Логин
Пароль

Регистрация

Главная > Путешествия Новости туризма на сервере Скиталец - новости в формате RSS

Зов предка

Автор: Фирдаус Шукуров

Источник: strannik.de

Ему 2000 лет!

Время остановилось здесь - в теснине горной расщелины.

Имя его - Ходжа Исхок.

Десятки веков отважные пилигримы идут к Нему, рискуя навсегда остаться в хаосе скал, хранящих неприступную пещеру.

* * *

Искандеркуль встретил нас мерным шелестом набегающих волн. Вечерело. Тысячи звёзд, окруженные хороводом гор, засверкали созвездиями. Серебристый свет восходящей луны всё вокруг преобразил. Суровые великаны в белых шапках склонились к живительной влаге огромной чаши. Купол Дождемерной горы плавно поворачивался в объятиях грозного Кыркшайтана (горы сорока чертей). И когда отражения гор соприкасались, порывом ветра доносилось что-то неуловимое, едва ощущаемое - не то стон каменных исполинов, не то тревожное биение их ледяных сердец, повествующих о далеком суровом прошлом.

* * *

Великий завоеватель Александр Македонский (Искандар Двурогий), наводивший ужас лишь именем своим, ступил на землю согдийцев. Оставив тысячи воинов на полях битв, он ворвался в столицу, жестоко истребляя горожан. Но жители не сдавались. Отважный воин Спитамен решил объединить разрозненные силы согдийцев и внезапно ударить по врагу. Этому не суждено было сверщиться - мерзкий язык предателя донёс Искандару о готовящемся нападении Спитамена. Преследуемый чужеземцами, отряд Спитамена ушёл в верховья Зеравшана, чтобы в тесном ущелье Фан-Дарьи устроить засаду. Грозное ущелье с громыхающим потоком в чёрной глубине стало непреодолимым для завоевателей. Шаткие головокружительные овринги усмирили пыл вражеских полчищ. Искандар решил напасть на повстанцев с тыла. Он повел часть войска через Вору к лесам Арчамайдана. Чужеземцы перевалили ледовое седло Дукдона и спустились в ущелье Каракуля. У кишлака Хайрамбед согдийцы попали в засаду. Здесь коварный полководец решил покончить с повстанцами. Разрушив горы, чужеземцы преградили путь реке. И, когда сила воды стала неудержимой, бешеный поток хлынул вниз, влача валуны и арчевники. В мгновение отряд Спитамена был разнесён и погребён в пучине. У селения Макшеват Спитамен был выброшен на берег. Надеясь на спасение, он уходил всё выше и выше в горы. Минуя пропасти ущелий, перебираясь по узким карнизам и отвесным скалам, он достиг пещеры. Ледяной полумрак принял в свои объятия обессилевшего воина. И в этот миг жало вражеской стрелы настигло жаждущее свободы сердце. Медленно приседая на холодный гранит, Спитамен обратил взоры и мысли свои к тайным силам природы, заклиная их покарать завоевателей и освободить родную землю - прекрасную Согдиану.

* * *

В лунную ночь, над озером и в тёмных дальних ущельях, разносится ветром таинственный зов, маня к себе завороженных путников. Двадцать веков для Него было одним мгновением. Такова воля природы. Озеро Искандеркуль, носящее имя Искандара - Александра Македонского - и по сей день полноводно. На склонах окружающих гор внимательный взгляд может заметить линии первоначальных уровней, хранящие в себе жестокие события далеко минувших дней.

* * *

Несколько дней мы путешествовали по Фанским горам. Нас давно влекла к себе одна из достопримечательностей Фанских гор - Макшеватская пещера с её древним обитателем. Теперь решено было найти и посетить пещеру и ближе познакомиться с нашим предком, которого мусульмане провозгласили святым.

"И вот мы устроили для Ибрахима

место дома, чтобы возвести среди

людей о хадже: они придут к тебе

пешком из глубокой расщелины..."

Коран "Хадж", суры 27-28

Рано утром мы вышли в путь по пыльной, остывшей за ночь дороге, ползущей серпантином вверх от зеленоватой глади озера и врезающейся в небо. Окружённые величественной красотой вырезанных из скал столбов на противоположном берегу реки и нагромождением валунов, между которыми петляла тропинка, мы торопливо продвигались к перевальной точке.

