этих благих местах

При подъёме на перевал машина остановилась. Водитель и монгольский пассажир вылезли и стали, кажется, матерясь, копаться в двигателе. Мы снова стали что-то подозревать (а вдруг сейчас сзади покажется другой Уазик, полный до зуба вооружённых монгольцев, жаждущих опустошить наши карманы и рюкзаки?) Мишка без слов вылез наружу, достал телефон и вновь стали имитировать беседу с разными президентами и генералами. Я же согнулся пополам, сделав вид, что ищу какую-то вещицу, а на деле заливался хохотом, слушая мишкин бред. "Ооооэээээ, - вопил Мишка, подражая монголам, -  якши собака Ельцин! Бамбарбия! Путин поезд Улан-Батор! Миру мир! Ноу, ноу, нихт! Министру передай дэнжер! Монгол-Шуудан". Монгольцы с уважительным страхом поглядывали на Мишку, меня. Сразу, как закончилась беседа, машина завелась, подтвердив смутные подозрения – монголы просто разыгрывали поломку, стараясь так или иначе выцыганить у нас побольше денег. ("Надо вернуться обратно, - могли сказать они, - деньги не отдадим, мы же провезли вас сколько-то…" или сотворить какой другой финт).

После внушительного монологического диалога Мишки машина больше не ломалась, и мы без проблем залезли на перевал, в последний раз с печалью взглянули на горы и покатились вниз. Водитель разошёлся. По всей видимости, раздосадованный неожиданной поездкой, он на огромной скорости гнал машину вниз. Авто подпрыгивал на кочках, пролетал над кручей. Здесь у машинной дверцы с нашей стороны объявилось потрясающее (и отчасти забавное) свойство – она ни с того ни с сего стала открываться, грозя мне и Мишке Яценко, сидевшим на переднем сиденье, преждевременным выходом. Дверь захлопывали так и сяк, однако она всё равно продолжала приглашать нас выйти вон. Ущелье сузилось. Словно бобслеисты, мы летели по жёлобу дороги – а рядом шёл более глубокий жёлоб реки. На выходе из ущелья впереди показалась машина. Водитель пристроился сзади, пытаясь обогнать далеко не тихоходный транспорт. Однако тот не пропускал. Вылетели в долину. Водитель впередиидущей машины разбушевался ни на шутку, наш тоже не отставал. Десять минут продолжалась гонка по монгольской степи, во время которой мы с Мишкой судорожно держали в дверь. Наконец, наш авто плавно обошёл машину. Сейчас поедем тише, - вздохнули мы облегчённо. Однако не тут-то было! Водитель мчался, словно вихрь. Так мы прилетели к юртам у речки – уже недалеко от основной трассы. Недалеко виднелся посёлок Манхан.  Подсчитали и восхитились: до Мунхайархана катились, наверное, три-четыре часа, обратно – полтора. Ополоснулись в речке, выехали на трассу и понеслись к Ховду. По пути – уже на подъезде к городу случился инцидент. У дороги стояла одинокая – и потому печальная – то ли овца, то ли коза. У водителя загорелись глаза. Он резко затормозил и заговорщически подмигнул нам, кивнув в сторону животного. Понятно: "Давайте пленим эту благородную овцу, а потом убьём и сделаем вкуснейшее блюдо… которое вы, к жалости, не попробуете, поскольку уедете". "Куда её!" – возопили мы. Водитель кивнул мне и Мишке под ноги. Ага. Вот положим её, так что наши ноги окажутся на высоте потолка и будет настоящий зоопарк с взаправдашними животными… "Нет", - категорично заявили мы. Мишка потянулся к сумке с телефоном. Водитель побормотал что-то многозначительное, и мы поехали дальше. А овца осталась вкушать свободу монгольских просторов… до первой машины.

Мы въехали на холм, и внизу, в долине, открылся Ховд. Потрясающее зрелище! Посреди голой степи, словно на фоне пустынного инопланетного пейзажа, расстилался оазис-городок с рощицами, домиками, юртами, пятиэтажками… Заходило солнце, и дальние горы подёрнулись сиреневой дымкой, ближние налились странным зеленовато-фиолетовым сиянием. Мы дружно выдали "Уууух ты!!!". Красота. Очень жалко, что не сделали фото.

Машина съехала вниз, свернула с основной трассы на примыкающую дорогу, чтобы, по всей видимости, миновать пост на въезде в город. Так я и не понял назначение таких постов. Остаток тотального социалистического контроля, что ли? Способ уследить за миграцией жителей?

Мы въехали в посёлок и понеслись по широким улицам. Виделись редкие домики, в основном стояли юрты. Но даже если был дом, рядом обязательно находилась юрта. Наконец, приехали.

К нам вышла симпатичная монголка в возрасте бабы-ягодки и поздоровалась по-русски. Ура! – про себя возопил я, разминающий пальцы и мышцы лица в ожидании мимико-жестовой беседы. – Процесс обретения транспорта ускорится!" Что и получилось. Женщина сообщила, что у неё есть брат, который жил на Украине. И этот самый родственник собирается в сторону Ульгия… на этом она замолчала. "Что-то не так, - понял я. – Опять хитрят". Это оказалось правдой. Брат куда-то укатил, и его надо было искать, - мы отправились на поиски. Во время долгих поисков осмотрели город. Обнаружили полуразрушенный крепостной вал. Центр – пятиэтажные дома, здания с большими окнами, за которыми сидели люди за компьютерами – офисы, конечно. Две-три иномарки, а в основном – Уазы.

Славка Шаваров: "Интересно, что везде во дворах установлены самодельные баскетбольные кольца, а местные детишки упорно пытались втянуть нас в свой стритбол. Они готовы были заморить нас своей активностью, и каждый пытался блеснуть знаниями русского языка.

"Здравствуйте учительница, меня зовут …" говорили они каждому.

Впервые и единожды, за все время пребывания в Монголии, встретили в этом городе европейцев. Двое, длинный и маленький, оба в белых рубашках, с чёрными галстучками, в чёрных брюках, с чёрными рюкзачками за спиной и чёрными бэйджиками на груди. Подобные существа ранее часто встречались в Новосибирске. Вот и до Монголии добрались агитаторы за христианское счастье. Почувствовав на себе наши недобрые взгляды, они с гордо поднятой головой прошлёпали мимо".

Наконец, нашли брата. Который разговаривал по-русски, вставляя многочисленные "гарно", "як же", "хлопцы", "дюже" - значит, на самом деле жил на Украине. Он объявил, что сразу в Ульгий не поедет, вначале нужно попасть в посёлок Эрдзнэбурэн, "который находится по пути в Ульгий". Ага! Вот что скрывала русскоговорящая монголка! Просто, хотят убить двух зайцев – добраться до нужного посёлка, потом увезти нас в Ульгий и тем заработать денег. Тут до меня дошло: "А зачем нужно в посёлок?" – обратился я. – "Там будут проводиться фольклорный фестиваль" - ответил украинский монгол, - увезу людей, которые судить будут". Я поёжился. "А сколько их?" - "Человек семь-восемь", - пожал плечами монгол. Я вздохнул. Значит, опять битком набитый людьми автомобиль… Однако на крыше я заметил багажник, значит, хотя бы наши рюкзаки поедут не в салоне. К тому же очень не хотелось искать место для ночёвки, утром носиться по городу в поисках машины. И ещё  - любопытство: хоть краем глаза посмотреть на праздник… или приготовление его. Договорились о цене (5000 рублей), вновь вернулись к дому русскоговорящей монголки, где перегрузили рюкзаки на Уаз-таблетку.

Монгольские детишки принялись выпрашивать часы. Страсть у монголов к часам, что ли? Поскольку и ко мне пристал монгол-водитель, выпрашивая в подарок часы. На этот раз я обошёлся без демонстрирования обширных телес своей подруги, которая преподносит мне в подарок славный механизм, а попросил объяснить монголку. Она перевела, но монголец вожделённо поглядывал на часы и просил примерить их на свою руку.

Я заглянул внутрь машины и обомлел – десять человек! Мужчины и женщины неторопливо вели беседу, попивая водку. Однако мы вместились. Тепло попрощались с русскоговорящей монголкой и поехали. По дороге в Эрдэнбурен добродушная толпа активно общалась, распивая водку и распевая песни. На особо умилил разговорчивый пьяный монгол, который пел очень красивые песни и странным образом пытался общаться с нами. Выглядело это так: его уши ловили русское слово из нашей беседы, и он повторял его бесчисленное число раз, указывая на предметы за окном. Например, подхватил слово "блин" и назвал "блином" - крепостной вал за окном, заправку, дом, разрушенную мечеть. Мы попытались было  объяснить значение слова, однако он только смеялся и выхватывал новые слова. "Ты – клоун?" - спросил его Витька. – "Клоун, клоун, клоун, - затараторил монгол, - машина, дом, бензин, клоун!" Я пытался уснуть, однако болтливый монгол тыкал меня пальцем и произносил, хохоча, заученные слова, прерываясь только на пение.

Через два с половиной        часа в совершенной темноте приехали в деревню. "Поедем через час! – провозгласил водитель. – А вы пока отдохните". Он отвёл нас в дом к своей сестре и обязал её покормить нас. Тут мы сообразили, что за всё время пребывания в Монголии в первый раз попали в стационарный дом. Ничем особым, кстати, не отличающийся от среднего российского жилья – телевизор, DVD, музыкальный центр, мебельная стенка и прочие обычности. Наше внимание сразу привлекли многочисленные дипломы, грамоты на стенах. Спросили здоровенного хозяина, за какие такие доблести столько знаков почёта, и он кивнул в сторону одной из фотографий, где изображалась борьба. Понятно – монгольское народное единоборство… "А что это за шапка?" - поинтересовались мы, указав на островерхий головной убор, похожий на будёновку, только изукрашенную цветными ленточками и с помпончиком наверху. Монгол снова показал на одну из фото: в облаках пыли неслись всадники. Ага! Национальное монгольское состязание "Отбери шляпу на скаку у товарища!" А перед нами настоящий чемпион.

Мишка подсоединил камеру к телевизору, однако, к нашей громадной жалости, изображение сильно рябило. То ли видеомагнитофон -  плохой, то ли камера сломалась… (Оказалось, что проблема именно в камере. У меня закралось смутное подозрение, уж не НЛО ли виновато…).

После – за умеренную плату хозяева принесли нам поесть – баранину, хлеб, цай. Вставили диск, и мы, поедая пищу, насладились просмотром фильма "Хищник" в монгольском переводе.

