Добавить публикацию
Сообщить об ошибке
Сообщить об ошибке
! Не заполнены обязательные поля
Автостопом до Непала
Автостопом до Непала
Автор книги: Штефан Рыбар, Ондржей Гейма
Год издания: 1982
Издательство: М., "Физкультура и спорт"
Тип материала: книга
Категория сложности: нет или не указано

Автостоп - необычный способ путешествия. Человек с рюкзаком, терпеливо ждущий на обочине дороги, поднимающий руку при виде проезжающей машины, рассчитывает не только на то, что его подбросят до какого-нибудь удобного ему и водителю населенного пункта. Он надеется найти попутчика, узнать в непринужденной беседе (а в пути, как правило, люди любят поговорить) что-нибудь интересное о стране, ее обычаях, достопримечательностях, о быте и нравах местных жителей. В свою очередь, и водитель, посадивший в свою машину путешествующего автостопом, - может удовлетворить свою любознательность подробными расспросами о родине попутчика. Таким образом, автостоп, получивший в наши дни очень широкое распространение во многих странах, как никакой другой вид путешествия, способствует сближению людей.

М., "Физкультура и спорт", 1982

Авторы: Штефан Рыбар, Ондржей Гейма

Содержание

Глава I. Начало, в которое трудно поверить
Глава II. Первый день непоказательный
Глава III. Турецкое утро
Глава IV. Гаффар и Реза
Глава V. С арабской картой до Тегерана
Глава VI. "Амир Кабир"
Глава VII. Гашишная езда
Глава VIII. ...И ее последствия
Глава IX. Суд без осуждения
Глава X. Беседа
Глава XI. Радость непредвиденной встречи, или Чайные Герата
Глава XII. Конец автостопа
Глава XIII. Кабульские больницы
Глава XIV. Пакистанские невзгоды
Глава XV. Рикшей к Золотому храму
Глава XVI. Конец рамадана
Глава XVII. Половина пути
Глава XVIII. Чешская крепость
Глава XIX. Тадж неповторимый
Глава XX. От сказки к сказке
Глава XXI. По Гималаям пешком и на велосипеде
Глава XXII. Последние рупии
Глава XXIII. Бомбей дневной. Бомбей ночной
Глава XXIV. Поднимаем якоря
Послесловие

Автостоп - необычный способ путешествия. Человек с рюкзаком, терпеливо ждущий на обочине дороги, поднимающий руку при виде проезжающей машины, рассчитывает не только на то, что его подбросят до какого-нибудь удобного ему и водителю населенного пункта. Он надеется найти попутчика, узнать в непринужденной беседе (а в пути, как правило, люди любят поговорить) что-нибудь интересное о стране, ее обычаях, достопримечательностях, о быте и нравах местных жителей. В свою очередь, и водитель, посадивший в свою машину путешествующего автостопом, - может удовлетворить свою любознательность подробными расспросами о родине попутчика. Таким образом, автостоп, получивший в наши дни очень широкое распространение во многих странах, как никакой другой вид путешествия, способствует сближению людей.

Однако автостоп - отнюдь не такой комфортабельный вид путешествия, как это может показаться неискушенному. Разъезжая на своей машине или странствуя пешком, человек, как правило, рассчитывает только на себя, на свои силы и возможности. Прибегая к автостопу, путешественник обрекает себя на разного рода неожиданности. Остановится или не остановится проезжающая машина? Окажется ли она попутной? Как далеко сможет подвезти его водитель? На каком языке он говорит? Знает ли владелец машины о таком виде путешествия, как автостоп, а значит, правильно ли он поймет намерения человека, стоящего на обочине? Что делать в малонаселенной местности, где машины вообще появляются крайне редко? Эти и другие вопросы не раз задаст себе всякий, кто решится путешествовать автостопом.

Авторы книги - молодые журналисты из Чехословакии Штефан Рыбар и Ондржей Гейма преодолели немалый путь - от Праги до Непала. Не всегда им удавалось выдерживать принципы автостопа. Но им удалось главное - достичь, цели своего путешествия, используя любые попадающиеся в пути транспортные средства. Их путевые заметки легли в основу этой книги.

Поскольку авторов двое и оба они журналисты, повествование ведется поочередно - то от лица одного, то от лица другого. Первая глава написана Штефаном Рыбаром, вторая - Ондржеем Геймой и так далее. А две главы, может быть, самые эмоциональные из всех, они писали, как бы перебивая друг друга.

В этих путевых заметках любознательный читатель найдет для себя много интересного и полезного: описание природы, архитектурных памятников, встреч с людьми, разных неожиданностей и опасностей, подстерегающих тех, кто решился путешествовать на Восток с помощью автостопа. Кроме того, эта книга может послужить и своеобразным справочником, путеводителем, поскольку авторы рекомендуют в ней определенные отели, рестораны, способы устройства на ночлег и многое другое, что может пригодиться всякому желающему повторить их опыт.

