Скиталец - сервер для туристов и путешественников
Логин
Пароль
Зарегистрироваться
Главная > Литературное творчество Новости туризма на сервере Скиталец - новости в формате RSS


Три брата

Таежная сказка

Автор -
Елена Кузнецова (Челябинск)

-…просто он существовал, и больше ничего.
- Но требуется же какое-нибудь доказательство…
- И доказательств никаких не требуется…
М. Булгаков

Суп был съеден, чай выпит, день прожит.
Костер убаюкивал. Мои товарищи клевали носом. Володин спутник спал.
Володя допил свой чай, поправил на лбу повязку из грубой шерсти и подмигнул мне:
- Пойдем, я тебе кое-что покажу.
- Да мы завтра все облазаем. Сейчас сил нет.
- Завтра ты этого не увидишь. Пусть мужики отдохнут, им еще баню топить. А мы с тобой за час-полтора обернемся. Я Алеху будить пока не хочу, пусть выспится, нам еще всю ночь топать с полными ведрами. Пошли-пошли, развеешься.
И он встал, натягивая замызганную штормовку. Ну, если час-полтора…
- А что с собой брать-то?
- Ничего.
- А на ноги? Сапоги?
- Да иди так, в кроссовках.
Мы пошли по просеке вдоль русла ручья сквозь кусты, затем густым ельником. Из-под ног у меня дважды вспорхнула птица, вызвав учащенное сердцебиение, но Володя бодро шел вперед, и я старалась не отставать.
Через полчаса таежный полумрак сменился полной темнотой. Володя дождался, пока я поравняюсь с ним, и показал рукой вверх:
- Знакомься, Первый Брат.
Я задрала голову - останец. Похож на крепость и слоистый пирог одновременно.
- Почему брат? И почему первый?
- Так их здесь называют: Три Брата. Почему - не знаю. Этот - самый мощный. Пошли, других проведаем.
Идти было легко: под ногами мягко пружинила хвоя, и только висевшая кое-где на стволах паутина неприятно липла к и рукам.
Через несколько минут мы поравнялись со Вторым Братом. Он был выше и красивей первого, более "фигуристый". Скальные наплывы наверху напоминали застывших каменных уродцев.
- Ишь, вымахал, словно первого решил обогнать.
- Ага, вторые всегда шустрее, - засмеялся Володя.
У подножия Третьего Брата он застегнул штормовку, поправил повязку, упер руки в бока и кивнул, мол, каков. Честно говоря, я так умоталась за день, что мне не было особого дела до каких-то там "братьев". Но Володю обижать не хотелось.
- Низковат после второго, но тоже впечатляет.
- Готова?
- К чему?
- Наверх лезть?
- Шутите? Тут все двадцать пять метров! Без страховки! Не-ет, я не полезу.
- У тебя получится.
- Не-а…
- Ну, тогда жди меня внизу.
И, поплевав на загрубевшие ладони, Володя подтянулся на руках и полез вверх по скале, в рабочих башмаках на босу ногу, цепляясь за выступы, словно паук. Минут пять я смотрела, как ловко и быстро у него это получается, и подумала, что все не так уж страшно. И решила последовать за ним. На свою голову…
Основание останца было выпуклое, словно ножка гриба-боровика, и пришлось немного попотеть. Дальше - легче. Мы быстро продвигались метр за метром. Неожиданно я обнаружила Володю сидящим на небольшой (пару квадратных метров) площадке. Он добродушно глядел на меня, улыбаясь в усы.
- Ну что, полезли дальше?
Я села на камни и отдышалась. Мы почти сравнялись с верхушками елей.
- Нет, я не долезу.
- А там самая красота и есть.
- Точно?
- А-абсолютно!
- Что ж, придется поверить.
Через несколько минут мы были на вершине. Сели спина к спине на маленький уступ, держась руками за камни, чтобы не сдуло ветром. Все мое восхищение выразилось в жалком "уау".