Поблагодарили радушных хозяев и отправились к машине. Водитель попытался было отложить отъезд до утро, однако мы настояли на немедленном отбытии. Залезли в машину, вольготно разлеглись и впали в некое подобие полусна, прерываемого матами водителей и взлётами на кочках. Когда по приезду пытались восстановить подробности ночной поездки, запомнившиеся каждому в промежутки яви без сна, то получилась такая история: кажется, мы сбились с дороги и поехали по степному бездорожью, пытаясь найти путь; несколько раз прокатились через лужи, затем долго скакали по камням, наконец, дорогу показали хозяева одной из юрт, весьма к месту повстречавшейся нашему заблудившемуся транспорту.

Когда въезжали в Ульгий, уже рассвело. Мы высадились у гостиницы рядом с рынком (100 м.), представляющей собой двухэтажное здание. Нам сдали двухместный номер за 6000 тугриков (примерно 150 рублей). В гостинице есть холодная вода, туалет – на улице. Номер был весьма неказист – обшарпанные стены и потолки, две заправленные койки и стол, однако много ли нам надо…

Теперь надо думать о прорыве… Как граница встретит нас? Как лучше и – дешевле – перебраться на Родину?  Отсюда, поняли мы, начинается...

5. Прорыв через границу обратно

15.09. Четверг. День четырнадцатый. В который мытарства вновь настигли нас.

Г. Улгий – пос. Кызыл-Юрт

Перед тем, как браться за решение всех этих важных проблем, следовало перекусить и – подремать. Первую проблему решили быстро:  В гостинице взяли у хозяйки горячую воду, заварили чай, попили, поели. А вот со второй… Время было 9 часов, рынок и прочие учреждения обещали открыться не раньше 10 – удобный момент для часового сна, однако народ рвался в город – решать проблемы, попутно  осматривать достопримечательности, и мне пришлось поддержать компанию. Которая незамедлительно двинула в город. Вышли на ещё пустой рынок. Машины-такси пока не пришли, только несколько торговцев продавали всякие шмотки. Остановились около одного из прилавочков и принялись разглядывать товар. Сигареты, спички, зажигалки, продукты, чай, тонкие палочки в бумажной упаковке, расписанной иероглифами. "Что это?" – вопросил я у торговки. Она вначале вытащила палочку, понюхала её и молча протянула мне упаковку. Я тоже понюхал – ничем не пахло. "Палочки ароматические?" - спросил Мишка, увидев, как я сосредоточенно вдыхаю аромат. – "Не знаю, - ответил я. – Возможно".

Мы обратились к торговке и стали посредством эсперанто со знаковым выражением – мимика, жест, телодвижение выспрашивать назначение. Условно чиркали спичками, зажигали палочку и закатывали глаза, изображая удовольствие от благоуханий. Торговка кивала головой – мы однозначно истолковывали её реакцию: "Запах очень приятный от палочек – настоящие китайские. Покупайте, пацаны. Запалите дома, так аромат стоять будет обалденный". Словно подтверждая, торговка протянула нам ещё одну упаковку – побольше и с другими иероглифами и возвела глаза к небу. "Эти, наверное, вообще классные, - утвердил Мишка. Палочки оказались удивительно дешёвыми – 200 тугриков за маленькую пачку и 400 – за большую. Недолго думая, скупили всё, что было на прилавке. Я скинул их в рюкзак, и мы стали обдумывать дальнейшие планы. Конечно, самое необходимое было, учитывая, что завтра последний день работает таможня, искать машину, однако их пока такси не было. Оставалось или идти в гостиницу или что-то другое. Решили посетить музей, замеченный ещё на заезде – а вдруг уже открылся?

"Давай палочку-то запалим, понюхаем, чем пахнет", - предложил Мишка. Конечно! Любопытно. Я отстал, вытаскивая из рюкзака упаковку. Отошёл в безветренное место и запалил. Однако палочка категорически отказывалась гореть. Что за чёрт! Может, спички плохие? Я достал зажигалку, однако палочка только обуглилась. Блин. Я нюхнул и почувствовал странно знакомый запах… Куснул – и понял. "Мишка! – завопил я, догоняя ребят, - ты прикинь, что мы купили! Народ остановился. Мы купили! Лапшу!!! Китайскую!" На лице Мишки объявилось недоверие. Кажется, к моему рассудку. Тогда я достал из пачки несколько палочек и с громким хрустом сжевал их. Мишка тоже сделал пробу. Присоединились остальные. Вот те на: мой рюкзак оказался битком набит китайской лапшой. Прямо коммерческая партия – ещё на границе не пропустят…

Подошли к музею, который оказался открыт. Нас любезно пригласили внутрь, однако указали не на лестницу, явно ведущую в залы, а завели в комнатку, заваленную всяким барахлом. Всё понятно – магазинчик. И тут началось: в магазине оказались удивительно низкие цены на всякие сувениры – народ стал, жёстко торгуясь, скупать разные сумочки, половички с национальным орнаментом, Витька зачем-то приобрёл себе картинку с изображением Чингизхана.

Я примерил на себя национальную шапку, национальный ремень с национальным ножом, посмотрелся в зеркало и решил: Хорош! Народ подтвердил.

Отправились бродить по музеуму, заплатив за вход 50 руб. с человека.

Славка Шаваров:  "Приятное впечатление произвёл местный краеведческий музей явно из советского прошлого Монголии. Это крупнейшее и выделяющееся архитектурно здание города. Кроме экспонатов связанных с местной  флорой, фауной и бытом кочевников, львиную долю составляют экспонаты, связанные с социалистическим и революционным прошлым Монголии".

На первом этаже поглядели на монгольских зверей, на втором – полюбовались деятелями района, на третьем – посмотрели на юрту и предметы быта.

На выходе из музея опять забрели в магазинчик и снова прикупили сувениры.

Вот и всё – пора на рынок. Попутно зашли в гостиницу, и я с удовольствием выгрузил: сорок пачек лапши, четыре сумочки – больших, пять – маленьких и шесть кошельков.

На рынке уже творилось столпотворение. Мы подошли к машинам и подверглись нападению со стороны водителей, многие из которых оказались русскоговорящими. Примерно это выглядело так:

- Надо в Кош-Агач.

– О, садись поехали!

– Сколько?

– 2500 рублей. До Кызыл-Юрта.

– А до Кош-Агача?

– Не везу, страховки – нет, визы-приглашения – нет. А до Кош-Агача довезу. Только до Кызыл-Юрта.

– Так до Кош-Агача или до Кызыл-Юрта?

– Оооо, до Кош-Агача довезу. От Кызыл-юрта недалеко до Кош-Агача. Сядете на попутку и уедете.

Такая беседа состоялась последовательно с пятью водителями. Каждый из них заканчивал беседу предложениями: сначала – довезти до Кызыл-Юрта за 2000 руб., а потом – "Тогда идите ищите". Поняв нехитрую тактику монгольцев, мы отправились на поиски. Однако по пути непременно встречали своих собеседников, которые снова подходили к нам и предлагали довезти до Кызыл-Юрта через Кош-Агач и вообще куда угодно, но не дальше Кызыл-Юрта. Потом нашли наконец водителя, который чётко сказал: "Везу до Кош-Агача. Я там живу. Документы для переезда границы у меня есть". –  "Что за машина у тебя?" – вопросили мы. И он подвёз нас к… старенькому Москвичу 412 модели. Мы охнули. Шесть человек! С огромными рюкзаками, полными лапши и сумочек! Нет. И двинули дальше.

В конце концов, нашли то, что нужно. Машину марки Митсубиси. Водитель сообщил, что возит туристов в Алмааты из России через Монголию и готов домчать нас куда угодно, но не дальше Кош-Агача за 2700 рублей. Договорились с ним на 12 часов, а сами пока пошли в гостиницу. Время уже было 11-20, а мы хотели ещё перекусить. Собрали рюкзаки и побежали… в магазинчик при музее. Каждый вспомнил какие-то необходимейшие вещи. И снова стали скупать половички, сумочки, кошельки, платочки… Без десяти двенадцать. Помчались в гостиницу, быстро вытащили свои рюкзаки и стали ждать. Время перевалило к 13 часам. Однако водителя не было. Он оказался на рынке, и, кажется, никуда не собирался трогаться. Шофёр заявил, что ему нужно срочно дождаться какого-то своего знакомого, но поедет он непременно, только не сейчас… "Подъедь к гостинице – мы вещи пока загрузим", - предложили мы. Что было сделано. Стали ждать. В 13 появился знакомый водителя. Мы заехали и перекусили в столовке.

Вот и всё. 14 часов. Выехали из Ульгия. Проехали аэропорт и полезли на перевал. В 16 часов очутились в Кызыл-Юрте, где на удивление оказалось мало народа. "Прорвёмся!" – возликовали мы. Быстро прошли досмотр, оформили документы и вот – уже мчимся до российского поста на перевале. Время – 17 часов. И здесь нас постигло разочарование, поскольку перед нами выстроились четыре машины, битком набитые монгольцами и, кажется, товаром. Вспомнили предыдущий досмотр и поняли – сегодня отечество нас не примет… Вышла пограничница и радостно сообщила, что две машины начали проходить досмотр в Ташанте. Только начали…

Без всякой надежды прождали до 18 часов, развернулись и поехали обратно. Вот и монгольский пост… Наш водитель, как только минули шлагбаум и оказались на территории Монголии, развернулся и пристроился за автобусом, стоящим прямо перед шлагбаумом. Мы поняли: стоит нам отъехать, как наше место займут. В течение одного часа за нами образовалась длиннющая очередь машин.

Ночёвка в машине обещала мало комфорта, но… Родина ждёт!!!  Сходили поели в кафешке, коими оказались все юрты вдоль дороги, купили пиво и стали ждать…

16.09. Пятница. День пятнадцатый. В который мы прорвались на любезную родину, но печали не кончились.

Кызыл-Юрт – п. Ташанта – развилка "Ташанта – Чуйский тракт"

И дождались утра. Удивительного холодного утра 16 сентября 2005 года. Погрызли печенюшки и с напряжением стали ждать 9 часов. За пять минут до 9 открылось, что в Монголии тоже есть многополосное движение – к шлагбауму в четыре ряда полезли машины. Куранты пробили. Народ загомонил, заматерился, четырёхполосное движение превратилось в пяти – а после и в шести полосное. Проехал автобус. А потом – мы. Шлагбаум опустился за нами, едва не угодив на крышу Москвича 412 – того самого, водитель который предлагал нам свои услуги в Ульгии. Мы пристроились за автобусом и тихонечко ползли  вперёд. Тут откуда-то сбоку выскочил монгольский пограничник во всеоружии и громогласно завопил по-монгольски: "Куда лезете!? Валите назад! Ездят тут, без очереди хотят пролезть! И за автобусы прячутся! Нахалы!" Ну и ладно. Наш авто попятился. Ворота открылись… Очередная попытка проехать через границу сорвалась. Мы отъехали ещё немного и остановились, так что оказались на половине воротины. Машины сзади категорически отказывались пропускать нас. Монголы-пограничники бегали вокруг, орали, однако водители не обращали на них никакого внимания и мирно беседовали с пассажирами, словно где-нибудь у себя в дома. Так мы и простояли около получаса на занятой позиции.