От издательства

Глава I. Начало, в которое трудно поверить

Путешествие - это такая штука, которую каждый воспринимает по-своему. Один видит в нем способ познания мира, другого манят приключения, многие отправляются за границу просто из соображений престижа. Есть путешественники, жадные до новых ощущений, существуют путники, ищущие риск, но вы можете встретить и таких, для кого странствия стали жизненной необходимостью. Не думаю, что я однозначно подхожу под одну из перечисленных, честно говоря, упрощенных категорий, и, тем не менее, считаю: отношение человека к такому занятию, как путешествие, весьма важно для понимания этой книги. Начать ее, пожалуй, будет лучше всего с того, при каких обстоятельствах родился план всего предприятия.

Годы беззаботной учебы на факультете журналистики - немалый срок, но, как и все приятное, они промчались незаметно. Торжественные минуты вручения диплома, мимолетное чувство удовлетворения, но над всем этим туча сомнений: что делать дальше? Работать, но где именно? И вообще, что день грядущий мне готовит?

Меня одолевали вопросы, один сложнее другого, я терял почву под ногами и искал точку опоры. Ничто не привлекало меня по-настоящему, никак не находилось такое занятие, которое я мог бы назвать "делом всей жизни". И в этой ситуации весьма скоро пришла спасительная мысль: куда-нибудь поехать!

Опыт поездок у меня уже был. В студенческие годы исколесил почти всю Европу, однажды благодаря автостопу я оказался аж на Ближнем Востоке, а перед окончанием учебы мне удалось, хотя и недолго, побывать в Америке. Словом, на своем веку повидал я немало, и во мне поселилось беспокойство, не дающее путешественнику усидеть на месте. Я сознательно хотел установить планку повыше. Африка? Южная Америка? Азия? Но, чтобы чего-то достичь, необходимо и в полете мечты оставаться реалистом. Обстоятельно изучив атлас, взвесив свои возможности - запас времени, знание языков и финансовое положение (кстати, малоутешительное), я остановился на стране, название которой особенно привлекало: Индия. В ушах уже звучали магические звуки ситара, воображение рисовало дворцы магарадж, я уловил благоговейный запах ладана... но мой час еще не пробил. Долой воздушные замки, пора собираться в путь!

Одно было ясно: путешествие не будет прогулкой, и ее цель следует хорошо продумать. Очень кстати мне пришла в голову спасительная мысль! Меня давно интересовала работа телеграфных агентств развивающихся стран. От планов было рукой подать до практического шага - съездить в Индию и написать диссертацию! Решив самое главное, я ушел с головой в весьма сложные процедуры приготовления к путешествию и, спустя некоторое время, уже имел при себе многочисленные справки и разрешения. Правда, возникло еще одно существенное затруднение. Вряд ли я сумею добраться до Индии в одиночку. И тут я вспомнил об Ондржее...

Мы давно знали друг друга. На роль моего спутника он подходил сразу по нескольким причинам: он был путешественником "моего типа", имел кое-какой опыт за плечами, знал языки - учился на философском факультете Карлова университета, а главное, свободная профессия давала ему редкую возможность располагать необходимым временем. О его желании или интересе пока умолчу, поскольку сначала Ондржей напоминал небезызвестного Фому Неверующего. Пообещал поддержать мою затею, но оговорился, что в данный момент должен ехать со своей группой "Йойо-Банд" на Слапы1 выступать в международном лагере ЦКМ2. Я продолжил начатое дело, ибо мне было ясно, что иначе, чем конкретными результатами, его не убедишь. Ондржей стал проявлять интерес и даже участвовал в разработке маршрута лишь после того, как я выложил на стол все необходимое, включая бланки виз. Согласно первоначальному плану, предстояло добраться на поезде до Болгарии, а далее автостопом пересечь Турцию, Сирию, Ирак, Иран, Афганистан, Пакистан, достичь, наконец, Индии и тем же путем вернуться. Мы, однако, быстро пришли к выводу, что этот путь был бы сопряжен с достаточным риском, и стали обдумывать возможность возвращения из Индии домой без каких-либо задержек. Поезд отпадал, мы быстро убедились, например, что в Афганистане отсутствует железнодорожный транспорт. Лететь самолетом мешали финансовые затруднения, нам оставалось последнее транспортное средство - морское судно.

Стоял уже август, когда мы начали делать прививки. От инъекций против холеры руки слушались хуже обычного, предплечья горели от противооспяной вакцины, но мы не прекращали упорных переговоров с морским пароходством. В конце концов, за три дня до отъезда получили разрешение на поездку чехословацким морским судном по льготному тарифу от Индии до Европы, впрочем, с риском для себя. Дело в том, что в пароходстве, к нашему великому удивлению, нам было заявлено, что никто не знает, да и не может знать, когда, собственно, будет в Индии то или иное чехословацкое судно. И бог его знает, будет ли вообще, добавляли не без злорадства. Мы же, конечно, представляли себе, что корабль так же надежен, как поезд, и что, без сомнения, не составит труда обнаружить его в Индии. В том, как глубоко было наше заблуждение, мы имели возможность убедиться пару месяцев спустя. Пока же мы были рады, что, в конце концов, держим в руках билет на пароход, хотя и с немного необычными пометками:

"Судно: "Кривань" (или другое)

Порт отправки: WC Индия (читай: west coast, то есть западное побережье Индии)

Порт прибытия: Европа

Дата отъезда: октябрь 1976".

Тем временем завершился и "марафон" с визами, и в один прекрасный день мы поверили, что действительно поедем. Это было особое ощущение. Конечно же, радость, с одной стороны, и... смятение, с другой. Пойти на попятную предлога не было, мы располагали всем необходимым, и ничто не мешало отправиться в дорогу.

