Добавить публикацию
Сообщить об ошибке
Сообщить об ошибке
! Не заполнены обязательные поля
Из воды да в... палатку, или Девушка С Веслом
Из воды да в... палатку, или Девушка С Веслом
Автор - Алексей Морозов (Москва - Монреаль)

Походно-приключенческий роман-пурга

Фантастический приключенческий роман о туристах-водниках и их необычных приключениях среди дикой лесной природы далекой северной страны Лакерии на планете Бенгалия. Одно из первых, если не первое, художественно-литературное произведение, написанное на основе тематики водных походов. При написании романа автор, турист-водник с многолетним стажем, широко использовал свой личный опыт и впечатления от путешествий на байдарках по северным рекам и озерам нашей страны.
Предназначается для детей всех возрастов - от подросткового до пенсионного.

Места, обстановка, а также события, описываемые в романе, абсолютно правдивы и достоверны, однако, все без исключения герои и персонажи книги вымышлены, и любые совпадения с реальными людьми или животными являются чистейшей случайностью, за которую автор не считает нужным нести ровным счетом никакой ответственности. Прошу не обижаться тех, кто случайно увидит себя на страницах этой книге, но еще больше прошу не обижаться тех, кто не увидит!


ГЛАВА 1

Издалека, словно сквозь сон, донеслось назойливое и весьма противное попискивание. Тычок приоткрыл один глаз. Попискивание немедленно усилилось, так как до сего момента и в самом деле доносилось сквозь сон. Пищал будильник.
Прежде, чем запустить в него подушкой, Тычок все же взглянул открытым глазом на циферблат. И тут же в изумлении распахнул второй. Часы показывали ровно шесть. Впрочем, это было бы совсем неудивительно, если бы при этом стрелка будильника также не стояла на шести. Подобное сочетание вполне естественно для нормального будильника, и никто другой драматизма в этой ситуации не углядел бы. Но не Тычок. Ибо вот уже полгода, как его будильник перестал звонить в то время, которое устанавливалось на нем для побудки. Обычно он срабатывал на полчаса раньше. Или на полчаса позже. А то и вовсе отмалчивался. Выявить какую-либо закономерность в поведении будильника Тычок за эти полгода так и не смог.
Вот почему вполне обыденный факт, что прибор заверещал (а точнее, так будет намного ближе к истине, сдавленно застонал, как стонут по утрам те из электронных будильников, что так и не научились весело чирикать) вовремя, минута в минуту, изумил Тычка. От волнения и возбуждения сон мигом слетел с юноши (Тычок был еще вполне молодым и бойким бенгальцем). Он вскочил с постели, сбросив одеяло столь резко, что оно отлетело к подоконнику и накрыло собой аквариум, причем один край плюхнулся в воду, распугав рыбу. Тычок этого даже не заметил. Он вспомнил, какой необычный сегодня день.
Ну еще бы, как же он мог забыть! Ведь он сегодня уезжает! Покидает пыльный и душный город. И уезжает не на деревню к бабушке! Он идет в поход! Впервые в жизни в настоящий поход. Да не в какой-нибудь, а водный. И не куда-нибудь, а в знаменитую Лакерию.
Сколько раз он просил, клянчил, умолял своего дядю, бывалого водохода, взять его с собой! Уж и рак на горе устал заливаться соловьем, и четверги не просыхали от дождей, а дядя стоял как кремень. И вот, наконец-то, свершилось!
Как раз сейчас Вождила, родной дядя Тычка, должен заехать за ним на машине, чтобы помочь отвезти на вокзал огромный рюкзак. Правда поезд отходит только вечером, но в дневное время к вокзалу проехать на автомобиле абсолютно невозможно, а на метро везти рюкзаки с вещами, продукты и упаковки с байдарками - занятие не из веселых.
В последнее время в Большом Городе, где жил Тычок, развелось столько машин, что с утра пораньше на улицах образовывались гигантские пробки, которые затем стояли весь день напролет, рассасываясь лишь к вечеру. Поэтому наиболее расторопные жители города предпочитали выезжать на работу пораньше, чтобы как можно быстрее оказаться в самой гуще машин, и затем уже добираться до места пешком, оставив автомобиль в середине затора.
Те же, кто проспал или поленился выехать раньше, оказывались в самом конце пробки, что было для них весьма неудобно. Во-первых, от места работы оказываешься дальше, а во-вторых, вечером приходится забирать машину раньше других, чтобы дать возможность выехать тем, кто оказался запертым впереди. Соответственно, тем, кто опоздал на работу, приходилось и с работы отпрашиваться раньше, в отличие от водителей, выехавших утром вовремя. Этим-то можно приходить за своим автомобилем в самый последний момент, когда заторы полностью рассасываются, и ничто не мешает им спокойно вернуться домой после полноценного рабочего дня.
Некоторые особо сообразительные давно обзавелись велосипедами и пересаживались по утрам из застрявших авто на них. Большинство водителей приноровилось застревать каждый день на одном и том же месте - на площади, на улице, или в переулке, так что и велосипеды свои они держали неподалеку, приковывая цепями к оградам, водосточным трубам, скамейкам и мусорным бакам. Что еще больше ускоряло процесс перемещения по Большому Городу.
Но сегодня надо во что бы то ни стало добраться до вокзала! И выход только один - выехать ни свет, ни заря, другими словами - задолго до того, как в свои машины усядутся самые ранние автопташки.
Будильник показывал как раз такое время, значит, вот-вот появится дядя Вождила.
Тычок взглянул на огромный красный станковый рюкзак в углу, купленный специально к этому событию и забитый доверху всякой всячиной, включая старый медный телескоп, найденный в деревне на чердаке, когда он гостил у бабушки с дедушкой. Вообще-то, дядя рекомендовал ему захватить с собой бинокль - всегда в походе может пригодиться, сказал он - но бинокля у Тычка не оказалось. "Ничего, телескоп даже полезней, - подумал мальчик. - Лучше будет видно". Впрочем на всякий случай дяде про телескоп решил пока ничего не говорить.
Тычок заканчивал чистить зубы, когда раздался звонок в дверь.
- Готов? - спросил Вождила, входя в квартиру, - Тогда поехали.
Вождила был ярым водоходом, все свои отпуска проводивший только на воде, и исключительно в Лакерии. Лакерия была его самым любимым местом во всей Бенгалии. Она находилась на севере страны, и, честно говоря, многие водоходы тоже предпочитали отправляться летом туда. Однако Вождила был не просто рядовым путешественником. Он был прирожденным руководителем - энергичным, ответственным, вдумчивым, сообразительным, решительным.
Самое же главное, что сразу поднимало его в глазах всех водоходов, с которыми сводила жизнь и неуемная страсть к приключениям, было то, что в его домашнем архиве можно было отыскать любые карты, когда-либо издававшиеся в Бенгалии: от 36-листовой колоды для простого дурака до сувенирных гадальных карт, выпущенных в честь юбилея президента Академии Оккультных Наук и Карточных Фокусов. Ну и, естественно, хранились в этом архиве подробнейшие карты-пятисотметровки Лакерии, а также десятков других областей и районов Бенгалии, в которых Вождила уже побывал или только собирался побывать. К слову сказать, архив занимал примерно две трети его квартиры, включая ванную. На оставшейся трети жилплощади в краткие периоды времени от одной поездки до другой хранились в разобранном виде две байдарки (двойка и тройка) и катамаран-четверка. Кроме того, там же лежали прохудившийся надувной матрац, спасательный круг с круизного теплохода, девять пар разнокалиберных резиновых сапог, а также проживала семья Вождилы - жена, двое детей и громадный толстый и ленивый котяра по имени Валенок. Все в семье Вождилы тоже были заядлыми водоходами, исключая, разумеется, кота.
Кстати, может быть не все знают, что из себя представляет эта самая Бенгалия, где происходят события нашего повествования? Тогда придется сделать краткое отступление.
Бенгалия - довольно большая планета в солнечной системе, расположенной в самом хвосте Канареечной галактики. Так как хвост упомянутой галактики весьма длинен, то инопланетяне и прочие пришельцы забредают на планету крайне редко, можно сказать, и вовсе не забредают, освободив тем самым жителей планеты от ненужных фантазий на тему "есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе…".
Справедливости ради стоит отметить, что кое-какие контакты во Вселенной у бенгальцев все же установились, но очень давно и всего с одной единственной планетой. Это считалось испокон веку чем-то настолько самим собой разумеющимся, словно та планета являлась лишь малой частью планеты Бенгалия, по некоему капризу природы оторвавшейся от планеты-мамы и начавшей самостоятельную жизнь. Как любой самостоятельный и живущий отдельно ребенок, эта планета не забывала время от времени напоминать о своем присутствии, обычно с чисто практической целью, например, что-то продать, обменять или попросить. Никто никогда и не помнил ее настоящего названия, а называли просто Новая Бенгалия, чтобы не напрягать ни собственную фантазию, ни память. Для контактов с Новой Бенгалией был создан Международный центр исследования космоса и космических цивилизаций. Впрочем, наша история совсем не о космосе и не о братьях по разуму (или по его отсутствию).
Сугубая прагматичность жителей планеты Бенгалии не позволила им даже хоть сколько-нибудь разнообразить названия стран, имевшихся на ней. Всего на планете Бенгалия располагалось порядка 200 различных государств - все разного размера, с разными климатическими, географическими, геологическими, политическими и экономическими особенностями.
Объединяло их одно - название каждой из 200 стран было до неприличия простым - Бенгалия. Да-да, 200 или около того Бенгалий на одной планете Бенгалия. При этом граждане каждой страны считали именно себя настоящими коренными бенгальцами, а остальных жителей планеты - случайными самозванцами. Тем не менее, абсолютно все они относились к такому положению с юмором, и конфликтов по поводу наименований государств никогда не возникало. Единственные проблемы, связанные с названиями, появлялись исключительно у почтовых работников при сортировке многочисленной корреспонденции, адресованной во все эти Бенгалии. Поэтому на конверте адрес, как правило, уточнялся указанием еще одной, дополнительной, географической характеристики. Вот, например, как в данном случае, путешественники отправлялись в поход по республике Лакерия, входящей в состав государства Бенгалия.
На этом, пожалуй, прервем политико-географический экскурс и вернемся к нашим героям.
Тычок пыхтел, взваливая на себя рюкзак, набитый всякой всячиной вроде телескопа и надувного матраса (дядя обещал почти "курортный маршрут", и он не сомневался, что его ждут дни долгого валяния на пляже и бесконечного купания, хотя в глубине души все же подозревал, что тот имел в виду нечто совсем другое, говоря про "курорт"), когда Вождила вошел в комнату, окинул рюкзак критическим взглядом и спросил:
- Ты книжку с собой какую-нибудь берешь?
- Зачем? - удивился Тычок.
- Да так, - пожал плечами дядя, - чтоб буквы не забыть.
Тычок задумался. О книге он как-то не подумал, хотя, пожалуй, на пляже какой-нибудь детективчик и сгодится. Он потянулся, было, к полке, где стояло десятка полтора шедевров дорожного чтения, припасенных в разное время и по разным поводам, но тут перед мысленным взором мальчика неожиданно обрел очертания некий призрак. При ближайшем рассмотрении призрак оказался преподавателем по специальности из училища, где Тычок совсем недавно отбывал первый курс. Не то чтобы Тычок был отстающим учеником или законченным лентяем - как раз наоборот, учение давалось ему легко, а специальность нравилась. Немножко, конечно, леноват, ну так это же нормально почти для любого человека, и студенты здесь не являются исключением. И все же сама мысль о том, что надо заниматься зубрежкой во время долгожданных каникул, приводила в уныние.
Однако бестелесная, но от этого не менее грозная фигура учителя настойчиво тыкала пальцем в свежепобеленный потолок:
- Если вы хотите стать настоящими специалистами, вы обязаны учиться, учиться и учиться! И даже летом регулярно читать книги по специальности! - гнусавил он, провожая класс на каникулы.
Тычок не очень верил этому зануде, да и о серьезной карьере еще не начал задумываться, отучившись всего два семестра на первом курсе. Но слухи о привычке старого придиры гонять студентов по всей программе в первые же дни после окончания каникул не давали ему покоя, и рука зависла в воздухе, не дойдя до залежей зубодробительных романов всего какой-то десяток сантиметров.
Он задумался на несколько секунд, затем взгляд неохотно переместился на соседнюю полку, безуспешно пошарил по ней и перепрыгнул на груду всякой всячины, живописно раскинувшейся посреди комнаты. Наклонившись, Тычок извлек из-под самого низа замызганную брошюрку без обложки и внимательно осмотрел. Он получил ее в один из последних дней учебы от библиотекарши - из книг, предназначенных для списания. Библиотекарша, пожилая и весьма словоохотливая дама, почему-то выделила его из всего курса и расположилась к мальчику, видимо, по достоинству оценив его стремление читать побольше. Хотя, если честно, далеко не все из того, что он читал, можно было отнести к разряду изысканной литературы, однако она втайне лелеяла надежду, что постепенно ей удастся сделать из Тычка интеллектуала (следует признать, что Тычку везло на встречи с людьми, которым не терпелось скроить из него какой-нибудь шедевр). Вручая брошюру, библиотекарша назидательно произнесла: "Почитайте это, молодой человек. Думаю, вам она очень пригодится в учебе". Но названия книжки не сообщила, а Тычок за все это время так и не удосужился открыть ее.
- Ну что ж, значит, так тому и быть, - вздохнул парнишка. - На досуге разберемся, что за кладезь знаний мне всучили. По крайней мере, хоть места немного займет.
И обреченно сунул брошюру в наружный карман рюкзака.
***
За неделю до этого…
За неделю до этого стояла жаркая и солнечная погода (как, впрочем, и в тот самый день, и через неделю после). Смычок изнывал от скуки. От безделья. От навязчивых мыслей о том, где бы достать денег. И желательно, не прикладывая никаких усилий.
Задача непосильная, особенно если учитывать все присущие Смычку таланты (а точнее, их полное отсутствие). Однако он не сдавался и старательно шевелил мозгами, а так как давалось ему это с известным трудом, то он старался помочь им головой, то и дело наклоняя и вертя ею в разные стороны, да еще шевеля при этом губами, так что со стороны казалось, будто он читает какую-то надпись, сделанную прямо на асфальте у его ног. Но надписи никакой не было и не могло быть, потому как стоял он возле самого выхода из подземного перехода, где дворники всегда исправно исполняли возложенные на них обязанности.
Он никогда не был привередливым. Если бы нашелся доброхот, сказавший: "Смычок, во-о-он там лежит некая сумма, пойди и возьми ее", он тут же отправился бы по указанному адресу, чтобы оприходовать предложенное, ни на секунду не озаботившись тем, что это за деньги такие, кому принадлежат, можно ли их прибрать, и не получишь ли за это по шее. Собственно, именно из-за подобной беззаботности ему гораздо чаще приходилось получать по шее, чем разживаться богатством. Главное условие, которое он ставил для любой возможной деятельности, заключалось в том, чтобы ему не приходилось при этом сильно напрягаться, в идеале - и вовсе не пошевелить ни единым пальцем.
Однако сегодня что-то дело не клеилось, на ум ничего не приходило, манная каша с неба не падала. Он уже был почти готов прийти в отчаяние, как вдруг со стороны непрерывного потока жителей и гостей города, осторожно обтекающих эту напряженно-задумчивую фигуру и старающихся не прервать одиноко стоящий мучительный мыслительный процесс, до ушей его донесся обрывок фразы. Даже не фразы, а маленький такой вопросик, который, тем не менее, заставил Смычка вздрогнуть и немедленно вернуться к реальности.
А вопрос-то был очень простой, я бы даже сказал, обыденный:
- Ты деньги не забыл взять?
Вопрос долетел со стороны двух спешащих мимо прохожих, один из которых оказался невысоким жизнерадостным коротышкой в кепке, а второй - худеньким подростком с восторженным выражением на физиономии, и был адресован коротышкой мальчишке. Тот бодро агакнул в ответ, и пара помчалась дальше.
Смычок встрепенулся. Вначале, как водится, было слово. И в данном случае это магическое слово оказалось "деньги". А как уже может догадаться читатель, в основе любого телодвижения Смычка всегда находились именно они, желанные. Мыслитель решительно отбросил все недодуманные мысли и рванул вслед за прохожими. Не то, что у него был какой-то план, просто волшебное это слово всегда оказывало на него такое притягательное действие, что автоматически приводило его в движение, которое, впрочем, нередко заканчивалось с прямо противоположным от ожидаемого результатом.
Он нагнал парочку и, аккуратно пристроившись сзади, стал прислушиваться к разговору.
- И что, действительно их там так много? - спрашивал паренек.
- Да невообразимое количество, ты и представить себе не можешь, все просто завалено - натуральная золотая жила, если можно так выразиться! - отвечал второй, который был в кепке.
Собеседники подошли к перекрестку, и Смычка оттеснили прохожие. Когда он вновь нагнал тех двоих, разговор еще продолжался:
- Это же настоящий клад! - волновался мальчишка, - Значит, каждый год вы себе привозите, сколько хотите?
- Ну, не сколько хочу, а сколько могу, - скромно отвечала кепка. - Я же не тяжеловес какой-нибудь, чтобы тащить на себе и байдарку, и рюкзак, и добычу. Да и смысла нет везти сразу много, все равно каждый год ездим, можно по чуть-чуть на жизнь прихватывать. А лишнего мне не надо. Пусть другим тоже достанется.
Здесь Смычок весь напрягся и нервно задышал, стараясь не отстать от попутчиков. "Клад, - сообразил он. - Не иначе, речь идет о кладе! Интересно, где же это?"
Паренек тем временем продолжал допрашивать компаньона:
- А сколько я смогу привезти с собой?
- Сколько увезешь, бери только тары больше!
- А на сколько может хватить? На год?
- Ну, это зависит от твоих аппетитов. Я имею в виду, как расходовать будешь - можешь на пару лет растянуть, а можешь и за пару месяцев все оприходовать, особенно если раздавать начнешь друзьям да родственникам. Да ты не жадничай, можешь и поделиться со всеми, а на будущий год опять запасешься, там на всю твою жизнь хватит!
Смычок почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он понял, что судьба, наконец, подарила ему тот единственный и уникальный шанс, который перевернет всю его жизнь. Совершенно очевидно, что этот в кепке обнаружил где-то целую кучу сокровищ - скорее всего, в каких-нибудь исторических курганах, или в бенгальских пустынях, болотах или лесах, куда не забредают рядовые граждане. Причем, сокровищ, похоже, так много и хранятся они в столь надежном месте, что кепка даже не утруждает себя тем, чтобы привезти все сразу, а мотается за ними каждый год.
"Ну и лопух! - подумал Смычок. - Кто же так делает! Надо исправить это упущение!"
Размышляя подобным образом, он даже не заметил, что парочка ушла далеко вперед, и увидел их вновь буквально в последний момент, когда они свернули в какую-то дверь.
- Идиот! - завопил Смычок, распугав пасущихся на асфальте воробьев, и кинулся в погоню. Какой же остолоп - чуть не упустил свой звездный час! Он подбежал к двери и, расталкивая прохожих, ворвался внутрь, тут же оказавшись в каком-то магазине. Теперь во что бы то ни стало необходимо выяснить, куда собираются отправиться эти двое!
Но как это сделать?
Все ясно! Надо взять в заложники этого, с кепкой! И вытрясти из него все сведения. Нет, нельзя. Наверняка накостыляет! Смычок загрустил. Может, парнишку? Он вздохнул. Этот тоже может наподдать. Несмотря на тягу к деньгам и склонность к аферам, Смычок был довольно труслив и обычно предпочитал пристраиваться в хвосты чужих победных маршей. Однако на этот раз прятаться было не за кого.
Тем не менее, ему опять повезло, так как парочка продолжала разговор, почему-то абсолютно не беспокоясь о возможном подслушивании.
- Мы только рюкзак купим? - спрашивал мальчишка.
- Да, все остальное у меня есть. Спать будешь в палатке с нами, байдарка есть. Так что возьмем для тебя только рюкзак и пару гермоупаковок.
- Гермо - чего? - не понял мальчик.
- Гермоупаковки, или гермомешки, - повторила кепка, - Это такие специальные непромокаемые мешки, чтобы держать в них одежду и спальник. Во время водного похода всегда следует иметь запас сухой одежды. А уж спальник ты обязан сохранить сухим любой ценой! Даже если байдарка перевернется!
Тут только Смычок огляделся и обнаружил, в какой странный магазин попал. По одну сторону большого зала стояли собранные палатки самых разных габаритов, их было, наверное, штук десять. Вдоль другой стены лежали груды больших зеленых мешков со странными надписями на ценниках, вроде "Байдарка складная "Треска-2" и "Катамаран надувной четырехместный "Креветка-4". По центру зал пересекала длинная вешалка с разномастными куртками и странного вида жилетами - на ремнях и липучках с проступающими сквозь материю ровными прямоугольниками. Кепка с мальчишкой прошли в соседнее помещение, заполненное разнокалиберными рюкзаками, вешалками с тонкими и толстыми спальными мешками, а также прилавками со всякой всячиной - котелками и котлами, кружками, веревками, крючьями, топорами, удочками и так далее и тому подобное. Смычок двинулся следом, стараясь не попадаться им на глаза.
- А когда мы уезжаем? - продолжал допытываться парнишка.
- Через неделю в пятницу, с Лакерийского вокзала. Поезд номер сто двадцать пять. Ехать часов тридцать, прямо в самый центр северной части Лакерии, так что скажи матери, чтобы собрала тебе еды в дорогу. Обычно в нашей компании каждый запасается едой на дорогу сам, а потом в поезде устраиваем общий котел.
- Ладно, скажу, - согласился парень. - Давайте вот этот возьмем! - и он указал на рюкзак, высотой лишь немного не достающий до его собственного роста.
"Итак, они едут в Лакерию, - подумал Смычок. - Значит, клад спрятан там. Никогда не бывал в тех краях. Ну что ж, теперь надо решить, как мне тоже добраться туда. Хорошо бы найти компанию!"
***
Никоша скучал в одиночестве. Все приятели на лето разъехались - кто в отпуск, кто на каникулы. Он один никак не мог решить, чем же заняться в период вынужденного отдыха. Вынужденным его отдых был в силу традиций, сложившихся в Бенгалии, согласно которым летом горожане забрасывали свои городские дела и стройными рядами отправлялись на загородные участки, где и загорали в течение жаркого бенгальского лета. Причем их загар был весьма характерным для рядового бенгальца: в коричневый цвет окрашивалась поясница чуть выше летних шорт, а также бедра ниже шорт, то есть те участки тела, которые во время отдыха более всего приближены к солнцу. Остальные части тела в это время старательно прятались в тени тех же шорт ближе к грядкам.
А поскольку работа Никоши требовала обязательного присутствия в городе жителей, то и ему приходилось на лето уходить в отпуск. Работа Никоши заключалась в том, что он ремонтировал квартиры горожанам, желавшим обновить свои жилища. Парень он был рукастый, но романтик, и легко поддавался чужому влиянию, например, влиянию Смычка, который, кстати, тоже куда-то запропастился и не появлялся уже несколько дней. Не то, чтобы они были друзьями, просто Никоша в силу своего характера никому ни в чем не мог отказать, а Смычок постоянно пытался втянуть его в свои авантюры.
Например, однажды он предложил приятелю разводить каких-то ужасно редких кроликов, которые якобы отращивают неимоверно длинную и густую шерсть, так что их можно стричь через каждые два дня. Однако первая же стрижка двух десятков купленных зверюшек оказалась для них столь волнительным мероприятием, что в результате стресса они полностью облысели и наотрез отказались восстанавливать свой меховой покров. Зато есть стали в шесть раз больше и в два раза чаще, так что Никоше пришлось продать свой любимый шестнадцатискоростной горный велосипед, почти новый, чтобы на вырученные деньги кормить живоглотов. Две недели эти нахлебники объедали Никошу, пока их не удалось пристроить в городской зоопарк.
В другой раз Смычок придумал изготавливать самодельные табуретки, расписывать их в народном стиле и затем продавать в городском парке на вернисаже. На память об этой затее у Никоши остались с десяток дырок в паркете от электродрели и девять табуреток, расписанных в цвета, от которых Никошиного кота бросало в пот, когда ему приходилось пробираться мимо этих шедевров мебельного искусства. По указанной причине кот прокладывал свои маршруты по квартире весьма замысловатым образом, чтобы как можно реже оказываться рядом с этими страшилами неизвестной ему породы, а ночью и вовсе предпочитал отсиживаться в кухне, дабы не искушать судьбу. Никоша ровно неделю просидел на такой табуретке на вернисаже, однако ни одного случая приближения к ней потенциального покупателя не зафиксировал, а одна старушка с жалостливым взглядом даже подала ему как-то мелкую монетку.
Сейчас Никоша одиноко коротал время в своей квартире и решал практически непосильную задачу: что сделать сначала - сходить в кино, а потом посмотреть телевизор, или же наоборот, сначала телевизор, а затем кино?
Так он и мучился, пытаясь принять единственно правильное решение, когда в дверь позвонили. Никоша нехотя поднялся с дивана и пошел открывать. За дверью переминался с ноги на ногу Смычок. Вид у него был заговорщический.
- А, это ты. Куда пропал? Заходи! - не сказать, что Никоша был счастлив, увидев своего приятеля, да еще, судя по всему, припасшего какую-то очередную идею, однако его появление все же обещало разорвать серую паутину скуки, опутавшую Никошу с ног до головы. И он не ошибся в своих ожиданиях!
- Ты один? - спросил Смычок, входя и подозрительно оглядываясь.
- Ну да. А кому еще быть? - удивился Никоша.
- Да это я так, на всякий случай. Дело есть. Важное. Закрой окна и двери. Поговорить надо.
В общем, примерно через час почти все сомнения Никоши были развеяны. Смычок всегда преуспевал в этом, да по правде сказать, Никоша не особенно и сопротивлялся. Я уже упоминал, что парень он был увлекающийся и легко поддавался чужому влиянию.
- А как мы найдем место, где зарыты сокровища? У тебя карта какая-нибудь есть?
- Карты нет, а найдем очень просто, - отвечал Смычок. - Будем следить за ними, куда они - туда и мы, так они нас к кладу и выведут.
- Хорошо, а ты уверен, что сокровищ много? Вдруг там такая малость, что и дорогу не окупим? Доберемся до места, а они все свои баулы набьют, нам только облизнуться останется!
- Нет, ну ты сам посуди, - занервничал Смычок, - Если тот тип каждый год за этим делом мотается, да еще и компанию с собой набирает… Ну явно не за последними медяками. Он же так прямо мальчишке и сказал: "На всю жизнь хватит"!
- Ну ладно, - наконец сдался Никоша, - А до какой станции ехать, ты хотя бы знаешь? До какой билеты-то брать.
- Не знаю, - признался Смычок. - возьмем до конечной и будем следить. Где они с поезда сойдут, там и мы.
- А на какие шиши мы будем все снаряжение и билеты на поезд покупать? - спросил Никоша. Смычок задумчиво почесал затылок.
- Да, это проблема. У тебя, случаем, нет денег? Так сказать, начального капитала, который можно было бы вложить в наше совместное предприятие?
- Нет, - честно ответил Никоша, - А у тебя?
- У меня-то денег нет, но зато у меня есть блестящие идеи, которые стоят гораздо дороже любого золота. Ну, или эквивалентны ему. По крайней мере, в данном случае.
- Да, да, - быстро согласился Никоша,- Но ведь на одних идеях далеко не уедешь.
- Точно, - подтвердил Смычок. - Именно поэтому нужны деньги.
Он окинул комнату тем особым и быстрым взглядом, который так хорошо был знаком Никоше, и после которого он странным и чудесным образом избавлялся от какой-нибудь очередной своей вещи. На этот раз волшебный взгляд упал на Никошин музыкальный центр. Никоша догадался, что именно на нем судьба остановила свой выбор.
Оставшиеся дни были до предела насыщены подготовкой к поездке. В том же самом магазине, возле которого Смычок подслушал исторический разговор, они купили новую байдарку, выбрали палатку, приобрели рюкзаки, котелки и прочую мелочь, которая на их взгляд могла бы им пригодиться в походе. В кассах вокзала сразу же удалось взять билеты на сто двадцать пятый поезд, отходящий в пятницу на следующей неделе. Так как они не знали, до какой именно станции придется ехать, то, как уже было сказано, решили брать билет до Прозрачноморска, а по пути пристально следить за туристом в кепке, чтобы в нужный момент успеть быстро выгрузиться из поезда следом за ним. Надо сказать, что для начинающих водоходов они неплохо справились с первым этапом подготовки.
Правда для этой цели Никоше пришлось два дня провести в библиотеке, штудируя книги о "диком" туризме и составляя список необходимых вещей на основе опыта предыдущих поколений водоходов.
Накануне отъезда они не поленились спуститься в Никошин гараж и там потренировались собирать и разбирать байдарку. На третьей попытке у них получалось уже весьма сноровисто и бойко. Хорошо, что к ней прилагалась инструкция. Именно оттуда Никоша узнал, что нос и корма - это, оказывается, две совершенно противоположные части байдарки. А Смычок все пытался безуспешно отыскать на ней камбуз, который, как он помнил с детства, должен обязательно присутствовать на всех кораблях.
На вокзал выехали за шесть часов до отхода поезда и, как оказалось, не зря, так как уже на полдороге такси намертво застряло в транспортной пробке. Оставшуюся часть пути им пришлось тащить тяжеленные упаковки с разобранной байдаркой, а также рюкзаки с палаткой, одеждой и запасом еды на себе. На что ушло в аккурат пять с половиной часов.
- Ну, вот и наш первый волок, - с трудом выдохнул Никоша, отлично подковавшийся в походной терминологии за два дня, проведенных в библиотеке. После чего упаковка со шкурой байдарки шлепнулась на платформу Лакерийского вокзала, а на нее свалилось практически бездыханное тело Никоши. Рядом раздался грохот. Это с загривка Смычка сверзилась на землю упаковка с байдарочным железом, а затем и сам он распростерся рядом.
Впрочем, долго отлеживаться им не пришлось, так как раздался свисток, и к платформе обстоятельно и неторопливо подкатил пассажирский поезд. Вокруг тут же поднялась суета. Толпы бенгальцев, поголовно одетые почти одинаково - в брюки защитного цвета и такие же куртки с множеством карманов, забегали вдоль состава, перетаскивая тонны снаряжения из-под крыши вокзала к вагонам. Чтобы их не затоптали в суматохе, Смычок и Никоша, собрав остатки сил, отползли в сторону, волоча за собой свой груз. После чего принялись оглядываться.
- Ага, вот он, - наконец удовлетворенно произнес Смычок и указал на коротышку в кепке, который словно муравей тянул вдоль платформы набитый рюкзак. - Отлично, клиент здесь! Давай теперь искать наш вагон!