- Красиво? То-то! В лесу его уже не видать, а здесь - вон оно.
- Сколько закатов видела, но красивее этого - никогда.
- Смотри, смотри…
Раскаленный докрасна диск висел над бескрайним океаном с торчащими из зеленой "воды" скальными островками.
- Дорожки не хватает.
- Какой?
- Лунной. Вернее, солнечной. Как на море.
- Ты на небо посмотри! Таких красок нигде не увидишь!
Редкие облака были невероятных розовато-сиреневых оттенков. Я пожалела, что нет фотоаппарата. Володя указал рукой в сторону:
- А вон и другие братцы виднеются.
Насладившись великолепным зрелищем, мы начали спуск. Володя быстро добрался до площадки и подождал меня. Я спускалась долго, тщательно проверяя каждую опору. Встав на ровную поверхность, уняла дрожь в коленях и попыталась улыбнуться, но при взгляде вниз чуть не лишилась чувств.
- Сколько здесь?
- Метров пятнадцать, наверное. Ты, главное, на землю не смотри, и все будет нормально.
Я покачала головой и поняла, что слезть не смогу. Сказала об этом вслух. Володя улыбнулся:
- Давай, я первый, а ты сразу за мной. Смотри, куда я руками цепляюсь, и повторяй, а ноги я тебе ставить буду. Не дрейфь!
Метра два я честно пыталась не дрейфить. В лесу царил полумрак, после солнечного света глаза плохо различали предметы и формы, и когда Володя настойчиво потянул меня за ногу, нервы мои не выдержали, я вырвалась и быстро вскарабкалась обратно на площадку.
Через некоторое время потихоньку, на животе, подползла к краю. Володя стоял на земле и махал мне рукой.
- Понравилось тебе там?
Ага, жить здесь останусь! И ведь никто меня сюда на аркане не тянул, ведь сама, по собственной воле! Закатов не видела, дура! Господи, как же я теперь слезу-то???
- Спускайся!
- Не могу!!!
- Давай!
- НЕ-МА-ГУ-У-У-У!!!
Минут пять он уговаривал меня спуститься. Я - ни в какую. Он постоял в раздумье, потом крикнул:
- Жди! Скоро вернусь!
- Куда вы?
- Твоих приведу! Придумаем чего-нибудь!
И он ушел.
Прошло пятнадцать минут. Минут через двадцать он будет на стоянке, пока поднимет Серегу, Генку и Олега, пройдет еще минут пять… Минут сорок сюда. Хотя Олегу с его коленом быстро не дойти… Значит, пойдут втроем. То есть ждать еще не меньше часа. А веревка у нас есть? Вроде, была. И что они сделают? Привяжут меня и сдернут? Эх, сюда бы батут…
Вот позорище-то… Отец Федор… Обернулись за полтора часа, нечего сказать.
Я поежилась. И чего бы мне подзадник не захватить… И одеться потеплей…
Комаров нет - уже хорошо. Пока еще не так холодно и темно. Может, попробовать все же слезть самой?
Я осмотрелась: нигде не видно подходящих уступов. Где я начинала слезать - не помню… Как залезла сюда - вообще загадка.
Замечательно! Зашибись! Сиди теперь и любуйся!
Я посмотрела на облака. Цвет их сменился на багряно-серый. По верхушкам промчался ветер. Я придвинулась поближе к скале, подтянув колени к подбородку, и натянула на них штормовку. Прямо как волк из "Ну, погоди!", когда он за курами гонялся, упакованный в сетку. Зато так теплее…
Вдруг мне показалось, что кто-то аукнул или мяукнул. Я прислушалась - ничего, только шелест деревьев. Потом опять. Если бы я была каким-нибудь зверем, например, кошкой, то можно было б сказать, что шерсть у меня встала дыбом. Между прочим, здесь рыси водятся…
Я до черных мушек в глазах вглядывалась в темнеющий лес - никого. И в третий раз раздалось "уау-у-у-у" и резко оборвалось. Надо успокоиться и взять себя в руки. Я натянула капюшон и спрятала лицо в сложенных накрест руках…

…Он поминутно останавливался и звал ее. Куда она подевалась? Долго шел он, ломая ветки, перепрыгивая через корни, уже отчаявшись увидеть ее живой: рысь или волк наверняка задрали ее и лакомятся где-нибудь нежным мясом. Кажется, белеет что-то впереди. Она! Стоит себе на тропинке, как ни в чем не бывало, а он все ноги сбил о бурелом!