Миров шёл впереди. Идя следом, я думал о Ходжа Исхоке, о том, сможем ли мы подняться к нему. Местоположение пещеры нам не было известно. Непонятно, как отнесутся к нашему появлению местные жители. Меня вдохновляла уверенность и решимость Мирова.

- Как ты думаешь, удастся ли нам попасть в пещеру ?

- Коли это настоящий святой, то он сам нам поможет, - не задумываясь, ответил Миров.

Склоны казались нескончаемыми - один сменялся другим, другой - третьим. Всё выгорело, слившись в единую волнистую сморщенную поверхность. Окружающая природа нисколько не радовала. Даже угнетала. Лишь величественная панорама вершин в голубой дали скрашивала однообразие и унылость красно-бурых скал. Солнце поднялось высоко и палило неистово. Очень хотелось пить, но вода оставалась далеко внизу, грохочущая камнями и белая от пены.

- Неужели наш могущественный предок не поможет нам? - думал я. Но, поднявшись на очерёдной хребёт, был удивлён и обрадован. Внизу, в небольшом углублении, раскинулся сад с зелёными лужайками. Значит есть вода!

Тропа побежала вдоль прозрачной ленты арыка, мимо урюкового дерева в оранжевом бисере.

Продолжая путь, мы наконец-то достигли того места, откуда кишлак Макшеват, расположенный на дне ущелья, в изумрудной зелени ив и тополей, открылся нашему взору. Склон, украшенный зеленью огородов и табачных посевов, был уже в тени. Здесь было прохладно и не чувствовалось духоты. Мы спустились в кишлак, и у первого попавшегося нам пожилого мужчины Миров спросил о своем дядюшке. Подозвав мальчишку, тот велел проводить нас. Мальчишка провёл по кривым, узеньким затенённым улочкам, пересечённым мелкими ручейками, стекавшими с верхних дворов в нижние, от самого верхнего арыка до бурлящего потока реки. Мы подошли к глинобитному домику с плоской крышей. Часть двора была ограждена кладкой ржавого камня с глиной. Остальная - примыкала к соседним дворам, и дувал имитировался сплетёнными в стеночки ветками кустарников. Не раздумывая, вошли во двор, где заметили женщин. Утопая в табачных листьях, они нанизывали их на длинные нити. Зелень подвешенных гирлянд украшала веранду. Увидев нас, женщины улыбнулись, недоумевая, кто бы могли быть эти незнакомцы с рюкзаками. Не геологи ли?

Любого с рюкзаком, да ещё и с бородой, горцы обязательно примут за геолога. С туризмом они в глубине души не согласны, и поражаются тому, как эти люди, терпя лишения и голод, зной и холод, называют путешествия по горам отдыхом. Когда они узнают, что плановый турист, блуждая в заоблачных высотах, сгорбившись под тяжестью рюкзака, платит ещё за это деньги, то удивлению нет границ, ибо каждый горец убежден, что человек с рюкзаком получает большие деньги за свои лишения.

Миров начал беседу издалека. Расспрашивая всё до мелочей - о здоровье дядюшки, хозяйки, детей и внуков, он осторожно добирался до главного.

- Что ж вы стоите, проходите, садитесь, - перебила его хозяйка. Я руководствовался действиями Мирова. Он же отказывался ровно столько, чтобы успела прозвучать нотка настойчивости в её голосе. Тогда мы присели на разложенных на небольшом возвышении одеялах (курпачах). Дочь - красивая горянка со смоляными волосами, чёрными глазами на тёмном от загара лице, с улыбкой, обнажающей зубы-снежинки, - ставила на дастархан всякую снедь.

Внезапно во дворе появился подвижный серый сутуловатый старик с пучком моркови в руке и вязанкой дров за спиной. Отдав морковь подошедшей дочери и оставив дрова в ошхоне, он подошёл к нам. После того, как окончилась приветственная процедура, старик спросил, откуда мы и куда путь держим. Миров подробно изложил ему нашу цель. Старик молча слушал, но с первых же слов изменился. Улыбка сошла с морщинистого лица. Интерес и доброжелательность сменились выражением обманутого в своих предположениях.

- Послушай, сынок, - начал он мрачно, - недоброе ты задумал. Ты там не был, и твой товарищ - тоже. Шейха сейчас нет, и помочь вам - некому. Я прошу тебя, не ходи туда. Много неосторожных людей погибло там, так и не увидев Его.