ГЛАВА 2

Тычок с Вождилой прибыли на вокзал без приключений, еще утром, как и планировали. Вещи сразу сдали в камеру хранения, затем Вождила уехал ставить машину на стоянку и по другим делам, а Тычок вернулся домой, где и дождался вечера. За два часа до отхода поезда он вновь был на вокзале и в условленном месте стал ждать Вождилу. Не прошло и пяти минут, как тот появился.
- Ну, готов? - произнес он с той же интонацией, что и утром.
- Всегда готов! - бодро отрапортовал Тычок, вытягиваясь в струнку.
- Что это у тебя за баул? - поинтересовался Вождила.
- А, это? Это еда. В дорогу. Дома дали, - сообщил племянник
- Куда же столько? - изумился дядя.
- Вы же сами сказали, что нас будет восемь!
- Ага, и ты всех решил накормить, - усмехнулся Вождила. - Так оно всегда и бывает: каждый считает своим долгом набрать на всю компанию, а потом всю дорогу никто не может пошевелиться от обжорства. Пожалуй, следовало бы составлять на поезд отдельную раскладку по еде, так же как делаем это для самого похода.
Он посмотрел по сторонам, вскинул руку и помахал.
- Ну вот, и народ начинает прибывать. Здорово, ребята! Знакомься, это Картуз… Тычок, мой племянник. Кепочка, и ты с нами! Рад тебя видеть!
- Ну, куда же я без своего водохода? Вернее, куда же он без меня? - рядом с коротышкой в кепке стояла стройная, миловидная и русоволосая бенгалочка, столь же невысокая, как и ее муж. - А это Зеленка, знакомьтесь. Сын нашего приятеля. Хотел сам с нами пойти, да не смог. Вместо себя сына отправил.
Она указала на парнишку с радостным выражением на лице и с вязанкой удочек в руке.
- Отлично, - обрадовался Вождила. - Вот вам вдвоем с моим племянником и не скучно будет. Хотя, скорее всего, и так скучать не придется. А ты, Картуз, как всегда тары набрал для запасов?
- А как же! - ухмыльнулся коротышка. - За тем и иду!
- Смир-р-р-на!!! - вдруг раздался такой зычный рык над ухом Тычка, что он вздрогнул и временно оглох на это ухо.
- Крутила! - расплылся в улыбки Картуз. - Ребята, знакомьтесь. Это наш старый друг, зовут Крутила. Сто лет с ним уже ходим. Вы не бойтесь, это он только с виду такой грозный, а на самом деле свой парень!
Внешность вновь подошедшего действительно производила впечатление - высокий, мускулистый, с волевым подбородком и военной выправкой. Что было совсем неудивительно, поскольку он был в прошлом профессиональным военным и единственный из всей компании служил в армии. Опытный водоход, он и сам не помнил, сколько лет провел в походах. А Крутилой его звали по двум причинам. Во-первых, он был самым крутым водоходом из всей их команды. Не просто бывалым. Бывалым был и Вождила. Но никто не имел такого сверхъестественного дара попадать во всякие сногсшибательные переделки, чтобы затем с триумфом выбираться из них, как Крутила. А во-вторых, в силу своей прежней профессии он настолько любил дисциплину, можно сказать обожал ее, что постоянно "крутил хвосты" всем окружающим, пытаясь добиться беспрекословного подчинения.
Впрочем, сказать по правде, удавалось это ему только в прошлой жизни, когда он еще был капралом. Нынешние друзья по путешествиям не обращали на исходивший от него шум никакого внимания, со временем он и сам к этому привык и шумел скорее по традиции, чем из желания добиться какого-либо практического результата.
Командный голос он начал вырабатывать у себя еще в раннем детстве. Когда ему исполнилось шесть лет, любящий дедушка подарил внуку добытый где-то старый списанный мегафон. Хотя он и был старым (мегафон, а не дедушка, впрочем, дедушка, все-таки, видимо, тоже), но при этом оставался вполне исправным. Подарок маленькому Крутиле очень приглянулся, и он не расставался с ним целыми днями, пытаясь строить ребятню во дворе с утра до вечера. А поскольку дети - народ весьма шумный и непослушный, он вкладывал в общение с ними всю силу своих легких. Когда же он подрос, голос оказался поставлен столь хорошо, что все знакомые и родственники в один голос прочили ему либо оперное, либо командирское будущее. Что, видимо, в дальнейшем и предопределило выбор профессии. В оперные певцы он не попал, а вот с армейской службой отношения сложились.
Друзья относились к нему весьма снисходительно, с готовностью прощая маленькие слабости. В том числе и то, что, входя в любое помещение или присоединяясь к компании за столом, он прежде всего зычно рявкал: "Встать! Смирно!", после чего становился простым, добрым и дружелюбным бенгальцем. Само собой, никто и не думал вставать, да он и сам давно не ждал ничего такого. Привычка эта выработалась у него за долгие годы службы в единственном подразделении Бенгальской армии - Королевской Гвардейской роте. Других частей и соединений в армии не было, а главной обязанностью гвардейцев было обеспечивать почетный караул блюдам, подаваемым на приемах, которые регулярно устраивал Бенгальский король. У Крутилы и звание было соответствующее - компот-капрал. На пенсию гвардейцев отправляли рано, чтобы у них преждевременно не развивалась язва желудка от постоянного и обильного выделения желудочного сока во время несения службы, поэтому Крутила был бенгальцем в самом расцвете сил.
- Кого еще ждем? - спросил Крутила, когда приветствия слегка поутихли.
- Ученого и Пеша, все остальные здесь, - ответил Вождила.
- А вот, кстати, и сам Ученый. Легок на помине!
К ним приближался худой бенгалец с рюкзаком на спине, упаковкой со шкурой байдарки на груди, спиннингом в одной руке и с сумкой в другой. На носу у него сидели давно вышедшие из моды очки, а с лица ни на секунду не сходило столь серьезное выражение, что ни у кого не оставалось никакого сомнения, что он и в данную минуту пытается найти доказательство теоремы Ферма. Впрочем, если судить только по его виду, доказательство указанной теоремы он искал непрерывно и ежеминутно, в том числе и во сне. Естественно, прозвище свое он получил за то, что был самым умным во всей их компании. Работал он в одном из многочисленных институтов Бенгальской Академии Наук и страшно любил развлекать друзей рассказами о последних достижениях бенгальской науки. Те тоже любили их слушать, особенно на ночь, улегшись в палатках и закрыв глаза. Под эти истории сон приходил быстро, глубокий и здоровый, Ученый при этом самозабвенно доводил начатое повествование до конца, совершенно не замечая, что благодарные слушатели давным-давно дрыхнут без задних ног.
- А где твое "железо"? - удивился Вождила.
- Пеш должен подвезти, - коротко пояснил Ученый. - Мы с ним вместе будем идти.
Так как из дома Ученый приехал на электричке, которая прибывала на вокзал, находящийся совсем рядом с Лакерийским, то и все свои вещи он привез с собой. Таким образом, им оставалось только совместными усилиями перетащить вещи и байдарки остальных участников похода из камеры хранения к месту сбора. Это заняло всего десять минут, после чего они стали ждать подачи поезда, и Пеша, который все никак не показывался.
Когда состав подали, до отхода оставалось полчаса. Они без суеты разыскали свой вагон, перенесли снаряжение и заняли места. Пеша не было.
- Куда же он подевался? - недоумевал Вождила. - До отхода десять минут!
- Да он с дачи должен ехать, - пояснил Картуз. - Может электричка опаздывает?
- М-да, неприятная ситуация, - протянул Крутила. - Надо же, прямо с самого начала!
Один Ученый молчал, и хотя он казался абсолютно спокойным, все же, видимо, теорема Ферма у него в голове уступила место размышлениям о том, как смастерить каркас для байдарки из деревьев, веревок и кусков проволоки, которые он на всякий случай захватил с собой. "Спать, конечно, я могу и под байдаркой, - думал он, - если палатка с нами тоже не поедет. А вот шкура без каркаса скорее всего утонет..." Палатка тоже была у Пеша.
Всеобщее волнение уже перехлестывало через край, пассажиры начали прощаться с провожающими и заходить в вагоны, а до прощального паровозного свистка оставалось ровно три минуты, когда в конце платформы показалась долговязая фигура.
- Вот он! -радостно завопил Картуз и от возбуждения так высоко подпрыгнул, что сам удивился своим спортивным способностям. Пеш бежал вдоль платформы, вернее пытался бежать, так как свисающий с левого плеча пенал с "железом" стучал ему по ногам, а тяжеленный рюкзак на спине настойчиво советовал остановиться и передохнуть. В вытянутой правой руке он бережно сжимал спиннинг, стараясь не задевать им провожающих и столбы, поддерживающие крышу платформы. Взгляд был устремлен далеко вперед, возможно, что мысленно он был уже в Лакерии, поэтому он чуть не пропустил друзей, заметив их только в тот момент, когда Крутила вцепился в его рукав:
- Нам по пути, - сказал он, - Заходи в вагон, мы уже договорились - нас подбросят. В ногах правды нет!
Все гурьбой полезли в вагон, и буквально через минуту поезд тронулся.
- Электричка опоздала, - выдохнул Пеш, упав на скамейку.
Здесь следует пояснить, что Пеш по своей натуре был человек очень прагматичный, точнее, я бы даже сказал - экономный. Стараясь свести затраты к минимуму везде и во всем, он, само собой, пытался проделывать то же самое и со временем. Он предпочитал никогда и никуда не приходить заранее, чтобы не ждать лишних пять, десять или сорок минут, а стремился угодить минута в минуту. И если приходилось ехать на электричке, само собой, это была последняя электричка.
Бывало частенько, что, возвращаясь поздно вечером от друзей, живущих за городом, приходилось ему ночевать на пустынной платформе, так как опаздывал, а то и вовсе не приходил рейсовый автобус, и Пеш появлялся на станции лишь затем, чтобы помахать вслед ушедшему поезду.
Вот и сейчас он ехал на вокзал с дачи, но даже для столь важного случая, как поездка в Лакерию, он не смог отказать себе в удовольствии сесть на электричку, приходящую по расписанию почти к самому отходу поезда. Впрочем, на этот раз фортуна была на его стороне, да и на стороне его друзей, так что Пеш в конечном итоге попал куда хотел.
- Ладно, все хорошо, что хорошо кончается. А если при этом и хорошо начинается - то еще лучше! - витиевато подбодрил его Вождила. - Давайте разбираться, кто, где и что куда.
***
Под перестук колес вечер пролетел быстро. Тычок был счастлив от одной мысли, что едет в далекие и неизведанные края. Не менее счастлив был и Зеленка. Его тоже впервые взяли в поход, и он просто горел желанием научиться ловить рыбу. Ведь в Лакерии, как ему сказали, рыба разве что по деревьям не лазает. А поймать самому настоящего окуня, а может и не одного... Или щуку! Не ту пластмассовую с намагниченной мордой, что ему когда-то в детстве подарили на день рождения, и ловить которую надо было из корыта маленькой удочкой, на леске у которой тоже висел магнит. А настоящую - зубастую, клыкастую, когтистую... Впрочем, Зеленка весьма слабо представлял себе, как выглядит настоящая щука, о которых слышал только в рыбацких рассказах. Но знал, что поймать ее - настоящее искусство, чтобы вытащить из воды, надо быть храбрым воином и силачом, а размер рыбины всегда раза в полтора, а то и в два больше ширины плеч рассказчика.
При этом Зеленка совершенно искренне полагал, что чем больше имеешь удочек и спиннингов, тем больше рыбы поймаешь. Потому и взял с собой целых шесть удочек, хотя, как и все остальные бенгальцы, имел всего две руки. И весь вечер держал их бережно, не решаясь никуда положить.
Тычок тоже с нетерпением ждал приезда на место, хотя фанатом рыбалки не был. Ему нравилась сама мысль о том, чтобы пожить вдали от города, домов, машин и людей целых две недели. Плыть по воде, ночевать в лесу, готовить пищу на костре, смотреть ночью на звезды, а иногда, спрятавшись в палатке от дождя, слушать шум капель, барабанящих по тенту. Короче, он был настоящим романтиком. Однажды ему уже посчастливилось провести целую неделю в палатке. Но это был не поход, а, скорее, просто отдых на природе.
Лет пять назад дядя выезжал со своей семьей на берег большого озера, очень популярного среди тех горожан, кого тянет на природу и кто не прочь провести наедине с ней несколько дней, но при этом не очень стремится к перемене мест и предпочитает путешествиям стоянку на одном месте. Он помнил, что озеро называлось, кажется, Гесилер, или что-то в этом роде, было просто громадным, и по нему даже ходили пароходы. Хотя почти все обширные берега озера были заставлены палатками, их обитатели старательно делали вид, что они там одни. Зайдя в лес на небольшую прогулку и внимательно глядя под ноги, чтобы не въехать ногой в какое-нибудь недоразумение, они убеждали себя, что природа вокруг дика и нетронута.
Его дядю занесло в эти места исключительно потому, что из-за большой загруженности на работе он в тот год не смог выбраться в Лакерию, вот и придумал себе этакий заменитель. Но Тычок даже от той поездки пришел в неописуемый восторг и с тех пор каждый год слезно упрашивал дядю, чтобы тот снова взял его с собой.
Наконец, все угомонились и стали укладываться спать. Зеленка вышел в коридор и направился в конец вагона, чтобы почистить зубы. Подходя к купе проводников, он заметил темную фигуру, стоящую в полумраке возле титана. При появлении мальчика фигура резко повернулась к стенке и уткнулась носом в расписание. Зеленка тоже остановился, чтобы посмотреть, какие остановки их ждут впереди. Фигура развернулась и, не оглядываясь, быстро скрылась в тамбуре. Зеленке на мгновение почудилось, что где-то он уже видел этот профиль, но он тут же забыл о незнакомце и сосредоточился на расписании.
В одиннадцать утра у них должна быть длинная стоянка, целых двадцать минут, в каком-то Гризлихолмске. Потом еще через три часа - в Мылозаводске, там вообще на полчаса. А вот ночью, следующей ночью имеется в виду, они должны быть на месте, на станции Лопухи. Зеленка оторвался от расписания и, быстренько умывшись и почистив зубы, отправился устраиваться на ночлег.
Ночь промчалась незаметно. Устав от многодневных сборов и предотъездного таскания тяжестей, путешественники смогли, наконец, расслабиться и как следует выспаться под колыбельную колес раскачивающихся вагонов. К завтраку подтянулись бодрыми и веселыми. Разложив дорожные запасы, образовавшие целую гору на вагонном столике, они отобрали для завтрака наиболее чувствительные к жаре и времени продукты, убрав остальные на потом.
- Ну, какие у нас планы? - спросил Пеш, когда все немного насытились, - Спать или читать?
- А ты взял с собой что-нибудь интересное? - задал встречный вопрос Крутила, - Если нет, предлагаю перекинуться в картишки.
- Это можно. Вождила, ты как?
- Можно и сыграть, если больше нечем заняться. Но после обеда надо бы, как обычно в поезде, навести учет продуктам, которые все набрали в поход. Чтобы четко знать, что и как. Заодно выберем завхоза и руководителя.
- А у меня уже все подсчитано, - заявил Ученый, который отходил за кипятком и теперь стоял в проходе с кружкой в руках. - Можем начать хоть сейчас.
- Нет, сейчас рано, - сказал Вождила. - Через четверть часа будет остановка в Гризлихолмске. Я предлагаю выйти размяться, а заодно прикупить немного газировки.
- Отличная идея, - поддержал Ученый.
- Кто со мной пойдет в ларек? - поинтересовался Вождила.
- Я пойду, - откликнулся Картуз. - Страсть как люблю покупать разные сорта газировки на станциях!
В этот момент какой-то пассажир стал протискиваться мимо забитого народом купе за спиной Ученого. Тот слегка подался вперед, освобождая дорогу.
- Итак, - подвел черту Вождила, - собирайтесь. Через пятнадцать минут выходим.
Неожиданно пробирающийся мимо пассажир остановился за спиной Ученого как вкопанный, будто натолкнулся на невидимое препятствие. Он постоял несколько мгновений, словно в нерешительности, развернулся и почти бегом кинулся в ту сторону, откуда пришел. Ученый, которого он при этом толкнул, недоуменно посмотрел ему вслед.
Друзья разбрелись по своим местам, готовясь к выходу на свежий воздух.
***
Заняв места в вагоне, Смычок и Никоша смогли наконец перевести дух.
- Интересно, все походы начинаются так... м-м-м... оживленно?
Смычок откинулся к стенке, критически ощупал занавеску фирменного железнодорожного цвета и обтер ею со лба катившийся градом пот. Никоша пожал плечами.
- Не знаю. В книжках этот этап почему-то всегда опускают. Может, чтобы не отпугивать читателей?
- Может быть. Ладно, давай пожуем чего-нибудь.
- Жвачку хочешь? - предложил Никоша. - Мятную.
- Это все, что ты взял в дорогу поесть? - голос у Смычка упал.
- А, поесть... Так бы и сказал. Вот, есть соленые огурцы, есть селедка. И немного варенья.
- Хм, нестандартный ужин. Хлеб есть?
- А хлеба нет, - растерялся Никоша. - Я думал, ты возьмешь.
- "Думал", - передразнил Смычок. - Я кто? Я - руководитель! Я составлял план операции. Мне некогда было мелочами заниматься. А ты у нас ответственный по материальному обеспечению. Куда ты смотрел?
- Но мы, вроде, решили, что в дорогу каждый что-то будет брать. Разве не так?
- Так, - согласился Смычок. - Я взял. Овощей. А хлеба нет.
- Ну, ладно, - примирительно сказал Никоша. - Давай с овощами. Они, в общем-то, хлеб заменяют...
Смычок достал с третьей полки сумку и порылся в ней. Затем выпрямился и выложил на стол три головки чеснока и четыре больших луковицы.
- Вот!
- Что это? - не понял Никоша.
- Как что? Я же сказал - овощи! Слепой что ли?
Никоша понял, что спорить бесполезно, и вздохнул.
- Ладно, давай есть.
В принципе, селедка с луком пошла хорошо. Да и соленые огурцы оказались вкусными. Но хотя бы маленький кусочек хлеба явно не был бы лишним.
Закончив ужин, Смычок поднялся:
- Ты пока сиди здесь, а я пойду и поищу этого, за которым нам двигаться надо. Как найду - скажу тебе, будем следить за ним по очереди. Теперь бы не пропустить, когда они выходить станут…
- Ты только не дыши по сторонам, когда по вагонам пойдешь, - посоветовал Никоша. - А то нас живо ссадят с поезда... Пить хочется, - добавил он.
Смычок достал котелок ("Для маскировки," - объяснил он), и отправился вдоль вагона. Не успел он выйти в тамбур, как навстречу попалась проводница их вагона.
- Вы что-то ищете? - заботливо поинтересовалась она.
- Да вот водички попить хочу найти, - вежливо объяснил Смычок.
- Это там, - она указала в противоположный конец, - пойдемте, покажу.
Смычку ничего не оставалось делать, как отправиться вслед за проводницей. Он не хотел вызывать ненужных подозрений, да к тому же пить и вправду хотелось сильно. Они подошли к титану, рядом с которым торчал кран с холодной питьевой водой. Смычок подставил котелок, и живительная влага весело зазвенела на дне. Поблагодарив милую даму, Смычок вернулся к Никоше, сделав по дороге изрядный глоток.
- На, пей, - он протянул воду Никоше. Тот обрадованно схватил котелок и жадно выхлебал все до дна. После чего вытер губы и весело произнес:
- Ну, теперь порядок, а то ощущаешь себя верблюдом в пустыне!
- Я пошел, - сказал Смычок и осторожно выглянул в коридор. Проводницы нигде не было видно, и он вновь направился по своему маршруту, все также держа в руке пустой котелок. Благополучно пройдя весь вагон, миновал тамбур и вошел в следующий. И тут же чуть не налетел на проводника соседнего вагона, вооруженного веником и наводящего порядок на подведомственной ему территории. Проводник окинул Смычка внимательным взглядов и очень вежливо спросил:
- Вам воды?
Вообще-то в этом поезде все проводники демонстрировали предупредительность и вежливость, так как поезд был фирменным, работать здесь считалось престижным, а ездить было очень приятно.
- Да, - не растерялся Смычок, - В нашем вагоне всю выпили.
Проводник удивился, но вида не показал.
- Пожалуйста, проходите. Я вам налью.
Получив полный котелок, Смычок, широко улыбаясь и рассыпаясь в благодарностях, попятился вдоль вагона.
- Нет-нет, вам не сюда, - предупредительно сказал проводник и указал в противоположную сторону, туда, откуда появился Смычок. Тот заулыбался еще шире и с удвоенной энергией принялся благодарить этого душевного человека. Однако пришлось временно отступить и вернуться в свой вагон.
Никоша очень удивился, увидев Смычка.
- Так быстро? - спросил он.
- Нет, я их еще не нашел. Я воды принес.
- Я больше не хочу пить, - запротестовал Никоша.
- Я тоже не хочу. Но надо. А то подозрительно будет. Давай пей! Лишний раз в туалет сбегаешь.
- Почему я? Ты тоже пей!
- Я не могу. Я на задании. Но так и быть, помогу, - Смычок сделал небольшой глоток, потом протянул Никоше, - Пей!
Никоша тоже сделал несколько глотков и остановился.
- Пей-пей, - подбодрил Смычок, - Ты же хотел пить!
- Я уже напился, - ответил тот, но отхлебнул снова. В котелке оставалось чуть меньше половины.
- Еще, еще! - нетерпеливо заторопил его приятель, - Всю операцию под удар ставишь!
Никоша отхлебнул еще.
- Все, больше не могу! - взмолился он.
- А ты кусочек селедки съешь, - посоветовал Смычок, - сразу опять жажда замучает, и ты быстренько все и выпьешь!
Никоша с сомнением посмотрел на котелок.
- Да я и есть не хочу, - вяло стал отбиваться он. Но Смычок уже не слушал, пытаясь подцепить вилкой большой кусок селедки. После чего приложил для надежности дольку луковицы и сунул Никоше. Тот, давясь, принялся запихивать все в рот. Наконец, с отвращением прожевав и с трудом проглотив получившийся бутерброд, Никоша перевел дух.
- Ну как, захотел пить? - спросил Смычок.
- Нет, - вздохнул Никоша.
- Жаль, - искренне посочувствовал Смычок, - Но выливать все-равно некуда, иначе расконспирируемся. Пей!
Со стонами и слезами на глазах, обливаясь потом и водой, Никоша принялся заталкивать в себя оставшуюся жидкость. Наконец, после неимоверных усилий ему удалось справиться с ней и, выплеснув последние капли себе на подбородок, он упал на полку.
- Ну, вот и ладушки! - довольно произнес Смычок, - Теперь отдыхай. А я опять пойду.
Подхватив котелок, он снова направился в конец вагона. Пройдя тамбур, осторожно заглянул в следующий вагон. Проводника с веником нигде не было видно. Смычок на цыпочках пробежал мимо купе проводников и затем неторопливо пошел вдоль всего вагона, внимательно глядя по сторонам в поисках знакомой кепки. Пассажиров было много, большинство с рюкзаками и упакованным водным транспортом, многие ехали с детьми и даже с собаками, однако того, кто был ему нужен, видно не было. Перейдя в следующий вагон, он так же внимательно исследовал и его. Тоже никого.
Смычок быстро вошел в очередной вагон и ...
Нос к носу столкнулся с его проводницей. От неожиданности он чуть не выронил котелок, но прятаться было поздно. Так как никаких причин для плохого настроения у проводницы не было, а этот вагон был также прицеплен к фирменному поезду, то она не менее любезно, чем предыдущие ее коллеги, произнесла ставшую уже традиционной фразу:
- Водички ищете? Идите сюда, сейчас налью.
С вымученной улыбкой Смычок подал котелок. Проводница наполнила его до краев и, протянув обратно, от души улыбнулась:
- Пейте на здоровье. Сегодня жарко.
Смычок схватил посудину и выскочил в тамбур. Открыв дверь и шагнув в переход между вагонами, он остановился. Поезд болтало из стороны в сторону, колеса стучали на стыках, в широкие щели перехода задувал ветер. Смычок оперся рукой о трясущуюся стену и задумался. Совершенно очевидно, что если он опять вернется на место с полным котелком воды, ему не поздоровится. Либо Никоша поколотит его, либо, что еще хуже, ему самому придется вылакать всю жидкость. Ни та, ни другая перспектива его не привлекали. Надо куда-то вылить ее, и все тут! Только куда? Кругом сплошные проводники, поэтому в окно не выплеснешь, туалеты заняты - пассажиры активно готовятся ко сну, на пол не разольешь - заметят. Но с водой-то ходить тоже нельзя! Что же делать?
Взгляд его упал на щель в полу между двумя железными плитами, которые ходили ходуном, дергались и стучали над сцепкой, соединяющей два вагона. Эврика! Сюда-то мы ее и выльем! Он наклонился и, одной рукой держась за стенку, с трудом сохраняя равновесие, принялся тонкой струйкой лить воду в щель, стараясь, чтобы как можно меньше попадало на пол. При такой тряске это удавалось плохо, и когда последняя капля, наконец, выкатилась из котелка, весь пол вокруг щели был черный от сырости. Ну да ладно, это все ерунда! Довольно улыбнувшись, он не торопясь выпрямился. И остолбенел.
Противоположная дверь перехода была открыта, а в ее проеме стоял и с интересом смотрел на Смычка толстый бенгалец в форме железнодорожного полицейского. За его плечом просматривался второй, еще толще этого. "Елки-палки, патруль!" - мысленно ахнул Смычок. Ноги его внезапно ослабели, и он чуть не рухнул на мокрый пол, однако вовремя вцепился в вибрирующую стену.
- Так-так-так! - задумчиво произнес полицейский, - Что это мы тут делаем? Туалетов нам мало, да? В тамбурах гадим? Нехорошо...
Он выжидательно смотрел на Смычка.
- Нет, что вы, что вы, - залепетал Смычок. Язык слушался его плохо. - Я вот, водичку вылил только..., - он показал на котелок. - И все. Совсем.
- Водичку, значит, - полицейский был строг, - А зачем?
- Да это, плохая она была. Несвежая. Муха там утопла.... Да, точно, муха...
- И где же она, эта муха? - на сдавался блюститель порядка.
- А муха того... Улетела... Туда вот, - указал он на щель в полу. Постепенно Смычок взял себя в руки.
- Значит, муха, - с сомнением повторил полицейский, - А может, все-таки, не муха? Может, ты туда не воду вылил, а так сказать, что-то другое? А? Признайся. Туалет, небось, занят?
- Да вы что! - Смычок уже пришел в себя и даже воодушевился, - Да я же ... настоящий турист! Во..., - он выпятил грудь, - я этот... как их?.. "зеленый"! Я - природу пачкать? Ни-ни! - Он погрозил сам себе пальцем.
- Гм, - сказал полицейский, все еще несколько сомневаясь, - А куда едешь, турист?
- А в Лакерию и еду. Самую что ни на есть Лакерию!
Полицейский еще несколько секунд постоял в раздумье, потом сказал:
- Ладно, иди. И смотри там у меня... По тамбурам не шебуршись, - он повернулся и кивнул напарнику, - пошли, поздно уже. Спать охота!
Смычок подождал с минуту, потом повернулся и опять вошел в вагон. На его счастье проводница уже убралась, но еще больше ему повезло, едва он сделал несколько шагов вглубь вагона - прямо в проходе стоял тот самый, в кепке, и пытался что-то запихнуть на верхнюю полку. Правда, теперь он был без кепки, но Смычок сразу его узнал. Он протиснулся мимо туриста, заодно незаметно разглядывая его попутчиков - мало ли что, лучше знать в лицо их всех. Они были увлечены перекладкой вещей и на Смычка не обратили никакого внимания. Поэтому он выждал пару минут в тамбуре, после чего быстренько проскочил обратно. Дойдя до титана и остановившись, он принялся наблюдать оттуда. Свет в вагоне уже приглушили, у титана царил полумрак, и он не боялся, что на него обратят внимание.
Простояв так минут пятнадцать, он пришел к выводу, что ночь вполне можно провести и в своей постели, никуда пока они не денутся. В этот момент от группы путешественников отделился один и быстро направился в его сторону. Смычок только и успел, что дернуться в тень, сделав вид, что внимательно изучает расписание движения поезда, висевшее тут же на стене. Когда турист приблизился, Смычок боковым зрением узнал парнишку, что был вместе с коротышкой в магазине.
Как назло, тот тоже подошел к расписанию и принялся увлеченно разглядывать строчки и столбцы. Опасаясь, что его сразу узнают, и все еще находясь под впечатлением от сердечной встречи с полицией, Смычок быстро отвернулся и скорым шагом покинул вагон. Было достаточно поздно, почти все пассажиры улеглись, да и проводники попрятались по служебным купе, наслаждаясь, наконец, долгожданным отдыхом, так что никто нежелательный не встретился Смычку на обратном пути.
Никоша уже задремывал, когда руководитель экспедиции добрался до места.
- Все в порядке. Они в девятом вагоне, ложатся спать. Завтра с утра начинаем следить. Надо быть бдительными, чтобы не упустить. Утром первым займешь свой пост. Будем чередоваться, чтобы не отсвечивать.
И Смычок полез на свою полку.

