Логин
Пароль

Регистрация

Главная > Литературное творчество Новости туризма на сервере Скиталец - новости в формате RSS

Рассказы, посвященные рекам Саян: Кан, Кизир, Манна, Рыбная, Сисим

Артур Миханев

Автор: Артур Миханев

Работы Артура Миханева:

Два старых человека

Судьба свела меня с этими людьми во время июльского сплава по Кизиру. Под мелким моросящим дождем я подходил к Третьему порогу. Было очень холодно, но я знал, что где-то недалеко есть избушка.

Там я и встретил его – моего первого старого человека. Они сидел на потертом рюкзаке и ждал… попутку. Да, проходящую в верховья лодку, которая могла бы взять его с собой. Таким образом он добирался от самого Журавлево…

Но байда с туристами, которых забрасывал лодочник Володя, взять старика не могла – слишком высокой была вода. И мы пошли к избушке, где я, весь продрогший, прилег на топчан и закутался в одеяло. А старик, тем временем разогрел уху и вскипятил чайник…

Оказалось, что он приезжает на Кизир чуть ли не каждое лето из-под Анапы. Давным-давно его родителей сослали в Курагинский район как «вредителей». Так и оказался в суровом сибирском краю мальчишка, который сызмальства привык к морскому простору. Теперь же перед ним расстилалось другое море – тайги…

В Курагинском районе кончилось его детство, здесь же он выучился, пошел работать. И здесь же пришла к нему любовь к этим краям. Настолько сильная, что зовет его сюда снова и снова – через тысячи километров…

На пенсию особо не разгуляешься – вот почему он просто покупал билет до Журавлево, а уж тут ждал попутную лодку. Его многие знали, и часто брали с собой. Кто до Первого порога добросит, кто – подальше. Когда я его встретил, ему шел 72 год…

На Первом пороге ко мне в лодку сел второй старый человек. Он был тяжелым от выпивки, и я уже чуть было не стал его презирать – как можно так напиваться на реке… Но тут справа мелькнула обширная поляна, и мой попутчик отчаянно закричал:

— Командир! Эй, командир! Тормозни, слышь! Родина тут моя!

Лодка вильнула к берегу и старик, споткнувшись, вышел на берег. Я опаздывал на вечерний поезд, но что-то заставило меня промолчать.

— Дьячково – бормотал старик, пошатываясь и обводя окрестности руками. – Вот здесь на пригорке дом наш стоял. А по этой тропке мы пацанами к лодкам бегали. А огороды вон там были…

Перед нами расстилалась заросшая высокотравьем поляна. Мы с лодочником молчали, а старик стирал загрубевшей рукой с лица слезы. Ветер колыхал стебли белоголовника там, где когда-то стояла деревня…

И снова лодка билась днишем о волны. А старик все думал о чем-то своем, порой машинально шаря в кармане, где была фляжка. Да только не помнил, что сам же переложил ее в другое место – и рука замирала, а потом безвольно падала вниз…

Веревочка

Покупая лодку, я спросил у продавца:

— А вот эта веревка вдоль бортов зачем?

— Ну, как… Лодку на берег вытащить. Или чтобы схватиться за нее, если за бортом окажетесь. Мало ли…

Прошел год. Все это время я пил не переставая. Понемногу, конечно, но мне хватало. Каждый день – по нескольку бутылок пива. Одно убивало – глаза родителей. Тогда я потихоньку уходил из дома, шел в ларек и там затаривался по полной…

Однажды оказался открытым только самый дальний магазин – возле заброшенной церкви. Ее построили давным-давно, и очень ладно встала она на пригорке посреди села. В советское время, церковь, конечно, закрыли. Попытались и кресты сдернуть – да не смогли. Так и осталась она стоять – сначала под склад приспособили, потом под завод – а потом и вовсе забросили. Облезла штукатурка, погасли золоченные кресты, а внутри стал бродить скот…

Заходя под треснувшие своды, я видел высоко под куполом потемневшие лики святых. Церковь хранила прохладу, грусть и тишину. Порой ее нарушали вспархивавшие голуби, да забредавшие коровы. Их я гнал нещадно – не мог видеть навозные лепешки, жирно блестевшие тут и там…

В тот день мне тоже захотелось зайти в церковь – но я ведь выпивший… Как вдруг в душе шевельнулось давнее желание. Я всегда хотел перекрыть входы в церковь – чтобы там хотя бы скот не бродил. Но останавливала всегдашняя робость перед людским мнением. Начнут еще пальцем у виска крутить…

В общем, я вновь зашел в магазин и купил моток прочной веревки. Правда, к церкви все равно подошел крадучись. Дождался, пока стемнело, и быстро перевязал веревками все входы. Теперь скотине сюда было не пройти. Конечно, какой-нибудь пацаненок мог резануть веревки ножом, но… Я сделал хоть что-то, чтобы защитить мою печальную церковь. А то совсем душа была не на месте…

Спустя же две недели я ехал сплавляться на таежную реку. Ехал в одиночку, сердце жгла обида на близкого человека. Поэтому пиво лилось рекой, а затем у шофера нашлась и бутылочка водки. Стало совсем весело и легко, мир посветлел, потом стал ярко сиять и вскоре я уже ничего не различал в этом сиянии...

