Главная страница 
Карта сервера 
Архив 
Поиск 

Новости 
Мероприятия 
Обучение 
Конкурсы 
Проекты 

Водный туризм 
Горный туризм 
Лыжный туризм 
Путешествия 
Фотогалерея 
 Творчество 

Попутчики 
Снаряжение 
Магазины 
Питание 
Медицина 
Законы 
Книги 
Карты 

Ссылки 
Энциклопедия 
Словарь 

Форумы 
Фидо 

О сервере 
Реклама 
Спонсорам 





Поиск tourism.at.ru
По серверу:      
   
По Интернету:
   
Подписка на рассылку
"Экстремальный туризм"
  
Примите участие!
 "Вещебаза" - база отзывов, вопросов и ответов по снаряжению
 Каталог магазинов туристского снаряжения
 Каталог ссылок
 "Энциклопедия туристов"
 "Скиталец.маркет" - интернет-рынок туристского снаряжения
 "Скиталец.термин" - интерактивный словарь туристских терминов
 "Большая книга" - создание печатного сборника описаний водных маршрутов
 Биржа некоммерческих туристских инициатив

Скалолазки

Автор: Елена Кузнецова (Челябинск)

"Земля помогает нам понять самих себя, как не помогут никакие книги"
"Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил"

(Антуан де Сент-Экзюпери)

Мой папа был военным. Служба бросала его из одного конца страны в другой, пока, наконец, мы не осели в маленьком уральском городке N. на берегу красивого горного озера. Мы с подругой проводили все свободное время в лесу или на скалах, когда позволяла погода и родители. Впрочем, родители работали целыми днями, так что чаще всего мы были предоставлены сами себе. Облазили все вдоль и поперек. Бредили дальними странами и алыми парусами. В нашей "связке" заводилой, в основном, была я (по праву старшинства), а вину за разные проделки с моего молчаливого согласия брала на себя подруга.
Было одно запретное место, куда мы не могли добраться. На высоком скальном обрыве находился пост, обнесенный колючей проволокой, и там всегда стоял часовой. Это было опасное место - в любой момент берег мог обвалиться. Мы не понимали, насколько это серьезно, и относились к этому с бесшабашностью, свойственной подросткам и самоубийцам.
Однажды, на беду или на счастье, привычной фигуры часового на вершине не оказалось. Может, из-за сильного ливня, может, по какой-то другой причине.
Ни минуты не сомневаясь в своих силах, мы решили взять эту высоту. Радость безнаказанности заглушила голос разума - а был ли он у нас тогда?

Стоял промозглый осенний день. С утра лило как из ведра. В конце концов, если часовой там - уйдем, и все дела. Тогда из обуви у нас были китайские кеды с круглой эмблемой на щиколотке - для сухой погоды, и резиновые сапоги - для мокрой. Мы закинули домой портфели, переоделись и отправились на берег.

Столб и колючая проволока были на месте, а пост оказался пустым. На берегу ни души. Не верилось, что совсем рядом начинался город. Я уже была готова отказаться от этой затеи, но не хотелось выглядеть трусихой в глазах Шурки. Я все-таки была старше.

- Ну что, пошли? - стараясь не выдать волнения, сказала я.
- Пошли, - после некоторого молчания согласилась Шурка.

Мы завязали потуже башлыки и стали спускаться к воде. Озеро штормило. Ветер доносил до нас брызги разбивающихся о скалы волн. Вдали по черной воде неслись вперегонки белые барашки. Я поежилась. Держась за уступы, мы шаг за шагом добрались по скальной береговой кромке до начала подъема. Скала блестела от дождя, по ней бежали ручейки размытой глины. Шквалы ветра прижимали нас к камням, и было непонятно, как нас еще не смыло. Мы вымокли с ног до головы и кричали друг другу почти в ухо, едва разбирая половину слов. Я указала вверх. Там, среди черно-серых туч качался на вершине чахлый кустик. Шурка вжала голову в плечи.

- Чур, ты первая.
- Ладно. Не смотри вниз.

Я обхватила рукой уступ, поставила ногу на камень, надавила - держит. Перехватилась рукой, полезла выше. Метрах в четырех от земли (или воды?) оглянулась - Шурка лезла за мной, след в след, цепляясь красными закоченевшими пальцами за очередной выступ. Прежде чем к горлу подкатил комок, я закрыла глаза, вытерла мокрое лицо о плечо такой же мокрой куртки, и полезла выше. Пять метров. Шесть. Сапог соскользнул, и я повисла на руках, больно стукнувшись носом об острый край скалы. Из глаз брызнули слезы. Ломая ногти, я вцепилась обеими руками в уступ, попробовав подтянуть ноги, но подлая резина упрямо соскальзывала. Неимоверным усилием я смогла упереться коленками в стены V-образной стены и, подтягиваясь на руках, продвинулась на несколько сантиметров вверх. Я чувствовала, что спуститься уже не смогу. Мне было страшно. Вряд ли я думала о Шурке, а ей еще можно было спуститься.

Внизу ревело озеро. Берег под нами был утыкан острыми скалами. Они обнажались, словно клыки голодного зверя, когда волна, разбившись о берег, с шипением откатывалась в бездну. Озеро брызгало пеной, словно слюной. Пока я лезла вверх, я этого не видела, лишь слышала вой и рев. Воображение не дорисовывало всей картины - видимо, сохраняя мне остатки разума. Камни и волны промелькнули в уголке сознания, остальное пространство заполнил животный инстинкт - спастись, любой ценой. Я лезла вверх, глотая слезы ужаса, руки и ноги слушались автоматически, мозг подавал команду, тело ее выполняло, отключив все остальные мысли.