Он подозвал ее. Коза не шелохнулась. И только тут он заметил, что прямо под ней, на мху, - большая плетеная корзина, и из нее доносится чавканье и писк. Откуда тут взяться корзине? Подошел ближе и понял, что в корзине лежал младенец и сосал у козы молоко.
Какое же лихо вынудило мать бросить в глухой чащобе своего ребенка?
Когда чавканье смолкло, он отогнал козу и обмер: там был не один, а целый три! И все на одно лицо: черноволосые, кареглазые. Первый сердито замахал на него кулачками и недовольно пискнул. Второй спал (наелся). А третий протянул навстречу пухлые ручонки и улыбнулся. Не долго думая, пристроил он корзину на спину козе и зашагал домой.
Так появились у него сыновья. Первого он назвал Мргын-кан, что значит "Храброе сердце", второго - Азмул, что значит "Ловкий, быстрый", а третьего - Яротал, что значит "Любимый".
Он давно позабыл свое имя и причину, по которой ушел от людей в тайгу. Он привык к одиночеству. Но неожиданная находка зажгла свет в его суровых глазах, подарила радость и гордость: братья росли крепкими, сильными и ловкими. Он обучил их всем премудростям. Одно лишь омрачало его счастье: дни его клонились к закату, и пора было выяснить, выдержат ли без него сыновья.
И вот, когда минуло 16 лет с того самого дня, призвал он их к себе и сказал им такие слова:
- Сыновья мои любимые, нет большей отрады старому отцу, чем видеть вас возмужавшими и сильными, ловкими и быстрыми. Но скоро придет за мной Старая Аба, и заберет меня в Страну Вечного Сна. И не смогу я больше оберегать вас.
- Мы выкупим тебя у этой карги! - с вызовом крикнули братья.
- Нет, - грустно покачал он головой. - От Старой Абы нельзя откупиться, можно лишь ненадолго отсрочить ее приход. Сегодня утром она чуть было не забрала меня, но я уговорил ее подождать три дня и три ночи.
- Скажи же, что нам делать!
- Я хочу, чтобы завтра поутру вы отправились на черную Двуглавую гору и поднялись на ее вершину. Там вы узнаете, как вам быть.
- Мы готовы пойти хоть сейчас! - нетерпеливо воскликнули братья.
- Утро вечера мудренее, - возразил им отец.
- Как мы узнаем то, что должны узнать? - спросил Мргын-кан.
- Не дели шкуру неубитого медведя! А теперь подойдите по очереди. Я скажу каждому то, что поможет ему приблизиться к цели. Вспомните мои слова, когда будет тяжело. Мудрость откроется лишь тому из вас, кто освободит свой разум от суетных мыслей и распахнет сердце навстречу истине.
Братья по очереди подошли к отцу, и шепнул он им на ухо три коротких слова. Потом пожелали они друг другу доброй ночи и легли спать.
Рано поутру встали братья, взяли по костяному ножу, по луку и колчану со стрелами, по мотку прочной, сплетенной их руками веревки, простились с отцом и отправились к Двуглавой горе.
Быстро шли братья, но неблизким был их путь через дремучий таежный лес. Когда солнце стало клониться к западу, подошли они к подножию горы.
Неприступной стояла перед ними гора. Гладкие черные стены уходили ввысь, блестя в лучах заходящего солнца.