Мир стал обрывком киноленты. Вот вроде бы я накачиваю лодку. Вот скрипит галька под днищем – я отталкиваюсь от берега. Меня качает на волнах, а кругом – ночь. И в следующий миг я чувствую, как вместе с рюкзаком валюсь в воду…

Моя рука сама скользнула вдоль борта и слилась с тонкой веревочкой. Прижавшись к лодке, я бешено молотил ногами, пока не ударился спиной о корягу. Внутренне воя от ужаса, весь дрожа, я тащил лодку на берег. Кругом была тьма, надо мной мрачнела тайга – но я был жив…

Короткая летняя ночь не дала мне замерзнуть. Без весла, без еды, имея лишь зажигалку в пакете, я сплавлялся два дня в полном одиночестве. Оголодал, замерз и, когда впереди наконец-то показалась деревня, торопливо выскочил на берег – возле магазина. «Пива!» - привычно кричало сознание – «Все позади, нужно расслабиться!». Я сделал шаг к ларьку… и остановился. В тот момент я совершенно отчетливо понял – у меня есть только два пути. Один к ларьку, а дальше – в могилу. Неважно, через месяц ли я помру, или через год – но я помру однозначно.

А второй путь – на автобусную остановку и домой. К родным. К жизни.

С тех пор я не пью вот уже много лет. А церковь… Церковь восстановили. Ее теперь далеко видно с дороги – уж очень ладно встала она посреди села…

Две теплые ладони

Михаил, срываясь, шел по косогору вдоль берега. Идти было трудно – эти места никогда не ждали человека. Когда плотину построили, вода поднялась в горы – и теперь впереди тянулся бесконечный склон.

Земля не ждала здесь воды. Вот почему так вязок и текуч был берег – по сути, склон высокой горы. Он постоянно размывался волнами и превращался в зыбкий песок. В нем глохла набегавшая волна – и это создавало ощущение мертвого моря…

Солнце висело низко – пора вставать на ночлег. Михаил со стоном сбросил рюкзак, и отупело сел рядом. Почему он здесь? Зачем? Что за блажь в одиночном путешествии, да еще по таким краям? За спиной уже несколько дней пути, а вместо романтики – усталость и тоска. Нужно к людям – нужно быстрее выходить к людям…

Михаил начал медленно ставить лагерь. Палатка, костер, консервы… Бездумно поел и прилег. Наступал вечер. Волны так же беззвучно набегали на берег, и кругом не было ни души – даже комары исчезли.

И тут его взгляд уловил какое-то мерцание вдалеке.. Михаил приподнялся на локте – неужели? Через секунду сомнений не осталось – светились огоньки села. До него оставались считанные километры. Эх, иди он чуть быстрее – уже сегодня был бы у людей…

Ну почему, почему так?! Михаил не находил себе места. Провались он пропадом это путешествие, эти сбитые ноги, стертые плечи, это безлюдье и мертвое море! Я хочу к людям! Хочу прямо сейчас!

«А вот пойду! – вдруг подумал он со злобой и отчаянием. – Не могу, не хочу здесь больше быть!»

Михаил начал метаться по берегу, заталкивая вещи в рюкзак, срывая палатку, затаптывая костер. Он словно увертывался от правды – ведь нельзя идти в ночь по незнакомой местности. Но душа рвалась к далеким огонькам…

И вдруг Михаил остановился. Словно бы две большие теплые ладони спустились сверху и огладили его по волосам. И словно бы кто-то заговорил с ним с любовью и убедительностью: ну, куда ты сейчас пойдешь? Смотри, солнца уже не видно, еще немного – и совсем стемнеет. Будешь метаться по перелескам да оврагам – а тут у тебя и костер, и место хорошее…

Михаил не замечал, что теперь сам говорит эти слова.