Автостопом до Индии. Наш план не изменился, и все же теперь эти слова едва укладывались в голове. Оставалось дочитать стопку книг, набранных во временное пользование, обзавестись, по крайней мере, основными медикаментами, упаковаться и выйти, наконец, на автостраду. Возможность полететь с группой ЦКМ до Варны на самолете явилась для нас подарком, от которого не отказываются, тем более что это было связано с довольно приятной задержкой путешествия. Самолет отбывал по расписанию 28 августа, и, таким образом, у нас еще оставалась почти целая неделя.

Тем самым также определилась окончательная дата отъезда, и мы с Ондржеем стали решать, что же именно взять с собой. Знали, что должны иметь при себе минимум вещей, поэтому вопрос, брать палатку или не брать, явился предметом долгих размышлений. В конце концов, наш выбор пал на маленькую "полудатку", весившую не более четырех килограммов. Мы попытались, кроме того, достать "альпинистские" спальные мешки. О них ходили легенды: что они умещаются в походном котелке, что в них можно спать на снегу и что они на гагачьем пуху (а может быть, из перьев райской птицы). Однако никто из наших знакомых подобного спального мешка никогда не видел, хотя все и сходились на том, что такой мешок для предстоявшего нам путешествия не может заменить никакой другой. В конце концов, мы удовольствовались обычными легкими спальными мешками: оба не весили и двух килограммов и к тому же совсем не занимали места в сложенном виде. Еще мы взяли двадцать упаковок с различными сильнодействующими антибиотиками из опасений заболеть одним из губительных тропических недугов (в конечном счете, эти лекарства остались в нашем представительстве в Дели), пять упаковок эндиарона (он сохранил нам если не здоровье, то, по крайней мере, хорошее настроение) и перевязочный пакет. Свитер, пара носков, плавки, шорты, одно полотенце на двоих, чехословацкий флаг на рюкзак - и со сборами покончено. Я еще пристроил сумку с фотопринадлежностями и захватил несколько сувениров. Вот и все наше имущество на ближайшие три месяца.

Признаюсь, что наш багаж выглядел весьма скромно, зато превышение веса, допустимого в полете, нам не угрожало. Мой рюкзак, к примеру, не весил и десяти килограммов. Воображение уже рисовало нас путниками, пересекающими иранскую пустыню.

В последний вечер в фанфары не трубили. Шутки, отпускавшиеся до сих пор в наш адрес друзьями, уже, по сути, потеряли всякий смысл. Все, наконец, поняли, что мы действительно не передумаем. Но и нам было не до смеха, скорее, закрадывался страх - нас ждали трудности, и немалые. Всем, и в первую очередь родным, мы говорили с самого начала, что не намерены подвергать себя риску и тотчас вернемся, если потребуют обстоятельства. Я втайне выяснял возможности возвращения в Прагу на самолете из всех столиц по нашему маршруту, но это служило слабым утешением.

Самолет стартовал в Рузине в восемь утра с минутами. Мы с Ондржеем решили как следует выспаться перед дорогой, но заснули под утро. Думаю, что имела место легкая форма предстартовой лихорадки. Ведь завтра - начало нашей Одиссеи.

Глава II. Первый день непоказательный

Я люблю аэропорт в Рузине. Это великолепное сооружение с современным оборудованием.

Слегка волнуясь, мы вошли в зал ожидания. Как нарочно, по радио звучала песенка: "Поеду, поеду в манящую даль". Я слушал ее и со страхом представлял, в какие, собственно, странствия мы пустились.

Перед проверкой паспортов к нам подошла Ганка - гид ЦКМ, руководитель группы, летевшей в Варну, к которой нам предстояло присоединиться. Она не знала цели нашей поездки и спросила, куда мы направляемся. Ответили, что самолетом только до Варны, так как дальше поедем автостопом. После этого она имела неосторожность задать следующий вопрос: "Куда?" - "В Индию", - ответил я с небрежностью, которую мог позволить себе Марко Поло, тем самым дав понять, что езжу туда автостопом почти каждую неделю. Стрела достигла своей цели: Ганка была явно озадачена. Но тут по радио объявили, что пассажиры, летящие в Варну, должны пройти через второй выход.

Полет был приятным и недолгим. В половине десятого мы уже садились на маленьком уютном аэродроме в Варне. Стояла прекрасная погода, та самая, которая должна была сопутствовать нам и дальше. Неожиданно, инициативу в свои руки взял Ондржей. Он остановил такси, попросил поехать к порту, и мне стало ясно: я в надежных руках человека, хорошо знающего Варну.

Дальнейший путь до Стамбула был продуман еще в Праге. Из Варны в Бургас - "Кометой", дальше - автостопом, а в Стамбуле - смотря по обстоятельствам. Таксист в "Жигулях" понял, куда нам нужно. Дорога в порт обошлась в два лева и заняла пятнадцать минут. Там уже стояла, словно специально для нас приготовленная, "Комета". Пополудни мы сидели в удобных креслах, слушали приглушенную музыку и констатировали, что наше путешествие пока складывается неплохо.