Время дорого: первый день на исходе. Стали они решать, как им одолеть ее и на какую из двух вершин подниматься - отец ничего про то не говорил. Ничего не могли придумать братья.
И подумал Мргын-кан: "Не одолеть нам эту проклятую гору. Только разобьемся в темноте. Подождем хоть до утра".
И подумал Азмул: "Надо было расспросить отца поподробней, почему мы этого не сделали? Может, завтра вспомним что-нибудь и решим, как быть".
И подумал Яротал: "Правду сказал отец: не стоит эта гора нашей смерти. Подождем до завтра, придумаем что-нибудь".
И, не сказав друг другу ни слова, легли они рядышком на мягкий мох и заснули голодными, лишь утолив жажду родниковой водой.
С первыми лучами солнца встали братья, настреляли дичи, развели огонь, поели. И пришло к ним решение.
И сказал Азмул:
- Я привяжу веревку одним концом к стреле и пущу ее на вершину.
И сказал Яротал:
- А я буду крепко держать веревку за другой конец!
И сказал Мргын-кан:
- А я вскарабкаюсь по веревке и помогу вам подняться.
Привязал Азмул один конец веревки к наконечнику, дал второй конец веревки Яроталу. Долго целился Азмул и пустил стрелу. Перелетела стрела через гору, вырвала веревку из рук Яротала и скрылась из глаз.
Тогда снял с плеча свой моток веревки Мргын-кан и подал брату. Снова привязал Азмул конец веревки к острию и пустил стрелу. Недолетела стрела, снова вырвала веревку из рук Яротала и затерялась в скальной расщелине.
Снял с плеча последний моток веревки Яротал и подал брату. Дольше прежнего целился Азмул и пустил стрелу. Полетела стрела со свистом и вонзилась прямо в вершину. Натянулась веревка как тетива, но не выпустил третий брат ее из рук.
Радостно вскричали братья и обнялись. А потом, не теряя времени, полез Мргын-кан наверх по скале, перебирая руками по веревке, упираясь ногами в гладкую черную стену. Долго ждали братья, но вот, наконец, сильно дернулась веревка трижды в руках Яротала и понял он, что брат на вершине. Следом за Мргын-каном полез Азмул, и последним - Яротал.
Солнце стояло над их головами, высушивая пот и вызывая жажду. От высоты кружилась голова, сильный ветер норовил сбросить их вниз. Но не сдавались братья, ждали мудрость, стараясь изгнать суетные мысли.
Вот и второй день стал клониться к вечеру.
И подумал Мргын-кан: "Видно, зря мы сюда забрались. Нет нам и отцу спасения, только рисковали попусту. Пора возвращаться. Это и есть мудрость: мы бессильны перед природой, все рвения напрасны".
И подумал Азмул: "Надо было расспросить отца утром! А мы понадеялись на свои силы, и ничего у нас не вышло. Пора возвращаться. Это и есть мудрость: надо слушать старших и не лезть зря на рожон".
И подумал Яротал: "Правду сказал отец: только на грани смерти познается счастье жизни! Что бы ни случилось, надо жить дальше!".
И сказал Мргын-кан:
- Как же хочется пить!
И сказал Азмул:
- Как же хочется есть!
И сказал Яротал:
- Как же хочется обнять отца!
И начали они спускаться вниз. Мргын-кан спустился, и Азмул спустился, начал спускаться Яротал. И тут вдруг - о горе! - стрела не выдержала и сломалась, не удержал Яротал в руках веревки, и упала она вниз к ногам двух братьев. Не за что зацепиться Яроталу, под руками гладкая стена, словно зеркало. Ухватился он за крошечный уступ и повис на нем.
Хотел было Азмун новую стрелу с веревкой пустить, но Мргын-кан ему не позволил: а ну как стрела в брата попадет? Слабеет Яротал, из последних сил держится.