К нашему удивлению старик в пещере не был, и не знает никого из кишлачных людей, который бы решился на это.

Шейх - это святой человек, выполняющий здесь роль гида-проводника. Так как грешных людей на Земле предостаточно, и со всей Средней Азии идут паломники к Ходжа Исхоку, то наличие гида в форме шейха, очевидно, необходимо. К щедрым паломникам шейх особенно внимателен. Скупые же составляют основную часть погибших...

В любом случае мы хотели попасть в пещеру. Даже обрадовались, что шейха нет. Уже темнело, поиски пещеры решили начать утром. Вечером к дастархану приобщились соседи - молодежь и несколько аксакалов. Заговорили о Ходжа Исхоке. Неизвестно было, когда он появился в пещере. Сам ли он поднялся или тело погибшего было поднято кем-то в пещеру? Один из собеседников, мужчина лет тридцати, высказал предположение, что Ходжа Исхок находится в пещере ещё со времён домусульманства. Другие молча покачивали головами.

Тогда я рассказал о посещении пещеры графом Бобринским, описанном профессором Зографом, и о сообщении профессора Беккера о его восхождении летом 1916 года. В начале века аксакалы были мальчиками и может быть слышали и помнят об этом? Ответом было мерное покачивание бород.

В 1894 году пещеру посетил профессор Новороссийского Университета Яворский и дал её подробное описание. В своей книге "Черепа из Макшеватских пещер" Зограф приводит многочисленные отрывки из описания Яворского.

В 1895 году пещеру посетили граф Бобринский и капитан Борщеговский. Ими для детального исследования было изъято из пещеры шесть черепов. Исследовать эти черепа было поручено Зографу, который рассказывает о них в своей книге. Все шесть черепов оказались деформированными от рождения.

Ходжа Исхок "навещался" другими исследователями, но ни о ком старики не могли сказать что-либо. К сказанному я добавил предположение А.Л. Куна, участника экспедиции Федченко 1870 года. Вот что пишет об этом А.П.Федченко в книге "Путешествие в Туркестан".

"... 18 июня отправились с озера в обратный путь в Сорведу. На этом переезде я и некоторые другие лица заехали в боковое ущелье, где лежит кишлак Макшеват. Нас привлекли рассказы об обширной пещере, в которой будто бы нетленное тело святого. Поднявшись далеко по ущелью верхом и пройдя ещё в гору пешком, мы встретили А.Л.Куна, который рассказал, что восхождение до пещеры крайне затруднительно. Ему пришлось сначала ползти по гладким и сильно покатым скалам, а потом его подняли на поясе по узкой щели... Грот не обширен и составляет не более как узкую расщелину, дно её покрыто землёй, очевидно, навалившейся сверху через существующее отверстие. Через него же и провалился, вероятно, и человек, тело которого до половины находится в земле, а до пояса обнажено".

Это вызвало усмешки у слушателей. Несколько мгновений все сидели молча, изредка поглядывая на длиннобородого, независимо сидящего во главе дастархана. Казалось, аксакал должен сказать что-то важное. Тишину прервал хозяин, учтиво обратившись к почтенному старцу, попросив рассказать о рождении пещеры, и, расставив все точки над "i", закончить разговор. Старец, надменно улыбаясь, взглянул на нас жёстко. Надо было мудрой рукой вывести нас из лабиринта заблуждений на путь покорного и праведного существования.

- Это были те далекие времена, - начал он с суровой печалью, - когда в этих местах гор не было, а реки текли не так быстро. Бескрайние равнины были богаты хлебами, и сочные пастбища кормили тучные стада. В местах столь щедрых обитали неверные огнепоклонники. Они не знали и не боялись Аллаха. Настало время, и Создатель наш не стерпел неверных. Он послал на Землю сына своего просвещать невежд. На огненном коне прилетел Божий Сын и стал учить глупый народ. Но народ шёл по стопам вождей и не принял святую истину Божьего Сына. Вожди приказали убить его и бросить в яму, чтобы безумные речи не смущали других. В мгновение ока земля покрылась мраком и задрожала всем телом. Чёрный пепел укутал землю, и нахлынувшие воды потопили всё живое. Цветущие равнины окаменели и сморщились скалистыми горами и Божий Сын вознесся на самую высокую гору. Здесь Аллах даровал ему вечность!