Наконец пограничник махнул рукой – и мы поехали. Подъехали к КПП, где нам снова поставили отметки в загранпаспортах. На КПП сидела монголка, отмечавшая нас на въезде. Я поздоровался и провопил какие-то цифры. Добавил, что номер паспорта выучил. Она одобрительно хмыкнула. Хороший знак. Выехали за шлагбаум и помчались. По дороге обогнали автобус, на крыше которого была юрта в сложенном виде, а в самом салоне человек тридцать казахов с вещами. Ещё один добрый знак – наше ожидание сократится на 2-3 часа. Подобрались к шлагбауму. Добродушный пограничник взял наши паспорта, исчез в домике, а мы уже по привычке приготовились ждать, но – нет, поскольку нас пропустили и мы снова понеслись по дороге, обогнали Уазик, полный монголов, приняв это за ещё одно доброе предзнаменование. Вот и российский терминал. Шлагбаум гостеприимно поднялся, мы въехали и тут… нас заставили топтаться по грязи в небольшой ванночке. "Зачем?" - поразились мы. – "Чтобы вы из Монголии не занесли ящура" - таинственно произнёс мужик в зелёном комбинезоне. Мы с недоверием уставились на свои ноги: а вдруг там и в самом деле какой-то ящур. Тем временем мужик принялся поливать машину из шланга. Бесплатная помывка, - озадачились мы. – и озвучили вопрос" - "А вдруг ящур на машине!", - изумился нашей непонятливости мужчина. "Что это такое?" - хором вопросили мы. – "Это болезнь у скота", - ответил гражданин со шлангом. Мы снова с недоверием уставились на свои ноги – а вдруг на них выросли копыта? Однако таковых не оказалось, значит, мы таки не скот… Решили не продолжать допрос. Залезли в машину, с напрочь очищенными от всяких болезней ногами, и подкатили к зданию, где проводился досмотр. Взяли свои рюкзаки и попёрлись наверх. Милая женщина проверила документы, с недоверием сличила фото с оригиналом и… отправила меня к медику. Видимо, настолько зарос щетиной и грязью, что, возможно, хитроумный ящур притаился где-то в волосах – кажется, предположила она. Медик проверил у меня пульс, затем смотрел глаза. "Ящура ищете, - культурно поинтересовался я. – Знаю, знаю, болезнь такая у скота…" - Чуму, - сурово отвергла медичка, - и аккуратно закрыла пальчиком нижнюю челюсть, расхлопнувшуюся от неожиданности. – А также птичий… грипп". Гриппом болел, но вот чума…

Итак, мы оказались потенциальными носителями птичьего гриппа и скотского ящура, а также чумы. Очумелый, я вышел от медички и обнаружил толпу наших за дверями – всех отправили на досмотр. "Коровий ящур, птичий грипп, чума", - хрипло сказал я. – У всех нас. Бойтесь!" И пошагал досматриваться дальше. У сканера уже лежали наши рюкзаки. Я подтащил один и положил его на эскалатор. Таможенник за компьютером обернулся и поздоровался. Ба! Это он же досматривал нас на въезде! Тут ко мне подбежал наш водитель. "Макс! Документы не соответствуют! Не пропускают меня! Велели возвращаться обратно!" Вот тебе на. Проехали в Россию. Всё-таки обдурили меня монгольцы…

Досмотр произвели быстро. Моё беспокойство, что у меня заберут две бутылки водки, а также лапшу, оказалось безосновательным. Пропустили.

Вышли из терминала и пошагали к шлагбауму. Мимо пронёсся Камаз с прицепом, затем из России проехал микроавтобус, содержимое которого с удивлением уставилось на нашу компанию, а мы всё шагали, таща на спинах здоровенные рюкзаки, в руках – закопчённые котлы и разнообразные сумки, набитые всяким барахлом, которому полагалось ехать в машине, а тут… Подошли к последнему шлагбауму. Тут произошёл инцидент. На границе. Крупнотелая пограничница улыбнулась нам, поздоровалась, спросила, чего это мы пешком… затем автоматически принялась отворять ворота-шлагбаум, хотя между шлагбаумом и столбиком было достаточно места для прохода нескольких человек. Вот это да! – восхитились мы. Неужели настолько растолстели, что…" "А я вас за машину приняла, - захохотала пограничница, подтвердив наши опасения - ворота зачем-то открываю. – Авто из шести колёс! Добро пожаловать на Родину" - А мы вам ящур принесли. И чуму с гриппом", - вежливо отомстил я. Пограничница нахмурилась. Я скорее прошмыгнул за ворота. Ура!!! Родина!!!

В честь этого радостного события выпили по бутылочке пива. И попросили сделать кадрик у дородной пограничницы, лузгающей семечки рядом с таможенным пунктом. "Не положено", - сурово отказала могучая дама.

Вот и всё. Прорыв закончился. Однако, наученные горьким опытом, мы без всяких сомнений ждали от судьбы очередных ударов, и оказались правы.

Василий должен был приехать только на следующий день в Ташанту. Мы решили ускорить события и найти его в Кокорях, чтобы в этот же день попасть в Белый Бом. Стратегическую задачу решили следующим образом: отошли от Ташанты, поймали попутку – Камаз с прицепом, добрались за 200 рублей на нём до развилки "Чуйский тракт – Кокоря", где высадились.

Дальше Славка Шаваров поймал попутку за 50 рублей и поехал в Кокоря, мы же расположились на видном месте, надеясь, если Василий всё-таки поедет из Белого Бома, то нас заметит.

Во время очередного ожидания произошло забавное происшествие. Около нас остановился Уаз, из которого выскочил дюжий алтаец в камуфляже. Он подбежал к нам, поздоровался, представился как "Самый главный здесь" и грозно вопросил, что это мы делаем. "Отдыхем, - изумились мы непонятливости, - ждём машину". "Я хочу проверять ваши документы! – взъярился алтаец. – Лежат всякие, понимаешь… террористы. Откуда вы?" - "Из Монголии, - ответил я. – Давайте вначале ваши документы проверим". Он полез в карман, вытащил наполовину какую-то бумажку, произнёс "Я буду документы вам представлять", затем спрятал её обратно. Провопил: "Я ещё вернусь!". Заскочил в машину и уехал. Полторы недели в Монголии на нас никто не обращал внимания, не пытался выцыганить денег, кроме как честной торговлей, а тут сразу – местные вымогатели. Родина…

В четыре часа вернулся Славка с безрадостной вестью: машина Василия стоит в посёлке, сам же хозяин куда-то пропал – дом на замке. Наши вещи, оставленные с машиной – в доме. Соседи пообещали найти его, да и мы надеялись, что он вспомнит о своих обязанностях. Решили заночевать, для чего отошли подальше от дороги и разбили лагерь.

17.09. Суббота. День шестнадцатый. В который мытарства продолжаются, и мы засыпаем в сомнении.

Развилка "Ташанта – Чуйский тракт" - п. Кош-Агач – п. Курай - п. Белый Бом

Встали пораньше, сварили поесть. Дальше произошёл разброд: Славка уехал за 50 рублей на восток – искать в Кокорях Ваську, Мишка Яценко и Мишка (Гамми) отправились на запад – в Кош-Агач, чтобы купить там какие-то весьма необходимы сувениры. Надя же направила свои стопы на юг – к ручью, где собиралась помыться.

В 12 часов общество вновь воссоединилось. Первым явился Славка, поразив наше воображение: нечто огромное остановилось около нас, и под грудой вещей мы обнаружили мотоцикл, водителя, прижатого к бензобаку разным добром, далее откуда-то из мешков показалась Славкина голова. Понятно – Славка нанял мотоцикл (за 50 рублей), привёз наши вещи, каким-то образом умудрившись изъять их из дома Василия. Славка принёс весть, что Васька укатил на три свадьбы сразу, и ждать его нет никакого смысла. Мишки принесли семечки, молоко и хлеб. Надя же пришла чистая, словно бельё из стиральной машинки. Воссоединение отметили молоком и свежим хлебом. Ждать больше не было смысла, потому собрали многочисленные манатки и двинули к дороге. Где, не простояв и получаса, поймали машину, водитель которой согласился довезти нас за пределы Кош-Агача с западной стороны за 200 рублей, уверив, что там – оживленное движение. Сложив в Ниву рюкзаки, меня и Витьку, народ отправился пешком. Едва мы выгрузились из транспорта, как появилось всё общество – они удачно поймали машину и догнали нас.

Приготовились ждать. Однако длительного ожидания не получилось – около нас остановился ГАЗ-55, водитель которого радушно пригласил нас в кузов, свирепо потребовав 50 рублей с лица. Он ехал в Курай. Загрузились, поехали, приехали. У Курая снова приготовились ждать. Однако судьба решила благоволить нам: остановился авто типа ГАЗ – 53 с будкой. Договорились за 30 рублей с человека доехать до Акташа. В Акташе машина остановилась. "Вы как там?" - приоткрыл дверь водитель. – "Нормально", - ответил я, приготовив деньги и вознамерившись было выбраться наружу. "Нет", - завопил водитель и прикрыл дверь, так что образовалась только узкая щёлочка. Сунув нос внутрь, он заговорщически произнёс: "Я дальше буду ехать, могу вас везти… только доплатите". "Ладно" - пожал я плечами.

Поехали. Вот и Белый Бом, где нас должен непременно ждать транспорт. Полезли наружу.

Итак монгольская экспедиция, лелеемая долгие годы, закончилась; могучие участники стали вываливаться из хлебовоза, матерясь и отплёвываясь от муки и пыли. Ура!!!

Расплатились с водителем (300 рублей), который стал, было, уговаривать нас доехать до Онгудая.

Автобуса не было. "Где он?" – вопросили мы у Васьки – хозяина Белого Бома. "Приехал, потом уехал, - ответил Васька. – Синий микроавтобус. Может, вернётся…" вот тебе на. В Новосибирск надо! Стали гадать. По словам местных, транспорт уехал в сторону Акташа, однако назад не возвращался, потому предположили, что машина где-то в стороне Акташа от Белого Бома. Но не наоборот. Время – 19 часов. Искать смысла нет, потому будем ждать, активные поиски перенесём на следующий день. И вновь – созерцание дороги под пиво. В 10 часов началось движение: к кафе разом подъехали три машины, битком набитые пьяными алтайцами и алтайками. В течение одного часа пришло ещё около пяти машин. В 23 часа музыка усилилась – послышался топот. Дискотека. Пошло активное движение по маршруту "Кафе – туалет", значит пьют пиво. Много пива… Пора идти куда-нибудь ставить палатку, поскольку несколько алтайцев подошли к нам и попытались общаться на темы "Надои коз", "Достижения алтайцев в деле мирового прогресса", "Нахрена туристы шляются по горам Алтая". Ответ на фразу "Откуда вы" - "Мы из Монголии", пока отчего-то отпугивал навязчивых собеседников, однако – с увеличением алкоголя в крови – это грозило стать поводом для приставаний. Потому – ушли ставить палатки под сень одинокого дерева рядом с ручьём.