— Оставайся! Сварим супа – хочешь супа? Потом чай поставим, а там глядишь – и ночь кончится. Ночи-то сейчас короткие, не успеешь глаза закрыть – а уже утро…

Утешение обнимало его, как маленького ребенка. Михаил развел костер, натянул палатку, поставил на огонь котелок. Торопиться уже не хотелось. Далекие скалы на том берегу догорали закатным пламенем. На землю беззвучно вступала ночь. Горизонт потемнел, и фиолетовая чернота сгустилась на западе. Над головой дрогнула первая звездочка – вскоре ей в ответ замерцала соседка, а затем звезды начали перемигиваться по всему небу.

На землю опустилась полная тишина – но теперь она не давила, а мягко укутывала. Михаил, обняв колени, долго сидел на камне. На горизонте переливалась гирлянда огней – но теперь туда не тянуло. Михаил слился с берегом, ночью, небом – он ни о чем не думал и просто сидел, глядя в даль…

Здравствуй, река

Однажды летом мы с маленькой дочкой отправились на Ману. Я давно хотел сплавиться по реке вместе, да все возможности не было.

Накачивая лодку, я попросил дочку собрать мусор вокруг.

— А почему, папа? – удивилась дочь. – Это же не мы набросали…

— Понимаешь… – я замешкался, подбирая слова. – Реки – они как живые. Люди мусорят, бросают в них бутылки, пакеты… И речкам плохо от этого. А я их люблю и хочу… помочь.

Дочка послушно собрала валявшийся мусор, мы затолкали его в пакет и отправились в путь. Стоял солнечный, жаркий день. Мана плавно несла нас мимо тайги, а лицо слепило от солнечных зайчиков, прыгавших по волнам…

Через час мы разбили стоянку. И пока жарились сосиски, я схватил дочку в охапку и побежал к воде. Визжа и хохоча, она пыталась отбиться от меня, но я начал подбрасывать ее верх и ловить уже в самых волнах. Мана мягко принимала дочку в свои объятья, растворяя восторженный ужас падения.

— Смотри, как речка тебя любит! – крикнул я дочери. – Не бойся!

— Речка перестань! Речка перестань! – кричала, хохоча, дочка и снова просилась в небо…

А спустя год я впервые сплавился по Кизиру. К тому времени за моей спиной было немало рек – но Кизир покорил меня сразу и навсегда. Его мощь и скорость чувствовались даже без порогов – он как пушинку качал лодку на больших и плавных волнах…

Сойдя на берег и упаковав рюкзак, я не смог просто взять и уйти. Подойдя к реке, я протянул руку, чтобы попрощаться – и Кизир вдруг ласково и сильно толкнулся мне в ладонь, словно большой пес. С тех пор я всегда незаметно махал ему рукой из окна, проезжая на поезде. Я мысленно шептал: «Привет! Уже скоро лето – я снова приеду на сплав…»

Вода в тот год оказалась очень высокой. Кизир несся вниз стремительно и страшно. В одной из шивер меня перевернуло. Первый раз в жизни я рискнул сплавляться без спасжилета – и вот…

Поток отшвырнул мою лодку как щепку, одежда намокла и потянула ко дну. Я ощутил, что эту мощь мне не победить. Ужас и тоска захлестнули душу. Я греб из последних сил, а волны скрывали меня с головой.

Но… поток почему-то не опускал меня на дно. Выныривая, я видел, что приближаюсь к катамарану, где ребята бешено гребут мне навстречу. «Неужели?» - мелькнула мысль, и через пять секунд я мертвой хваткой вцепился в раму…

Вечером, когда поезд тронулся от станции, я присел к окну, помахал реке кончиками пальцев и беззвучно сказал: «Спасибо, Кизир. До свиданья. Я приеду к тебе следующим летом…»

Река вильнула, исчезая средь гор – будто пес на прощанье хвостом…

Я был чужой и лишний

Конечно, это было безумие – отправляться на реку так рано. Конечно же, стоило лучше готовиться – но я уже не принадлежал себе. Я бежал прочь из города – в тайгу, к реке – не чувствуя ничего, кроме страстного желания оказаться там поскорее.

И вот – оказался. Сисим быстро нес свои мутные воды меж белых берегов. До воды пришлось добираться буквально ползком – настолько высоким был снег. Но я все-таки добрался. Быстрые сборы, накачана лодка – и вот уже борта звонко бьются о кромку льда на поворотах…

Спустя тридцать километров я уперся в затор. Впереди сгрудилась масса льда, под которым стремительно исчезала черная вода. Я резко забрал к берегу и, оскальзываясь, вытащил лодку на прибрежный припай. Кругом стояло белое безмолвие, которое нарушал только шелест набегающих льдин…

Спустя час я предпринял неудачную попытку проскочить затор через полынью. Только интуиция уберегла меня от смерти – спустя пять минут я видел, как расправилась вода со случайным бревном, попавшим под лед.