Ничего не было у братьев, кроме ножей, лука и колчана со стрелами. И у Яротала за спиной висел колчан и лук, а за поясом был нож. Повис он на левой руке, правой достал нож из-за пояса и что есть силы вонзил его в скалу. Не сломался нож, приняла его в себя Двуглавая, только застонала тяжелым подземным гулом. Крепко ухватился Яротал за нож:
- Извини, Гора, но такова воля моего отца: я должен вернуться.
Потом достал из колчана стрелу и вонзил ее пониже. Вошла стрела глубоко в скалу, словно в шкуру большого черного зверя. Перехватился за нее Яротал и спустился на метр.
Когда кончились у него стрелы, зацепился он луком за последнюю воткнутую в скалу стрелу - все равно до земли далеко. Тогда крикнул Яротал брату:
- Пускай стрелу с веревкой! Целься точнее, теперь тебе будет легче!
Прицелился Азмул - полетела стрела. Вонзилась возле Яротала. Ухватился Яротал за веревку и в один миг спустился по ней на землю.
Между тем солнце почти зашло, а еды снова не было. Напились они из родника и уснули на мху, как в предыдущую ночь.
Рано поутру встал Яротал и, пока братья крепко спали, настрелял дичи и приготовил вкусную еду. Проснулись братья, потянулись - и удивились: чем это так вкусно пахнет. А Яротал, улыбнувшись, протянул им зажаренную дичь. Братья ели и хвалили Яротала, а он подгонял их, чтобы успеть вернуться засветло.
Подкрепив силы, отправились братья домой налегке.
Первый и второй брат шли невеселые - не нравилась им истина, которую познали они, а Яротал весело насвистывал и все поторапливал:
- Скорей, отец заждался!
И вот, на исходе третьего дня вернулись братья домой, а уж старик сидит на крылечке, ждет их. Как увидел сыновей, бросился им навстречу, обнял каждого, прижал к груди:
- Уж не чаял я вас в живых застать. Корил себя за испытание, которое вам придумал. Но не мог я поступить иначе: истина познается в беде. А завтра на рассвете явится за мной Старая Аба. Но вы вернулись, и мое сердце успокоилось. Оно успокоится еще больше, если скажете вы мне то, что жду я от вас услышать.
Рассказали братья о своем путешествии, похвалил их отец за смекалку и выдержку.
- Ну, а теперь скажите мне, какую же истину вы постигли, что открылось вам на черной Двуглавой горе? Начинай, Мргын-кан.
Поклонился Мргын-кан и сказал:
- Тяжела правда, отец, но и в горькой правде есть истина: пуста наша жизнь, ничего не стоит она перед мощью природы, перед скалой, перед ветром, перед солнцем. Мы - жалкие муравьи, которых разбушевавшаяся стихия может раздавить тяжелым сапогом. Наши руки сильны, но им нужна опора. Это и есть истина, которая открылась мне. Природа сильнее нас.
Покачал головой старик, ничего не сказал. Настал черед Азмула.
- Твои слова, отец, укрепили мою веру: только с тобой нам спокойно и хорошо, только ты наша опора, только с тобой сможем мы все преодолеть. Мы не позволим старухе забрать тебя! Это и есть единственная правда: лишь вместе мы сила!
Склонил голову старик: не это ожидал он услышать от второго сына. Тогда выступил вперед Яротал:
- Мудрость заключалась в сказанных тобой словах, отец: мы сами делаем нашу жизнь такой, какая она есть. Захотим - все преодолеем. Не захотим - падем духом и погибнем. Мы не можем сдаться только потому, что возникает препятствие. Все можно преодолеть, кроме одного… - тут он погрустнел и продолжил: - Вот истина: мы сами наполняем жизнь смыслом.
Заблестели глаза старика - от слез ли, от ветра ли, - подошел он к сыну и крепко обнял его. А затем и двух других сыновей, и сказал:
- Что ж, вижу, не зря я вас растил. Пока вы вместе, вы выстоите в любой опасности. Жаль, что только Яроталу открылся подлинный смысл моих слов. Я сказал вам одно и то же, но каждый истолковал это по-своему. Я сказал: сосуд жизни пуст. Яротал прав: мы сами наполняем его. Так наполняйте свою жизнь радостью и победами, миром и любовью! А теперь ложитесь спать, а я должен подготовиться к приходу Старой Абы.