ГЛАВА 3

Утро наступила бодрое и солнечное, правда не для Никоши, который после вчерашнего подвига всю ночь пробегал в туалет и в результате, естественно, не выспался.
- Ничего, спать будем на курортах, после завершения дела, - подбодрил его Смычок и стащил с полки. Пришлось Никоше одеться и отправиться на наблюдательный пункт.
Он убедился, что вся компания находится точно на том месте, которое ему указал Смычок, и, чтобы не мозолить им глаза, спрятался в туалете. Скоро, однако, просыпающиеся пассажиры потянулись к умывальнику, так что Никошу из укрытия шуганули. Тогда он перебрался в тамбур, потом через некоторое время - опять в вагон, но уже в противоположный его конец. При этом он прошел мимо тех мест, где, по описанию Смычка, находились нужные им водоходы. Пользуясь случаем, Никоша попытался рассмотреть их всех.
Потоптавшись некоторое время в дальнем конце вагона, он вернулся к исходной точке, снова пройдя мимо объектов наблюдения. Объекты сидели и с явным аппетитом завтракали. Никоша тоже ощутил голод. В животе явственно забурчало так, что проходившая мимо проводница взглянула на него с явным подозрением. А, может, ей просто стало любопытно, что делает этот незнакомец возле ее купе. В целях конспирации Никоша тут же принялся зевать, будто только что проснулся, делая вид, что ждет своей очереди на умывание.
Голод наступал все сильнее, и Никоша уж совсем было решил, что пора вернуться на место и как следует подкрепиться, как вдруг заметил, что один из членов интересующей их компании, тот, который был в очках и с чрезвычайно умным выражением лица, направился с кружкой в его сторону. Ощущая себя настоящим разведчиком, Никоша нырнул в туалет, где дождался, пока очкарик наберет в кружку кипятка, после чего осторожно выглянул в коридор. Очкарик к тому моменту вернулся к своей компании и стоял в коридоре, беседуя о чем-то с остальными.
Никоша решил напоследок еще раз пройти мимо них туда-обратно, а затем вернуться к себе и чем-нибудь позавтракать. Подойдя к преследуемым, он стал аккуратно протискиваться за спиной очкарика, а сам тем временем внимательно прислушивался, о чем водоходы говорили между собой. Вдруг до слуха Никоши донеслись слова, заставившие его буквально замереть на месте.
- Итак, - совершенно неожиданно услышал он, - собирайтесь. Через пятнадцать минут выходим.
Никоша резко остановился - словно на стенку налетел. Секунд пять он переваривал услышанное, потом развернулся и со всех ног кинулся бежать в свой вагон, в возбуждении даже не заметив, как толкнул при этом очкастого.
Смычок еще сладко спал, похрапывая в такт ритмичному стуку колес.
- Быстрее, быстрее, вставай, - страшным голосом зашептал Никоша, яростно тряся приятеля за плечо, - Мы опоздали!
Его охватила паника. Смычок спросонья захлопал глазами.
- Что? Куда? Кто опоздал?
- Мы опоздали! Они выходят! Через пятнадцать минут! Вернее, уже через десять!
Поезд катил мимо небольших домишек, явно приближаясь к какой-то станции. Смычок наконец окончательно проснулся и сразу взял себя в руки.
- Спокойно! Не суетись! Быстро посмотри, что за станция, сколько стоим! И возвращайся собирать вещи.
Запинаясь и чуть не падая, Никоша кинулся к расписанию, а Смычок спрыгнул с полки и стал поспешно распихивать вещи по сумкам и рюкзакам.
- Станция Гризлихолмск, стоянка двадцать минут, - выпалил Никоша, бегом возвратившись на место.
- Порядок, успеем! Помоги скинуть с полки байдарку! - скомандовал Смычок.
Поезд медленно подкатил к станции и затормозил у низкой платформы. И сразу со всех сторон к нему бросились местные жители, нагруженные корзинками, ведрами, сумками, коробками. Отовсюду понеслось:
- Пирожки, горячие пирожки!.. Черника, есть свежая черника! Стаканами и ведрами!… Кому грибы? Белые, подосиновики, лисички!… А вот вареная картошечка?!… Лимонад, мороженое, конфеты!!!…
Все слилось в единой многоголосице.
***
Тычок и Зеленка спрыгнули с подножки поезда и оглядели платформу. Она представляла собой обычную асфальтовую дорожку, обрамленную бордюром, вдоль которой расположились несколько строений. Самым заметным было зеленое деревянное здание вокзала, над входом в которое висела большая надпись "Гризлихолмск", а чуть ниже табличка поменьше - "Кассы". Рядом стояла хибара с вывеской "Магазин". Кроме этих двух зданий, на платформу выходила еще одна постройка с таинственной надписью на фасаде "Служебное".
Что там было "служебным", Тычок с Зеленкой не успели понять, так как следом за ними из вагона спрыгнули Вождила и Картуз. Приземлившись, они направились в сторону ближайшего киоска, витрина которого была заставлена разнообразными бутылками с водой, сладостями и плюшками. Таких киосков на платформе было в избытке.
Тычок и Зеленка принялись любоваться окрестным пейзажем. Вправо от станции уходили улочки со стоящими вдоль них одно- и двухэтажными домиками. А вдали, над городком возвышалась огромная зеленая спина горы, формой напоминавшая спящего медведя.
- Наверно, по этой горе и назвали город - Гризлихолмск, - предположил Тычок.
- Ага, - согласился Зеленка.
Он собирался добавить что-то еще, но тут до их слуха донесся какой-то звук, будто разом пятьдесят тарелок грохнулось на пол. Оглянувшись, они увидели, что у входа в вагон, находящийся через два от их собственного, на платформе лежит упаковка от байдарки, судя по всему полная байдарочного железа. Это ее падение вызвало тот самый звук рухнувших тарелок. Через несколько секунд из открытой двери вагона вылетел большущий рюкзак и шмякнулся рядом с упаковкой. Еще через короткое время рядом мягко приземлилась упаковка со шкурой, потом - еще один набитый рюкзак. Закончили разгрузку две дорожные сумки, после чего по платформе загремели миски, кружки и алюминиевые ложки. Последними из вагона выпали два бенгальца, каждый из которых держал в руках скомканный спальник, а один, кроме того, пытался свободной рукой натянуть на себя в полете брюки.
После приземления на платформу ему все же удалось довести столь важное дело до конца. Завершив ритуал одевания, он встал, отряхнулся и огляделся. Посмотрев в сторону, где стояли Тычок и Зеленка, он сразу же отвернулся и стал что-то говорить второму, который безуспешно старался свернуть свой спальник. Второй согласно закивал головой и принялся запихивать спальник в рюкзак. Покончив с укладкой, оба сели на рюкзаки и стали чего-то ждать, время от времени поглядывая в сторону вагона, где стояли наши путешественники. Однако Тычок и Зеленка потеряли к ним всякий интерес и продолжали неторопливо беседовать, ожидая возвращения Вождилы и Картуза. Вскоре показались и они, сгибаясь под тяжестью бутылок с газировкой и соленых орешков. Ребята перехватили у них часть добычи и помогли забраться в вагон. Они даже не заметили, как двое на платформе при виде отоварившихся водой туристов вскочили на ноги и оторопело смотрели им вслед, пока те не скрылись в вагоне. После чего тот, что постарше, стал горячо и сердито выговаривать другому, второй в ответ лишь виновато пожимал плечами и растеряно разводил руками.
Тут раздался короткий свисток, и состав дернулся. Оборвав себя на полуслове, Смычок - а это были именно они с Никошей - схватил ближайший рюкзак и забросил в открытую дверь вагона. Никоша также подхватил одну из байдарочных упаковок и стал суетливо запихивать следом. Упаковка зацепилась за поручень, шедший почти от самой платформы, мешая Смычку проталкивать второй рюкзак. Никоша поднажал, что-то хряпнуло, и упаковка с готовностью разъехалась по шву. Тем не менее, от поручня она оторвалась и влетела в вагон. Метнув внутрь последние вещи, Смычок и Никоша уже почти на полном ходу запрыгнули сами.
Смычок отдувался и вытирал со лба обильный пот, а Никоша качал растеряно головой и непрерывно причитал:
- Ну надо же, елки-палки, чуть не отстали… Ой, ну надо же, ведь чуть не потерялись… Ой-ой-ой, в таком диком месте!… Мама дорогая, чуть медведи не загрызли… Ох! Да как бы мы выбирались оттуда?…
Смычку пришлось даже пихнуть его локтем под ребра, чтобы привести в чувство. Они потащили вещи обратно на свои места.
- Мы передумали выходить, - пояснил Смычок проводнице, все это время изумленно наблюдавшей за их физическими упражнениями. - Здесь комаров оказалось много. Мы лучше в другом месте сойдем…
Когда они вернулись в купе и вновь распихали груз по полкам, Никоша неуверенно спросил:
- Мне что, опять идти наблюдать?
- Сиди уж здесь, следопыт дырявый! А то останемся с тобой в каком-нибудь диком углу, так что всю жизнь придется корешками питаться, да к утконосам в гости ходить.
Сказать по правде, он не имел не малейшего представления, кто такие утконосы, где живут, да и вообще - птица это или страшный хищник с огромными зубами. Однако он догадывался, что жить столь жуткие звери должны как раз в подобных диких местах, куда поезда если и заходят, то лишь по странному недоразумению.
Теперь Смычок отправился на разведку сам, а Никоша решил несколько восстановить силы после бессонной ночи и, как был в одежде, растянулся на полке.
***
Когда путешественники с добычей вошли в вагон, Крутила, Пеш, Кепочка и Ученый уже с нетерпением ждали их.
- Ну, наконец-то, - обрадовано закричал Пеш. - Я уж думал, вы среди киосков заблудились!
- Не среди киосков, а среди сортов газировки, - пояснил Вождила. Лицо его светилось от удовольствия. - Смотри, тут тебе и черничная, и брусничная, и даже морошковая. Разве что, грибной не было.
- Ничего, доедем, так на месте из любой ягоды морса себе наварим, - мечтательно закрыв глаза, произнес Картуз.
- Ну, положим, для брусники еще рановато, - возразил Ученый.
- Это точно! Но зато морошка еще не сошла! - облизнулся Картуз. - На мой взгляд, морошка - самая вкусная ягода!
- Ладно, давайте пока угостимся немного, - подвел черту Вождила, который одинаково хорошо относился к любой ягоде, - да позанимаемся чем-нибудь полезным. В картишки перекинемся, раскладку пересчитаем. А через пару часов будет Мылозаводск, так мы тогда еще подышать выскочим. Там стоянка аж целых полчаса!
В это время Тычок и Зеленка продолжали начатый на платформе разговор. Плеснув себе морошковой воды, Зеленка спросил:
- Значит, ты сказал, какое училище окончил?
- Не училище, - поправил Тычок. - Техникум. И пока только первый курс. Техникум Магии и Волшебства. Отделение Экологически чистой магии.
- Так ты, выходит, волшебник! - удивился Зеленка.
- Ну, уж, волшебник, скажешь тоже, - смутился Тычок. Подумав, добавил, - Я не волшебник - я только учусь! - Когда-то давно он услышал эту фразу в одном старом фильме, и она ему сразу очень понравилась. Полезная оказалась фраза. Особенно, когда приходилось оправдываться за какое-нибудь несделанное домашнее задание. Да и сейчас она пришлась весьма кстати.
- Вкусная водичка! Хочешь немного? - предложил Зеленка, - Ну и кем же ты станешь по окончании учебы?
- Вообще-то моя специальность называется "Бытовая магия", - пояснил Тычок.
Он поступил в техникум на эту специальность по совету родителей. На ее выпускников в последние годы появился большой спрос, сразу после того, как была подписана Всебенгальская Конвенция по запрещению производства товаров бытовой химии. В одночасье разнообразные химические порошки и растворы попали под запрет, в результате чего бенгальцам пришлось в спешном порядке изыскивать новые пути решения бытовых проблем. Конечно, после техникума ничего более серьезного и интересного, чем выведение тараканов с помощью заклятий-инсектицидов или ловля мышей в магические сети, Тычку не светило, однако и эта работа считалась в обществе весьма почетной и уважаемой. А главное, что без специалистов этого дела обойтись ну никак было нельзя.
- У тебя и волшебная палочка, наверное, есть, - уважительно произнес Зеленка.
- Да нет, - отмахнулся Тычок, - волшебные палочки нам не положены. Мы, конечно, изучаем их конструкции и принципы действия, но персональные палочки разрешается иметь только выпускникам Университета Всеобщей Магии. Это же очень сильный концентратор магической энергии, ну что-то вроде магического лазера, поэтому с ней надо обращаться крайне осторожно. Ею, например, можно вырезать замки из сейфов как лучом. Представляешь, что будет, если такая палочка попадет в случайные руки? Прежде чем заиметь свою, надо сдать особый экзамен - сначала теорию и право, потом практику - и затем получить магические права.
- А ты собираешься поступать в Университет... э-э-э... Как ты сказал? Всемирной Магии? - поинтересовался Зеленка.
- Всеобщей Магии, - поправил Тычок. - Не знаю пока.
Тычку нравилось учиться в техникуме. Они проходили там много чего интересного. Например, на уроках Практической Астрономии их учили рассчитывать коэффициенты зависимости между сближением орбит лун Пюпитера (одной из самых больших планет их Солнечной системы) и поголовьем мышей, населяющих городские подвалы, или влияние солнечной активности на интенсивность поломок бытовых и промышленных холодильников. Приходилось учить Историю волшебства и магии, а также Новейшую историю бытовой магии. На лекциях по Физике им преподавали физические основы магических сил, волшебных превращений и потусторонних явлений, а на Химии приходилось изучать межмолекулярные связи в приворотных зельях, эликсирах жизни и ядах.
Все это было крайне интересно, особенно когда дело доходило до опытов. Тычка с приятелями очень веселило, когда после очередной демонстрации, проведенной учителем, какой-нибудь стул пытался незаметно выскользнуть из аудитории и сбежать на улицу, или вешалка, дотоле спокойно стоявшая в углу, вдруг старалась прикинуться страусом и спрятать голову под линолеум.
Вызывал его удивление и тот простой и очевидный факт, что элементарный переход электрона в молекуле какого-нибудь раствора с одного энергетического уровня на соседний, например, путем обычного нагревания, неожиданно в корне менял все свойства этого раствора, в результате чего приворотное зелье тут же становилось отворотным, и наоборот.
Все это настолько увлекало Тычка, что он был готов даже терпеть долгие и нудные лекции по введению в специальность, где рассказывалось о практическом применении магии и заговоров на предприятиях бытового обслуживания.
Однако, несмотря на неподдельный интерес к изучаемым предметам, он пока не решил для себя, будет ли по окончании техникума поступать в университет. Да, конечно, из Универитета Всеобщей Магии выходили маги-волшебники высокого полета. Они уже не гонялись за картофельными клопами по полям бенгальских дачников, извергая непрерывные потоки заклинаний, и не катили усилием воли заглохший автомобиль несчастного автолюбителя до ближайшей станции техобслуживания. Их уделом была научная работа, разработка теории, проработка методик безопасного внедрения магии в повседневную жизнь. Все было намного более интересным.
Но!
Но и ответственность за свои действия была тоже совсем другая! Для волшебников и магов этого класса существовало двадцать четыре формы допуска и целая куча закрытых спецНИИ и испытательных центров, а Тычка всегда угнетала сама мысль о всякого рода допусках и разрешениях. Хотя, конечно, эти меры предосторожности по большому счету были вполне оправданы - исключительно в целях безопасности рядовых граждан, чтобы свести к минимуму риск отрицательного влияния на их жизнь со стороны Большой Науки.
И если волшебной палочкой мог обладать любой младший магический сотрудник, только что закончивший Университет, и ему даже позволялось брать ее с работы домой, то Академики и Члены-корреспонденты Бенгальской Академии Оккультных Наук и Карточных Фокусов, имеющие максимальную форму допуска - двадцать четвертую, жили своей особой жизнью. Их, конечно, было не очень много, всего несколько десятков, но все они обитали на территориях тех же институтов, где они работали и занимались научными изысканиями. Почти все свое время они проводили в лабораториях со свинцовыми стенами, внутри которых постоянно сверкали грозовые разряды, искрили молнии, время от времени проносились смерчи и торнадо, сметая на своем пути пробирки, листы папируса и пузырьки с невидимыми чернилами. За долгие годы столь нервной жизни среди магов-ученых даже поговорка возникла: "Тяжела ты, шапка-невидимка!"
Правда, в отличие от магических сотрудников самых разных рангов, сам президент Академии Оккультных Наук и Карточных Фокусов уже давно не занимался прикладными вещами, увязнув в повседневном администраторстве, а посему многие навыки подрастерял. Метать молнии ему, конечно, приходилось, но исключительно в подчиненных ему заведующих отделениями Академии, да и то для этой цели он пользовался специальной громометательной машиной, изготовленной на экспериментально-опытном заводе магического оборудования.
Но до должности Президента Академии Тычку было далеко, а кроме того, у него возникали вполне резонные сомнения в том, что перекладывать бумажки из папки в папку будет намного более интересным занятием, чем ловля мышей или выведение тараканов. Во всяком случае, со средним техническим образованием он будет куда ближе к реальной жизни, чем с высшим теоретическим, небезосновательно полагал он.