Завалившись, стали обсуждать. Живут здесь алтайцы – развлечений у них нет, клубов – нет, вот они и превращают придорожные кафе в клубы отдыха, дискотеки и рестораны в одном флаконе… пива. Бедолаги. Несчастные. Словно в ответ, грохотнула дверь, словно кто-то вывалился из кафе, послышалась разноголосая ругань. Под этот шум уснули.

18.09. Воскресенье. День семнадцатый. Окончание мытарств, или мы –  домой.

П. Белый Бом – г. Новосибирск

Выйдя наутро из палаток, увидели праздник для бомжей – территория вокруг кафе была усеяна бутылками, упаковками от чипсов, конфетными бумажками и прочим мусором.

Поели в кафе, безнадёжно прождали до 10 часов (а вдруг появится машина?), и отправились в Акташ – от Белого Бома как раз отъезжал на покосы бортовой Газ-53. Пассажиры авто предупредили, что едут только 10 км., а потом сворачивают в сторону. "Пойдёт", - махнули мы рукой. Через 10 км. выпрыгнули из машины и пошагали по тракту пешком, надеясь на попутку, однако на Чуйском тракте воцарилось затишье. Не прошли и четырёх километров, как навстречу нам показалась машина – тёмно-синий микроавтобус. Новосибирский индекс без сомнения подтверждал, что это наш транспорт. Кинулись навстречу, размахивая руками, однако машина пронеслась мимо. Тогда из наших ртов полилась столь громкая матерщина, что, показалось, вздрогнули окружающие горы и пошевелились деревья. Машина остановилась. "Ну вы и ругаться, - восхитился водитель. Даже мы услышали. Вам куда?". "Туда же, куда и вам, - буркнули мы, - в Новосибирск. Мы от Говоров". Оказывается, машина получила какие-то поломки, и ремонтировалась в Акташе.

Всё. Кажется, сегодня мы уедем. Что и случилось. Приехали в Белый Бом, забрали народ и поехали домой, уставившись в маленький экран телевизора, по которому водители крутили нам разнообразные фильмы.

Ночью приехали в офис. Где переночевали, а утром следующего дня разъехались – каждый в своём направлении: Надя – в Петербург, Мишка Гамми – ко мне, остальные по своим новосибирским квартирам. В офисе обнаружилось, что у Мишки непомерно громадный рюкзак. Что у тебя там? Поразился я. Много чего, - возвёл Мишка глаза к небу. Вечером дома я увидел, чем именно набит мишкин рюкзак. Среди вещичек обнаружились: громадный рог козла с Заилийского Алатау, разнообразные ёмкости для… "Алкоголя?" – вопросил я понимающе, но тут же вспомнил, что Мишка принципиально не пьёт, кучи платочков, сумочек, тюбетеек, фигурок из Монголии – в общем, сувениры. Была даже плётка. И штук пять разных национальных шапок типа тюбетеек. Рано утром Мишка уехал в аэропорт.

Вывод.

Итак, экспедиция закончилась. Мы побывали в Монголии, сделали давно лелеемый траверс хребта Мунхайархан (2А – 2Б). И хотя мероприятие в том виде, каком планировалось изначально, не состоялось, мы сочли экспедицию удачной. Новый интереснейший район ждёт своих туристов.

А мы снова ждём лето, чтобы опять рвануть в Монголию и дальше – осталась непройдена г. Бугатын-Ула, не посещён массив Цамбагарав и ряд других горных систем Монголии. Кроме того есть замечательная страна Китай. И прочие…

5. Лучко Максим. "Затраты". Расклад путешествия по деньгам

Цены указаны начиная от п. Кош-Агач и заканчивая Белым Бомом. Расходы от Новосибирска до Белого Бома неучтены, поскольку завоз проводился тур. Фирмой "Братья Говор". Проезд от Белого Бома до Новосибирска также на Говоровском микроавтобусе.

П. Кош-Агач – г. Ульгий. 450 руб. с человека = 2700
Такси по Ульгию. 200 руб.
Ульгий – Ховд - Манхан. 5500 руб.
Манхан – Мунхайархан. 1700 руб.
Проезд вдоль реки Дунд-Цэнхер-Гол до Мунхайархана. 400 руб.
"Такси" по Мунхайархану. 200 руб.
Мунхайархан – Ховд. 1800 руб.
Ховд – Ульгий. 5000 руб.
Ульгий – Ташанта. 2700 руб.
Ташанта – развилка Кокоря-Кош-Агач. 300 руб.
Развилка Кокоря – пос. Кокоря. 50 руб.
Развилка Кокоря – пос. Кокоря. 50 руб.
Пос. Кокоря – развилка. 50 руб.
Пос. Кокоря – развилка. 50 рублей.
Развилка Кокоря – пос. Кош-Агач. 200 руб.
Пос. Кош-Агач – п. Курай. 300 руб.
П. Курай – п. Белый Бом. 300 руб.
Итого, транспортные расходы (исключая участки "Новосибирск – Белый Бом", Белый Бом – п. Кош-Агач", "п. Белый Бом – г.Новосибирск"): 21500 руб.
Дополнительные расходы
Юркому монгольцу.25 рублей.
Гостиница. 150 руб.
Доп. Еда (яблоки, лимонад и пр.). 400 руб.

Итого: 22075.

6. Надя Василевская. "Визовые формальности". Текст Надежды об оформлении визы в Монголию

Для туристической поездки в Монголию требуется виза.

Адрес посольства Монголии:
191069 Москва,
Борисоглебский пер, д.11
(ст. метро "Смоленская", рядом с Новым Арбатом)
Дополнительную информацию о номерах телефонов, факсов и адресах электронной почты можно получить на сайте посольства http://www.mongolianembassy.ru/

Адрес консульской службы:
Москва,
Спасопесковский пер., д.7/1
(ст. метро "Смоленская" и "Арбатская", рядом со Старым Арбатом)
тел.: (095) 241-1548
факс: (095) 244-7867

Необходимые документы для получения визы:

  1. Загранпаспорт;
  2. Копия страницы загранпаспорт со сведениями о владельце;
  3. 2 ч/б фотографии 3х4;
  4. Заполненная анкета.

Обычная виза делается за 5 рабочих дней, стоимость – 900 руб.
Срочная виза делается за 1 день, стоимость – 1650 руб.
(данные на лето 2005 года)
Прием документов с 09.30 до 12.00.
Выдача с 16.00 до 17.00

Туристы, находящиеся в Монголии больше 30 дней, должны зарегистрироваться  в Улан-Баторе (в бюро информации и регистрации граждан) или в местном отделении полиции по мести пребывания.

Примечания переживших оформление визы:

  1. Несмотря на то, что у посольства Монголии есть сайт, обновляется он не регулярно, поэтому информация, взятая оттуда, может оказаться неактуальной. Особенно это касается формы анкет для получения визы;
  2. Выяснять какие-то вопросы касательно оформления визы по телефону не представляется возможным. Во-первых, сотрудники консульства, с которыми нам доводилось сталкиваться, не очень хорошо говорят по-русски. И если в личной беседе этот недостаток можно компенсировать, применяя язык жестов, то в телефонном разговоре вас могут просто не понять. Во-вторых, чаще всего в консульстве или вообще никто не подходит к телефону, или там включен модем;
  3. Если есть возможность, нужно лично приехать в консульство и убедить сотрудника, сидящего на приеме/выдаче документов, что вам необходим образец анкеты на получение туристической визы. Если вас будут убеждать в том, что анкету должны выдать в турфирме, настаивайте на том, что в турфирме анкеты старого образца или просто отсутствуют. В противном случае вы рискуете переписывать свою анкету "на коленке", потому что при приеме документов выяснится, что она заполнена не на том бланке;
  4. Рядом с окном приема/выдачи документов есть информационный стенд, с содержанием которого тоже имеет смысл ознакомиться, даже если вы изучили сайт посольства вдоль и поперек. Там может быть более новая информация;
  5. Если вы все-таки заполнили анкету неправильно, не отчаивайтесь. Работники консульства вполне лояльно относятся к тому, что анкеты переписываются прямо на месте.
Дополнительная информация:
Генеральное консульство Монголии в Иркутске:
664003 Иркутск, Лапина, 11.
Тел. 342-145, 342-445.
E-mail: irconsul@angara.ru
Расположено в центре, недалеко от ул. К. Маркса, рядом с кинотеатром "Художественный".
Работает: пн., вт., чтв., пт. с 9.30 до 12.00 и c 14.30 до 17.00.

Генеральное консульство Монголии в Улан-Удэ:
Улан-Удэ, ул. Профсоюзная, 6.
Тел. 342-145, 342-445.
E-mail: irconsul@angara.ru

Генеральное консульство Монголии в Кызыле:
Республика Тыва,
г. Кызыл, ул. Интернациональная, 9.
Тел. (39422) 10-445, 10-430.
E-mail: mongolconsul@tuva.ru

Посольство РФ в Монголии.
Enkhtayvany gudamzh, A-6, Ulaanbaatar, Mongolia;
P.O. Box 661, Ulaanbaatar-13, Mongolia
Тел. (8-10-976-1) 327 071, 327 506.
Факс (8-10-976-1) 327 018
E-mail: embassy_ru@mongol.net

Граница и таможня

На российско-монгольской границе (протяженностью почти 3500 км) открыты 10 пунктов пропуска: 8 автомобильных и 2 железнодорожных.

Мы пересекали границу через автомобильный КПП "Ташанта - Цаганнуур", расположенный в Кош-Агачском районе Республики Алтай.

Адрес таможенного поста Ташантинский (Горно-Алтайская таможня):
649787 Республика Алтай,
Кош-Агачский р-н, п.Ташанта
Тел.: 8-38842-22289
Время работы с 09.00 до 18.00 кроме субботы и воскресенья
Перерыв на обед с 13.00 до 14.00

Дорога от пункта от российского пункта пропуска до монгольского идет через перевал Дурбэт-Даба (2400 м), ширина нейтральной полосы составляет 23 км. На самом перевале установлены пограничные столбы (старые, советских времен, и современные) и шлагбаум.

Во-первых, российские пограничники в который раз проверяют у этого шлагбаума документы. Во-вторых, у него останавливают машины, едущие со стороны Монголии, если российский терминал слишком загружен.

Сразу за шлагбаумом, если ехать с российской стороны, асфальтовая дорога заканчивается и начинается грунтовка.