Вскричали братья:
- Мы не отдадим тебя!
Ничего не ответил старик.
На следующее утро, по прошествии трех дней и трех ночей, явилась Старая Аба. Братья уже стояли с луками наготове и, увидев Абу, подняли их. Старая Аба расхохоталась: словно гром прогрохотал в небе.
- Уж не собираетесь ли вы со мной воевать? - спросила она. - Один из вас сегодня уйдет со мной в Страну Вечного Сна, и ничто этому не помешает.
- Нет! - вскричали братья! - Мы будем сражаться!
И прицелились. Но на крыльцо вышел старик, держа в руках туесок из еловой коры, и отвел их луки:
- Погодите! Не будь строга к неразумным детям, Аба, - сказал он и поклонился. - Позволь тебя спросить.
- Ну что ж, спроси!
- Ты пришла забрать одного из нас?
- Да.
- А если мы сами его выберем?
Удивилась Старая Аба. Никто еще добровольно не уходил с ней.
- Хорошо. Но как вы это сделаете?
- Сыновья! Готовы ли вы отдать жизнь друг за друга?
- Готовы, отец!
- Согласны ли вы путем жребия решить, кто из нас добровольно отправится в дальний путь?
- Согласны, отец! - не раздумывая, ответили братья.
- В этом туеске три черных камешка и один белый. Мы по очереди вытянем жребий, и у кого окажется белый камень, тот пойдет со Старой Абой.
- Согласны!
Взял каждый из братьев по камешку, надеясь, что именно он спасет отца, и последним взял камешек отец.
Раскрыл ладонь Мргын-кан - на ней лежал черный камень. Раскрыл ладонь Азмул - на ней тоже был черный камень. Не хотел раскрывать ладони Яротал, но нахмурился отец, и показал он братьям свой черный знак.
- Покажи свой камень, отец! - потребовали братья. Но он покачал головой:
- Если на ваших ладонях лежат черные камни, значит, в моей ладони спрятан белый. Все просто.
И поняли братья, что перехитрил их отец: не было белого камня в туеске, и не было белого камня в отцовской ладони. Но уговор есть уговор. Заплакали братья. И сказал им старик на прощание:
- Будьте вместе. Живите в мире и согласии. И не торопитесь встретиться со мной. А теперь прощайте!
- Погоди, Аба! - крикнул Яротал. - Исполни волю нашего отца!
Второй раз удивилась Старая Аба.
- Я уже выполнила его условие.
- Не разбивай нам сердце! - взмолился Яротал.
- Мы хотим быть вместе, - сказал Мргын-кан, и протянул ей свой черный камень.
- Не знать горя и лишений, - сказал Азмул, и протянул свой камень.
- И держаться подальше от тебя и твоей страны, - сказал Яротал, и протянул свой.
Подумала Старая Аба и согласилась:
- Будь по-вашему!
И исчезла вместе со стариком. А вместо трех братьев выросли среди деревьев три черных останца. Стоят они, словно три великана, охраняют тайгу от непрошеных гостей и перекликаются время от времени:
- Мргын - ка-а-а-ан!
- Азму-у-у-ул!
- Ярота-а-а-а-ал!
- Ле-е-е-на-а-а!
Я вздрогнула и упала вперед, запутавшись в штормовке. Господи, где я? Что со мной? Кто здесь?
Небо светится сиренево-серым, ели шумят.
- Ле-е-ен! Ты че, уснула?
Внизу стоят и машут мне Володя с Серегой.
- Ну и на фига ты туда залезла? Пожарная машина сюда не доедет, спасатели придут не раньше завтра. А у нас баня стынет. Давай, слезай!