Да и работа в сфере бытового обслуживания, в общем-то, вполне спокойна. Она не требует спонтанных выходов на сверхурочные работы, когда в конце года совершенно неожиданно оказывается, что для ежегодного отчета в Академию надо спешно выполнить годовой план по составлению и апробации новых заклинаний. Нет нужды ломать голову, на каких мышей списать затраты на оборудование из бюджета, если мышей давно и успешно извели, а новое оборудование так и не завезли.
Правда, и в области бытового обслуживания порой бывают авралы. Например, такие, какой случился прошлой зимой, когда на городском Проспекте вдруг прорвало канализацию и затопило все подъезды к офисам городского начальства. Тогда целый райотдел бытовой магии в полном составе, включая директора и его трех секретарш, двое суток усердно пытался пассами загнать разбушевавшуюся стихию обратно в недра давно не ремонтировавшихся трубопроводов. Но это, пожалуй, исключение из правил, тем более хорошо оплачиваемое по сверхурочному тарифу, в отличие от оплаты труда разных научных и околонаучных сотрудников. Ведь, как писал еще классик бенгальской литературы, "нет повести печальнее на свете, чем повесть о засоре в туалете"…
***
Вот обо всем этом, расположившись на своей полке, Тычок и рассказывал Зеленке, да так увлеченно, что оба даже не заметили Смычка, несколько раз прокрадывавшегося мимо них. А остальным до Смычка тем более не было дела, так как все были погружены в не менее важное занятие - подсчитывали количество продуктов, запасенных с собой, а заодно выбирали заведующего хозяйством, или если кратко - завхоза, чьей обязанностью стало бы распределение этих самых продуктов по дням похода. Понятное дело, раз женщина среди них была одна - Кепочка, то ей и досталась эта почетная должность. Заодно кинули на пальцах, кому когда дежурить. Первое дежурство выпало экипажу Картуза, Кепочки и Зеленки, затем - Вождиле с Пешем и Тычком, замыкала список байдарка Крутилы и Ученого. Каждому экипажу предстояло по очереди отдежурить полный день, после чего все пойдет по второму кругу, и так далее до конца путешествия.
Расчеты и выборы настолько увлекли путешественников, что, когда Вождила случайно взглянул на часы, он ахнул - до Мылозаводска оставалось пятнадцать минут.
- Внимание! - воскликнул он, - до остановки пятнадцать минут! Всем предлагаю выйти на свежий воздух, так как следующая станция будет нескоро. Да, кстати, хоть мы и взяли с собой хлеба самый минимум в расчете на то, что в Лопухах есть круглосуточный магазин, тем не менее, случаются всякие неожиданности, а посему я предлагаю некоторое количество прикупить сейчас. Заодно и водички еще возьмем, - добавил он, взглянув на опустевшие бутылки из-под газировки. Есть возражения?
Возражений не было, все засуетились, собираясь на выход. Кстати, самое время упомянуть, что, пока Тычок рассказывал Зеленке о проблемах магического образования, руководителем похода был избран Вождила, что, впрочем, уже давно стало традицией их путешествий.
Скучавший возле тамбура Смычок сразу заметил оживление в рядах водоходов и насторожился. Затем осторожно попытался приблизиться. Как раз вовремя, чтобы услышать, как один из них, высокий и с военной выправкой, скомандовал кому-то:
- Так, мальцы, не забудьте сумки. Возвращаться за ними некогда будет!
Ага, вот оно! Наконец-то. Собираются, похоже, все. И сумки не забывайте! Наверное, молодежью командует. Так размышлял Смычок, торопливо пробираясь в свой вагон. Сомнений нет - они приехали.
- Эй, живо вставай! - он потряс Никошу за плечо. - Нашел время спать! Они собираются!
- Кто собирается? Куда собирается? - спросонья захлопал тот глазами. - А-а, ну да…Ты точно уверен? - спросил он, придя в себя и протирая глаза.
- Еще бы нет! - решительно заявил Смычок. - Собираются все поголовно! И про вещи друг другу напоминают, мол, не забывайте! Не на прогулку же с вещами они идут! Я-то уж внимательно выслушал все их разговоры. Меня на мякине не проведешь! Не то, что некоторых…
Никоша торопливо поднялся. Они начали стаскивать свой багаж с полок и подносить к выходу, благо после предыдущей высадки-посадки еще ничего не успели распаковать.
Поезд остановился у низкой платформы. Первыми выпрыгнули Тычок и Зеленка, за ними спустились остальные путешественники.
- Кто пойдет со мной за хлебом? - спросил Вождила.
- Мы, - тут же ответил Зеленка. - Мы и сумки захватили.
- Отлично, тогда вперед! А вы, ребята, подышите пока. Время есть.
Он махнул рукой остальным и направился вдоль вагонов. Зеленка и Тычок заспешили следом.
Эта станция была больше предыдущей. Даже и не станция, а настоящий вокзал, с выходом на большую площадь, от которой отходил широкий и длинный проспект. С платформы виднелся поток автомобилей, въезжающих на площадь и делающих по ней почти полный круг, чтобы затем затормозить у входа в здание вокзала. Вокруг расположилась целая куча магазинов, магазинчиков и палаток, да и на самой платформе стояло множество киосков. В общем, большой город, это сразу было видно.
Окидывая взглядом торговые точки, Вождила, Тычок и Зеленка неторопливо шли вдоль вагонов в поисках хлеба и, само собой, газировки, чипсов, мороженного и прочих мелких удовольствий, помогающих скоротать время в поездах как дальнего, так и ближнего следования. Они миновали уже несколько вагонов, как вдруг услышали позади грохот. Такой звук обычно издают кастрюли, когда их в прыжке сваливает с электрической плиты на пол здоровый кот, живущий в семье у Вождилы. Оглянувшись, они увидели, что возле двери вагона, мимо которой они только что прошли, на платформе лежит мешок, явно смахивающий на упаковку байдарочного железа. Через несколько секунд из той же двери вылетела упаковка со шкурой и приземлилась на железо. Следом посыпались рюкзаки и сумки помельче. Последними на платформе оказались два владельца всего этого походного хозяйства.
- Они это уже проделывали один раз, - несколько озадаченно произнес Зеленка.
- А может и больше, - добавил Тычок. - Это мы видели только один. Может, они на каждой станции выпадают из вагона.
- А зачем? - удивился Зеленка.
- А кто же их знает! Наверное, чтобы форму не потерять. В любом деле важна тренировка! - глубокомысленно заключил Тычок, так как более толкового объяснения он подобрать не мог.
Вождила непонимающе слушал их диалог.
- Вы это о чем? - спросил он наконец.
- Да так, - неопределенно ответил Тычок, - Спортсмены, похоже, здесь какие-то едут.
Они повернулись и продолжили путь по платформе, разглядывая витрины то и дело встречающихся киосков и ларьков.
Тем временем Никоша огляделся по сторонам и дернул Смычка за рукав:
- Слушай, вон они, вроде бы. У вагона стоят. Только почему-то без вещей.
- Может, еще не успели выгрузить?
- Может, и не успели. Но если так и дальше будут стоять и болтать, то никогда не успеют, - он помолчал, затем спросил, - А ты точно уверен, что они собирались выходить?
- Ну да, - не совсем уверенно подтвердил Смычок, - собирались. И вещи собирались брать. А! - ему в голову вдруг пришла замечательная догадка, - Может, они просто ждут, когда к ним носильщики подойдут? - Он тут же замолчал, так как и сам по достоинству оценил "гениальность" своей идеи.
Они уселись на вещи и стали ждать, время от времени украдкой поглядывая в сторону путешественников. Когда же, наконец, со стороны вокзала появились трое туристов, нагруженных сумками, бутылками и пакетами, и вся группа, галдя, полезла в вагон, Смычок поднялся.
- Все ясно, - мрачно произнес он, - Один-один. Ничья. Оба мы с тобой... разведчики хреновые. Давай грузиться назад!
Когда они перетаскивали вещи обратно на свои места, проводница, уже основательно недоумевая, спросила у Смычка:
- Что, опять передумали выходить? Снова комары?
- Утконосы! - сердито проворчал тот, волоча за собой изрядно запылившийся рюкзак.
***
День неторопливо подошел к концу. Путешественники успели пообедать, поужинать, поболтать, почитать, выпить всю газировку и съесть все чипсы с орешками, и наконец начали готовиться ко сну.
- Приезжаем в четыре утра! Подъем в три тридцать, - объявил Вождила, - Полчаса нам на сборы, затем перетаскиваем вещи в тамбур. Стоянка пять минут, так что успеем спокойно разгрузиться. Дежурным по подъему назначается Крутила. Как самый дисциплинированный. А теперь - отбой!
***
Смычок и Никоша тоже провели вечер без приключений. Попеременно дежуря в вагоне преследуемых, они сумели держать их в поле зрения, ничем себя не выдав. Помогло им то, что одна полка в начале вагона освободилась - кто-то сошел в Мылозаводске - так что они делали вид, что сидят на своем месте. Когда же путешественники принялись укладываться, Никоша, который в этот момент находился на боевом посту и которого дневная суета просто доконала, тоже решил прилечь на своем незаконно оккупированном месте. "Я только немного подремлю, - сказал он сам себе, - А если они будут вставать, чтобы сойти ночью - то и я тут же проснусь!"
Так как спорить с самим собой ему было не с руки, он растянулся на полке и через пять минут уже тихонько похрапывал. Да так сладко, что когда через несколько часов Крутила поднялся, умылся, и, выйдя на середину вагона, громко скомандовал: "Все, кто спит - смир-р-р-р-на!", Никоша даже не шелохнулся. Не пошевелился он и через полчаса, когда мимо него начал сновать народ, перетаскивая свои пожитки в тамбур и заваливая его до самого верха, оставляя при этом свободной лишь одну дверь справа, которую дежурный проводник должен был им открыть во время стоянки.
И даже когда поезд стал тормозить возле станции и туристы потянулись к выходу, Никоша совершенно не обратил на это никакого внимания, ибо он был очень занят. Он спал беспробудным сном. Спал на боевом посту! Видел бы это Смычок! Уж он бы показал кузькину мать этому разгильдяю! Однако и Смычок спал, целиком доверившись своему боевому другу, правда, в другом вагоне.
Так бы и пришлось ехать Никоше и Смычку одним до самого конца маршрута поезда, если бы вагон не покачнулся на стыке и Зеленка, который в этот момент неторопливо продвигался по узкому проходу в сторону выходной двери, не потерял равновесия и не заехал своими шестью удочками со всего маху прямо в ухо Никоше. Чем, собственно, и прервал его сладкий сон на самом интересном месте.
Никоша разлепил глаза, спросонья не очень соображая, где он, что делает, почему вокруг все качается, что это за темные личности бродят возле него, и за что, собственно, он ни с того ни с сего получил в ухо. Однако через несколько мгновений сознание вернулось к нему. Он с ужасом осознал, что поезд стоит у платформы какой-то весьма невзрачной станции, и, что самое ужасное, та самая группа туристов, в погоне за которыми они провели весь предыдущий день, уже вовсю выгружается из вагона.
Он вскочил на ноги. Немедленно бежать к Смычку! Немедленно разгружаться! Высаживаться! Выходить! Выпрыгивать! Катапультироваться!
Никоша подбежал к тамбуру. Дверь в переход между вагонами была завалена рюкзаками.
- Сейчас, сейчас освободим, - добродушно произнес худой турист в очках, который сверху из тамбура подавал вещи друзьям. Те, стоя на платформе, подхватывали их и сразу же оттаскивали в сторону. Никоша нервно засучил ногами. Перед его взором вставали картины мучительной казни, которой подвергнет его Смычок, когда проснется и поймет, что они проворонили все на свете. В том числе и клад! А все из-за того, что Никоша уснул на посту! Какой кошмар! Ноги его подкосились и он чуть не рухнул тут же, возле выхода.
- Это последнее! - прокричал очкастый и подал рюкзак вниз. После чего спрыгнул сам, а за ним спустились еще двое туристов, которые все это время находились в вагоне, проверяя напоследок, не забыли ли они что-нибудь из вещей на местах.
Никоша рванул дверь тамбура и побежал по пустынным в этот час коридорам и переходам. Он ворвался в свой вагон, жадно хватая ртом воздух.
- Быстрее! Быстрее! - шепотом кричал он, тормоша Смычка за плечо. - Они по-настоящему приехали! Я видел, как они выгружались! Все - и рюкзаки, и байдарки! Ой, мамочки, что делать?
- Сколько стоянка, - деловито спросил Смычок, спрыгивая с полки.
- Пять минут. Было. Теперь минута, не больше!
- Хватай вещи, быстро тащи в тамбур! - Он сунул в руки Никоше две сумки, а сам вскочил на нижнюю полку ногами и потянулся за байдарочной упаковкой. В это время поезд очень плавно, почти незаметно, тронулся и медленно покатил вдоль платформы, постепенно набирая скорость. Никоша взвизгнул, бросил сумки под ноги и рванулся обратно к своему месту. Мало что соображая, он схватил упаковку, которую только что свалил сверху Смычок, неимоверным усилием поднял над головой и с размаху бросил в открытое окно вагона. Упаковка с грохотом приземлилась на перрон и тут же уплыла назад. Поезд продолжал набирать ход.
- Немедленно дергай стоп-кран! - скомандовал Смычок, не потерявший, в отличие от Никоши, присутствия духа. Никоша кинулся в тамбур, лихорадочно поискал глазами заветную красную ручку, а найдя - бросился как тигр и повис, вцепившись в нее мертвой хваткой. Поезд дернулся и резко затормозил. Никоша продолжал висеть на стоп-кране до тех пор, пока его пыхтящий приятель не заехал ему очень больно локтем по спине, пропихивая мимо один из рюкзаков.
- Что висишь? Тоже мне, фрукт. Таскай давай! - пробурчал Смычок.
Никоша отпустил ручку стоп-крана и побежал вглубь вагона. Поезд уже совсем остановился. Буквально за минуту они перетащили оставшийся груз и, открыв наружную дверь, принялись выпихивать все наружу. Они почти закончили это увлекательное занятие, как дверь, ведущая в переход к соседнему вагону, открылась и оттуда шагнула крупная фигура. Фигура была одетой лишь частично: нижнюю часть прикрывали огромные семейные трусы, зато сверху на ней красовался застегнутый на все пуговицы серый китель с синими погонами. Это был тот же самый полицейский, сопровождающий поезд, с которым уже имел счастье познакомиться Смычок. Вид у полицейского был заспанный и очень недовольный.
- Так, значит, опять мы устроили беспорядок…, - неласково пробурчал полицейский. Он явно узнал Смычка. - Что на этот раз скажешь?
Смычок, хоть и не очень обрадовался встрече, тем не менее, не растерялся. Он состроил жалобную физиономию и захныкал:
- Да мы проспали, господин полисмен! Это все он виноват, - он указал на Никошу, - должен был разбудить, а сам уснул… Пришлось кран дергать. Теперь вот выгружаемся. Нам совсем чуть-чуть осталось.
Никоша вздрогнул: "Откуда он знает, что я проспал? Следил, что ли? Надо бы с ним поосторожней!" - подумал он.
Однако Смычок не имел в виду ничего конкретного. Его главной задачей было разжалобить полицейского, поэтому он молол всякую чепуху, которая, на его взгляд, могла выручить в этой ситуации.
- Прабабушка у меня тут. Совсем одна живет. Три года любимого правнука не видела! А я у нее единственный! Она жить без меня не может! Так и пишет в своих письмах: "Приезжай, помираю!" Два раза в день пишет. И заказной почтой отправляет. И так уже пять лет. По три раза на день. Вот мы и думаем: "Давай-ка навестим старушку!" Все равно ведь мимо едем. Туристы мы. Водные. Водоходы, так сказать. Навестим, а потом тут же и на воду встанем. В смысле, сядем. То есть сядем в байдарку, а байдарку поставим на воду. А то прапрабабушке одной грустно. А мы тут как тут! Порадуем старушку и поплывем дальше.
Он хотел добавить что-то еще, но полицейский только поморщился, махнул рукой и сказал:
- Ладно, у меня уже голова пухнет от ваших бабушек-туристов! Давайте быстрее закругляйтесь! - он подтянул семейные трусы почти до подмышек, повернулся и с видимым трудом запихнул свою могучую корму в переход, откуда вывалился за минуту до того.
- Есть заканчивать! - радостно гаркнул Смычок, почтительно глядя на удаляющиеся трусы, которые напоминали парашют, неожиданно раскрывшийся прямо в вагоне поезда дальнего следования.
Когда они наконец оказались на платформе, в дверях возникла проводница, которая до этого с живейшим интересом наблюдала за их высадкой из своего купе.
- Обратно не полезете? - поинтересовалась она.
- Теперь все! - твердо сказал Смычок. - Приехали!
- Ну, тогда ловите, - проводница засмеялась и что-то кинула Никоше. Тот на лету схватил небольшой продолговатый предмет и поднес его к глазам. Это был тюбик, похожий на упаковку зубной пасты. Однако надпись на нем гласила - "Крем от комаров". Никоша переглянулся со Смычком, и крем исчез в кармане куртки.
- Спасибо! - крикнул он вслед уходящему вагону.
***
В это время на другом конце платформы стояли, сбившись в кучу, наши путешественники и ждали отхода поезда. Было уже совсем светло, так как лето было в самом разгаре, и ночи стояли очень короткие.
- Нам на ту сторону, - объявил Вождила. - Сейчас поезд отправится, и мы перетащим вещи. В ста метрах начинается озеро. Очень удобная станция - из вагона прямо на берег. Там разложимся и сразу стартуем. - Посмотрев вдоль затормозившего состава на вылетающие из вагона вещи, добавил, - Тоже мне, сони! Так все на свете проспать можно!