В Бургасе мы несколько раз попытались остановить машину. Наконец, победил здравый смысл, который посоветовал нам воспользоваться городским транспортом. Водитель автобуса, очевидно, уже имел дело с автостопом. На вопрос: "Где возможен автостоп в Турцию?" - лишь кивнул нам и высадил на окраине города. Потом показал: "Дальше - туда", и мы отправились в указанном направлении навстречу первому автостопу.

Место было великолепным. Мы миновали перекресток шоссе, ведущего из Бургаса, с основной автострадой, поставили на землю рюкзаки, и тут возникла первая проблема: кому из нас делать знаки проезжающим? Как известно, если едут двое, не имеет смысла голосовать обоим. Вот тут и появился первый закон нашего совместного путешествия - закон об остановке. После краткой дискуссии договорились, что каждый будет останавливать машину по полчаса. Если за это время или раньше удастся сесть в машину, то засчитываются все тридцать минут и в следующем месте руку поднимает тот, чья следующая очередь.

Само собой, сначала голосовать стал я, и, разумеется, не прошло и четверти часа, как остановился первый автомобиль. Это была "Шкода" (хороший признак), на которой мы проехали больше 30 километров до Созополя. Следующие автомобили ждать себя долго не заставили - "Запорожец" Ондржея до Приморска и мой "Пежо" до Мичурина. Между тем пошел пятый час, надвигались сумерки, мы свернули с магистрали, проложенной вдоль побережья, на дорогу, ведущую к турецкой границе. Движение ослабло, да и кому ездить в субботу вечером? Я начал про себя прикидывать, в каком месте удобней всего разбить палатку. Во время первого продолжительного ожидания из запасов продовольствия исчезли шницели, приготовленные мамой Ондржея, которые местный велосипедист дополнил несколькими помидорами. Следующие полчаса я подавал знаки, но без какого-либо конкретного результата. Я нехотя позвал Ондржея, поскольку время перевалило за пять, а мы хотели еще добраться до Малко Тарнова - местечка, отстоящего отсюда примерно на 50 километров. Поскольку я считал себя (и считаю до сих пор) специалистом по автостопу, мне не хотелось расставаться с жезлом в столь важный момент. Однако Ондржей не подвел, и в последнюю минуту своей вахты остановил "Мерседес" с турецким номером.

Не хочу сказать, что "Мерседесы" никогда не тормозят. Правда, они и не попадаются десятками. Но на этот раз речь шла о "последней машине". В кавычках потому, что последний автостоп дня считается весьма важным и требует к себе серьезного отношения. Как правило, с заходящим солнцем уходит за горизонт и вероятность остановки автомобиля. Это вполне логично. Водитель видит в сумерках хуже, да и мало кто вообще решится пустить в машину двух незнакомцев в преддверии долгой ночной езды. В большинстве случаев вас возьмут из сочувствия, и речь может идти о том, чтобы добраться до ближайшей деревни или города, куда попадаешь, впрочем, когда уже полностью стемнеет. А выбрать место для палатки, пополнить запасы продовольствия за счет ближайших садово-огородных участков или найти питьевую воду можно лишь засветло. Иногда разумнее заняться устройством ночлега, чем отчаянно размахивать руками до самой темноты. Последний автостоп дня, таким образом,- вещь малореальная. А если учесть, что в субботний вечер автострада почти пустынна, то "Мерседес", едущий к границе, - своего рода маленькое чудо.

Со скоростью спринтеров бросились мы навстречу машине, а, очутившись рядом с ней, почувствовали, как слезы радости навертываются на глаза. За рулем сидел турок, коренастый, с усами, в возрасте между тридцатью и сорока. Предусмотрительно распахнул переднюю дверь, и мы представились по-английски, полагая, что найдем общий язык:

- Студенты из Чехословакии, хотели бы добраться до турецкой границы.

- Я до самого Стамбула, садитесь, - ответил водитель на ломаном английском, открыв при этом и заднюю дверь. Мы с Ондржеем переглянулись, нас распирал восторг: повезло, едем! Ондржей сел сзади, я возле водителя.

Первые мгновения в машине всегда приятны, а если речь идет о продолжительной поездке, то ее начало - самое прекрасное, что есть в автостопе. Мы были первый день в пути и имели все шансы преодолеть трассу Варна - Стамбул протяженностью 480 километров за вечер и ночь.

Мы лихорадочно пытались понять загадочные фразы, которыми сыпал владелец машины, считавший их английскими. Вскоре он, однако, перешел на французский, который, по его словам, знал гораздо лучше. Правильно поступил, потому что теперь мы часто понимали, о чем он, собственно, спрашивает, и, перебивая друг друга, строили простые предложения.

Турок оказался большим "знатоком" Чехословакии. Сообщил, что был по нескольку раз в Брно и Братиславе, в Брно живет девушка Даша, которую он никогда не забывает навестить. Мы толком не поняли, кем он работает, он что-то говорил о бюро путешествий, но, с моей точки зрения, багаж "Мерседеса" свидетельствовал о не особо легальном занятии. Проехав несколько километров, мы остановились, водитель открыл чемодан и вынул одну из бутылок виски. Кроме них в чемодане лежало множество разных коробок и свертков, среди которых можно было разглядеть упаковки дамских колготок. В соответствии с принципом "в чьей машине едешь, того и песенку пой" мы, конечно, не стали выспрашивать детали его профессии, и оживление постепенно угасало. Бесконечный рассказ нашего водителя о том, как он богат и сколько у него повсюду знакомых, медленно, но неотвратимо убаюкивал нас. Ондржей на заднем сиденье уже дремал. Я тоже вскоре стал лишь изредка отвечать ничего не значащими фразами, вроде: "Да что вы говорите!", "В самом деле?", но и их уже произносил без энтузиазма.