На КПП существует правило: на нейтральной полосе не должен оставаться никто. Следовательно, вы должны успеть пересечь границу до закрытия терминалов. Если вы не успеваете, на следующий день придется начинать всю процедуру оформления документов заново.

Особенности оформления автомобиля:

Для въезда на территорию Монголии на личном автомобиле достаточно международных водительских прав, никакие иные разрешительные документы российского ГИБДД не требуются. Также не требуется заменять российские автомобильные номерные знаки на монгольские. Если машина управляется по доверенности, требуется нотариально заверенная доверенность.

При пересечении границы взимаются местные сборы. Российская сторона взимает сборы за оформление автомобиля и при въезде в Россию – около 6 долларов США (в рублях) за санобработку. Монгольская сторона взимает налог на транспорт и страховку – всего около 30 долларов США.

Данные об автомобиле сносятся владельцем в таможенную декларацию и поступают в компьютерную базу данных монгольской таможни.

Особенности ввоза/вывоза различных товаров:

  1. Спортивное и экспедиционное снаряжение временно ввозится в Монголию без ограничений;
  2. На территории Монголии разрешено использовать автомобильные рации, спутниковые телефоны и GPS без ограничений, соответственно ввоз их тоже ничем не ограничен. Проблемы возникают на российской таможне, которая требует декларирования подобной техники с указанием заводских номеров и т.д. Предпочтительно пользоваться сертифицированными в России приборами, в противном случае, если вам и удастся их вывезти, то вот ввезти обратно – нет;
  3. Запрещен ввоз в Монголию наркотических, отравляющих и взрывчатых веществ, а также не консервированных мясопродуктов;
  4. Запрещен ввоз на территорию России рыбы и мяса из Монголии;
  5. Ввоз охотничьего оружия осуществляется по общим правилам ввоза охотничьего оружия и при наличии международной лицензии. На границе владельца оружия должен встречать представитель монгольской стороны с разрешительным документом из монгольской полиции. В документе должны быть указаны название оружие и серийный номер ствола.

Валюта ввозится и вывозится из Монголии без ограничений.

Важные примечания:

  1. Таможенный пост Ташантинский – это вполне современный терминал, оборудованный аркой металлоискателя (которая не работала) и рентгеновским аппаратом, как в аэропортах. Таможенники вполне лояльно относятся к туристам с рюкзаками, - им хватает проблем и с "челноками". Чтобы не вызывать лишних вопросов, желательно сразу предъявить для досмотра один баул со снаряжением, тогда не придется разбирать все рюкзаки;
  2. На монгольской стороне открывать новый терминал только собирались. Пока таможня и пограничники сидят в одноэтажном домике, а из всех средств досмотра используют только визуальный осмотр. Это значительно ускоряет процесс оформления;
  3. При выезде из Монголии требуется заполнять специальную декларацию, в которой указываются основные сведения о выезжающем, а также отмечается наличие/отсутствие симптомов инфекционных заболеваний (чумы и холеры). Образцы заполнения декларации на русском и английском языках на КПП имеются. Стоимость бланка декларации – 3 руб, так что желательно иметь при себе мелкие деньги;
  4. При въезде в Россию на российском терминале машина подвергается санобработке (ящур), а люди проходят медосмотр (внешние симптомы чумы и холеры). Вся процедура занимает 2-3 минуты;
  5. Даже если нет очереди, на прохождение границы требуется 2-4 часа в лучшем случае;
  6. Если вы собираетесь пересекать границу в пятницу, занимать очередь нужно с ночи. Особенно если вы едете со стороны Монголии: к открытию КПП там скапливается несколько десятков машин, в основном набитых "челноками". Досматривают их долго;
  7. Если все-таки вам придется ночевать у границы, сделать это можно прямо в машине, не выезжая из очереди;
  8. Установленный для жителей Кош-Агачского района льготный порядок пересечения границы отменен, так что даже местный житель при въезде в Монголию должен иметь загранпаспорт с визой или общероссийский паспорт и приглашение. Это нужно учитывать, если вы собираетесь пересекать границу на машине с местным водителем.

Дополнительная информация:
Автомобильный КПП "Шара-Сур - Тэс"
т/п ДАПП Шара-Сур (Тывинская таможня)
668363 Республика Тыва,
Тес-Хемский Кожуун,
18 км от нас. пункта Ак-Эрик

Автомобильный КПП "Монды - Ханх"
т/п Мондинский (Бурятская таможня)
671013Республика Бурятия,
Тункинский р-н, п.Монды
ул. 50 лет Победы, д.20
тел.: 813-93032

Автомобильный КПП "Кяхта - Алтанбулаг"
т/п МАПП Кяхта (Наушкинская таможня)
671840 Республика Бурятия,
г.Кяхта, пос.Слобода, ул.Таможенная, д.1
тел.: 8-30142-92405

Автомобильный КПП "Хандагайты - Боршо"
т/п ДАПП Хандагайты (Тывинская таможня)
668130 Республика Тыва,
Овюрский р-н, с.Хандагайты
тел.: 8394-221159

Автомобильный КПП "Верхний Ульхун - Ульхун"
т/п Верхне-Ульхунский (Читинская таможня)
674264 Читинская обл.,
Кыринский р-он, с.Верхний Ульхун
Тел.: 8302-2260625

Железнодорожный КПП "Наушки – Сухэ-Батор"
т/п ЖДПП Наушки (Наушкинская таможня)
671820Республика Бурятия,
Кяхтинский р-н, п. Наушки, ул. Вокзальная, д.28

Автомобильно-железнодорожный КПП "Соловьевск - Эренцав"
т/п Соловьевский (Забайкальская таможня)
674493 Читинская обл., Борзинский р-н, п. Соловьевск

7. Слава Шаваров. "В Монголию как в прошлое". Заметки Славы Шаварова

"Сидели бы дома да сидели. Зачем куда то ехать? Если можно сидеть дома", -  поучает меня мамочка.

"Чего сидеть дома, когда есть замечательная возможность, путешествовать?" -  думаю я, собирая рюкзак.

Чингисхан явно не был домоседом, если такое понятие вообще применимо к степняку, иначе смог ли он подвигнуть своих соотечественников на "Путь к последнему морю" и устроить такой всемирный движняк. Теперь же есть прекрасная возможность посетить родину Чингисхана в составе экспедиции по малоизученным монгольским хребтам. Упустить такую возможность было бы обидно. Хотя всегда приходится  чем-то жертвовать: отпуском, свободным временем, деньгами, кто-то не смог пожертвовать работой, а у кого то её просто нет.

Может быть дома теплее, сытнее, и безопаснее, но если не наполнять свою жизнь событиями, то она может пройти  в пустоте. За новыми впечатлениями еду без колебаний.

Монголия.

Что это?

Какая она Монголия в сознании постсоветского россиянина? Что обычно всплывает в голове при упоминании о ней? Шестнадцатая республика, Сухэ-батор, Улан-Батор, потомки Чингиз-Хана, степь, двугорбые верблюды и прочие совковые стереотипы. А что если один раз увидеть, да ещё и своими глазами? Картина даже для россиянина получилась неожиданной и экзотичной.

Пытался, было, выразить впечатления от Монголии несколькими фразами:

В Монголию как в прошлое.

Страна вольных дорог и ветров.

Рай "Уаза".

Так какая она Монголия?

Попытаюсь упорядочить весь сумбур впечатлений, свалившихся в моё сознание.

1. Как заканчивается Россия

Для нас, шестерых туристов, собравшихся в экспедицию по монгольским хребтам, Россия должна была закончиться простым пересечением Русско - Монгольской границы. На первый взгляд всё просто: таможня, загранпаспорт, пограничный столб, Монголия.

И вот мы движемся по "Чуйскому тракту", не подозревая, что всё окажется гораздо сложнее. А впереди нас ждала суета.

Далее суета

Остановка в "Белом Боме". Здесь нас встретил проверенный алтайскими дорогами водитель Василий и его "Шишига" (ГАЗ-66), чудо советского автопрома, призванное преодолеть любое монгольское бездорожье.

А вот и первая неприятность. У нашей "Шишиги" ни всё в порядке с документами и через границу её скорее не пропустят, чем пропустят. Вопрос решается просто. Меняем одно чудо советского автопрома, на другое – грузовой "УАЗик". У него проблемы попроще: оформить страховку, натянуть тент и заводить без стартера.

Вторая неприятность ждала нас на первой ночёвке, но разрешилась сама собой. Дважды приходил нетрезвый алтаец, бил себя в грудь, утверждая, что мы ступили в его владения, что-то пытался требовать, и, видимо, где-то уснул, забыв прийти в очередной раз.

Раннее утро. "Чуйский" тракт стрелой пролегает через Курайскую степь. Наш "УАЗик" мчится в направлении границы, впереди – районный центр  Кош-Агач. И тут  неприятности посыпались как из рога изобилия. Это было 4 сентября 2005 года, воскресенье. Страховые компании не работают (напомню, что УАЗик надо ещё застраховать), далее выясняется, что и граница по воскресеньям закрыта, так что торопиться сегодня особо незачем. По ходу пробило колесо, так мелочь.

Незапланированная ночёвка в степи на реке Юстыт. Следующее утро в Кош-Агаче принесло ещё большие неприятностей. В связи с ужесточением пограничного контроля, для жителей приграничного района, коим и является Василий, правила пересечения границы ужесточены. Сделать что-либо в краткие сроки невозможно. Находим водителя, который бы мог беспрепятственно пересечь границу,  ждём его в условленном месте. Вместе с Василием оставляем мысли о возможности осуществить тот грандиозный проект, что задумывался изначально. Значительно сокращаем маршрут.

Прошло назначенное время, нового водителя нет. Решаем искать водителя прямо на границе. Но! В поселке Кош-Агач исчезло электричество, и автозаправки не работают, а нам необходимо пополнить запасы топлива. Наш руководитель Макс всё же отыскал водилу, и вот мы с шестью рюкзаками втискиваемся в маленький УАЗик (позже мы убедимся, что в этот УАЗик могут уместиться и 9 пассажиров).

Наконец-то мы в Ташанте. Небольшой пограничный поселок. Здесь заканчивается "Чуйский тракт" (трасса М-52) ставший уже родным. Сколько раз мы его исколесили его вдоль и поперёк? Уж и не сосчитать. И вот впервые пытаемся покинуть. Дальнейшие события укрепили меня в мыслях о том, что привыкший к нам Алтай не желает отпускать своих блудных туристов. Ревность к Монгольскому Алтаю выражается особо долгой задержкой у погранпоста. То сбой в компьютере из-за отключения электричества, то все таможенники убежали выпускать груз соли. Мы остались последние на заставе, все в напряжённом ожидании. Кажется, ещё чуть-чуть и мы проскочим, на ту сторону. И вот более двух часов томительного ожидания прошли, 18-00, граница на замке. Ещё одна незапланированная ночёвка на родине. Душу греет надежда, что уж эта-то – последняя, тем более, что контрольно-следовая полоса так недалеко от наших палаток.