ГЛАВА 4

К моменту, когда солнце поднялось высоко, байдарки были собраны, вещи упакованы для перехода, и друзья начали грузиться. Их гонцы уже успели посетить местный продуктовый магазин и докупить хлеба, а также кое-чего по мелочи, как и планировалось перед отъездом.
Посещение магазина не обошлось без небольшого приключения.
Раньше, в прежние годы, магазин в Лопухах был невелик и невзрачен, как и многие другие магазинчики, обосновавшиеся в небольших поселках при железнодорожных станциях. Если чем и могли туристы там разжиться, так это в лучшем случае пачкой соли, куском мыла и газетами месячной давности. Было это еще, так сказать, при другом строе. До недавнего времени Бенгалия была монархической республикой, что не могло не сказываться на состоянии ее экономики в целом. Но вот несколько лет назад в силу ряда причин, как международного, так и внутреннего характера, все в стране изменилось. Началась глобальная перестройка жизненного уклада, и монархическая республика буквально в одночасье превратилась в республиканское королевство, со всеми вытекающими из этого последствиями. Жизнь в стране забурлила, многие бенгальцы активно занялись бизнесом. Кардинально изменилась жизнь и в Лопухах. Там, как и по всей Лакерии, куда водоходы ходили уже немало лет, открылись новые магазины, а в них появился не только хлеб с маслом, но и макароны с шоколадом, и даже мороженое с селедкой. А магазин в Лопухах вообще стал работать круглосуточно.
Туда-то и отправились гонцы - Пеш и Крутила. Перед входом в магазин их ждал приятный сюрприз. Немало позабавило висевшее на двери объявление, которое извещало, что в рамках борьбы за каждого клиента в новых экономических условиях администрация магазина объявила о начале специальной акции. Заключалась спецакция в том, что в случае какого-то обсчета или обвеса покупателя (разумеется, ненамеренного), или если цена продукта, заложенная в электронный кассовый аппарат, превышает цену, указанную на этикетке, магазин обязуется полностью вернуть покупателю деньги за данный товар и отдать его совершенно бесплатно. Другими словами, подарить! Впрочем, сюрприз был, скорее всего, чисто гипотетическим.
- Как же, конечно, дождешься от них, чтобы цена на чеке и на этикетке не совпадала! - скептически произнес Крутила.
- Конечно, - поддакнул Пеш, - небось, днями и ночами сидят, сверяют цены, чтобы случайно не проколоться!
С тем и вошли в магазин. Это был магазин самообслуживания, большой, светлый, доверху заполненный продуктами. Они быстро набиили сумки всем необходимым и подошли к кассе. Рассчитавшись и расплатившись, гонцы вновь оказались на улице. Крутила остановился.
- Погоди, - сказал он, наморщив лоб, - Давай-ка, посчитаем, все ли правильно. Я всегда проверяю.
Он взял чек и стал внимательно его просматривать. Через некоторое время спросил:
- Ты не помнишь, сколько стоил тот пакетик с арахисом в шоколаде, что ты взял ребятам?
- Сейчас посмотрим, - Пеш сунул руку в сумку и, покопавшись, вытащил маленькую упаковку. - Вот, смотри, цена стоит - полтора бенгаля. А что?
- А то, - ответил Крутила, - что с нас взяли целых два бенгаля!
- И что теперь? - спросил Пеш.
- Как что? Имеем право на компенсацию.
- А, точно! - тут же вспомнил Пеш. - Они же нам деньги за эти орехи должны вернуть! Пойдем, вернемся скорее!
Он повернул, было, опять к входу в магазин, но Крутила остановил его:
- Погоди-ка! - он что-то активно соображал. - Вот что, мы сделаем не так. Не будем говорить, что они нас обсчитали.
- Почему? - удивился Пеш, - Они же нам деньги должны вернуть полностью!
- Вот именно, - ухмыльнулся Крутила. - Мы их раскрутим немного. Сейчас наберем еще таких орешков, и побольше, расплатимся, а как только касса пробьет нам цену, тут мы их и припрем. И вместо одного пакетика получим десять. Или двадцать. В общем, сколько возьмем. Ведь цена-то там в их электронной системе заложена одна.
- Но это, наверное, не очень удобно? - засомневался Пеш.
- Очень даже удобно! - возразил Крутила. - Во-первых, они сами об этом объявили во всеуслышание, значит, идут на это сознательно. Они ведь прекрасно понимают, что на самом деле мало кто держит в уме все цены, указанные на ценниках, когда расплачивается в кассе. Только в данном случае не на того нарвались! Это раз! Во-вторых, своим объявлением они заманивают покупателей, чтобы получить прибыль побольше. Тогда и я, как покупатель, имею право на свою долю прибыли. Это два! И три - они пользуются тем, что здесь, в этой глухомани, конкуренции у них практически никакой. Посмотри, какие цены задирают! Так что моральное право получить свой кусочек пирога я имею! Пошли!
Пеш не нашел, что возразить против столь веских аргументов, и вслед за приятелем снова вошел в магазин. Там они быстро отыскали прилавок с орешками и принялись набирать их в четыре руки. Они взяли по десятку пакетиков каждый, и Пеш спросил:
- Может, хватит?
Крутила оценивающе взглянул на то, что осталось в лотке, и ответил:
- Вот эти доберем, и достаточно. Чего им тут глаза мозолить?
Они собрали остатки и направились к кассе. Кассирша, слегка удивленная такими оптовыми закупками, быстро пересчитала пакетики (их было ровно тридцать штук) и пробила чек.
- С вас шестьдесят бенгалей, - сказала она.
Внутренне торжествуя, Крутила спокойно достал деньги и отсчитал требуемую сумму, после чего распихал орешки по сумкам вместе с остальными продуктами. Места в сумках, естественно, не хватило, однако предусмотрительный Крутила достал из кармана сетчатую авоську, которую на всякий случай захватил с собой из дома. Из авоськи он планировал смастерить в походе подсачек для рыбы. Сейчас же он сложил в нее оставшиеся пакеты. Когда кассирша подала чек, он внимательно проверил его и произнес:
- А ваш аппарат неправильно пробил стоимость товара!
- Где? - спросила кассирша и взяла чек.
- А вот тут, по два бенгаля за пакетик, а на них стоит цена полтора бенгаля, - спокойно пояснил Крутила. Пеш при этом стоял рядом, уставившись взглядом в пол, и смущенно щипал себя за ухо.
- Да, и правда, - согласилась кассирша, - Сейчас я вам верну пятнадцать бенгалей.
- Э, нет! - протянул Крутила, - У вас в объявлении-то сказано, что вы всю сумму должны компенсировать.
- В каком объявлении? - удивилась кассирша.
- А вон в том, что на входе висит, - показал Крутила.
Кассирша вышла из-за стойки и подошла к двери.
- Действительно, - произнесла она через минуту несколько озадаченно, - Тогда вам надо подойти к старшему смены. Туда, - она указала на дверь в углу.
Крутила с Пешем направились к указанной двери.
- Встать! Смирно! - рявкнул Крутила, едва войдя. Пожилой лысый бенгалец вскочил из-за стола и вытянулся в струнку.
- Чем могу быть полезен? - услужливо улыбаясь, поинтересовался он, немного придя в себя.
- Пожаловаться хотим. Аппарат ваш обидел нас! - отчеканил Крутила.
- Ай-яй-яй! Какой такой аппарат? - удивился старший.
- Кассовый, - ответил Крутила, - Пробил за тридцать пакетиков по два бенгаля вместо полутора. - Он помахал перед носом лысого пакетиком с орешками.
- А, конечно, это мы сейчас исправим, - жизнерадостно воскликнул тот. - Сейчас отдадим вам недостачу. Сколько там получается? Пятнадцать бенгалей? Все вернем, до последнего медяка!
- Не пятнадцать, а шестьдесят, - поправил Крутила. - Вон у вас объявленьице висит!
- А-а-а, конечно-конечно, - разочарованно протянул старший смены, - Сейчас все отдадим, - и печально вздохнул.
Покончив со своим маленьким бизнесом, довольные Крутила и Пеш вышли на улицу. Крутила сказал:
- Еще ни разу в жизни продавцы не ошибались в мою пользу! Все ошибки почему-то только в их карман. Так что я вполне удовлетворен. Осталось решить главный вопрос - что теперь делать со всеми этими орехами?
- Да, многовато что-то взяли, - согласился Пеш. - Может, белкам скормим?
- Белки здесь не водятся. Лето прохладное и слишком короткое. Да и орешников в лесах нет.
- Тогда может рыбу прикармливать? - предложил Пеш.
Крутила лишь саркастически взглянул на товарища.
- Ладно, там что-нибудь придумаем. - Пеша взгляд Крутилы совершенно не смутил. - Как говорится, главное в лотерее не выигрыш, а участие!
Как уже упоминалось, Пеш был бенгальцем хозяйственным и никогда не отказывался ни от чего из того, что само шло ему в руки. Или валялось на дороге. Или, на худой конец, на прилавке магазина. Он, конечно, не был настолько экономным, как один его приятель, работавший с ним в одном и том же институте. Тот по утрам дома не умывался, чтобы не тратить зря мыло, зато, придя на работу, сразу же бросался в места общего пользования совершать утренний туалет. Благо мыла там всегда было в достатке. Да и опять же, полотенце дома можно было стирать реже, а это, какая никакая, а экономия стирального порошка! Сами же знаете, сколько его уходит при каждой стирке!
Сам Пеш умывался дома, однако использованные троллейбусные талончики он не выбрасывал, а старательно разглаживал дома утюгом, и затем снова пробивал по второму разу. Он, конечно, рисковал при этом нарваться на особенно внимательного и дотошного контролера, но все же ему не был чужд дух авантюризма!
Кстати, как-то раз, заходя в метро, он чуть было не попался в цепкие лапы такого бдительного стража. Страж был в облике добродушной бабульки, которая выглядела так безобидно и по-свойски, что казалось, вот-вот вытащит из загашника узелок с домашними пирожками и начнет угощать всех спешащих мимо пассажиров. Однако внешность, как известно, на всех планетах бывает обманчива, и Бенгалия здесь не исключение, поэтому под личиной доброй и гостеприимной бабушки скрывался настоящий охотник - хитрый, ловкий и коварный, поджидающий свою жертву, часами лежа в засаде под проливным дождем, в глубоком снегу и под палящим солнцем. Или амазонка, мчащаяся на горячем скакуне по подземным лабиринтам тоннелей, поражая своим копьем зазевавшихся зайцев. А добыча - вот она, сама бежит на ловца, ни о чем не подозревая, думая лишь о том, как бы поскорее спихнуть зачет то ли по физической химии, то ли по химической физике - Пеш тогда еще был студентом одного из известнейших университетов Большого Города, да и всей Бенгалии. И, как у любого уважающего себя студента, в кармане у него лежал поддельный проездной билет на метро. Подделанный самым нехитрым способом - сначала скопированный на копировальном аппарате с настоящего проездного, а затем вручную раскрашенный цветными карандашами. Где его друзья-однокурсники брали для этой благой цели настоящий билет, Пеш не имел ни малейшего представления, но копии с него имелись у всех без исключения студентов курса.
В другом кармане у Пеша лежал второй билет - на этот раз единый месячный проездной на все виды городского транспорта. Впрочем, этот был не многим более настоящим, чем его коллега. Сделан, правда, уже другим, более современным способом - сначала отсканирован с настоящего билета, а затем распечатан на цветном принтере и аккуратно вырезан старательной рукой одного из друзей Пеша, работавшего в большом государственном учреждении, оснащенном по самому последнему слову техники.
Пешу этот второй билет очень нравился, и он старался без особой необходимости его не трепать, предпочитая демонстрировать его менее аристократического коллегу.
Войдя в метро, он привычным движением сунул руку в карман, выхватил оттуда раскрашенную копию проездного на метро, и, не замедляя шага, прошел мимо затаившегося в будке охотника, махнув в знак приветствия куском прозрачного пластика с цветным лоскутом бумаги внутри. Он уже подходил к убегавшей из-под ног ленте эскалатора, когда сзади раздался вкрадчивый и твердый голос охотника, почуявшего дичь.
- Молодой человек!
Пеш остановился. Он, конечно, мог бы быстро впрыгнуть на эскалатор и попытаться скрыться от бдительного стража, но по опыту знал, что подобные бабушки за честь почитают догнать и стереть в порошок любого, кто хочет проскочить мимо них помимо их воли. К тому же, если внизу окажется не менее бдительный полицейский, неприятностей точно не миновать! Лучше уж договориться полюбовно. С двумя проездными в карманах, хоть и не совсем настоящими, он чувствовал себя вполне уверенно.
- Молодой человек, ваш проездной, пожалуйста! - амазонка-пенсионерка уже стояла рядом, готовая выстрелить из своего табельного лука.
- А, проездной? Пожалуйста! - Пеш лучезарно улыбнулся, сунул руку в карман, снова вытащил билет и помахал им перед носом бдительной охраны. Он собрался уже убрать его на место, но бабушка ловко выхватила пластик из его рук. Затем старательно принялась освобождать билет от оболочки. Минут через пять, покончив с этим исключительно трудным занятием, она тщательно обнюхала билет, подслеповато щурясь, и, наконец, торжествующе изрекла:
- А билетик-то фальшивый!
- Как фальшивый? - совершенно искренне удивился Пеш. - Не может быть! С утра был настоящим! Кто-то подменил? Может, вы ошиблись?
- Я никогда не ошибаюсь! - гордо заявила амазонка. Пешу показалось, что она выдергивает из колчана стрелу, готовясь поразить жертву в самое сердце.
- Да настоящий это, настоящий! - очень убедительно воскликнул Пеш, однако в ответ увидел лишь кривую торжествующую ухмылку, и ощутил, как натянулась тетива лука в руках безжалостной охотницы, а наконечник стрелы, смазанный ядом кураре, уперся ему в грудь. Тяжело вздохнув, Пеш не без сожаления запустил в карман другую руку и вытащил оттуда свою гордость - единый на все виды транспорта. Он сунул его под нос воительницы и миролюбивой скороговоркой произнес:
- Да ладно, ладно! Не нравится тот, вот вам еще!
На мгновение дар речи покинул бабушку-загонщицу. Нижняя челюсть плавно переместилась на несколько сантиметров вниз, стрела выпала из обмякших рук и со звоном покатилась по мраморному полу. Несколько секунд она смотрела на второй - заметим, очень качественно изготовленный - проездной, после чего, запинаясь, едва выговорила:
- А как же… А чего ж тогда…
Вид у нее был настолько растерянный, что Пешу на мгновение даже стало ее жаль. Он пожал плечами и аккуратно вынул из рук бдительной охранницы свой первый билет вместе с пластиковой корочкой.
- Так уж получилось, - доброжелательно и исчерпывающе пояснил он, после чего, повернувшись, ступил на эскалатор. Лестница понесла вниз, но на этот раз позади стояла полная тишина. Глубокое душевное потрясение надолго выбило охотницу из служебной колеи.
Теперь подобные приключения остались позади. В молодости. Хотя Пеша и сейчас нельзя было назвать старым, но годы взрослой жизни все же наложили на него отпечаток степенности. Талончики он еще позволял себе проглаживать, но проездные уже не раскрашивал.
И все же практичность и бережливость продолжали оставаться его второй натурой. Даже во время походов, занимаясь своим любимым делом - ловлей рыбы, он стремился как можно дольше насаживать на крючок одного и того же червяка, порой составляя его из кусочков нескольких червяков, уже побывавших в употреблении.
***
Пока мы вспоминали прошлые подвиги Пеша, они с Крутилой успели вернуться на берег к друзьям. И вот теперь, полностью запасшись всеми необходимыми продуктами, наша компания собиралась в путь - на большой поляне на берегу залива, выходящего в огромное озеро. Поляна, отделенная от станции небольшим лесочком, была вся вытоптана множеством ног туристов-водоходов, начинающих маршрут с этого же места. А место и впрямь было удобное - рядом со станцией, с хорошим выходом на большую воду. Только мусора многовато. Обрывки полиэтилена, куски изоляционной ленты, остатки проволоки валялись тут и там, как напоминание о толпах путешественников, приезжающих в эти края во время летнего сезона. В разных концах поляны виднелось несколько кострищ, возле каждого были свалены в кучу обожженные жестяные банки из-под консервов. На одном из кострищ путешественники сразу же по прибытии развели костер и вскипятили чай к завтраку.
Наконец все было готово к старту. Три полностью загруженные байдарки покачивались у берега. Носильные вещи, спальники и большая часть продуктов разместились в гермомешках, которые были привязаны вдоль бортов и закреплены на дне грузовых отсеков, находящихся в центре у каждой байдарки. Консервы и прочие продукты, которые не боялись сырости, туристы сложили в рюкзаки и привязали поверх гермомешков. Часть вещей и походного оборудования находилась также в носовых и кормовых отсеках байдарок. Короче, все было загружено под завязку. Поверх вещей каждый экипаж закрепил по большому куску полиэтилена, он в некоторой степени должен был защитить вещи от воды в случае дождя или сильной волны. Впрочем, пока погода благоприятствовала путешественникам, небо было чистым, и наступающий день обещал быть жарким. Хотя Лакерия и находилась на севере Бенгалии, и по сравнению со средней полосой климат здесь был в целом более суровым, в хороший год жаркие дни летом здесь тоже были нередки. Похоже, что как раз сейчас и стоял один из таких теплых периодов.