Окончив, старец назидательно посоветовал не подниматься в пещеру. По его мнению, только истинный мусульманин мог проникнуть в пещеру. Если неверный достигнет входа, он в тот же миг будет низвергнут в пропасть.

Этим он взбудоражил присутствующих. Аксакалы подчёркнуто закивали. Всем было очевидно, за какую непосильную задачу мы взялись. Чтобы не огорчать гостеприимного хозяина и доброжелательных гостей, мы обещали, что в пещеру не пойдём, а посмотрим верховья ущелья.


На снимке из космоса: - окрестности кишлака Макшеват и скала с пещерой Ходжи-Исхока (конкретное место пещеры специально не указано).

Рано утром мы собрались в путь. Около часа шли по развилкам. Одна тропа уходила резко влево, почти поворачивала назад, и вдали, на гребне скалистого хребта, торчал хворостинкой белый шест. Мы приблизились к шесту. Трехметровой высоты, опоясанный выше середины белой тряпочкой, одинокий, он стоял на возвышении, припёртый камнями к скале. Меня обдало волной тревожного ожидания. Где-то здесь находится пещера!

Миров предположил, что атрибуты святого места - домик для омовений, очаг и место отдыха - находятся несколько выше, и, недолго думая, отправился туда. Прошло минут десять, пока я заметил Мирова, бегущего по склону. Он жестом показал, что надо идти другой тропой. Дойдя до развилки, я прошёл ещё километра два. Раздался пронзительный свист. "Не дай Бог встретить кого-нибудь из кишлачных..." Высоко над собой я увидел Мирова.

Он показывал на ближайший распадок. Я стал быстро подниматься и вскоре подошёл к арче. Она едва достигала десяти метров, широко раскинув полузасохшие ветви, отчего тень под ней была не густой. С ветвей длинными космами свисал посеревший мох. Казалось, угрюмая арча была ко всему безучастна. Она замерла на мгновение, и этот миг продолжается вечно. Ветерок пролетает арчу стороной, не пытаясь развеять древнюю тоску. Белые ленточки - символы надежд паломников - грустно застыли на нижних ветвях. Ствол арчи был изрезан и расписан автографами пожелавших увековечить свои безвестные имена:

" Мо чор нафар студентони шахри Самарканд. Омадем барои шиносшави ва духони. Омин."

( Тадж.: Мы четверо студентов из Самарканда. Пришли познакомиться и помолиться. Аминь)

На высоте полутора метров к арче был прибит небольшой ящик с несколькими полочками. В ящике - баночка с солью, пачка зеленого чая, несколько кусочков сахара, спички. Чуть ниже была прибита выструганная дощечка с предупреждающей надписью :

"Мехмони азизи мухтарам, агар кадам ранчон кардед, аз хамим чой ба тарафи кух рафтан маън мебошад. Омин"

(Тадж.: Дорогие уважаемые гости, подниматься отсюда к святой горе строго запрещено. Аминь)

В мощный ствол упиралось небольшое возвышение - суфа. Сидя на ней, паломники совершали намаз и трапезу. Недалеко от суфы, над подгоревшей кроной, у куста шиповника, был сооружён очаг из крупных камней. Рядом стоял чугунный чайник.

Выше суфы, на склоне, выстроена кибитушка - чиль хона. Она предназначена для больных паломников, пришедших сюда ради исцеления от мучивших их недугов. Видимо,не много больных бывает в этих местах, так как избушка полуразрушена и шейху невыгодно приводить её в порядок каждую весну. В нескольких метрах от суфы протекает ручеёк. Он течёт сквозь домик. Здесь паломники совершают омовение перед чтением намаза и восхождением в пещеру. Вход в домик очень низкий, но дверь всё же есть и изнутри можно запереться. От домика ведёт тропа вверх по ущелью круто на скалу. Было похоже, что она ведёт к пещере.

Идти дальше одному не имело смысла, и я вернулся. Когда подходил к домику, из него вышел Миров. Мы продолжили путь.