Я схватилась липкими от глины пальцами за куст и тут же выдрала его с корнем. Рука на мгновение оторвалась от опоры и повисла в воздухе. Меня замутило. Я уцепилась за выступ, подтягиваясь и помогая себе коленями. Джинсы давно превратились в мокрую тряпку, руки были содраны, в носу запеклась кровь, но я ничего не чувствовала.

Вдруг я поняла, что моя ладонь лежит не вертикально, а плоско, и больше выступов нет. Господи, неужели вершина? Я перевалилась через край пропасти, плюхнувшись в грязь, и потихоньку выползла на траву. Перекатилась на спину. В бок впилась колючая проволока. В лицо лил дождь, смывая песок и слезы. Не знаю, сколько я пролежала, может, один миг, может, целую вечность.

Мозг вдруг пронзила мысль: "А если Шурка упадет, что я скажу ее родителям???" Я подползла к краю на четвереньках. Шурка висела в метре от меня на уступе, пытаясь зацепиться ногами за что-нибудь. Если она и кричала, я не могла ее услышать. Веревки у нас не было. У нас не было ничего. Рукой дотянуться до нее я не могла, и не хотела - я не хотела упасть вместе с ней. Тут-то я и увидела острые клыки скал внизу и ревущий прибой. Я струсила. Рядом никого не было, и если бы я сбежала, никто ничего не узнал. Я сидела на краю пропасти, размазывая по лицу сопли, слезы и грязь. Наконец, показалась Шуркина рука - никогда не забуду ее красные дрожащие пальцы, худенькие, словно лапка маленького зверька. Я схватила эти пальцы и с трудом вытащила Шурку. Мы лежали в луже друг возле друга без чувств и эмоций. Сознание было стерильным. Ни страха, ни радости, просто тупое спокойствие и безмятежность. Сколько мы пролежали в отключке, я не знаю. Когда нас стал пробирать холод, мы поднялись и зашагали домой.
Возле подъезда попрощались.

- Ты уроки сделала?
- Нет.
- И я нет. Пока.
- Пока.
- Завтра, как обычно. Заходи за мной.
- Зайду.

Мне было двенадцать. Шурке одиннадцать.

***
Мы до окончания школы были вместе, и всегда я первая, она - вторая. После школы мы еще поддерживали связь, но дружба как-то не шла, словно застряла где-то, зацепившись за уступ прошлого. Наши опыты в скалолазании тогда чуть не кончились трагически. Больше мы в альпинистов не играли. Ту скалу в конце концов срыли бульдозером, завалив озеро на месте опасного обрыва камнями и глиной.
Я забыла об этом эпизоде на много лет. Есть у человеческой психики такая особенность - хранить в памяти главным образом положительные эмоции. Иначе люди бы вымерли - кто ж станет мучиться второй раз, рожая ребенка? И вот однажды, смотря какой-то фильм про скалолазов, я вдруг ощутила смутную тревогу. Там, в фильме, висел над пропастью человек, его напарник протягивал ему руку и не мог до него дотянуться. Потом дотянулся, но удержать не смог. Человек сорвался и погиб. И я поняла, что меня смутило. Взгляд. Взгляд человека, который сейчас сорвется, нельзя сыграть. Можно изобразить нечто подобное, но это не то. Я вспомнила дикие Шуркины глаза, когда она вцепилась в меня своей дрожащей лапкой. На самом деле, не дай бог увидеть этот взгляд. Он страшен. Я не смогу его описать, да и не хочу. От него пахнет смертью. Это одни глаза, жуткие, полные какой-то притягательной силы, словно человек цепляется за жизнь не только руками и ногами, но и взглядом. Знаете такое выражение - "зацепиться взглядом". Думаю, его придумали не просто так. Нахлынули ощущения того дня. Хотелось зарычать, сдавить виски, чтобы прогнать этот железный визг подлости по стеклу моей души. Не получалось.

С тех пор я не раз была в горах. Не на Эвересте, конечно, но тоже кой-чего повидала. И на скалы залезала, и товарищей выручать приходилось, но заметила, что почти никогда не иду первой.

Я преклоняюсь перед людьми, которые не пасуют перед опасностью, и пусть ценой собственной жизни, но спасают попавшего в беду человека. Мне кажется, судьба хранит не того, кто не ошибается, а того, кто учится на своих ошибках. Увы, не всех и не всегда. Но я уверена, каждому из нас дается шанс исправить свою ошибку. Пусть не сразу, не здесь и не с тем же человеком, иногда это может быть абсолютно другая ситуация и совершенно незнакомый человек. Но если ты сможешь преодолеть себя и совершить поступок, достойный Человека - ты не зря прожил эту жизнь. И можешь себя простить за то, что не дает покоя в прошлом. Смерть на маршруте воспринимается другими людьми как нечто обыденное, ведь это всегда риск, и мало кто из непосвященных задумывается, что этого могло бы не случиться, если бы…

Не забудьте оглядываться назад. Особенно, если вы первый. Вы в ответе за своих людей. Вы в ответе за тех, кого приручили.

В начало страницы | Главная страница | Карта сервера | Пишите нам





© Скиталец, 2001-2011.
Главный редактор: Илья Слепцов.
Программирование: Вячеслав Кокорин.
Реклама на сервере
Спонсорам

Rambler's Top100