- Снимите меня отсюда…
- И как ты себе это представляешь?
- Не знаю… - я готова была разрыдаться.
Володя с Серегой посовещались, и Володя пошел к останцу. Мне не было видно, что он там делал. Вскоре я услышала пыхтенье и увидела седой ежик: ко мне шла помощь.
Забравшись на площадку, Володя сел рядом и подмигнул:
- Сейчас передохну, и назад полезем.
Я помотала головой, но он продолжал:
- Веревки у вас метров пять, это мало, так что слушай…
- Но…
- … и не перебивай. Я лезу первым. Ты спускаешь ногу и ждешь. Я ставлю твою ногу. Ты стаешь на уступ. Затем перехватываешься и даешь мне вторую ногу. Я снова ее ставлю. И так мы спускаемся до земли. Держись крепче и ничего не бойся. Поняла?
Я кивнула.
- Готова?
Я помедлила и снова кивнула.
- Тогда пошли. Скоро ничего не будет видно. И тогда придется здесь ночевать.
Я помолилась и доверилась Володе. Спуск начался…
Метрах в четырех от земли я повисла на "наплыве", вцепившись всеми конечностями в скалу. Володя попытался меня оторвать - бесполезно. Тогда он спустился на землю и велел мне прыгать. Я закричала, что хочу жить и прыгать не буду. Тогда они с Серегой подошли ближе и подняли руки.
- Отцепляйся! Прыгай! Мы тебя поймаем!
- Нет!!!
- Прыгай, или мы уходим! На счет три! Раз, два… ТРИ!
Я разжала пальцы и полетела вниз…

***

Когда Володя с товарищем ушли домой по лунной тропинке, мы напарились в бане и накупались в ручье. Меня знобило при воспоминании о падении. Мало-помалу все утряслось, Серега с Генкой надо мной прикалывались, пока Олег их не приструнил.
Разворошив костер, Серега вскипятил чаю и налил всем в кружки. Потом развинтил фляжку. Я подставила свою под "дозу", и мы стали потягивать терпкую жидкость, глядя на огонь.
- А я знаю, как звали Трех Братьев, когда они были людьми. Мргын-кан, Азмул и Яротал.
- Мыр-гыр-куда?
- Где раскопала? В библиотеке, что ли, сидела, легенды читала?
- На вершине я сидела! Сама не знаю, что это было. Сначала кричал кто-то, протяжно так: "уау-у-у". А потом я охотника увидела. И козу…
- Ясно… Серег, ты днем в чай ничего такого не сыпал? Я неподалеку мухоморы видел… - съязвил Генка.
- А Чингисхана ты не видела? У тебя же предки были монголо-татарами, может, это твоя генетическая память проснулась? - подбросил дров в костер Серега.
- Между прочим, Белоруссии очень повезло, что тебя там нет! Чего не скажешь о России, - обиделась я.
- Ну, начались национальные распри! Давайте лучше песни петь! Ой-йо… - затянул Генка.
- Кстати, - обратилась я к нему. - А ты почему не пришел меня спасать?!
- Так я баню топил! И за Олегом смотрел! Представляешь, вернулись мы бы со спасработ, живые и невредимые, а Олег с больным коленом лежит в костре и тихо догорает, - выбраться-то не может, колено-то болит! Запасы спирта на нуле, баня не готова. Да я Олега от самосожжения спас! Внешнего и внутреннего! А лучшего спасателя, чем Серега, придумать невозможно. Серега - он же кого хочешь достанет. Он так достанет, что слезешь только, чтоб его убить, а потом обратно залезешь. Вот ты же быстро слезла?
- Опять выкрутился…

Таганай, 1998 г.

В начало страницы | Главная страница | Карта сервера | Пишите нам





© Скиталец, 2001-2011.
Главный редактор: Илья Слепцов.
Программирование: Вячеслав Кокорин.
Реклама на сервере
Спонсорам

Rambler's Top100