Прошли скалистый участок. Он сменился пологим, петляющим между кустов шиповника. Минут через двадцать подошли к такому месту, что опасность нашего восхождения стала очевидной. Здесь тропа сменилась гладкой, наклонённой плитой. Её верхний край упирался в отвесную стену, а нижний - отточенным лезвием парил над пропастью. Я хотел предложить Мирову вернуться назад, но он уже дошёл до середины плиты. Тогда, отвлекаясь от страха, с судорожно дрожащими коленями, глядя прямо перед собой, я медленно пошёл за ним. На середине плиты я весь взмок и остановился. Не знал, что делать. Идти вперёд - страшно! Разворачиваться - опасно.

- Миров! - крикнул я в растерянности. Но Миров не обернулся. Он прошёл плиту и ступил на узенькую полочку. Я испугался: "Неужели конец?" Зацепиться было не за что, и ноги стали скользить к пропасти. Надо было разуться! Держался я давлением собственного тела. Упираясь ладонью, я стал осторожно подтягивать ноги. Тут подоспел Миров. Сделав несколько шагов, он сунул лезвие топорика в едва приметную трещину. Упершись об него, я встал на ноги.

- Иди быстро, - сказал Миров. Стоит ли говорить, как я благодарил судьбу и всех святых, когда выбрался с плиты. Ошибкой было то, что я слишком медленно шёл по ней. Надо было - быстрее, а ещё лучше - бегом. Миров достал топорик и зашагал дальше. Я пошёл следом по узенькой полочке. У стены, над обрывом, стоял трёхметровый шест - искривлённый ствол арчи с диаметром у основания 12-15 сантиметров. На середине шеста были привязаны металлические чашечки, а чуть выше - две белые, потрёпанные временем, ленточки. Чашечки, ударяясь от ветра, звенели, нагоняя тревогу. Мы остановились в нерешительности. До входа в пещеру оставалось шесть-семь метров и надо было уже не идти, а ползти круто вверх. Полочка под нами была настолько узка, что невозможно было разминуться. Мы присели и решили обдумать план подъёма. Ноги свисали в пропасть, где-то далеко внизу петляла ниточка реки и берег был усыпан побелевшими на солнце обломками костей.

В ущелье было безмолвно. Ничего не нарушало тишину - ни тоскливое воркование голубя, ни клёкот куропатки, ни зычный, с присвистом, голос пастуха. И от этой тишины становилось жутко. Мы сидели молча. Я старался отвлечься и этим постепенно подавлял в себе чувство страха.

Я не хотел первым подниматься и телепатизировал это право Мирову. Он будто бы воспринял мою мысль - неожиданно встрепенулся, стал разуваться. Я последовал его примеру, стараясь не обгонять. Разувшись, Миров сказал, что хочет попробовать, и стал прикладываться к стенке в поисках удобного выступа или трещины. Я встал, и насколько это было возможно, старался помочь ему. Общими усилиями и с Божьей помощью Мирову удалось подняться метра на полтора. Рисковать дальше, полагаясь только на Бога, он не решился. Спустившись, он впервые за время нашего перехода засомневался в возможности осуществления задуманного. Мне казалось, что Миров поднимается выше, ибо я отчётливо видел, за что надо цепляться пальцами рук и ног. И если бы некуда было падать, он мог бы подняться в пещеру. Пугало отсутствие страховки. Поскольку Миров сел на полочку и не проявлял желания вновь испытать судьбу, то теперь очередь за мной. К великому сожалению, я не мог подняться выше, так как для того, чтобы сделать следующий шаг, надо было держать тело вертикально, максимально прижавшись к скале. Боясь, что небольшой выступ, за который придётся при этом держаться, отвалится, я медленно опустился.

Мы впали в отчаяние. Миров произнёс несколько слов вроде тех, что будет стыдно перед друзьями и перед собой, если мы не увидим Ходжу Исхока. Столько трудов потрачено в поисках пещеры, и будет обидно, если не справимся с последней трудностью. Выговорив это, он ещё раз решил попытать силы и нервы. Но опять неудачно.

Мы попробовали обсудить положение. Случай срыва был недопустим. Было досадно, что не взяли крючьев. Теперь придется спускаться вниз и в мрачном настроении, по солнцепёку, добираться до озера. Но не этот исход был начертан на скрижали Всевышнего! Мощная сила Ходжи Исхока звала нас! Она влекла, как оазис в пустыне, как горячая звезда в бескрайнем холоде Вселенной! Она была неотвратима, как судьба.