Тогда я решил обойти затор по берегу – и тут же провалился по грудь. Снега было очень много, и он оказался рыхлым. В общем, настала пора ставить лагерь – уже темнело…

Ту майскую ночь в сисимской тайге я буду помнить долго. Ничего не помогало от холода – ни прогретое костром место под палатку, ни одежда, ни термос с чаем. Утром я встал измученный, не выспавшийся – а вокруг расстилалось все то же белое безмолвие. Стало ясно – вниз мне не пробиться. Затор под давлением воды сдвинулся за ночь лишь на сто метров. Значит, надо пробиваться в другую сторону…

Глупо. Я сел в лодку и попытался плыть против течения. Выискивал спокойную воду, отчаянно работал веслами – но лишь оставался на месте. Тогда я решил бросить лодку и пробиваться к жилью налегке – и вновь оказался по уши в снегу. Вот здесь-то меня, наконец, посетило отчаяние…

Я находился в глухой тайге, где до ближайшего жилья было тридцать километров. Не то, что сотовый – тут даже радио не брало. И, конечно же, здесь не было людей – ведь до начала сезона еще далеко…

В каком-то отупении я подошел к высокой сосне и непроизвольно обнял ее, словно ища защиты. А спустя пару секунд потрясенно отстранился. Я вдруг невероятно остро ощутил свое одиночество. Эта сосна росла здесь сотни лет, и это был ее дом, живший по своим – суровым и тайным – законам. Здесь медведь ломал свою жертву, здесь лопались стволы от мороза, здесь рыба иногда задыхалась под толщей льда... И все-таки этот мир жил – пронизанный тысячами связей и сокровенных смыслов.

А кто был я? Какая-то личинка в синтепоновой оболочке. Мне не было здесь места, меня не замечали и, скорее всего, просто не чувствовали. Я отупело сидел на снегу, прощаясь со своими представлениями о лесе, природе – и о своем месте в ней. Тайга словно бы молча говорила мне: «Выживай сам».

И я выжил. И приехал на Сисим следующим летом. Когда за столь знакомым поворотом показалась величавая сосна, я улыбнулся и чуть заметно кивнул головой. В эту секунду налетел ветер, и сосна едва уловимо качнула макушкой в ответ…

Оводы

Подходил к концу первый день сплава. Я был измотан и опустошен – в моей памяти еще бушевали пороги, в которые я попал первый раз в жизни. Хотелось бросить весло, пристать к берегу и просто отключиться. Но, судя по карте, совсем немного оставалось до устья, а значит – до хорошего зимовья.

Да только где оно? Руки уже еле ворочали будто свинцовое весло. Солнце садилось все ниже…

«К черту! – вдруг в отчаянии подумал я, – пристану прямо здесь! Черт бы побрал тех, кто составляет такие карты! К черту мое терпение и весь этот сплав – хватит!»

Лодка с шумом выскочила носом на берег, а через секунду на него упал рюкзак. Я со стоном выгнул затекшую спину, размял руки и начал собирать дрова. Сырой, темный лес был тих и отчужден. Плохое место – да что делать…

И тут налетели оводы. Жирные, стремительные, злые – от них просто не было спасения. Они ничего не боялись – стоило убить одного, как в кожу впивался другой. Наверное, лес не слышал еще таких матов – ни разу в жизни я не подвергался столь яростной атаке кровососов!

Пять минут я пытался с ними воевать – а потом с проклятьями заскочил обратно в лодку. Шипя от боли, я отгреб от берега, и свежий ветер наконец-то отогнал оводов подальше.

Свежий ветер…

Свежий ветер! Он дул из устья Рыбной – из той излучины, за которой наконец-то показался величавый Кан. Я бросил весло – и теперь река сама несла меня навстречу закатному солнцу. Еще поворот – и в его лучах затеплели стволы могучих сосен, под которыми стояло зимовье. Я увидел низенькую избушку, навес, а под ним – небольшую поленицу дров.

Меня будто бы ждали…

В начало страницы | Главная страница | Пишите нам
АвторыАвтостопВелотуризмВодный туризмГорный туризмЗаконыИнтернет-магазинКартыКнигиКонкурсыКонный туризмЛыжный туризмМедицинаМероприятияНовостиО сервереОбучениеПарусный туризмПешеходный туризмПитаниеПоиск попутчиковПутешествияРазмещение материаловРегионы походовРеклама на сервереРынок снаряженияСкиталец.FAQСпелеологияСпонсорамСсылкиСтатьи о снаряженииТворчествоТерминыТест-лабораторияФИДОФорумыФотогалерея