Тем больше я уделял внимание езде в темноте по незнакомой местности. От моего первоначального восхищения "Мерседесом" не осталось и следа. Чувствовалось, что машина побывала в капитальном ремонте и нуждалась еще в одном. Как водитель, я не мог не заметить, что колеса явно скользят, и поспешил прибегнуть к ремням безопасности. Тьма сгущалась, а фары, освещавшие верхушки деревьев, никак не делали нашу поездку более надежной. Вспоминая теперь машины, возившие нас впоследствии, понимаю, что тот "Мерседес" был все же одним из самых безопасных. Но тогда мы только-только выехали из дому, и я еще хорошо помнил те строгие инструкции о техническом состоянии транспортного средства, соблюдение которых к востоку от Болгарии до самого Непала наверняка бы означало конец дорожного движения.

Чувствуя, что беседа выдыхается, наш водитель решил включить музыку. Великолепная стереомагнитола, большие динамики и кассеты с видами Сан-Франциско выглядели многообещающе, и я мог только приветствовать его решение. К нашему ужасу, из прекрасной аппаратуры полились звуки турецкой "поп-музыки". Это были типичные восточные мелодии, далекие, непонятные. Заунывно-протяжное пение, высокие мужские голоса в сопровождении неведомых струнных инструментов. Мы еще не знали, что такую музыку в различных вариациях мы будем слушать больше месяца, по крайней мере, несколько часов ежедневно.

Пересечение болгарской границы не составило для нас проблемы, чего нельзя было сказать про владельца "Мерседеса". В конце концов, хотя и со скрипом, досмотр завершился благополучно, и мы, с печатями в паспортах оказались на турецкой земле. Но и в родных пенатах знавший всех и вся водитель не избежал накладок. Все вопросы решила хорошая мзда, и мы взяли курс на Стамбул, до которого оставалось чуть больше 250 километров. Неожиданный конец идиллии, подслащенной звуками все еще ревевшей магнитолы, хотя и застал нас врасплох, но, по правде говоря, пришелся кстати. То ли наш водитель действительно устал - по его словам, он пересек всю Болгарию от румынской границы, то ли наша компания наскучила ему, но, так или иначе, он сделал остановку в первом же городке. Облупленная вывеска гостиницы "Стамбул" свидетельствовала о дешевых номерах, но мы приехали в Турцию не за тем, чтобы проживать в дорогих отелях. Турок заявил, что на сегодня с него хватит, и что он берет на себя хлопоты о ночлеге. Мы тоже были не первой свежести и, не долго думая, приняли предложение. Цена номера на двоих составляла менее двух долларов. Турок оплатил счет. Поблагодарив его, мы распрощались и по узкой винтовой лестнице поднялись за хозяином и портье в одном лице до комнаты, похожей на каморку, впрочем, достаточно чистой. Мы едва добрались до постелей. Пожелали друг другу спокойной ночи и провалились в сон с приятным ощущением того, что за первый день все же преодолели немалый отрезок пути на трассе Прага - "Стамбул".

Глава III. Турецкое утро

Поднявшись утром в отеле "Стамбул", мы не просто проснулись в связи с наступлением нового дня. Мы проснулись в Турции, что означало, собственно говоря, старт большого пути, существовавшего до сих пор лишь в мечтах. Электрифицированный рожок муэдзина, пробудивший нас в шесть утра, стал своего рода сигналом к нашему отправлению по этому пути.

Считанное время спустя мы стояли на улице, пустой в воскресное утро. Прошлись вдоль арбузных горок, за которыми никто не присматривал, вдоль пестрых фруктовых ларьков, а меня распирало ликование неискушенного путешественника, которому все виденное было в новинку (да, вот он, настоящий Восток!). Но мы держались осмотрительно и продвигались не спеша. Словно стеклянная стена отделяла нас от целой Турции.

Как обычно, с помощью автостопа мы выбрались на шоссе, ведущее из города, поставили рюкзаки на обочину, достали флажки, обозначили направление на Стамбул с помощью больших пальцев. Едем!

То есть, собственно, еще стоим на месте, поскольку нас никто не берет. Жарко, воскресное утро, и машин, разумеется, не видно. Патрульный полицейский, появившийся на дороге, ничем нам помочь не смог. Начинают закрадываться сомнения: имеет ли смысл так долго ждать ради нескольких километров, оставшихся до главной дороги, если впереди таких километров минимум десять тысяч!

Наконец показалась машина. Полицейский нехотя останавливает ее, помогает нам уложить багаж. Нашим первым транспортным средством на турецкой земле становится... автобус!