- Я попробую ещё раз, - сказал я твёрдо, преодолев страх. Подниматься я стал чуть правее прежнего маршрута, по наклонной стороне трещины, ширина которой убывала кверху. Если б случайный камень, падая, задел меня, или отвалился бы выступ скалы, то вряд ли удалось спастись. Но об этом не думалось в эти минуты. Хотелось только одного - взглянуть на Него. Я поднимался всё выше и выше. Миров подсказывал мне, куда ставить ногу, точнее - за что цепляться пальцами ног. В верхней части расщелины я вылез из неё.

Оставалось ещё метра два опасной части, и тогда можно считать наш хадж благополучным. Хотя спуск не менее опасен, но о нём не думалось. Уцепившись за выступ над головой, я подтянулся и взобрался на узенький пятачок. Зияющей чёрной пастью раскрылась передо мной пещера.

У самого входа, в земле, ветром занесённой сюда, зеленели кустики травы. Я медленно пошёл по холодному каменному ложу. Оно не знало солнца, воды и ветра,и, отполированное босыми ногами, казалось огромной ледяной массой. - Ну, как там?

- Всё в порядке, - голос мой, войдя в пещеру и отразившись от мертвых стен, насторожил меня. Я весь был в напряжении от ожидаемой встречи. Предо мной проплывали образы из рассказов очевидцев и фантазёров, и, казалось, обитатель пещеры сам выйдет мне навстречу. В этом взъерошенном пространстве время безысходно отбивалось настойчивыми каплями, пробивающими путь к свободе и к солнцу, а значит, и к смерти... Внезапно я замер! В сумеречном свете, вытаращив тёмные глазницы и оскалив в злорадном смехе белые зубы, будто смакуя месть за вторжение в свои покои, передо мной предстал сам Ходжа Исхок!

Я отключился от внешнего мира и, не подходя ближе, рассматривал Его. Наслушавшись всяких рассказов, где сказки и фантазии искусно переплетались с фактами, я иначе представлял святого. Теперь его фантастический образ стал приобретать реальные черты.Скелет святого небольших размеров, вероятно, 14-15 летнего юноши. Святой сидит по-турецки, положив под себя ноги, на небольшой, очищенной от помёта площадке, лицом на юго-запад. Голова неестественно повёрнута вправо вверх относительно туловища. Крик Мирова вернул меня к действительности. Я спустился к выходу. Репшнуром поднял фотоаппарат и топорик. Миров, решив подстраховаться, обвязал себя другим концом. Перекинув репшнур через выступ в метре выше себя, я осторожно стал выбирать его. Через две минуты Миров добрался до меня. Я подал ему руку.

Взявшись за уступ, слегка опираясь на мою руку и сделав последний шаг, он встал рядом со мной, взволнованно шепча о чем-то. Мы пошли вглубь пещеры. Вскоре оказались в центре несколько куполообразного помещения с отверстием в своде. Слева и справа путь преграждали стены. Пол был засыпан толстым слоем голубиного помёта, кое-где сплотившегося в метровые сталагмиты. Справа на небольшом возвышении восседал виновник нашего рискованного восхождения.

Не дотрагиваясь, осмотрели весь скелет. На голове святого кожа высохла и оттянулась. Сохранились участки рыжих волос. Уши торчали высохшими пальцами. Кожа лица, шеи, спины и груди поражала своей одеревенелостью. Святой весело скалил хорошо сохранившиеся зубы, будто хотел сказать: "Видите, как я вас здорово надул!"

Осмотрели пещеру. Недалеко на полочке, что на левой стене, Миров отыскал бутылочку с маслом и болтающимся в нём огарочком фитиля. Рядом лежали спички. Миров зажёг фитиль. Полумрак перед нами сразу же сгустился. Пол пещеры резко уходил вниз. Дрожащее пламя освещало плохо и беспокоило тем, что вот-вот погаснет. Мы прошли несколько метров по холодной грязи и остановились в нерешительности. С трудом сумели заметить, что в этом месте пещера была раза в два шире.

Дальше идти было бесполезно, и мы вернулись к святому, с удовольствием ступив озябшими ногами на тёплый пол. Свечу поставили на место. Миров отколол со свода сосульку сталактита и взял её в качестве вещественного доказательства. Я сфотографировал Ходжу Исхока. Взглянув в последний раз на свод и стены пещеры и запечатлев в памяти легендарного и таинственного предка, мы осторожно спустились по скользкому ложу до выхода.