Сами водоходы тоже переоделись и теперь в их облике мало что осталось от городского. На них были порядком выцветшие странного вида куртки - зеленые, а на Крутиле - зеленая с коричневыми пятнами. Только у Тычка куртка была новенькая, темно зеленая, со множеством карманов, купленная перед самой поездкой. Штормовка у Зеленки была такая же потрепанная и почти белая от многолетней носки, как и у остальных, да к тому же размера на два больше, чем ему было бы нужно - эту куртку дал ему отец, опытный водоход и друг Картуза. Брюки путешественников были подстать курткам, зеленые и выгоревшие. Лишь Крутилины штаны были столь же пятнисты, как и его куртка (как он сам утверждал, настоящие гвардейская караульная форма), а Вождила и вовсе был в джинсах.
Довершали вид некоторые детали, благодаря которым в них сразу угадывались опытные морские волки и следопыты: у Вождилы и Ученого на шее висели по небольшой пластмассовой коробочке с компасом и маленьким зеркальцем внутри, а у Крутилы и Картуза пояса украшали большие охотничьи ножи, причем если у Картуза нож был просто большой, то у Крутилы - огромный! Как рассказал друзьям Крутила, этот нож перед демобилизацией ему подарил старый армейский друг - королевский шеф-повар.
Вождила достал из нагрудного кармана свернутую топографическую карту, Картуз и Крутила достали свои, а остальные столпились вокруг них.
- Итак, мы сейчас здесь, - Вождила указал точку на карте. - Первым этапом нам надо пройти все это озеро, затем вот тут в заливе отыскать протоку и перейти по ней в следующее. Думаю, за пару переходов это сможем сделать.
- Волоков не будет? - поинтересовалась Кепочка. - А то очень уж я не люблю это дело…
- А что такое волок? - спросил Зеленка.
- Это когда не ты едешь на байдарке, а она едет на тебе, - доходчиво объяснил Картуз. - Обычно волокутся между озерами, если нет протоки или она есть, но непроходима, или обходят какие-то опасные участки. Когда переносишь байду и вещи вдоль реки мимо водопада или слишком сложного порога, то это называется также обносом.
- Волоков не будет, - подождав, когда Картуз закончит объяснения, сказал Вождила, - Я же обещал курортный маршрут! Жилеты у всех есть? - Все закивали головами, - Тогда по байдаркам!
Водоходы стали занимать свои места. Зеленка спросил у Картуза:
- А какое мне взять весло?
- Возьми вот это. Примерься, как тебе будет удобнее грести. Если захочешь, можешь развернуть лопасти. Сейчас они в одной плоскости, но если надо, нажми вот на эту фитюльку и поверни одну лопасть на девяносто градусов, - он продемонстрировал Зеленке как это делать. - А теперь забирайся в байдарку.
- А где мое место? Сзади?
- Нет. Сзади садится самый тяжелый член экипажа. Он же будет капитаном. В нашем экипаже оба эти качества как нельзя более удачно совмещаю я. Впереди сидят матросы. Гребцы. Впрочем, капитан - такой же гребец, как и остальные, но он же еще и рулевой. Самый передний матрос выполняет функции впередсмотрящего. Очень ответственное это дело, особенно, когда приходится идти среди подводных камней. Ты садись посередине. Подстраивайся под переднего гребца и старайся грести в одном ритме с ним, иначе будете цепляться веслами и мешать друг другу. Впереди будет Кепочка - у нее опыта побольше.
Картуз подтянул бахилы повыше, зашел в воду и взялся двумя руками за фальшборта, стараясь удерживать байдарку неподвижно.
- Берись двумя руками, так же как я - за фальшборта, затем ставь внутрь одну ногу. Наступай только на кильсон или на стрингеры. На шкуру не наступай - можно порвать! Вот так. Теперь садись. Аккуратно, не плюхайся. Подправь сиденье, чтобы было удобно. Я подложил тебе упаковку с байдарочными чехлами, будет немного повыше. Так удобнее грести.
Зеленка поправил сидушку из синтетической пенки на резинках, которую ему перед этим выдал Картуз, и уселся на место. Благодаря резинкам, сидушка постоянно находилась у него на заду, движениям не мешала, и давала возможность спокойно садиться куда угодно, будь то сырая земля, холодные камни или неровный ствол дерева.
Следующей в байдарку забралась Кепочка. Последним на своем месте, немного поерзав, устроился Картуз. После чего он поднял весло и сделал легкий гребок. Байдарка осталась на месте. Он гребанул сильнее. Байдарка не шелохнулась.
- Похоже, сели! - непонятно пробормотал он и скомандовал своему экипажу, - Давайте, ребята, гребите. Надо сняться с мели.
Зеленка и Кепочка подняли весла и сделали несколько гребков. Результат нулевой.
- Хорошо сидим! - констатировал Картуз, - Ну-ка, полный вперед! Что есть сил!
И сам изо всех сил заработал веслом. Остальные не менее усердно задвигали своими.
Так они напрягались примерно с полминуты, вкладывая в движения всю энергию и имеющуюся в запасе силу. При таком усердии любая другая байдарка давно бы вылетела ракетой на середину озера и скрылась за горизонтом. Но почему-то не эта! Правда она немного продвинулась. Буквально сантиметров на двадцать. Картуз передохнул несколько секунд и вновь приступил к делу, отдавая ему всю душу и мощь. Неожиданно раздался громкий крик:
- Вода! У нас в байдарке вода!
Это кричала Кепочка. В тот же момент Картуз и сам увидел воду - прямо у себя под ногами. Она быстро прибывала и через несколько секунд заполнила байдарку почти на треть.
- Всем за борт! - завопил что было сил Картуз и сам как ужаленный сиганул в воду.
Ошарашенный Зеленка и перепуганная Кепочка последовали за ним. Байдарка, почти полная воды, лежала на дне в полутора метрах от пляжа. Заметив непонятную заминку, стали возвращаться остальные экипажи, которые уже успели удалиться от берега.
- Что случилось? - крикнул Крутила.
- Да леший его знает! - растерянно произнес Картуз, стоя над полузатонувшей байдаркой. - Где-то, похоже дыра!
- Давай вытаскивать, - скомандовал Крутила, который уже вылез из своей байдарки, и взялся двумя руками за нос утонувшей.
Они приподняли ее с двух сторон, и вода стала быстро убывать. Выволочив лодку на песчаный берег, Картуз и Крутила склонились над ней.
- Вот она, - показал Крутила, когда уровень воды опустился. На дне, прямо под нижними стрингерами зияла длинная, сантиметров в двадцать, узкая щель, как будто кто-то разрезал шкуру острым ножом. Дыра находилась точно там, где перед этим стояли ноги Картуза. Вождила, который тоже вернулся на берег, зашел в воду и принялся шарить по дну на том самом месте, где до этого стояла байдарка Картуза. Через минуту он выпрямился: в руках он сжимал намокший и почерневший от воды обломок доски. Из доски торчал огромный ржавый гвоздь.
- На него вы и сели, - спокойно сказал он. - Бывает. Только грести так усердно не стоило. Мало того, что проткнули шкуру, так еще и такую дыру прорезали, когда пытались отойти от берега. Теперь зашивать надо. Простым заклеиванием не отделаешься.
- Это я виноват! - грустно произнес Картуз. - Дно не проверил, так еще и грести изо всех сил начал, когда заметил, что байдарка сидит. Знал ведь, что нельзя ни в коем случае так делать, так нет же! - силой хотел проблему разрешить! Словно "чайник" какой-то! Обалдел от счастья, что, наконец, на природу попал, вот мозги-то и отшибло, - он горестно вздохнул. - Просто лапоть, а не водоход! Так проколоться, и прямо с самого начала! Даже метра не прошел.
- Да ладно! - утешил Крутила. - С кем не бывает! Конь о четырех ногах - и то периодически мордой об асфальт… На твоем месте мог быть каждый!
- И ты тоже? - спросил Картуз, слегка успокоившись.
- Я? - переспросил Крутила. Подумал немного и ответил, - Нет, я, пожалуй, не мог бы… Ты уж извини…
- Чего там! - махнул рукой Картуз. - Поделом мне, шляпе в перьях!
Он принялся развязывать веревки и разгружать байдарку. Остальные туристы тоже повыходили на берег. Было очевидно, что старт на некоторое время откладывался.
Пока старшие возились с байдаркой Картуза, Тычок и Зеленка побрели вдоль берега.
- Слушай, - спросил Зеленка, - а ты сейчас какое-нибудь волшебство сотворить можешь?
Тычок задумался. Потом сказал:
- Попробовать могу. Сотворить вряд ли.
- Ну, попробовать и я могу. И с тем же результатом. Но ты же в спецтехникуме учишься. Чему-то уже за этот год научился, наверное?
- Да так, по мелочи, - неопределенно пожал плечами Тычок. - Мышей красили. Бабочек на лету засушивали. Мух от варенья силой воли отгоняли. В общем, все такое...
- Каких еще мышей? - изумился Зеленка, - Зачем красили?
- Да это только так говорится у нас. Несколько лет назад у нас в техникуме случай был. Какой-то студент-второкурсник на практике был в районном предприятии бытового обслуживания. И вдруг поступил вызов из одного офиса - мышей вывести. Срочный вызов. Они неожиданно заметили, что мыши у них завелись, и даже среди дня на всеобщее обозрение вылезать стали. А к ним какой-то важный гость должен был приехать, контракт подписывать или обсуждать что-то. Вот им и стукнуло - срочно мышей извести, чтобы клиенту на глаза не попались. А то какое же к фирме доверие, ежели в ней мыши среди бела дня шастают. И надо же такому случиться, что все маги-мышеловы и мышеведы как назло по другим вызовам разъехались. Только тот студент и был. Скучно ему одному в конторе сидеть, он и расхвастался, мы, мол, мышей изучали, приручали, да под свою дудку плясать заставляли! И еще строем они у нас ходили! Диспетчер-то и поверила. Заказ приняла, а того студента на вызов отправила. А какой из него, к семечкам, специалист, на втором курсе-то? Он там носился за ними, носился. Только хуже стало. Мало того, что со всего дома мыши к ним поперли, так еще он их всех случайно перекрасить умудрился. Веселенький ситчик получился - кого зелененькой сделал, кого желтенькой, кого красненькой в голубую крапинку, кого и вовсе под зебру разрисовал. Так эти цветочки там и бегали, веселили народ. Представь картинку: секретарши визжат, по столам прыгают, менеждеры с папками кожаными носятся, пытаются ими мышей улопатить, водители служебных авто от смеха со стульев попадали. А тут на шум еще какой-то чудак из охраны прибежал и давай по мышам из пистолета палить! А пистолет был газовый! Во представление было! Кошка, которую в тот день уборщица из дома принесла - специально, на мышей поохотиться, - совершенно ошалела от такого зрелища. Сначала по занавескам под потолок забралась, скрыться пыталась, а когда карниз с занавеской под ее тяжестью рухнул, она в кабинет директора ворвалась да в сейф стальной спряталась. А поскольку в шоке была, каким-то образом дверцу захлопнуть за собой умудрилась. Ее потом два часа оттуда наши спецы волшебными палочками выковыривали. Автогеном побоялись - животное поджарится, да и за деньги, которые в сейфе были, шеф испугался.
- Ну, и чем дело-то кончилось? - спросил Зеленка, давясь от смеха.
- Да ясно, чем. Начальнику отдела выговор. Студентов-практикантов запретили посылать на вызовы без сопровождения дипломированного специалиста. А нам в техникуме спецкурс ввели по особенностям работе с мышами. Его-то студенты и прозвали "Курс по окраске мышей".
- Да-а, здорово! - восхитился Зеленка. - Значит, ты пока ничего интересного показать не можешь?
- Не то, что не могу. Просто опыта пока нет, поэтому без какого-нибудь технического руководства или учебного пособия вряд ли получится.
- А ты с собой ничего такого не взял? - с надеждой спросил Зеленка.
- Нет, не бра... - тут Тычок вспомнил про книжку без обложки, которую в последний момент сунул в рюкзак. - Хотя нет - что-то такое захватил. Но, честно говоря, и сам не знаю что. Даже не посмотрел. Может, вообще какой-нибудь справочник по сантехнике. Потом проверим.
Они не торопясь добрели до края песчаного берега. Дальше поляна заканчивалась и начинались деревья, в основном сосны и елки, такие же, как и во всем леске, отделявшем пляжик, где они собирались, от станции и поселка. Под ногами стелился мягкий зеленый мох, кое-где перебиваемый островками светлого зелено-голубого ягеля. Надо мхом нависали невысокие кустики с черными ягодами.
- Смотри, что это? Черника? - Зеленка нагнулся и сорвал несколько ягод.
- Черника, - подтвердил Тычок. - Но лучше здесь ее не рвать.
- Почему? - удивился Зеленка.
- "Пионерская ягода", - коротко ответил тот.
- А-а-а, понятно, - протянул Зеленка и бросил ягоды в мох. - А что это?
- Ну, это мы так назвали. Несколько лет назад меня дядя брал с собой на несколько дней на Гелисер... Озеро такое есть, слышал, может?.. Так вот, мы там жили в палатке. Народу вокруг было - туча! И все как мы - тоже в палатках. Весь берег заставлен ими. Лес прямо к воде подходил. Здорово было - и в лесу, и в то же время на берегу... Так вот, черники там было - просто море. И вокруг палаток, и по берегу, и дальше в лес. Ну, ты же понимаешь, ночью когда выскакиваешь по надобности какой, далеко от палаток не отбегаешь. Да и не видно в темноте, где ты - то ли среди черники, то ли в муравейник забрел, то ли у розового куста пристроился. Поэтому днем вокруг палаток чернику мы уже не собирали, глубже в лес уходили...
- Это-то понятно, - перебил Зеленка, - А пионеры тут при чем?
- А как-то раз утром слышим - на озере гудки раздаются. Мы из палатки выскакиваем, а там посередине - здоровенный такой теплоход, и прямо к нам шпарит. Подошел, трап длинный с носа откинул, до самого берега достал. А по трапу ребятня как посыплется - сотни три, не меньше. Оказывается, это их из какого-то летнего лагеря на экскурсию привезли. За ними вожатые. Ну и конечно, они же там обалдели у себя в столовой от каши да от какао всякого, на чернику сразу налетели, рвут, в рот запихивают, радуются. В лес им запрещают заходить, поэтому они вдоль по берегу разбежались. Каждый кустик облепили - человек по пять, все вокруг палаток подъели. Нам, конечно, не жалко ягоды, но с тех пор так и называем ту, что вдоль тропинок да у стоянок растет, "пионерской".
- Ясно. Ладно, подождем тогда. А еще она будет нам встречаться?
- Спрашиваешь! - усмехнулся Тычок, - Да здесь ягода - главное богатство! Мне дядя все уши прожужжал!
- Да-да, - вспомнил Зеленка, - Мне же Картуз тоже говорил об этом. Он сюда каждый год приезжает.
Они неторопясь вернулись к остальным. Картуз уже успел отремонтировать байдарку - разрез был аккуратно прошит синтетическими нитками, а затем поверху он тщательно приклеил резиновую заплатку, такую же зеленую, как и вся "шкура". При этом общий вид совершенно не был испорчен, так как по всему дну байды тут и там были разбросаны похожие резиновые лоскутки, прикрывающие собой боевые раны, полученные на многочисленных камнях и шкуродерах Лакерийских рек и озер.
Путешественники снова поставили байдарку дном на землю и Картуз, как он объяснил - для надежности, приклеил изнутри на шрам кусок обычного лейкопластыря. После чего принялся опять загружать вещи.
Когда они, наконец, отчалили, солнце припекало вовсю. Отгребя от берега на значительное расстояние, Зеленка обернулся. Отсюда он смог рассмотреть всю панораму от одного края залива до другого. Лесистый берег чередовался с лугами, а за деревьями виднелись вышки линий электропередач, проходящих через железнодорожную станцию. Мимо станции, видимо, только что прошел товарный состав, так как до Зеленки донесся далекий перестук колес поезда, невидимого за полосой леса. Вдоль луга по берегу рассыпался ряд деревянных домиков, перед каждым из которых прямо у воды стояло по небольшому бревенчатому строению с мостками - деревенские бани. Песчаный отрезок берега на фоне леса, от которого они только что стартовали, казался всего лишь короткой желтой полоской бумаги, приклеенной на огромный живописный холст. А чуть левее этой полоски, на некотором удалении от берега виднелась небольшая точка, в которой при известном старании можно было разглядеть некое водоплавающее судно, по всей видимости - байдарку, если судить по ритмичному попеременному отблеску на солнце двух пар весел. Она тоже направлялась в сторону открытой воды.