Первые минуты в автобусе ничем не примечательны. Дорога как дорога, автобус самый обыкновенный, пассажиры - тоже. Вскоре, однако, в салоне, внешне ничем не примечательном, стали проступать живописные детали. Прежде всего, пассажиры весьма быстро сменяли друг друга. Автобус тормозил каждый раз, когда кто-либо на шоссе поднимал руку и проявлял готовность заплатить. Говорить об остановке автобуса было бы не очень точно - он просто слегка замедлял ход. Пассажиров обслуживали водитель, который управлял машиной, и кондуктор, который делал все остальное. Круг его обязанности достаточно широк. Он назначает цену, уцепившись одной рукой за поручень, и уговаривает каждого, кто стоит на дороге, войти в автобус, достает прохладительные напитки, примиряет спорщиков и вообще "создает атмосферу". Уже здесь мы заметили, что столь ответственное место доверяется подчас едва оперившимся юнцам...

Между подобными автобусами, работающими по принципу такси (а их на дороге мы видели десятки), существует острая конкуренция. Естественно, каждый кондуктор старался подобрать как можно больше пассажиров, для чего требовалось обойти соперника и перехватить перед самым его носом клиентов. А обогнать автобус в Турции - значит ехать быстро, весьма быстро.

Наконец показался Стамбул, самый крупный город Турции, хотя и не столица. Некоторые даже утверждают, что Стамбул - чужой город в собственном государстве. Мне же он показался истинно турецким.

Для каждого автотуриста первое и самое главное - система местного движения. В этом отношении Стамбул, даже если допустить его нетурецкий характер, явно не соответствовал европейским стандартам. Из всех возможных правил уличного движения здесь действует одно, не имеющее ничего общего с правилом правой и левой руки. Оно просто гласит: смотри, что впереди! Как и всюду, дорожное происшествие здесь не приветствуется. Надо быть бдительным. Чтобы не врезаться, посматривай вперед. Но ведь ты можешь стать виновником столкновения из-за неправильной перестройки, обгона, превышения скорости или неверной сигнализации! А уж это - забота всех остальных, следящих за носом собственного автомобиля. Другими словами, в Стамбуле дальше всех уедет не тот, кто церемонится. Здесь надо действовать, не мудрствуя лукаво. Но куда направиться в Стамбуле, если вы только что попали в город, никого и ничего не знаете и должны позаботиться о жилье, пище и развлечениях. К счастью, в каждом большом азиатском городе есть такое место, где все это можно получить одновременно, в готовом и упакованном виде. Это место расположено обычно в той части города, которая ближе всего к достопримечательностям, там вы найдете все, что вас интересует, и сможете обо всем договориться по-английски. В Стамбуле такое место называется "Паддинг шоп" - это ресторан против мечети Айя София. Здесь вы всегда можете встретить того, кто охотно составит вам компанию на ближайшие два месяца.

Дорога в Индию, дорога за солнцем, уход от окружающей действительности, тоска по приключениям, поиски самого себя - лишь немногие причины, толкающие каждую осень западную молодежь на миграцию из Европы в Азию. Этот путь также окружен ореолом шестидесятых годов, когда тысячи хиппи отправлялись на Восток. Их привлекали пестрые краски, опиум, прелести таинственной экзотики. Популяризация поездок в Индию прогрессивными литераторами Америки начала шестидесятых годов явилась решающим импульсом, поднявшим модную волну. Впрочем, это не было одной лишь данью моде. Ведь кроме иллюзорных ценностей Индия предлагает и ценности реальные. Какие из них истинные? Это был один из вопросов, который мы хотели выяснить в ходе нашей поездки.

В "Паддинг шопе" на первом этаже размещается столовая самообслуживания, на втором - помещение, где собираются те, кто не ест, а просто смотрит по сторонам и ищет знакомых. Обстановка простая, интерьер современный, чисто. Из двух репродукторов невысокого качества доносится западная музыка, репертуар которой составляет единственная кассета (внимательному слушателю ее не трудно запомнить наизусть). Трудно сказать, почему именно в этом ресторане собираются все путешественники, отправившиеся на Восток. Так уж сложилось.

Дорогу по суше, то, что англичане называют " over land ", можно одолеть четырьмя способами.

Первый способ кажется самым простым: поездка на собственном автомобиле. Вы ни от кого не зависите, ваша программа достаточно свободна, в нее легко внести коррективы, но успех предприятия полностью зависит от состояния машины. Следует заметить, что таких путешественников меньшинство.

Второй способ, наверное, самый сложный. С помощью частных объявлений или личных контактов ставится задача найти человека или группу, которая едет тем же маршрутом и располагает свободным местом в машине. Потом остается лишь договориться о взносе каждого на покупку бензина. По-английски такой способ называется " share gas ". Сложность его связана не с опасностью самой поездки, она скорее в области межличностных отношений. Этот способ передвижения наименее привычный, но, в некоторых ситуациях, единственно возможный.

Третий способ - самый прозаичный и применяется чаще всего. Это - средства общественного транспорта, главным образом, автобусы, поезда, все, что может предложить соответствующая страна. Способ, конечно, самый известный и, главное, самый надежный. Цены при этом весьма умеренные, а транспортная сеть достаточно разветвленная.

Четвертый (и последний) вариант – это, конечно, автостоп. Он используется в реже всего, никогда не угадаешь заранее, как он сработает в чужих краях, но он дает больше возможностей в плане познания нового. Поэтому-то свой выбор мы и остановили на нем.