Вечером любовались непривычным для жителей Сибири пейзажем. Лагерь располагался на возвышенности. Перед нами огромное плоское  пространство, ограниченное холмами на горизонте, и ни кустика. Всё это желтое пространство прорезано синими полосами рукавов небольшой речушки. В лучах заката степь просто горит осенней желтизной. Привыкаем к новому пейзажу.

Утро проходит в обычном режиме. Завтракаем, неспешно собираемся, ожидая водителя, а в голове витают тягостные мысли: что уготовил нам следующий день? Как долго будет длиться, эта чёрная полоса, и какая ещё несуразица может приключится? И несуразица приключилась. Это была самая неожиданная несообразность. Наш лагерь посетил бешеный воробей. Эта невесть откуда взявшаяся птаха, должно быть, обладала необычайной смелостью, а может быть, и глупостью. Что ещё могло заставить эту маленькую серую птичку стремительно летать меж нас и наших вещей? Дважды он пролетел у меня между ног, описав восьмёрку, затем исчез так же неожиданно, как и появился. В сравнении с его поведением вся наша предыдущая суета выглядела не столь бессмысленно. Уж если в природе есть место столь нелогичным действиям, то и нам, простительно. С подачи руководителя данное происшествие было воспринято как добрый знак окончания чёрной полосы в наших приграничных мытарствах.

И вот "УАЗик", набитый нами, прибыл в Ташанту. Последняя доза ожидания и мы допущены в самоё шерстилище – таможенный терминал. Шерстят там по последнему слову техники. Особенно неуютно смотреть, как шерстят впереди стоящих, а что будет, когда доберутся до нас? Просветили рюкзаки, изучили подозрительные железки, выяснили что зачем и почему. Паспорт, печать, подпись, протокол, и вот отмеряем последние километры российского асфальта по нейтральной полосе.

2. С чего начинается Монголия?

Шлагбаум, пограничные столбы, фото на память и вот мы ощущаем Монголию в прямом смысле этого слова. То плавное движение, что дарил нам  "Чуйский тракт", прекратилось сразу за пограничным столбом и казалось навсегда и ни когда не увидеть нам белой разделительной полосы на асфальте.

Нас встряхнуло и понесло в монгольскую действительность, впоследствии напомнившую перестроечное прошлое нашей страны, и только современный, но ещё не работающий таможенный терминал указывал на неотвратимое движение прогресса.  Оставив этот символ прогресса позади, наш водитель подкатил к старому деревянному сооружению, и через распахнутую дверь машину наполнил воздух Монголии. Степной ветер размешал в этом воздухе запах скотоводческой деятельности, зато без малейших признаков прогресса. Меньше прогресса, меньше бумагобюрократии, меньше суеты на границе, зато больше требования к сознательности. Ни кто из нас не смог назвать номер своего международного паспорта, а потому каждого обязали выучить и знать его назубок. По возвращению, услышав, как  мы наперебой начали перечислять цифры, та же девушка пограничница  осталась довольна. В сравнении с российской, монгольскую заставу проскочили мгновенно.

И вот мы на чужбине. Но в свете приграничных мытарств на родине, этот факт приводит нас в восторг. Дальнейшее течение событий можно считать положительным и приятным. Гостеприимная обстановка, дешёвые манты из баранины, сделанные и приготовленные при нас, прилагающийся к ним бесплатный чай. Монгольская водка (38°) под манты, которой угощал наш водитель, оказала благотворное влияние на наши умы. Все эти обстоятельства наводили на мысль о благополучном завершении чёрной полосы в нашем мероприятии, за это и выпить было не грех.

Нас ждала дорога.

3. Страна вольных дорог и ветров

С такими благостными ощущениями мы двинулись в монгольские просторы, и это были действительно просторы. Глазам открывалось огромное пространство не скрытое лесной растительностью, всё напоминало лунный пейзаж, и только редкая приземистая травка оживляла долины. Несмотря на гористую местность, окружение имело плавные очертания. Хребты полого переходили в плоские степные долины со скудной растительностью. В какой то момент появились холмы с заострёнными вершинками, но они не нарушали общей плавности линий.

Отсутствие мельканий за окном исключило привычную дорожную суету. Движение пейзажа было плавным и замедленным. Он менялся не спеша, как бы перетекая из одного в другой. Цвета также плавно  сменяли друг друга от серо-зелёных к пшеничным, желтоватым, достигая порой красных оттенков.

Всё это недвижимое царство создавало ощущение остановившегося времени, и лишь ветер всегда находился в непрерывном движении. Ступив на монгольскую землю, мы сразу почувствовали его тёплое дуновение. Присутствие ветра ощущается всегда и везде: он сквозит, не замирая, в различных вариантах. Была и тёплая пустынная буря ночью, и холодный ветер на снежных вершинах. Создаётся впечатление, что ветра здесь настоящие хозяева.

Пасущиеся стада вносили некоторое оживление в монотонный монгольский ландшафт. Они, словно пёстрые россыпи, медленно почти незримо двигались по степи. Больший интерес мы проявляли к якам – экзотичным для среднего россиянина животным. Эти крупные лохматые, с шерстью до земли, существа были практически неподвижны. Уткнувшись носом в землю, они  напоминали большие отдельно стоящие камни, естественно кроме тех животных, которые имели светлый окрас. Несмотря на внушительный вид, они оказались очень пугливы, не в пример  упёртым коровам. Любое резкое движение и эта громадина резво отпрыгивала в сторону и бросалась наутёк, будоража остальное стадо.

Продвигаясь в глубь Монголии, наблюдаешь, как раздвигаются хребты, освобождая все большее пространство долинам. Постепенно долины превращаются в огромные равнины, отодвигая горы к горизонтам. В отличие от плоских степей алтайского края, равнины обрамлённые горами выглядят объёмно и создают ощущение грандиозности. Большёе небо, наполненное низкими облаками, ещё больше усиливает это ощущение. Порой бескрайние равнины заливали озёра, а одно, такое же бескрайнее, напоминало безоблачное темное небо под ногами.

Присутствие человека здесь минимально, порой может показаться, что страна необитаема. Белые юрты изредка появлялись вдалеке и напоминали маленькие таблетки. Следы человеческой деятельности представали в виде накатанных дорог – песчаный грунт и пологий рельеф только благоприятствуют их созданию. Но это не те одиночные просёлочные дороги, что встречаются в наших краях, это целые разветвляющиеся каскады дорог. Порой этих полос насчитывается не один десяток. А на широких равнинах можно разъехаться со встречной машиной в трёхстах метрах друг от друга. И только каменистые места заставляют сужаться это множество полос. Создаётся впечатление, что местные водители торили эти дороги подобно истинным степнякам, едущим, куда глаза глядят на своих конягах. Каждый сам по себе и каждый едет по своей дороге.

Это действительно вольные дороги, они занимают практически всё пригодное для езды пространство. И любой автомобилист может не только выбирать себе полосу по душе, но и создать свою дорогу и только проходимость вашего автомобиля ограничит вас в выборе направления.  До знакомства с монгольскими дорогами я не понимал, в чём кайф автотуризма? Здесь же все условия, просто непочатый край, для внедорожника. Я имею в виду настоящие внедорожники, а не те, что созданы для асфальтовых "внедорог". И вообще, здесь господствует российский автопром. Процент российских авто в Монголии гораздо выше, чем в России. А по количеству  УАЗиков на душу,  Монголия видимо впереди планеты всей. Это просто рай УАЗа. Усугубляется всё ещё тем, что в продаже в основном бензин марки 80 или ДТ, а 92 встречается только в городах и крайне редко. К тому же бензин здесь дороже. К примеру, бензин марки 80 стоил не менее 17 рублей в сентябре 2005.

 

Местные дороги свободны не только от ограничивающих бордюр, но и от дорожных  знаков, светофоров и гаишников. По крайней мере, я не встречал ни одного человека с полосатой палкой или кого либо похожего на него. И совсем не удивительно, что, переехав границу, водитель не просто угощал нас монгольской водкой, но и с удовольствием угощался сам. Даже в дорогу он презентовал нам бутылку "Сын Чингисхана" и на каждом перевале, речке или просто при встрече с хорошим человеком мы останавливались, выпивали очередную дозу и слушали его рассказы о родном крае. Монгольским дорогам водка не помеха – отвлёкся, соскочил с полосы, тут же перескочил на другую и можешь дальше продолжать движение. Движение здесь не очень сильное, я бы  даже сказал, редкое, что не способствует аварийности, но для автостопщиков здесь – совсем не рай. Если учесть, что в транспорт здесь загружается минимум по полтора человека на место, свободных мест здесь не бывает. К концу этого дня в нашем УАЗике было уже 9 человек, и на сиденье водителя сидел пассажир. Двое за рулём, даже для Монголии не шутка.

Знаки здесь всё же встречаются, но они обозначают скорее наличие дороги. На сотню поворотов один знак крутой поворот. А знак сужение дороги обозначал её отсутствие на этом месте. Зато знак  "STOP" у них собственный. На монгольском языке.

4. Цивилизация

И вот первый город – Ульгий. Здесь мы впервые в Монголии увидели асфальт, светофор и людское скопление. Город выглядел скорее как большой посёлок. Преимущественно одноэтажные поселения, по-азиатски загороженные дворы с юртами внутри. Эти сплошные заборы из глиняных блоков образуют кривые, неширокие улочки без тротуаров. Из растений здесь только невысокие тополя и то в центральной части, а потому всё уныло и серо. Основательный вид имели лишь административные здания центра, всё остальное выглядело как временное.

Первое место, куда мы направились в поисках следующего транспорта, был рынок. Он уже закрывался, и мы увидели, как на опустевшем пространстве коровы поедают съедобные остатки торговли. Вся торгово-деловая часть выглядела как в наши перестроечные времена. Кругом – контейнеры, вагончики везде.

Особое впечатление производил вагончик с надписью "Русская кухня". Намалёванная синим распылителем на стенке, эта надпись выглядела подобно тем, что рисуют дети на заборах, зато русским языком и без ошибок. В меню русской кухни присутствовали: чебуреки, лагман, манты ну и, слава богу, борщ с пельменями.

Нужно отдать должное Китайцам в завоевании монгольского рынка и проявленной ими находчивости в создании подделок. Забавно было видеть вещи c наклейками, имитирующими известные бренды: фирма "abibas" или батарейки с надписью "penasonic". Если установить эти батарейки в цифровой фотоаппарат, то на один кадр с фотовспышкой вполне хватает, проверено! А вот на второй- сомнительно… Россия в монгольском рынке присутствовала в виде пива "Жигулёвское", минералки "Карачинская" (всё из Новосибирска), ну и нескольких видов чая нашего розлива.