ГЛАВА 5

- Внимание! - закричал Вождила, - Начинаем искать место для стоянки! Смотрите внимательно по сторонам!
Они шли уже больше четырех часов, почти без остановок, если не считать десятиминутной высадки на берег в середине пути для легкой разминки. Преодолев за это время километров двадцать, они прошли вдоль вытянутого с севера на юг озера Лопухового практически до его середины. Станция Лопухи была единственным населенным пунктом на берегах озера, да и вообще на много километров вокруг, так что путешественники вполне ощущали себя совершенно дикими туристами, оторванными от цивилизации. Это вызвало в них некоторую расслабленность, и они даже не оглядывались назад, в ту сторону, откуда пришли. Если бы кто-то из наших туристов все-таки удосужился посмотреть туда, то они наверняка заметили бы одинокую байдарку, которая шла за ними, держась на достаточном расстоянии, чтобы не попадаться им на глаза, но и не отставая сильно, дабы не потерять группу из виду.
- Вижу хорошее место! - крикнул Крутила, показывая рукой на высокий берег невдалеке. - Мы пойдем проверим!
Место и впрямь было симпатичное. От берега в воду спускался огромный плоский камень, образуя естественный причал, куда могли свободно пристать несколько байдарок. Участок леса, подходившего в этом месте к воде, оказывался как бы на возвышении, и был достаточно редким, чтобы между деревьями могли свободно разместиться три-четыре палатки. Дальше возвышенность уходила глубже в лес и, судя по всему, переходила в основание небольшой горы. По обе стороны от возвышенности берег был более низким. Справа он был заболоченным, с торчащими редкими засохшими деревьями. Болотистый участок был шириной метров в двести, и на другой стороне его окаймлял густой лес. Слева от возвышенности берег был также низким, но не болотистым, а лесистым, однако у самой воды деревьев не было, а радовал глаз самый настоящий песчаный пляж шириной около десяти метров и длиной метров сто.
- Классное место! - восхитился Зеленка. - Остановимся здесь?
- Сейчас Крутила посмотрит, что там, тогда и решим, - ответил Картуз.
Между деревьями показался Крутила, он вышел на берег и махнул всем рукой:
- Давайте сюда!
- Пристаем! - скомандовал Вождила.
Как уже говорилось, Вождилу во время всех походов почитали за руководителя. Так повелось еще с незапамятных времен. Конкурсов, конечно, никто не устраивал, да это и не требовалось. Выборы в поезде рассматривались больше как развлечение в пути, а не как акт всеобщего волеизъявления. Всем и так было ясно - если Вождила идет, значит он - во главе!
Связано это было с тем постоянно активным и бодрым состоянием души и тела, которые были присущи Вождиле, и которыми он просто заражал своих друзей. Будучи человеком с активной жизненной позицией, он всегда с натуральным и непосредственным энтузиазмом участвовал во всем, что происходило вокруг. Однажды, во время какой-то праздничной демонстрации в Большом Городе, он даже присоединился к колонне тружеников сельского хозяйства, взметнув высоко над головой огромное надувное коровье вымя. Тем самым он собирался поддержать недавний почин этих самоотверженных кормильцев всей страны по увеличению надоя с каждой бенгальской коровы. Справедливости ради следует сказать, что не все в праздничной колонне одобрили акцию Вождилы. Многим она показалась сомнительной. Да это и неудивительно - очень многие исповедовали весьма распространенный в то время в сельском хозяйстве принцип, согласно которому, чтобы корова меньше ела и давала больше молока, ее надо было меньше кормить и чаще доить.
Однако, вернемся к нашему путешествию. Все байдарки пристали к большому камню, и водоходы покинули насиженные места, с трудом разминая затекшие ноги и руки. Место и впрямь было хорошее. Лес здесь был настолько редким, что скорее это была просторная поляна с несколькими деревьями на ней, окруженная более густым лесом. Под ногами шуршал сухой ягель, кое-где встречалась редкая трава. Вокруг поляны, в лесу, все было покрыто густым ковром из низких зеленых кустиков с маленькими листочками - черникой. Путешественники осматривали поляну и выбирали места под палатки.
- Вот здесь поставим, - сказал Картуз, указывая на ровную площадку между двумя деревьями. - Место ровное, а вон там на берегу есть кострище. Мы сегодня дежурим, так что нам будет удобно. Ты, Зеленка, пока убери все шишки отсюда, а я пойду вещи разгружать. Потом тоже подходи - перенесем их сюда. Поставим палатку и начнем готовить обед.
- Смотрите, что это? - раздался крик. Тычок, выйдя на песчаный пляж, что-то разглядывал под ногами. Остальные поспешили к нему. Вдоль всего пляжа по мокрому песку протянулась цепочка следов. Следы были глубокие и широкие и принадлежали какому-то крупному зверю.
- Лось, - определил Крутила. - Их здесь много. Сюда на водопой приходят. К нам они сами не подойдут, но когда вы по лесу будете ходить, смотрите в оба - лучше с ними не встречаться. Особенно если он в компании с лосихой и детенышем. Тогда по-тихому убирайтесь куда подальше!
Зеленка вернулся к стоянке и быстро отбросил все шишки и ветки с пятачка, где должна была стоять их палатка, после чего побежал на берег. Вещи уже лежали рядом с байдаркой, а сама байдарка примостилась на камне. Они за несколько минут перетащили рюкзаки и гермомешки, и Картуз достал из одной из них выцветшую брезентовую палатку, которая когда-то была зеленой. Вслед за палаткой из рюкзака появился кусок полиэтилена.
- Это под палатку, - сообщил Картуз.
Зеленке никогда не доводилось ставить палатку, и он самым внимательным образом прислушивался ко всему, что ему говорил капитан. А тот достал откуда-то из загашника несколько коротких металлических трубок, которые через несколько секунд превратились в два шеста метра по полтора каждый. После чего на выбранное место они постелили полиэтилен, сверху разложили палатку, и Картуз скомандовал:
- Ты теперь лезь внутрь и ставь там эти шесты. Один в изголовье - у окна, второй у дверей. Там есть специальные отверстия в крыше, куда нужно засунуть их концы. Сам увидишь.
Зеленка быстро выполнил полученное задание, а когда вылез, Картуз держал в одной руке металлические колышки, а второй поддерживал палатку за край, чтобы она не упала. Кепочка держала палатку с другой стороны.
- Бери колышки, вставляй их в петли на веревках и крепи к земле.
- А они не лезут, - сокрушенно сказал Зеленка после нескольких безуспешных попыток забить колышек в землю. - Там, наверное, камень.
- Вполне возможно, - согласился Картуз, - Здесь почва очень каменистая. Не беда. Тащи сюда несколько больших камней с берега, мы ими и прижмем колышки.
Картуз отобрал камни потяжелее, слегка выпуклые, такие, чтобы этими выпуклостями плотно придавить колышки к земле, и через несколько минут палатка была готова. Для надежности он обмотал концы натягивающих веревок на камни, расположившиеся по периметру палатки.
- Отлично, - подытожил Картуз, пробуя рукой натяжение веревок. - Теперь никуда не денется. Можно костер разводить да обед готовить. Ты, Кепочка, приведи пока вещи в порядок, а мы дров поищем.
Зеленка схватил топор и спросил:
- В лес идем?
- Лес - это тоже вариант, - согласился Картуз. - Но есть способ лучше. Видишь вон те коряги на берегу?
Зеленка взглянул, куда показывал рукой Картуз и увидел, что весь берег был усеян стволами деревьев и коряг. Все они, похоже, провели немало времени в воде, прежде чем волны выбросили их на сушу. Вода отполировала их до блеска, а солнце и ветер высушили до такого светлого серого цвета, что они казались почти белыми. Многие имели весьма причудливую форму и были похожи на оленьи рога. В некоторых местах их скопилось столько, что, казалось, целое оленье стадо зарылось с головой в песок, зачем-то оставив рога на поверхности.
- Это плавник, - пояснил Картуз, - то есть ветки и стволы, которые упали в озеро и пролежали там много лет, так что вода продубила их насквозь, убив всю гниль. Потом ветер и волны прибили их сюда, и они еще несколько лет сохли на ветру. Более сухого дерева и лучшего топлива для костра ты в Лакерии не найдешь!
И действительно, ветки плавника были на ощупь сухими, гладкими и очень упругими, а ломался он с удивительным звоном, который никогда не смогла бы издать ни одна даже самая сухая ветка в лесу. Горел он таким ярким и жарким огнем, что меньше, чем через час, суп уже весело булькал в большом кане, а рядом пыхтела гречневая каша с тушенкой, источая умопомрачительный аромат, особенно сильно ощущаемый после напряженного перехода. Гречка с тушенкой и разнообразными приправами была любимым блюдом Кепочки, и она всегда с удовольствием готовила ее в походах.
- Все готово, звони! - скомандовал Картуз Зеленке.
- Куда звонить? - не понял тот.
- Звони к обеду! - и, так как Зеленка продолжал недоуменно смотреть на него, пояснил, - В походах к столу созывают звоном ложки по миске, или миской об миску, или что-нибудь в этом роде. Так очень хорошо слышно, и даже если кто-то отошел от лагеря далеко, он сможет услышать и вернуться. Понял?
- Понял! - с энтузиазмом воскликнул Зеленка и радостно заколотил мисками друг об друга.
Призывный звон пронесся по воде и эхом вернулся с противоположного берега. Впрочем, никого долго звать не пришлось. Водоходы, с непривычки утомленные первым переходом, давно уже поставили палатки и занимались кто чем, но при этом совершенно неосознанно кружили вокруг кухни, привлекаемые ароматами готовящихся яств. Поэтому с первыми звуками сигнала они наперегонки устремились к раздаче, размахивая разнокалиберными мисками.
***
Сигнал был услышан не только в лагере наших друзей.
Никоша, окончательно запутавшийся в веревках, привязанных к палатке, обмотанный ею с ног до головы и от этого сильно смахивающий на располневшую мумию, уже отчаявшийся разобраться, где у палатки дно, а где крыша, с завистью протянул:
- У них уже обед! Там хорошо-о-о!
На что Смычок, тщетно пытаясь поджечь зажигалкой толстую ветку, философски заметил:
- Там хорошо, где нас... не побьют! Не боись, сейчас костер разведу, сварим макароны. Их у нас много... Очень много... Почти только одни макароны...
Мумия с сомнением посмотрела на безуспешные потуги Смычка и предложила:
- Давай я попробую. По-моему, надо сначала мелкие веточки запалить, а потом уже большие. Я точно знаю. Мы в школе всем классом один раз за город ездили, там костер разводили. А ты пока с палаткой разберись. Что-то я совсем в ней запутался, - Никоша принялся выдираться из хищных объятий палатки, которая почти совсем заглотила его.
***
После обеда все разбрелись кто куда. Ужин назначили на девять, поэтому самые заядлые рыбаки - Вождила, Пеш, Крутила и Ученый - отправились на рыбалку, а Картуз с Кепочкой в лес. При этом Картуз сказал Зеленке:
- Мы пойдем на разведку, поищем, есть ли ягоды какие. А ты будь здесь, никуда не уходи. В лагере всегда кто-то обязательно должен оставаться. Это закон. Мы дежурные, нам и бдить! Вопросы есть?
Вопросов у Зеленки не было, да он и не сильно расстроился, что надо было оставаться в лагере. У него были свои планы - он хотел еще поболтать с Тычком о всяком-разном волшебстве, тем более, что тот тоже никуда уходить не собирался.
Зеленка подошел к палатке Вождилы, где Тычок после обеда занимался распаковкой своих вещей.
- Слушай, давай посмотрим, что за книжка у тебя с собой. Ну, ты говорил, что взял какую-то по учебе.
Тычок высунул голову:
- Сейчас, только спальник разложу.
Через несколько минут он вылез из палатки, держа в руках небольшую потрепанную книжку без обложки. Они нашли большой плоский камень возле воды и уселись на него.
- Как называется? - спросил Зеленка.
- Понятия не имею, - ответил Тычок, - По-моему, что-то по специальности. Библиотекарша из нашего техникума подарила. Из списанных книг. Говорит, жалко выбрасывать, может еще и пригодится.
Он осмотрел книгу со всех сторон.
- Видишь, обложки нет, никаких выходных данных нет, и о чем речь - совершенно неясно.
Тычок раскрыл книгу и стал медленно листать.
- Так, есть оглавление. Разделы такие: Погода... Вечеринки и отдых... Почтовая связь... Транспорт... Спорт... Перемещения в пространстве... Животные и птицы... Странное какое-то сочетание... - он продолжал листать. Сначала лицо его не выражало ничего, кроме удивления, но потом какое-то подобие догадки промелькнуло у него в голове.
Зеленка с любопытством заглянул ему через плечо:
- Какие-то двустишия... И отдельные фразы... А вот и вовсе одно слово. Что это? Пословицы, что ли, какие? А на каком это языке? Вроде не по-нашему написано...
Но Тычок продолжал молча листать книгу, кивая головой. Потом, наконец, произнес:
- Нет, не двустишия это и не поговорки. Я понял, что это. Это - заклинания!
- Заклинания? - Зеленка от восторга чуть не свалился с камня. - Вот это да! А про что?
- А, похоже, про все! Это целый сборник разных заклинаний. Только не ясно, по какому принципу их сюда подбирали. Видишь, самые разные темы - тут тебе и кулинария, и доставка почты, и музыка, и домашние дела...
- Что еще за доставка почты? На кой здесь заклинания? Бросаешь письмо в ящик - вот и все волшебство, - Зеленка хихикнул, поднял камешек и бросил его в воду. - Вот так, буль - и полетело!
- Ну да, конечно, - согласился Тычок, - Только какой же тебе почтовый ящик, например, здесь? Может, это как раз почтовое заклинание для пустынь, горных ущелий и прочих диких лесов? - он заглянул в книжку, почитал немного, потом поднял голову, - Ну точно, так и написано, бенгальским по белому: "используется для отправления писем, посылок и бандеролей из отдаленных и труднодоступных мест в другие отдаленные места". А здесь как раз то самое отдаленное и даже труднодоступное место.
- И как же это все сработает? Почтовый ящик с неба упадет? А почтальон потом на байдарке приплывет? - Зеленка снова саркастически хихикнул.
- Ничего ты не понимаешь, - обиделся Тычок. - Это же магическое заклинание. Главное - правильно произнести его, а там уж оно найдет способ исполниться!
- А давай попробуем! - загорелся Зеленка. - Что там написано? - Он снова заглянул в книжку. - "Пос-тус эс-прес-со транс-фе-рус..." - по слогам прочитал он вслух и стал оглядываться по сторонам. - Язык сломаешь… Ну и где же твой почтовый ящик? Ничего и не произошло.
- Конечно, разбежался! - возмутился Тычок. - Думаешь, пошлепал губами и тебе джин из бутылки сразу все на блюдечке поднесет? Так тогда каждый мог бы волшебником работать, а не учиться три года в техникуме да шесть в университете! Здесь надо правильно произнести! Нам целый год предмет специальный преподавали, "Произнесение магических заклинаний" назывался.
- Да ну! - изумился Зеленка. - И как же надо это говорить?
- Надо встать в особую позу, будто вот-вот собираешься побежать куда-то, руку при этом поднять, словно дирижируешь оркестром, а взгляд должен быть такой, если бы ты одновременно читал музыкантам лекцию о вкусной и здоровой пище. А потом рукой проводишь полукруг, переходящий в восьмерку, а заканчивается жест чем-то похожим на вопросительный знак, переходящий в восклицательный. Нас так учили и мы целый год тренировались. Ну и произносишь заклинание, соответственно.
Зеленка вскочил с камня, принял позу под названием "опять я опоздал на электричку" и покрутил рукой.
- Ну как? - спросил он. - Вот такая, понимаешь, загогулина?
- Нет, не то, не то! - Тычок тоже встал. - Загогулина должна быть такая...
Он произвел сложное движение рукой, помогая ей при этом всем телом, и продекламировал с легким подвыванием:
- Постус эспре-е-е-с-со-о-о трансфе-е-е-рус! Понял?
- Понял! - подтвердил Зеленка. - Это ты уже произнес его или только показывал как надо?
- Э-э-э, думаю, что уже произнес, - неуверенно сказал Тычок. - А вообще-то только хотел показать... - Он покрутил головой. Вокруг все осталось по-прежнему. - Ну вот, видишь, даже у меня не получилось... А ты со своей загогулиной...
В ближайших кустах раздался шорох. Тычок и Зеленка мгновенно обернулись на звук.
- Что это? - шепотом спросил Зеленка. Он явно струхнул.
Из кустов, фыркая и недовольно оглядываясь, выбрался еж. Он просеменил до открытого участка, где не было травы, и остановился, подозрительно осматривая друзей. Зеленка облегченно засмеялся:
- Это же ежик! А я-то думал… Даже и не предполагал, что они здесь водятся.
- Я тоже, - согласился с ним Тычок.
- Можно подумать, что я предполагал, - ехидно произнес еж, неприязненно глядя на ребят. - Очень нужно было в такую даль тащиться!
У Тычка с Зеленкой глаза полезли на лоб. Говорящий еж! Вот это да! Они не знали, что сказать. А еж тем временем продолжал канючить:
- Ведь предупреждал диспетчера, что мне раньше надо сегодня домой вернуться! Что не надо меня сегодня далеко посылать! Что день рождения у детишек, а мне еще подарки искать. Так нет же, белый свет на мне клином сошелся! Как будто больше некого и на вызов отправить! Мало того, что сюда тащиться - не ближний свет, так еще небось отправят пингвинам привет передавать! - Он снова посмотрел на приятелей и брюзгливо спросил:
- Ну и чего ждем? Будем почту посылать или глазки строить?
К Тычку вернулся дар речи и он воскликнул:
- Так вы что - почтальон?
- Да елки-палки! Вы думали - страус-несушка?- взорвался еж. - О чем я уже битых полчаса толкую? Почтовый еж я! Или вы артистов заказывали?
- Нет-нет, что вы! - засуетился Тычок. - Мы действительно хотели почтальона вызвать… Или по крайней мере кого-то, кто может почту доставить…
- Ну, так вот он я! Что у вас?
- В смысле? - не понял Тычок.
- В смысле - письмо там, бандероль или посылка какая? Показывайте. И куда отправить, говорите. Надо тариф рассчитать.
- Так эта … э-э-э… услуга, так сказать, она… э-э-э… платная?
- А как же, уважаемый? - в свою очередь удивился еж, - Задарма нынче только мухи дохнут. А у нас - фирма! Затраты, прибыль. Накладные. Премиальные. Все как положено!
- Но у нас даже и денег нет… - растеряно пробормотал Зеленка.
- Денег нет? - снова удивился еж. - А зачем тогда вызывали?
- Да мы просто проверить хотели, сработает ли заклинание.
- Да, это причина уважительная, - согласился еж. - Ну и как, проверили?
- Проверили, - кивнул Тычок.
- Вот и замечательно, - ласково сказал еж. - В таком случае с вас штраф за ложный вызов! Двести бенгалей!
Зеленка охнул. А Тычок упавшим голосом едва слышно произнес:
- Мы же говорим - нет у нас денег.
- Это ничего, - ободряюще воскликнул еж. - Можно и в кредит! Кстати, передачу тоже можно в кредит отправить. Между прочим, будет значительно дешевле, чем штраф платить. Только, пожалуйста, решайте быстрее, я очень тороплюсь!
Зеленка воскликнул:
- Я придумал! Я родителям записку могу отправить, мол, доехали, все нормально и все такое… А за счет получателя можно?
- Почему же нельзя? Очень даже можно! - охотно согласился еж. - Вам поздравительный бланк или на обычном листочке напишете?
- Да на обычном сойдет! - обрадовался Зеленка. Он кинулся к своей палатке, повозился там с минуту и вернулся, держа в руках сложенный вчетверо листок бумаги. Протянул листок ежу, - Вот, пожалуйста!
- Да, кстати, - спохватился еж, - А куда доставить надо? Надеюсь, не на Южный полюс!
- Нет, что вы! В Большой Город!
- А, в Большой Город! Это очень хорошо! Это просто замечательно! - обрадовался еж. - Тогда я там заодно и по магазинам пробежаться смогу! Там хорошие магазины! В Центральный универмаг надо будет зайти, - он помолчал и добавил, - Подарки мне нужны. У детишек день рождения сегодня. Надо успеть пораньше. Поэтому я так и спешу! А то еще на перехватчиков налетишь, так пока от них отвяжешься… Ладно, давайте адрес.
- Адрес здесь на бумажке написан, - сказал Зеленка.
А Тычок спросил:
- А что за перехватчики, на которых вы налететь боитесь?
- Да я и не боюсь, просто опасаюсь - лишнее время придется потерять, - объяснил еж. - Это ежи-перехватчики из конкурирующей фирмы. Спецслужбу они у себя там создали по отслеживанию нашего брата и отниманию посланий. А потом сами доставляют, соответственно, и оплату на свои счета получают. Ну да ладно, мы тоже не лыком шиты, есть свои маленькие секреты. Не волнуйтесь, все будет в ажуре - доставлю в лучшем виде! Положите письмо на траву, пожалуйста.
С этими словами еж вразвалочку подошел к сложенному листку и, свернувшись клубком, стал кататься по нему. Когда же он опять встал на лапы, письмо прочно сидело на его острых иглах.
- Ну все, пока! Я пошел! - с этими словами еж скрылся в тех же кустах, откуда и вышел.
Зеленка и Тычок с минуту постояли молча, глядя на то, как покачивается ветка, которую он задел, забираясь в гущу зелени, после чего Зеленка осторожно приблизился кусту и заглянул под листья. Там никого не было. Зеленка выпрямился, задумчиво посмотрел на Тычка, и физиономия его неожиданно расплылась в широченной улыбке.
- Послушай, а ведь сработало! Понимаешь? В смысле - заклинание из твоей книжки. Просто волшебная сказка какая-то! Ты просто молоток!
- Да ладно, перестань! - засмущался Тычок. Потом неожиданно продекламировал, - "Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!…" Это наш гимн, я имею в виду гимн нашего техникума, - пояснил он.
- Замечательный гимн! - продолжал радоваться Зеленка. - Давай дальше! Что там еще есть интересного в твоей книжке?… Да, кстати, - вдруг спохватился он, - А что, все чудеса в ней платные?
- Не знаю, - пожал плечами Тычок, - Скорее всего только те, которые относятся к сфере обслуживания. Все остальное должно проходить задаром.
Он поднял книжку и хотел снова раскрыть ее, но тут послышались голоса, и из леса к стоянке вышли Картуз с Кепочкой. Они радостно замахали ребятам.
- Как дела? - закричал Картуз. - Что нового и интересного?
- Да ничего особенного, все в порядке! - доложил Зеленка. - Никаких происшествий зафиксировано не было!
Про ежа он не стал говорить. Оно и понятно - какое же это происшествие, ежели все проходило строго по учебнику? Разве кто-нибудь когда-нибудь встречал в учебниках что-нибудь интересное?
- А у нас есть хорошие новости! - с энтузиазмом сообщил Картуз. - Ягоды здесь - видимо-невидимо! Все вокруг усыпано. Так что завтра будет чем заняться! - Он схватил два кана и пошел к воде. - Давайте теперь огонь разводить, - распорядился он, - Пора ужин готовить!
Ужин прошел в торжественной обстановке. Путешественники были счастливы, что наконец начался поход, которого все они с нетерпением ждали целый год. Да и день, в конце концов, оказался неплохим, несмотря на утреннее недоразумение с байдаркой Картуза.
Погода им благоприятствовала, вокруг оказалось полно черники, а Пеш к тому же открыл счет рыбацким удачам - на его спиннинг попалась первая щучка. Не очень большая, но и не мелкий щуренок, килограмма на полтора, так что она стала весьма приятным дополнением к их стандартному вечернему походному рациону. На завтра порешили устроить дневку - согласно давно сложившейся традиции за днем перехода всегда следовал день стоянки. Тем более, что каждому было чем заняться.
Спать разошлись рано - полубессонная ночь в поезде и длинный ходовой день дали о себе знать, так что скоро друзья уже безмятежно спали под легкий плеск воды и шелест ветра в кронах высоких лакерийских сосен.