Позади остался беглый осмотр Стамбула, остановка в приличной гостинице, а вечером мы пришли в "Паддинг шоп", надеясь установить новые контакты и нащупать варианты продвижения на восток. К тому времени мы уже оставили первоначальные планы проехать в южном направлении - через Сирию, Ирак и южную часть Ирана до Афганистана. Эту трассу, как нам стало известно, принято считать не очень надежной, в частности потому, что Ирак нередко не признает своих собственных въездных виз. Сначала нам показалось заманчивым принять предложение двух студентов из Америки, которые хотели проехать по этому маршруту вплоть до пакистанского Лахора, но их "Лендровер"3 , с нашей точки зрения, оставлял сомнения в том, что мы когда-нибудь увидим Лахор. И вот, в тот вечер, мы обнаружили, что есть еще и пятый способ путешествия.

Вечерний "Паддинг шоп" почти не отличается от дневного, только посетителей больше. Полиглоту здесь раздолье. "Официальным" языком, как и по всему маршруту, является английский, на котором, в той или иной мере, говорят все. Я сижу за столом с рыжеволосым Биллом из Орегона. Мы рассуждаем о том, какой прогресс достигнут в технике, и как она может однажды уничтожить этот прекрасный мир. Во время беседы Билл непрерывно чешет все тело, а я, из чувства такта, не решаюсь спросить, что его так мучает.

Билл с лукавой усмешкой намекает, что ждет здесь одного приятеля, с которым завтра отправляется на "Мерседесе" в Тегеран. Когда же замечает, что я отсаживаюсь от него, испытывая некое подобие брезгливости, быстро добавляет:

- "Мерседес", само собой, не наш, это все организуют пакистанцы.

Мы быстро перешли к делу. Пакистанец Али, ростом примерно 160 сантиметров, расплывается в улыбке и объясняет, что его дядя ищет нескольких водителей, которые могут перегнать пять "Мерседесов" и четыре "БМВ" из Стамбула в Тегеран. Расходы будут оплачены, ответственность равна нулю. Возьмет всякого, кто водит машину и имеет при себе хоть какие-то права.

Считанные минуты понадобились мне, чтобы разобраться в этой поистине восточной истории. С помощью нескольких, следовавших один за другим, вопросов я выяснил примерно следующее: при нынешнем финансовом состоянии богатых иранцев и ограниченном импорте в эту страну, предприимчивому иностранцу выгодно закупить в ФРГ несколько, пускай и подержанных, автомобилей с громким названием, привезти их в Иран и продать за головокружительную сумму. Вопрос лишь в том, как переправить машины из Мюнхена в Тегеран. А для этой цели как нельзя лучше подходят странствующие молодые люди, которые всегда рады возможности быстро и с комфортом добраться куда-либо. Они соглашаются, когда их нанимают шоферами на условиях, что оплата труда лишь покроет их дорожные расходы, соглашаются иногда и на меньшую сумму.

Короче говоря, вечером, покидая "Паддинг шоп", мы вместе с двумя канадцами, двумя американцами и четырьмя норвежцами были приглашены на "водительский экзамен", назначенный на завтрашний день в Стамбуле.

Не буду возвращаться к началу этой главы и снова описывать систему дорожного движения, скажу только, что это было испытание на прочность. Уже один левый поворот с главной дороги на второстепенную подарил мне ощущение, которого я еще не испытывал за рулем ни разу. После краткого совещания пакистанцы раскрыли свои карты. Им был нужен, как выяснилось, один водитель. Вакансия досталась канадцу Руперту и его супруге Сью, а мы, все остальные, должны были расстаться с надеждами на поездку в "Мерседесе". Первая половина следующего дня била посвящена сбору информации о том, что ждало нас впереди. Наконец, мы расстались с новыми друзьями, обменялись адресами, а в три часа пополудни отправились в путь. Автостопом!

Для начала нам предстояло найти азиатский берег Стамбула, чтобы попасть хотя бы на дорогу, ведущую из города. О ее существовании мы имели весьма смутное представление. Во время короткого путешествия на суденышке через Босфор нам довелось наблюдать за тем, какие фокусы проделывал турок-зеленщик, но, прежде чем мы поддались искушению кое-что купить, уже оказались на территории Азии. Спросили у местных водителей, как выехать из города. Они недоверчиво оглядели нас и ответили:

- Шоссе начинается отсюда, счастливо вам доехать!

И действительно, шоссе из города начиналось буквально в порту, в самом центре Стамбула, не на окраине, как можно было ожидать. По нему шли только грузовики, и мы, в конце концов, взяли курс на Индию... пешком.

После нескольких километров пути по холмистой дороге остановилась первая машина. Она провезла нас пару километров, но мы все еще находились в Стамбуле. Правда, иной раз приходилось толкать колымагу сзади, но наше настроение заметно поднялось. Появилась уверенность: уж если кто-то остановился по нашей просьбе тут, то будут останавливаться всюду.

И в самом деле. Автомобили сменяли друг друга, с одним из водителей благодаря его югославскому происхождению мы даже пообщались, и, быстрее, чем рассчитывали, покинули Стамбул и оказались в сельской местности.