"Он - тот, кто показывает Вам

свои знаменияи низводит для

Вас с Неба пропитание, но

вспоминает только тот,

кто обращается"

Коран,"Верующий", сура 40.

Миров стал спускаться первым. Я страховал, вытравливая репшнур по мере надобности. Казалось, всё уже позади. На мгновение я задумался, предвкушая приятное победное возвращение.

Внезапно напрягшись, репшнур змейкой заскользил из рук. Меня резко рвануло к скальному зубу. Крик Мирова смешался с шумом падающих камней. Топотом в ушах отдались удары сердца. В сознании возникли черты почтенного старца, предсказывающего смерть всем неверным! Через несколько секунд я услышал лаконичную речь Мирова. Несмотря на её непристойность, она бальзамом прошлась по моим нервам. Сорвавшись, он задержался на полочке, зацепившись за основание шеста. Отдышавшись, Миров принял у меня фотоаппарат и топорик. Затем я обвязался. Другой конец Миров привязал к корню старенькой арчи, который торчал у шеста.

Я стал осторожно спускаться. Положение тела было точно таким же, как при подъёме. Теперь надо было повторить те же движения, но в обратном порядке. Миров аккуратно и точно подсказывал, куда ставить ноги, и одновременно сматывал шнур, укорачивая маятник в случае неудачи. Вскоре я был рядом с Мировым. Теперь всё позади. Плита, по которой нам предстояло возвращаться, сейчас казалась легко преодолимой. Мы сели на холодную полочку передохнуть и пережить счастливую минуту.

Солнце было уже высоко, и противоположный пологий склон слепил глаза ярким светом. Небо было сине-голубым, без облачков-барашков. Вдали, прямо перед нами, сверкали ледниками Большая Ганза, Пмк Красных Зорь и Снежный Барс, окружающие Искандеркуль с севера. Серебро ледников щедро питало белую кудель Сиремы. Глыба Большой Ганзы намного возвышалась над соседними вершинами. Хорошо просматривались перевалы Сурх, Омский, Дмия - сурово чернеющими крутыми осыпями.

Прозрачный прохладный воздух освежал и успокаивал...Миров решил проверить, обладал ли Ходжа Исхок той сверхъестественной силой, которую ему приписывают. По его мнению, наш предок действительно обладает этим даром, если ровно в семь часов мы сядем на попутную машину.

На дорогу мы вышли немного раньше. Спустились к реке. Миров разуваться не стал и мне не советовал. В ожидании чуда мы поудобнее уселись на камни и рассматривали окрестности. Временами я поглядывал на дорогу, но она была по-прежнему пустынна. Я взглянул на часы. Они показывали ровно семь. Посмеявшись над бредовым тестом, я предложил идти пешком. Лишь только я поднялся, как увидел вдали столб пыли - в двухстах метрах, на большой скорости нёсся голубой, под цвет вечернего неба, новенький ЗИЛ. Я застыл на месте, и в следующий миг Миров услышал мой радостный крик. Выбежав на дорогу, он пустился в пляс.

Событие, подобное которому несколько столетий назад произвело бы впечатление знамения, нас очень развеселило. Машина, присев на рессоры, скрылась в тумане нахлынувшей пахучей пыли. Бросив рюкзак в кузов, мы легко запрыгнули в кабину. Водитель был первым слушателем этого эпизода, который был преподнесён ему Мировым. Улыбнувшись в ответ, он поднажал газу, и послушная машина понесла уставших и счастливых путников по серпантину горной дороги вверх, к берегам бирюзового озера.

В начало страницы | Главная страница | Пишите нам
АвторыАвтостопВелотуризмВодный туризмГорный туризмЗаконыИнтернет-магазинКартыКнигиКонкурсыКонный туризмЛыжный туризмМедицинаМероприятияНовостиО сервереОбучениеПарусный туризмПешеходный туризмПитаниеПоиск попутчиковПутешествияРазмещение материаловРегионы походовРеклама на сервереРынок снаряженияСкиталец.FAQСпелеологияСпонсорамСсылкиСтатьи о снаряженииТворчествоТерминыТест-лабораторияФИДОФорумыФотогалерея