ГЛАВА 6

Утром Картуз проснулся от какого-то непонятного шебуршания, вздохов и неразборчивого бормотания. Он уже выспался, поэтому с удовольствием раскрыл глаза. Где-то вдалеке слышались негромкие голоса Вождилы и Пеша - их экипаж сегодня был дежурным, поэтому они встали раньше всех и во всю готовили завтрак. Но шебуршание исходило не от них. Его источник находился в самой палатке.
Картуз слегка повернул голову и увидел Зеленку, склонившегося над рюкзаком. Тот был вывернут почти наизнанку, а вещи беспорядочно разбросаны рядом.
- Что ищем? - поинтересовался Картуз, приподнимаясь на локте.
Зеленка повернул к нему расстроенное лицо:
- Бумагу я дома забыл... Туалетную... - он тяжело вздохнул.
- Да, это неприятно, - посочувствовал Картуз, - Это ты, братец, очень даже оплошал. - Он расстегнул молнию на спальнике, - Туалетная бумага - не роскошь, а предмет первейшей необходимости в походе! - однако увидев расстроенное лицо Зеленки, поспешил добавить, - Да не огорчайся ты! Поможем твоему горю. У нас есть запасная пачка салфеток. Дадим тебе. Уверяю тебя - ничем не хуже!
Он вылез из спальника, притянул к себе свой рюкзак, пошарил там и, вытащив обещанное, протянул Зеленке.
- На, пользуйся на здоровье!
Зеленка схватил пачку и, выпорхнув из палатки, стрелой помчался в лес, на бегу пожелав дежурным доброго утра. Картуз выглянул в небольшое окошко. Небо было ярко синее, с легкими белыми облачками, неторопливо плывшими куда-то по своим делам. Ветра не было. День обещал быть теплым, если не жарким. Картуз вытащил из кармана, пришитого к внутренней стенке, пакет с мылом, зубными щетками и пастой, и полез наружу. Кепочка еще досматривала последние сны.
У костра колдовали Вождила и Пеш.
- Привет! - сказал Картуз, подходя к ним. - А где же ваш третий? Неужели дрыхнет еще?
- Привет! - весело махнул ему Вождила. - Да, Тычок пока спит. Что нам здесь втроем у костра толкаться? Работы немного - каша да бутерброды с чаем. А он свою норму после завтрака выполнит - каны мыть будет.
- А какая каша? - поинтересовался Картуз?
- Пшенка, - коротко ответил Вождила, помешивая в кане специально выструганной для этой цели палкой-мешалкой.
- Пшенка - это здорово! - одобрил Картуз. Он присел у костра на лежащее рядом бревно и уставился на огонь.
Картуз был самым обыкновенным бенгальцем. Вернее, не совсем обыкновенным. Как известно, все бенгальцы делятся на две категории: тех, которые любят сгущенку и ненавидят любое варенье, и тех, что наоборот обожают варенье и терпеть не могут сгущенку. Картуз не относился ни к тем, ни к другим - он с одинаковым энтузиазмом употреблял оба продукта, причем предпочитал делать это без хлеба.
Однако, черничное варенье было у него на особом, почетном месте. Отчасти по этой причине он и стал бенгальским водоходом - за возможность добираться до безграничных природных запасов черники, собирать ее в любых желаемых количествах и варить варенье прямо на месте. С этой целью он всегда брал в поход десяток складных пластмассовых канистр и мешок сахара. Сахар он держал в корме байдарке, в результате чего у нее с самого начала путешествия обычно был задран нос, так что она несколько напоминала катер на подводных крыльях. На каждой стоянке Картуз с утра пораньше уходил на сбор любимой ягоды, а по вечерам варил на костре варенье и заливал его в канистры, поочередно выуживая их из рюкзаков. Заполненные канистры он размещал в носовой части байдарки, отчего с каждым днем та постепенно выравнивалась, принимая горизонтальное положение. К концу путешествия, когда сахар заканчивался, а варенья становилось очень много, канистры перевешивали даже самого Картуза, сидевшего сзади, и байдарка задирала корму, утыкаясь носом в воду, как бы что-то высматривая на дне.
По ориентации байдарки Картуза всегда можно было с уверенностью судить о том, на каком этапе маршрута находились водоходы. Впрочем, Картуз был не прочь и поэкспериментировать.
Так, однажды, когда сахар у него закончился раньше срока, то есть раньше, чем оказались заполненными все привезенные из города канистры, он решил приготовить варенье с шоколадом. Благо последнего было запасено в поход вдосталь. Если следовать принципу, что отрицательный результат - это тоже результат, то эксперимент полностью удался. Другое дело, что котелок, в котором готовилось блюдо, пришлось потом три часа драить изнутри, освобождая от корки перегоревшего шоколада, сахара и ягоды. А потом еще час Картузу понадобился, чтобы отмыться самому от слоя той же субстанции, которая в процессе чистки посуды успешно перекочевала с котелка на его руки и лицо. Тем не менее энтузиаст-вареньелюб не был разочарован, хотя и не рассказывал никому о своих вкусовых ощущениях после того памятного эксперимента.
Сам Картуз, как можно догадаться, не отличался излишней худобой и несколько комплексовал по этому поводу. Да так, что время от времени начинал проводить кампанию по похудению. Еще лет за десять до описываемых событий он попытался проделать это впервые. Успех был достигнут, он сумел сбросить тогда целых 18 килограммов, чем несказанно гордился. С этой целью он выработал несколько принципов, которые считал своей величайшей заслугой перед человечеством и которым дал название "принципа трех Ж", что означало, что на время "худпроцесса" он отказывался от всего жирного, переставал есть житное (то есть хлеб, пироги и плюшки), и резко снижал потребление жидкости. Ну и, естественно, старался уменьшать количество потребляемых калорий, отказывая себе ежедневно во всем. Измождал он себя неимоверно. Однако в то время он был на десять лет моложе, и энтузиазма в деле приведения себя в норму ему было не занимать.
Сейчас же все было по-другому. В этом году за зиму сидячей работы он отяжелел так, что снова решил использовать свой старый опыт. Но теперь силой загонять себя в свои старые брюки не хотел. Он конечно также решил придерживаться "принципа трех Ж", оправдавшего себя десять лет назад, но попутно, ведя вполне традиционный образ жизни, вместо изнурительных голодовок лишь добавил еще одно правило: никакого мяса после шести вечера. Новый эксперимент обещал дать хорошие результаты, если бы не одно совсем маленькое "но" - подошло время похода. А в походе, когда с утра ждет обязательная каша, а вечером - макароны с тушенкой, соблюдать режим весьма трудно. Во всяком случае, ему.
Тем не менее, Картуз не унывал. По собственному опыту он знал: во время похода, при активных переходах и жизни на свежем воздухе, никакие каши и макароны не в состоянии заставить его распустить ремень еще на одну дырочку. Подтверждено личным опытом. А потом, по возвращении, видно будет!
- Слушай, Вождила, - произнес он несколько минут спустя, - а что это твое семейство в этом году тебя одного бросило? Почему без них в поход отправился?
Вождила ухмыльнулся:
- Более важные дела нашлись!
- Какие же могут быть более важные дела, чем летний поход? - удивился Картуз.
- Старший сын на сборах, к соревнованиям готовится…
- Он у тебя спортсмен? Я и не знал.
- Спортсмен. Как в университет поступил, так сразу в секцию экстремальных видов спорта записался. Сейчас они готовятся к соревнованиям по гонкам на коровах по льду. В закрытых помещениях.
- Эвона как!… - уважительно протянул Картуз, - Экстремальные виды спорта, говоришь. Ну, тогда, конечно, с нашим курортным вариантом ему не интересно!
- Ага, - согласился Вождила, - С нами, матрасниками, ему не по пути…
- А жена с младшим сыном? - продолжал допытываться Картуз, - Они-то как? Тоже в коровьих бегах участвуют?
- Нет, - Вождила помотал головой, продолжая перемешивать кашу, - Эти еще более круто завернули! Мечтаем, говорят, попробовать хоть раз чего-нибудь необычного, неизведанного, загадочного… Хотим, мол, острых ощущений… Ну и все такое… В общем, чего-нибудь нестандартного им подавай…
- Ну и?… - Картуз аж дыхание затаил.
- Вот тебе и ну и? На море укатили на две недели… Путевку в дом отдыха взяли… На пляже загорать будут… Ну я им, конечно, сказал: "Если тяжело станет, если почувствуете, что нет сил больше - не мучайте себя, бросайте все, возвращайтесь домой! Здесь с бухты-барахты нельзя! Закалка нужна! Главное - не надорваться! Такими вещами не шутят! Пусть кто-нибудь, кто попривычней, на пляжах корячится!" В общем, даже не знаю, как они там одни справятся! - Вождила вздохнул. Потом, повернувшись к Пешу, спросил, - Молоко готово? А то каша уже сварилась.
- Готово! - отрапортовал Пеш, сидя на корточках и помешивая ложкой в котелке, пытаясь догнать нерастворившиеся в кипятке комки сухого молока и раздавить их об стенки.
- Ты молоко в конце добавляешь? - спросил Картуз Вождилу.
- Ага! - ответил тот. - Так надежней! Если сразу вливать, то на костре каша легко пригорает.
- Интересно, - пробормотал Картуз, - Надо будет попробовать…
Вождила надел перчатку и аккуратно снял кан с кашей с большого черного крюка, висевшего на длинной перекладине над костром. Помешивая кашу палкой-мешалкой, он влил в нее молоко, после чего опять повесил кан на перекладину, но уже не над огнем, а немного в стороне.
- Пусть дойдет, - подытожил он, - а мы пока доделаем остальное. Пеш, порежь, пожалуйста, хлеб и колбасу с сыром на бутерброды. - С этими словами он снял с костра второй кан, где уже давно булькал кипяток, и щедрой рукой всыпал в него заварки. Поставив чай на землю у костра, он выпрямился и окинул взглядом лагерь. После чего, набрав полную грудь воздуха, что есть сил прокричал:
- Ла-а-а-агерь! Подъе-е-е-ем! Десятиминутная готовность!
- Ну ладно, пойду умоюсь, - Картуз встал и не торопясь направился к берегу, где на камнях уже вовсю поливался прохладной водой и отфыркивался по пояс голый довольный Зеленка.
Скоро с мисками и кружками к костру стали подтягиваться позевывающие и помятые водоходы. Последним, уже после призывного набата половником по миске, прибыл полусонный Тычок. Вождила принялся раскладывать кашу.
- По бутерброду с сыром и бутерброду с колбасой каждому! - провозгласил он. - Сейчас всем разложу - будет еще добавка!
За завтраком обсудили планы на день.
- Мы с Кепочкой за ягодой, - заявил Картуз. - Вчера сходили на разведку - черники море!
- А мы с Крутилой сплаваем во-о-он в тот заливчик, - Ученой ткнул пальцем куда-то вдоль берега. - Вчера не успели туда добраться, а там травка - щучья! Попробуем побросать.
- Отлично, - одобрил Вождила. - Ну, а мы нынче дежурим, так что с берега покидаем спиннинг, не отходя далеко. - Допивая чай, он поинтересовался, - Обед к какому часу готовить?
Сошлись на трех часах дня, после чего все разбрелись. Вождила взял каны и спустился к воде. Там уже сидели Картуз и Зеленка, старательно оттирая миски от остатков каши.
- Ты опять со своим комбайном? - спросил Вождила.
- А как же! - хмыкнул Картуз. - Куда ж без него!
- Каким таким комбайном? - заинтересовался Зеленка.
- Увидишь! - загадочно пообещал Картуз. - С нами за ягодой пойдешь?
- Обязательно! - кивнул Зеленка.
- Тогда одевай сапоги, а то там сыро.
Через несколько минут Зеленка стоял возле палатки в полной боевой готовности.
- Какую-нибудь посуду брать? - спросил он Кепочку.
- Это зависит от того, сколько ты хочешь собрать. Если на варенье - возьми тару. Если же просто поесть - то прямо в рот и собирай.
Зеленка подумал с минуту, потом достал из пакета с посудой свою кружку.
- Для начала сойдет это, - сказал он и сунул ее в огромный карман штормовки. Чем ему нравилась отцовская штормовка, так это то, что в ее карманы могло влезть решительно все.
Из палатки выбрался Картуз, держа в руках какой-то непонятный предмет. Он смахивал на большой совок, закрытый со всех сторон. Наверху у него была ручка, а на конце вместо сплошного лезвия было что-то вроде расчески с длинными зубьями. Эта "расческа" отделялась от остальной части совка небольшим металлическим экраном, свободно висящим на маленьких петлях.
- Вот это и есть комбайн, - пояснил Картуз. - Собираешь им ягоды как расческой. Стебли и листья проходят между зубьями, а ягоды остаются внутри. Потом немного перебрать, удалить мусор, и готово - целая гора ягод. Гораздо быстрее, чем руками собирать.
- Здорово! - восхитился Зеленка. - Вы всегда с ним ездите?
- А как же! - подтвердил Картуз. - Только с ним! А иначе и смысла собирать нет! Ну, пойдемте!
И они втроем направились в лес. Впереди шел Картуз, за ним семенила Кепочка, замыкал шествие Зеленка.
Картуз направился в сторону болота, выходившего на берег рядом со стоянкой. Они спустились с пригорка, миновали последние деревья и вышли на открытое пространство, усеянное кочками и заросшее ярко-зеленой растительностью. Они прошли несколько метров. Почва под ногами издалека казалась твердой и сухой, но стоило наступить на нее ногой, как она тут же подавалась под действием веса, слегка пружиня, и снизу выступала темная вода. Если бы не сапоги, ноги давно бы промокли. Все болото было покрыто травой, а вокруг кочек росли какие-то маленькие кустики, даже и не кустики вовсе, а просто вылезали на поверхность листики на тонких стеблях. Листья были зеленые, иногда с красным оттенком. Неожиданно прямо у себя под ногами Зеленка увидел весьма странную ягоду - желтую, с красным отливом. Состояла она из нескольких одинаковых кругляшей и по форме немного напоминала малину. Поодаль на кочке виднелась еще одна. Зеленка огляделся. Повсюду, на сколько хватало глаз, виднелись эти ягоды: большинство насыщенного желтого цвета, некоторые - почти оранжевые.
- Это морошка, - Картуз остановился. - Самая вкусная ягода Лакерии! Для меня, конечно. - Он наклонился, сорвал несколько ягод и сунул в рот. - Блеск! - он мечтательно прикрыл глаза, медленно разжевывая. Зеленка последовал примеру. Ягода и впрямь была сладкой, с густым насыщенным ароматом и легким медовым привкусом.
- Мы бы только ее и брали, - сказала Кепочка, также отправив в рот горсть ягод, - да слабая она очень. Не доедет до дома. Раскиснет. И собирать можно только руками, ягодка за ягодкой. Ни малую, ни большую механизацию не применишь!
Они двинулись дальше. Зеленка по-прежнему замыкал шествие, время от времени наклоняясь и отправляя в рот очередную душистую ягодку. Кое-где из болота торчали серые засохшие стволы деревьев с облетевшей корой. Через несколько минут они подошли к противоположному краю. Там снова начинался лес, который чуть дальше постепенно и неторопливо взбегал на склон пологого холма. Войдя в лес, они увидели, что весь склон покрыт черничными кустиками, как и их стоянка. Но здесь черники было даже еще больше, и она была крупнее. Зеленка тут же набросился на нее, как будто и не было только что плотного завтрака. Никогда еще не встречал он такого количества этой ягоды.
- Ну что я тебе говорил! - воскликнул Картуз. - Видишь, просто залежи! Только ради этого и можно сюда ездить. Я уж не говорю про все остальное.
- А что с ней делать? - спросил Зеленка с набитым ртом. Губы у него уже начали синеть от черничного сока. - Как домой везти?
- Варенье сварим, - ответила Кепочка, ловко обирая ягоды с кустиков и ссыпая их в котелок, захваченный с собой. Картуз в это время водил своим комбайном по кустам, одной рукой немного помогая стеблям протискиваться между зубьями. Там, где проходил комбайн, кустики распрямлялись легко и свободно, уже не отягощенные весом спелых ягод.
- Варенье? - в очередной раз изумился Зеленка. - А где? - В его понимании, варенье полагалось варить в большом тазу и исключительно в городской квартире, оборудованной газовой или электрической плитой.
- Всему свое время! Сам увидишь, - улыбнулась Кепочка. - Ешь пока.
- А этот ваш комбайн - он не портит кусты? - заволновался Зеленка. - Они не пропадут?
- Не волнуйся, с ними все в порядке, - успокоил его Картуз. - Видишь, как аккуратно листики и стебли сквозь зубья проходят! Только ягоды в совке и задерживаются. А вообще-то, конечно, надо очень серьезно к этому делу относиться. Ведь каждый черничный кустик лет десять-двенадцать растет, пока в полную силу плодоносить начинает! Зато когда раскочегарится - больше тридцати лет будет давать урожай! Кстати, не все так уж бережно относятся к чернике, как мы. Видишь те заросли? - он указал рукой на небольшой участок, где вместо покрытых листьями и ягодами кустов торчали лишь их жалкие зеленые веточки.
- Вижу! Как корова языком слизнула! - засмеялся Зеленка.
- Вот-вот, - подтвердил Картуз. - Именно, корова. А точнее, лось. Тот уж своими губищами как загребет - об экологии и не вспомнит!
Они продолжили сбор, время от времени перебрасываясь ничего не значащими фразами и шутками. Примерно через час Зеленка распрямился:
- Уф! Объелся! - весь рот у него был черно-фиолетовый, так же как и его руки. Он с испугом посмотрел на них, - Это что, так теперь долго будет? - обеспокоенно спросил он.
- Не переживай, быстро отмоется! - засмеялась Кепочка, с усилием разгибаясь. Ее руки тоже были черные, зато котелок был заполнен уже почти наполовину. - Если надоело, возвращайся в лагерь. Передохни!
- Вот еще, передыхать! - вмешался Картуз, - Чай, не пенсионер! Лучше удочки свои обнови. Глядишь, поймаешь кого! Севрюга к столу никогда лишней не будет!
- Точно! - обрадовался Зеленка, - Пойду, потренируюсь бросать спиннинг. А что, здесь действительно есть севрюга?
- Да пошутил я, пошутил! Нет здесь севрюги. Но есть ничуть не хуже рыбка. Главное, поймай!
- Ну, тогда я пошел! - и Зеленка заспешил в сторону лагеря.
***
Утреннее солнце своими не по-северному жгучими лучами так сильно нагрело брезентовую палатку, что когда Смычок открыл глаза, он сразу понял, что проснулся именно от жары. Откинув край спальника, он толкнул Никошу рукой. Тот пошевелился и что-то возмущенно промычал.
- Вставай, вставай! Пора за дело! - Смычок приподнялся и сел. - Всю ночь продрыхли! - он взглянул на часы, - Уже девять! Мы что сюда, спать приехали?
Никоша не стал возражать, так как и в самом деле проспали они всю ночь и все утро, и он чувствовал себя вполне выспавшимся и отдохнувшим. Он протер глаза и тоже сел. Снаружи было тихо, только шелестели едва слышно деревья, да легко плескалась вода у берега. Никоша ощутил сильное чувство голода. Смычок будто прочитал его мысли, так как сказал:
- Поднимайся, да пойдем скорее костер разводить. Жрать охота, как из пушки! - и принялся расшнуровывать полог палатки.
Выбравшись наружу, Никоша сладко потянулся. Погода была великолепная. В такую погоду только загорать на природе! Но Смычок вновь торопил его.
- Пошли, пошли же! Не забывай, мы должны проследить, куда они двинутся. Ты пока займись завтраком, а я пойду и погляжу, что они делают, - Смычок скрылся между деревьями.
Никоша подошел к воде. По ней бежала легкая рябь, едва-едва накатывая почти незаметную волну на берег. Он быстро сполоснул лицо прохладной водой и вернулся к палатке. Порывшись в рюкзаках, вытащил пачку вермишели и батон хлеба. Конечно, вермишель с утра - не самая лучшая еда, но особо привередничать не приходилось. У костра стоял котелок, оставленный там с вечера. Никоша нагнулся за ним, чтобы принести воды, и рука его замерла на полпути. Котелок изнутри был весь покрыт остатками макарон с тушенкой, которую они съели за ужином. Съесть-то съели, а вот помыть котелок, или хотя бы залить его водой, забыли. Вот чайники, обругал себя Никоша, теперь фиг ототрешь! Придется попотеть! И когда теперь завтракать?
От расстройства он снова принялся шарить в рюкзаке, и тут - о счастье! - рука выудила оттуда целых два батона копченой колбасы. Живем, обрадовался Никоша. Перебьемся и без макарон!
Однако перспектива возиться с котелком, оттирая его песком, совсем не улыбалась Никоше. Он стал лихорадочно соображать, как бы выкрутиться из этой ситуации с минимальными затратами энергии. Очевидно же, что это далеко не последний раз, когда они забыли помыть посуду. Особой старательностью и стремлением к чистоте никто из них не отличался.
Может, подсунуть котелок Смычку? Пусть потрет, когда вернется! М-да, как же, заставишь его! На Смычка где сядешь, там и слезешь! Все равно все на Никошу обратно спихнет!
Ладно, наконец решил Никоша. Залью-ка я его пока водой, и повешу над костром греться. Глядишь, эта доисторическая окаменелость слегка и размягчится, а там и отдирать полегче будет. Довольный, что ему удалось пока отложить решение этой проблемы на неопределенное время, Никоша притащил воды и занялся костром. Хорошо, что они еще захватили с собой чайник. По крайней мере, смерть от жажды им не грозит!
Когда Смычок вернулся, колбаса была порезана, привлекая своим ароматом вечно голодных и назойливых чаек, а вода для чая бурлила во всю.
- Все в порядке! - сообщил он, еще не успев подойти, - Они завтракают. Палатки стоят, вещи разложены. Похоже, что двигаться никуда не намерены.
- Может, они уже приплыли на нужное место? - с надеждой в голосе предположил Никоша. - Может, после завтрака копать начнут?
- Все может быть, - Смычок пожал плечами, - Сейчас тоже позавтракаем, да пойдем, последим за ними. Что ты приготовил? Колбаска? Это хорошо! Просто отлично! В смысле здорово, что ты не стал пока макароны варить! - Он заметил кипящий котелок, - А там что? Супчик варишь?
- Да если бы! - буркнул Никоша. - Вчерашние макароны отпариваю!
- А зачем это? - удивился Смычок. - Все равно потом их же там снова и варить! Так какая разница, что в посудине? Только лишний труд!
Никоша подумал, что Смычок, возможно, не так уж и не прав. Как говорил один его приятель, "больше грязи - ширше морда". Надо быть проще…
Они принялись за еду.
Позавтракав, наскоро собрались и двинулись по лесу вдоль берега.
Как оказалось, они остановились совсем недалеко от походников. Буквально через несколько сотен метров они перевалили через заросший лесом холм и вышли к неширокому болоту, за которым сквозь деревья уже различались палатки водоходов. Смычок и Никоша осторожно, скрываясь за деревьями, прошли вдоль болота в его дальнюю часть, туда, где деревья стояли несколько гуще, и принялись переходить на другую сторону. Они не успели пройти и десяти метров, как их ноги стали по колено мокрыми.
- Черт бы побрал это болото! - выругался Смычок, - Ты бы хоть предупредил, что надо с собой сапоги взять!
- А я здесь причем? - стал оправдываться Никоша, - Я тоже здесь впервые.
- А кто отвечал за техническую подготовку операции? Я что ли?
- А кто? Я? - удивился Никоша.
- Конечно, ты! Я руководитель, сколько можно повторять тебе?
Они дошли примерно до середины болота, как вдруг Никоша спросил, указывая под ноги:
- Смотри, что это? - перед ним красовалась большая желтая ягода, будто слепленная из нескольких маленьких круглых ягодок.
- Не знаю, не видел такой никогда, - Смычок протянул руку и сорвал ее. Рассмотрел внимательно и широко разинул рот, что бы положить туда.
- Стой, что ты делаешь! - почти закричал Никоша. - А вдруг это что-нибудь очень ядовитое?
Смычок в испуге отдернул руку и бросил находку на траву. Физиономия его вытянулась от ужаса. Он осторожно переступил через ягоду и пошел дальше, старательно обходя другие такие же, которых, как оказалось, вокруг было великое множество.
Наконец, они выбрались на твердую землю. Отсюда можно было различить контуры палаток, стоящих на берегу озера. Между ними поднималась тонкая струя дыма от затухающего костра. Они спрятались за камнем и стали прикидывать, как им незамеченными подобраться поближе. Однако дискуссия продолжалась недолго. Выглянув из-за укрытия, Смычок обнаружил, что из лагеря водоходов вышли три человека, которые направились в сторону того самого болота, откуда только что пришли они сами.
- Гляди, гляди, - возбужденно зашептал Смычок, дергая Никошу за рукав, - тот самый, в кепке! А с ним парень! И тетка. Интересно, куда они… - он замолчал, напряженно вглядываясь. - Ну точно… Глянь-ка, у тетки в руках котелок! Зачем ей котелок в лесу?
Голос его задрожал от волнения.
- Не знаю, - Никоша недоуменно пожал плечами, - И у этого, гуся кепчатого тоже что-то в руках… Совок, вроде, какой-то…
- Зато я знаю! - торжествующе зашептал Смычок. - За кладом они намылились! Это же очевидно! Совок - копать, а котелок для золота! - и презрительно добавил, - Тоже мне, нашли, с чем за сокровищами идти! Будто объемистей тары нет! Давай за ними! Только осторожно - чтобы комар носа не откусил!
Короткими перебежками от дерева к дереву они двинулись по краю болота на другую сторону. Туристы шли, весело переговариваясь и не замечая разбойников. Неожиданно они остановились и принялись что-то обсуждать, глядя себе под ноги. Затем тот, который был в кепке, нагнулся, поднял это что-то и сунул себе в рот. Его примеру последовали и остальные.
- Что они там нашли? - изумился Никоша.
- Наверное, ягоды, - ответил Смычок и ехидно добавил, - С ядом кураре.
Туристы тем временем пересекли болото и вошли в лес. Далеко они, правда, проходить не стали, а остановились тут же на склоне холма, и, рассредоточившись по нему, принялись что-то собирать. Причем тот, что в кепке, водил по земле своим совком, а остальные вовсю работали руками.
- Смотри, опять за ягоды взялись, - удрученно произнес Смычок. Они залегли за каким-то деревом и стали ждать, время от времени поглядывая на преследуемых и рассчитывая, что те скоро насытятся и наконец двинутся прямой дорогой к сокровищам. Однако время шло, а троица и не думала заканчивать сбор. Более того, женщина ссыпала ягоду в котелок, который предназначался для золота. Водоход в кепке, набрав полный совок ягод, выудил из кармана пакет, пересыпал в него ягоду и вновь принялся утюжить землю. Примерно через час самый молодой из туристов (который, кстати, вовсе и не собирал ничего, а только неустанно набивал рот) насытился и покинул компанию, вернувшись в лагерь. Двое других продолжали свое занятие. Увлеченно ползая по склону, они постепенно приближались к укрытию разбойников, поэтому в целях конспирации тем пришлось переместиться глубже в лес. Отойдя на приличное расстояние, так что собиратели ягод совсем скрылись из вида, Смычок подытожил:
- Похоже, что они еще не прибыли на место. И мы, соответственно, тоже. Иначе, уже должны были бы отправиться за кладом. А не ягодки дурацкие собирать!
- Да, - согласился с ним приятель. - Вряд ли они с ягодой пойдут потом куда-нибудь, - и он неопределенно махнул рукой вглубь леса, словно показывая направление, где может быть спрятан клад.
Смычок непроизвольно повернул голову туда, куда указал Никоша, и замер.
- Смотри, лошадь! С рогами! - от неожиданности он даже разинул рот. Огромное животное с рогами-лопатами стояло метрах в ста от друзей и с любопытством косилось на них. Никоша посмотрел в том же направлении:
- Ты что! Разве у лошадей рога бывают? - запротестовал он.
- Не знаю… А может, это… этот… как его… утконос?
- Да нет же! Это лось… Или олень… В общем, не помню… Я по телевизору что-то похожее видел.
- Тюлени, олени - какая, к лешему, разница? - Смычок стал приходить в себя. - А ну, брысь, лошадь! А? Брысь, кому говорю!
Лось очень внимательно посмотрел на разбойников, но с места не сдвинулся. Смычок нагнулся и схватил валявшийся под ногами обломок толстой ветки. Подняв ее повыше, он погрозил веткой лосю, потом стукнул ею по стволу дерева и еще раз потребовал:
- Брысь!
После чего для пущей убедительности метнул палку в сторону животного. Надо сказать, что более дурацкой идеи в голову Смычка в тот момент придти не могло. Потому что, мельком взглянув на упавшую неподалеку палку, лось тут же развернулся и медленно двинулся в сторону приятелей. Смычок и Никоша попятились от неожиданности:
- Эй, ты чего? Мы же пошутили!
Однако лось Смычку не поверил. Он продолжал двигаться в их сторону, постепенно убыстряя шаг. Сухие ветки под тяжелой тушей угрожающе трещали. Ни одному из разбойников никогда не приходилось раньше сталкиваться с дикими животными. Правда, как-то раз пару лет назад, когда Никоша занимался ремонтом трехэтажного дачного домика одного нового бенгальца недалеко от Большого Города, у другого нового бенгальца, жившего по соседству, с участка сбежал крокодил. Совершенно настоящий крокодил с абсолютно настоящими зубами. Тот бенгалец держал его в своем бассейне для развлечения многочисленных гостей. Видимо крокодилу порядком надоели одни и те же плоские шутки посетителей, типа "Эй, зеленый, рыбки хочешь?", и он решил податься на вольные хлеба.
Сбежав из бассейна, он поселился в ближайшем пруду, где как-то раз даже попытался для расширения своего меню напасть на местную жительницу, стиравшую белье. Нападение, к счастью, оказалось неудачным. Крокодилу только и удалось в тот раз разжиться старыми (но чистыми) портянками, которыми отважная женщина храбро отбивалась от наглеца. Никоша тоже время от времени приходил на пруд искупаться, но после нападения, он, как и все остальные жители поселка, стал обходить водоем за версту. В результате крокодилу пришлось довольствоваться мелкой водоплавающей домашней птицей, которая продолжала посещать пруд, несмотря на безуспешные старания жителей держать ее подальше. Несколько попыток местных смельчаков отловить хищника не увенчались успехом, так как животному каждый раз удавалось скрыться в тине. Зато рассказам охотников за крокодилами во время застолий о собственных героических подвигах не было числа, как, собственно, и самим застольям. Впрочем, продолжалось все это не очень долго, так как вскорости наступила холодная осень средней полосы, а за ней пришла морозная зима, и пруд благополучно замерз, а вместе с ним, видимо, замерз и крокодил, если, конечно, он заблаговременно не нашел какой-нибудь способ перебраться в более теплые края. Во всяком случае, с тех пор никто больше его не видел, и ничего о беглеце не слышал.
Однако теперь тот опыт заочного общения с зубастым хищником вряд ли мог пригодиться Никоше и Смычку. Надо было срочно находить какой-то выход из весьма опасной ситуации. Единственное решение, пришедшее в головы незадачливым разбойникам, не отличалось оригинальностью. Они разом повернулись и бросились бежать, спотыкаясь об кочки и прыгая с камня на камень, покрытые мхом. Взбежав по склону холма, они оказались на вершине хребта, начинающегося у берега и уходящего далеко вглубь леса. Оглянувшись назад, они сделали очень неприятное для себя открытие: оказалось, что лось твердо решил поучаствовать в игре и в этот самый момент трусил наверх по склону в их сторону. Обратная сторона хребта оказалась обрывистой, поэтому спрыгнуть с трехметровой высоты, не рискуя сломать себе ноги, было весьма проблематично. Беглецы повернули в сторону леса, и, начиная тихо паниковать, кинулись бежать вдоль вершины хребта. Лось, находившийся в двухстах метрах за их спиной, не стал придумы