Приятное впечатление произвёл местный краеведческий музей явно из советского прошлого Монголии. Это крупнейшее и выделяющееся архитектурно здание города. Кроме экспонатов связанных с местной  флорой, фауной и бытом кочевников, львиную долю составляют экспонаты о социалистическом и революционном прошлом Монголии.

При полном визуальном отсутствии правоохранительных органов, можно было заметить некоторые признаки ГАИ (уж не знаю, как оно у них называется). Ну, сами посудите. Кто ещё мог заставить местных мотоциклистов ездить в строительных касках! Очень потешное зрелище. Пытаюсь представить, какой важностью и серьёзностью обладало  распоряжение властей, заботящихся о безопасности своих граждан?

Был ещё на нашем пути город  Ховд с виду похожий на Ульгий. Для его изучения не было времени и единственное, что мне запомнилось – это более широкие улицы и прямолинейная их планировка.

Интересно, что везде во дворах присутствуют самодельные баскетбольные кольца, а местные детишки упорно пытались втянуть нас в свой стритбол. Они готовы были заморить нас своей активностью, и каждый пытался блеснуть знаниями русского языка.

"Здравствуйте учительница, меня зовут …" говорили они каждому.

Впервые и единожды, за все время пребывания в Монголии, встретили в этом городе европейцев. Двое – длинный и маленький, оба в белых рубашках, с чёрными галстучками, в чёрных брюках, с чёрными рюкзачками за спиной и чёрными бэйджиками на груди. Подобные существа ранее часто встречались в Новосибирске. Вот и до Монголии добрались агитаторы за христианское счастье. Почуяв на себе наши недобрые взгляды, они с гордо поднятой головой прошлёпали мимо.

Бытие степняка или вдалеке от прогресса.

Бытиё определяет сознание, или наоборот? Не знаю, вопрос философский неоднозначный. Но необычное для нас окружение, действительно создавало иные настроения. Попав в Монгольские степи, начинаешь ощущать воздействие этих просторов, отличное от ощущений при созерцании лесного пейзажа.

Что такое лес? Это деревья вокруг тебя, за стеной которых чувствуешь себя спокойнее. Костёр, дающий тепло и располагающий к уютному отдыху. В лесу есть чувство спокойствия. В степи же, ты как на ладони, обдуваем всеми ветрами, а перед тобой бескрайние просторы. Нет чувства защищённости и уюта, зато есть пространство и свобода, так и хочется сорваться с места и пуститься к горизонту, куда ветер дует.

Путника видно издалека, никто и ничто не появится неожиданно, из-за куста. Никому и ничему не скрыться от взглядов, -  ты тоже как на ладони. Разговоры монголы ведут по тому же степному принципу, начиная издалека. В беседе они не стремятся быть конкретными, всё вокруг да около. Даже в случае, когда необходимо договорится по конкретному вопросу, они пытаются сделать лирическое отступление. Пожаловаться на тяжёлую жизнь, на то, сколько у них неотложных дел… а  тут эти  русские со своим предложением подзаработать, когда надо ещё в трёх местах за день успеть. Но при этом, истинный монгол всё будет делать, не торопясь, останавливаясь по дороге, чтобы повидать старых знакомых и за жизнь поболтать. Наконец, доставив вас до места, поедет совсем не туда, куда торопился. В этом нас окончательно убедил наш очередной извозчик с именем по звучанию похожим на Пурген. Незнание языка не остановило его от такого лирического отступления, и он битый час мурыжил нас своими россказнями, а мы, не распознав его порыва, долго мучались вопросом: чего он от нас хочет?

Тут проявляется ощущение бесконечности мира, которое создают степные просторы. Сколько ни скачи, а за холмом опять будет холм, степь и опять холм, всю пустыню не обскачешь, всех денег не заработаешь, всех… и т.д. и т.п. И куда торопиться по жизни?

5. О быте

Самый резко-континентальный климат на земле, недостаток воды, скудная растительность, создают суровые условия существование в этих пустынных местах. Люди полностью зависят от своих животных, создающих средства существования, пищу, шерсть и даже топливо. Единственным топливом там являются высушенные кизяки, которые по всей степи собирают женщины с детьми. Ещё одним энергоресурсом является солнце, у каждой юрты можно обнаружить спутниковую тарелку с солнечной батареей. Эта энергия используется только для телевидения и освещения в сумерки. Ветряки и генераторы встречаются крайне редко, не каждый может себе это позволить. В целях экономии монголы постоянно пользуются термосами. Они просто не могут себе позволить кипятить чайник раз за разом. В небольших забегаловках или в юртах, везде нас поили чаем из термосов.

Однажды возле почти разобранной юрты нас остановил гостеприимный хозяин и пригласил на чай прямо под открытым небом. Он бросил все свои дела по разборке дома и был очень гостеприимен. Монголы вообще показались мне гостеприимным  народом. Мы порой даже пытались обойти юрты стороной, чтобы не задерживаться на чай.

Немного про чай.

Цай. Так звучит чай по-монгольски. А представляет он собой зелёный чай с молоком и солью. Молоко у них очень жирное и вкусное, а потому повторить подобный напиток дома мне не удалось. К чаю, они обычно подают бурсаки  (хлебцы), и ячий сушёный сыр арот. Один монгол назвал арот монгольским хлебом. Бурсаки у них гораздо вкусней, чем у алтайцев. Сахар или сладости они практически не употребляют.

В монгольских юртах всегда порядок и чистота. И это результат постоянного женского труда, монголки постоянно в работе, этом настоящие хозяйки в доме, хранительницы очага. Они участвовали во всех переговорах с нами, как правило, активнее мужчин. Порой было видно, что мужчина без женщины ни на шаг. Тот самый случай, когда "муж – голова, а жена – шея, куда хочу туда верчу".

Кочевая жизнь в суровых условиях, минимум вещей в быту, всё необходимое с собой в юрте. Всё это создаёт аскетический образ жизни. То, что у нас называют бедностью, для монголов неприменимо. Бедность – понятие относительное, а в скудных монгольских степях по-другому и нельзя. Всё приблизительно одинаково, и лишь наличие или отсутствие УАЗика у юрты может говорить о состоятельности.

Наградой монголам за столь аскетический образ жизни служат, белоснежные, словно жемчуг, улыбки. Видимо, отсутствие сладкого и большое количество молочных продуктов в рационе с детства, дали такой результат. Это  сильно бросается в глаза на фоне европейцев, тем более на фоне наших российских золотозубых степняков, видимо сильно отступивших в рационе от своих предков. Плоды цивилизации, - никуда не денешься…

Кстати,  монголы не ловят рыбу, которой полно в их озёрах. Мне это показалось удивительно.

Озирая пустынные окрестности Монголии, понимаешь, что не от хорошей жизни сорвались Татаро-Монгольские орды покорять соседей, и дошли до Европы. Тут странным кажется тот факт, что, проехав четверть Монголии, мы нигде не встречали агрессии со стороны местных жителей, такой привычной на Алтае. Единственная женщина в нашей экспедиции, Надя, прожила неделю возле удалённого посёлка Мун-Хаяр-Хан, и к ней никто даже не приблизился, кроме маленькой пастушки, которую она сама подозвала. На этом фоне визуальное отсутствие правоохранительных органов вполне объяснимо. Даже не верится, что 800 лет назад этот народ смог завоевать такое огромное пространство. Может, тогда, они просто ещё не были буддистами, а став ими, научились смиренно переносить тяготы нелёгкого монгольского существования.

Если в городах не покидало ощущение, что Монголия – страна из прошлого, то в глухих пустынных местах у меня вдруг появилась иная мысль. Где то в далёком будущем,  когда человечество выработает все ресурсы в недрах, а окружающее будет напоминать монгольские степи, люди научатся жить также экономно и аскетично. Возможно, Монголия прообраз страны будущего.

6. Горы

И вот мы приближаемся к долгожданной цели – крайний посёлок Мун-Хаяр-Хан в долине небольшой речушки. Добираясь до этого Монгольского края света, наш очередной УАЗик "таблетка", преодолел извилистое ущелье и затяжной перевал. Долина окружена высокими сыпучими холмами, каждый из которых имел свой цвет либо оттенок, отличающий его. Восточные сопки, скрывали от нас основной хребет, и может от того, казались более крутыми. Предвкушая завтрашний путь, мы всматривались в эти холмы, мысленно определяя линию подъёма. В скоре совсем стемнело, и на фоне синего неба остались лишь силуэты гор.

И тут мы стали свидетелями удивительного и зрелищного явления. С востока – из-за тех самых вершин, что пристально разглядывали мы, появилась яркая звезда. Она двигалась слишком быстро, чтобы быть спутником или огнями летящего самолёта. Поднимаясь над горизонтом, звезда разгоралась всё ярче и затем начала вращаться, отчего появившийся хвост закручивался, образуя спираль. Эта спираль вращалась, и увеличивалась в размерах. С  увеличением рождающейся на глазах окружности яркость самого объекта уменьшалась. Он как будто таял, отдавая свою яркость. В первые секунды этого светопреставления я не мог оторвать глаз от столь удивительного явления. Но тут же очнулся и начал судорожно шарить в темноте, ища свой фотоаппарат, при этом старался не терять из виду НЛО. Вот мой "Зенит" в руках, наощупь определяю положение аппарата, экспозицию и в разгар нарастания спирали успеваю сделать несколько снимков. Подбираясь к вершине неба, объект замедлял своё движение, остановился уже в виде круга и немного повисев, растворился. Всё это зрелище длилось более минуты, но привело нас в восторг и подняло настроение на долгое время.

Утром встали и пошли. Первый же перевал встретил нас сбивающим с ног ветром. С правой стороны перевального седла, словно постовые, стояли высокие каменные столбы красноватого оттенка. С перевала открывался вид на широкий цирк меж холмов, а в дали, за пологими холмами, сиял белый снежник. Нам туда.

Чем выше мы поднимались, тем менее обитаемы становились долины, и лишь следы покинутых на зиму стоянок напоминали о летней жизни. Ближе  к хребту всё больше ощущается холод Мун-Хаяр-Хана, но помимо  холода он дарил и влагу. Вся долина вдоль хребта заполнена озёрами, и ярко-жёлтой, густой травкой. Летом здесь должно быть просто монгольский рай, всё заполнено зеленью и цветами, на фоне белых ледников.

Хребет похож на прямоугольник, на плоской крыше которого расставлены вершины-четырёхтысячники. Снега на ледниках мало, его сдувает постоянный ветер, а тот, что умудрился зацепится за хребет, превращается в  твердый наст. Причем ледники лежат на северном, более пологом склоне, а южный склон абсолютно отвесный, словно его кто-то срезал, и образовалась вертикаль метров 500. Подойдя к южному склону можно увидеть красивые озёра на дне долины, а каков склон, остаётся гадать. Вершины имеют аналогичный, отвесный южный склон. Стоя на пике у края стены, невольно задумываешься о любителях парашютных прыжков со скал, вот для кого раздолье.

Вся поверхность плоской крыши хребта усыпана округлыми обветренными камнями, различной величины. В отличие от камней, отшлифованных водой, эти имеют очень шероховатую поверхность и как следствие, отличное сцепление с подошвой. Передвигаться между вершинами было просто как физически, так и технически, и при этом хребет практически не хожен. Следы посещения хребта, в виде буддийских флажков, были обнаружены лишь на двух вершинах, а по тому не покидало приятное ощущение первопроходца.

7. Домой

Путь домой был радостен. От посёлка Мун-Хаяр-Хан до города Ховд поездка была экстремально весёлая. По дороге, петляющей по ущелью, водитель летел на своём УАЗике, не используя тормоза. Шумахер отдыхает. Причём у водителя был помощник, который сидел между водительским и пассажирским сиденьем. Он нужен был, чтобы помогать заводить машину в случае остановки. Позже мы убедились, что не зря он настоял на том, чтобы взять помощника в полную машину. Весь же казус в том, что он хотел взять двоих, чему мы очень воспротивились, представив, как 9 человек будут ехать в маленьком забитом нашими рюкзаками УАЗике. Особенно весело было смотреть, как они предлагали нам взять в машину, отбившуюся от стада овцу.  После ущелья путь пролегал по равнинным  степям, но экстрима от того не убавилось. Макс и Михаил, сидевшие на переднем сиденье, уже клевали носом, и тут на полном ходу открывается передняя правая дверь. Нужно было видеть их лица, когда они кидались закрывать её, и так продолжалось всю дорогу, пока не доехали до города Ховд. Дальше мы путешествовали на УАЗике "таблетке", в котором было около 15 человек. По дороге были вынуждены отказаться от присутствия на местном празднике, но зато посмотрели фильм "Хищник" на монгольском языке. Сила Голливуда в том, что некоторые его фильмы переводить необязательно. Язык автомата понятен без перевода. Следующий город Ульгий и – очередная машина.

Была задержка на российской границе. Она опять закрылась перед носом, и только на следующий день мы успешно её преодолели, пройдя через дезинфекцию и медика на таможне. Ночёвка на границе была прохладной, чувствовалось приближение осенних холодов, что подтверждали макушки седеющих местами вершин. Встречавший когда-то теплом ветер провожал нас холодом. Действительно: пора домой.

Попав на Российскую сторону, мы почувствовали себя дома, хотя Кош-Агач казался раньше краем света – до родного Новосибирска ещё 1000 км. В России нас опять ждала суета. Наш водитель Василий, куда то пропал. Я дважды пытался найти его в его родной деревне Кокаря, но Васи и след простыл. Никто не мог точно объяснить, куда он мог уйти. Началась пора свадеб –  в тот день их было 4 в одной деревне. Народ был пьян и доволен, и кому было дела до своего соседа. До "Белого бома" добирались на перекладных, сменив 5 машин. Даже в хлебовозке прокатились, - железная будка без окон. Здесь нас должен был ждать транспорт до города. И по дошедшим до нас слухам он был, но по причине неполадок отправился на ремонт. Перспектива добираться до города своим ходом нас не грела, и мы ночевали в "Белом боме" с тревогой. Тревога развеялась лишь, когда мы увидели наш микроавтобус, и было в двойне приятно наблюдать пёстрые осенние склоны Алтайских гор с белеющими уже вершинами.

Повествование получилось не столько об экспедиции, сколько о моих впечатлениях от Монголии. Я думаю, что в отчёте нашего руководителя Максима Ивановича, вы можете более подробно проследить весь ход событий.

Пробираясь до калитки
Полем вдоль межи,
Дженни вымокла до нитки
Вечером во ржи.

Очень холодно девчонке,
Бьет девчонку дрожь:
Замочила все юбчонки,
Идя через рожь.

Если кто-то звал кого-то
Сквозь густую рожь
И кого-то обнял кто-то,
Что с него возьмешь?

И какая нам забота,
Если у межи
Целовался с кем-то кто-то
Вечером во ржи!..

В начало страницы | Главная страница | Карта сервера | Пишите нам



Комментарии и дополнения
 Сергей Бездитко, 11.12.2006
Максу Инычу - санбайну и дружеский респект за проделанное. Читал эти материалы ещё год назад, планировал побывать в этих краях зимой (после 3 руководств лыжными шестёрками на китайско-монгольском Алтае в 2003-2005 г.г.), использовал часть материала при написании статей-описаний данных районов. За что и Максиму и его участникам - большое спасибо. Район крайне интересен, самобытен. Один раз побывал - мало не покажется, захочется продолжить знакомство! Удачи тебе, Максим, в творческой самореализации.
Добавление комментария
Автор
E-mail (защищен от спам-ботов)
Комментарий
Введите символы, изображенные на рисунке:
 
1. Разрешается публиковать дополнения или комментарии, несущие собственную информацию. Комментарии должны продолжать публикацию или уточнять ее.
2. Не разрешается публикация бессмысленных сообщений ("Круто!", "Да вранье все это!" и пр.).
3. Не разрешаются оскобления и комментарии, унижающие достоинство автора материала.
Комментарии, не отвечающие требованиям, будут удаляться модератором.
4. Все комментарии проходят обязательную премодерацию. Комментарии публикуются только после одобрения их текста модератором.

Фотографии:

Вид на подъём с перевала Нарийн (Н.К.) Высота 2470м

Останцы на перевале Нарийн. С правой стороны перевального седла, словно постовые, стояли высокие каменные столбы красноватого оттенка

Озеро Бортын. За ним с лева перевала Бортын (Н.К.) 3000 м

Перевал Мунхайархан Восточный. Двигались по центру в течение 30 минут, после чего оказались под перевальным взлётом

Перевальный склон Мунхайархана Восточного

На перевале Мунхайархан Восточный

Гора Мунхайархан с первого увала

На Мунхайархане

Буддийское знамя на вершине

Ночёвка на хребте. Вся поверхность хребта усыпана округлыми обветренными камнями, различной величины

Гора 4112 м. Вначале - осыпной склон (200 м., угол – 45 градусов) с некрутыми скальными выходами, затем – фирно-ледовый гребнь (100 м., угол – 40-45 градусов)

Буддийское знамя на 4112 м. На вершине выложен высокий тур с буддийским знаменем, подобным тому, который нашли на Мунхайархане. Поправили знамя

Гора 4112 м. Вид со следующей вершины

Вид на пройденный гребень с 3950 м. Прохождение г. 3950 м. За час поднялись по пятисотметровому тридцатипятиградусному каменистому склону на седловину между г. 3885 и вершиной 3950 м

Гора Бугатын-Ула. Первый бастион. На гору Бугатын-Ула решили не идти. Спуск и подъём были реальны для прохождения (примерно 2Б – 3А альп.), однако требовали больше времени

Озеро Бугатын

Ночёвка. Перед мостом через Юстыд свернули направо, немного проехали вдоль реки и остановились на ночёвку в этом уютнейшем оазисе. Выжженная Чуйская степь, а тут – чуть с краю – такие удивительные места! Обнаружили несметное количество облепихи

Ночь в верховьях р. Юстыд. Перед нами огромное плоское пространство, ограниченное холмами на горизонте и ни кустика. Всё это желтое пространство прорезано синими полосами рукавов небольшой речушки. В лучах заката степь просто горит осенней желтизной. Привыкаем к новому пейзажу

Граница. Шлагбаум, пограничные столбы, фото на память, и вот мы ощущаем Монголию в прямом смысле этого слова

Мы двинулись в монгольские просторы

Рынок.Он уже закрывался, и мы увидели, как на опустевшем пространстве коровы поедают съедобные "остатки торговли"

Корабль пустыни. На берегу стояла кафешка, поразившая нас гигантским верблюдом и крохотной козочкой

Козочка. "Сколько же дерьма в ней", - изумился я. – "Просто с желудком непорядки", - возразила Надя

Красивый перевал

Утро в степи. Проснулись пораньше. Вылезли и обнаружили, что палатки здорово заметены песком

Гостеприимство. Монголец категорично выставил перед нами руку, и пока мы снимали рюкзаки притащил коврики. Мы сели. И нас начали потчевать: кумыс лился рекой, сырные берега и хлебные горы…

Ущелье. Дорога круто поползла вверх. Мы лезли и лезли по живописному ущелью вверх

В юрте

Хребет Мунхайархан. Утро одарило нас радостью и великолепнейшим рассветом – горы, степь были залиты мягчайшим розоватым светом

Загоны из камня

Скала. Справа из гребня выпирала красивая монолитная скала, на которую беспроблемно можно подняться с севера, но с юга – вертикаль. То-то было бы раздолье для альпинистов и скалолазов…

Знамя снесли к скалкам и стали закреплять в камнях и в расщелине неожиданно нашли металлическую пластину с надписями на монгольском языке – наверное, геодезический знак. Знамя укрепили камнями и оставили свою записку





Вот мы и на вершине, с которой открылся вид на траверс

Вот мы и на вершине, с которой открылся вид на траверс

Отсюда довольно простенько смотрелась г. Бугатын-Ула и я уже видел, как мы без проблем поднимаемся на неё, спускаемся и бежим домой… Вперёд!

Обнаружили тур с плоским камнем, на котором была выгравирована надпись на санскрите. Я разобрал только известную мантру Ом

Вот тебе и такси приехало… Подбежал к Витьке, аккуратно примостился сзади и мы поехали. Ветер свистел в ушах, снег летел во все стороны, а впереди уже показались камешки. Однако на выкате склон выполаживался, так что мы без проблем затормозили

Посёлок Мунхайархан

"Здравствуйте учительница, меня зовут …" говорили дети каждому

Музей. Я примерил на себя национальную шапку, национальный ремень с национальным ножом, посмотрелся в зеркало и решил: Хорош! Народ подтвердил

Наш водитель, как только минули шлагбаум и оказались на территории Монголии, развернулся и пристроился за автобусом, стоящим прямо перед шлагбаумом. В течение одного часа за нами образовалась длиннющая очередь машин

"Еду я на родину"

Итак монгольская экспедиция, лелеемая долгие годы, закончилась; могучие участники стали вываливаться из хлебовоза, матерясь и отплёвываясь от муки и пыли. Ура!!!

Домой

Озеро Бугатын. Спустились до озёра, где устроили долгий перекус, млея под ярким солнышком, но поёживаясь от порывов холодного ветра




© Скиталец, 2001-2011.
Главный редактор: Илья Слепцов.
Программирование: Вячеслав Кокорин.
Реклама на сервере
Спонсорам

Rambler's Top100