Оставили Стамбул достаточно поздно. Постепенно темнело - солнце заходило, приближались дождевые облака. Мы уже начали подыскивать ночлег, когда вдруг остановился небольшой, ехавший на малой скорости грузовик. Водитель сообщил, что возьмет нас с собой до Анкары. Бесспорно, это выходило за рамки наших самых далеко идущих планов, и мы забрались в машину, хотя при иных обстоятельствах, может быть, еще бы подумали.

Представьте себе, что в кабине, рассчитанной на двоих, вы сидите вчетвером. Кроме того, вам мешает багаж, а напарник шофера снимает носки, дружески приветствуя вас. За стеклом темно, идет дождь, и впереди у вас 450 километров, что при скорости данного транспортного средства означает одиннадцать часов пребывания в этом гробу на колесах. Но человек в такой ситуации не задает лишних вопросов, особенно если учесть, что оба наших покровителя говорят только по-турецки. И, хотя на краткое время поездка была прервана попыткой поужинать, скоро мы стали спрашивать сначала каждый себя, а потом друг друга, как долго все это можно выдержать. Оба наших турецких добродетеля постепенно начали сожалеть о необдуманном предложении совершить совместный вояж до Анкары. Вот почему у одной из освещенных бензоколонок они показали нам в сторону, где по их словам, находился "gut hotel"4, высадили нас и захлопнули дверь.

Поскольку в данной ситуации идти куда-либо не имело смысла (часы показывали десять вечера), нам не оставалось ничего иного, как укутаться в дождевики и в окружении вездесущих турецких мальчишек вновь прибегнуть к автостопу.

Следующий автомобиль как две капли воды походил на предыдущий. Тоже ехал в Анкару, только с еще меньшей скоростью. За два часа мы едва проделали 40 километров, а обстоятельства, при которых расставались с машиной, повторились с той разницей, что на этот раз с нами распрощались в открытом поле.

Теперь уже дело принимало серьезный оборот. Ночью машины прекращали движение, и надежду на дальнейшую поездку, вероятно, оставил бы и сам Дон-Кихот. Свет на горизонте предвещал близость цивилизации. Немного пройдя вперед, мы обнаружили деревенскую гостиницу. Молча вошли в теплую прихожую и стали дожидаться хозяина. Тот мигом попытался использовать наше бедственное положение и запросил двойную цену. На этот раз, однако, ему попались путешественники не робкого десятка, и фокус не удался. Не торгуясь, мы нацепили рюкзаки, надели дождевики и зашагали обратно к полночному шоссе.

Разумеется, автостоп теперь отпадал. Мы искали место для ночлега - какой-нибудь заброшенный или недостроенный дом. После некоторых поисков обнаружили строение, напоминавшее сенной сарай. Сгорая от нетерпения, пересекли заболоченное поле, пролезли сквозь ограждение из колючей проволоки, прошлепали по холодным лужам и... убедились, что роскошный сенник, выложенный из камня, заперт массивным замком. Ha м не оставалось ничего другого, как довольствоваться кучкой соломы, лежавшей у входа. Разбили палатку сверху прикрыли ее дождевиками, на себя натянули все теплые вещи, а под голову положили пустые рюкзаки.

Мы благодарили судьбу за то, что дождь не разошелся как следует. Нас согревало только одно: дорога в Индию оказалась именно такой, какой мы ее себе представляли.

Глава IV. Гаффар и Реза

Утром мы встали рано, не дожидаясь, пока нас кто-нибудь разбудит, чтобы еще до рассвета упаковаться и быть готовыми к продолжению путешествия. Еще сонные, кружили мы рядом с дорогой и по-настоящему проснулись лишь в тот момент, когда сзади донесся приятный звук, веселящий сердце всякого, кто ездит автостопом. В данном случае речь шла о "Фиате-132" с итальянским номером. В такую минуту с любителя автостопа слетает всякая усталость, им движет единственное стремление: быстро подобрать вещи, невзирая на неудобно свисающий рюкзак и колотящую в спину камеру, подбежать машине и с улыбкой оптимиста завести разговор о поездке в попутном направлении.

В "Фиате" находились два молодых иранца, наши ровесники, ехавшие, как выяснилось, домой в Тегеран. За рулем сидел Гаффар. Человек с вытянутым лицом, в ковбойском сомбреро, из-под которого, закрывая шею, свисали каштановые волосы. Он неплохо говорил по-английски - чувствовалось, что два года, проведенных в США, не прошли для него бесследно. Его товарищ Реза рассказал, что он изучает архитектуру в Италии, а также интересуется марксизмом. Правда, об этом своем увлечении он не стал говорить подробно, упомянув, что для семьи это секрет. На первый взгляд товарищ Гаффара мало чем отличался от начинающего хиппи. Он носил длинные волосы, перехваченные красной лентой...

Дискуссия открылась, как и следовало ожидать, нашей лекцией на тему: "Чехословакия и все, что вас о ней интересует". Отсюда совсем просто было перейти к политическим дебатам на общие темы, в ходе которых в атмосфере взаимопонимания обычно подытоживаются исторические усилия всего человечества, направленные на то, чтобы мир стал прекрасным. Роль туристов, едущих автостопом, исключает, разумеется, проявление с нашей стороны какого-либо несогласия, нам остается лишь выяснить позиции попутчиков. Американизированному Гаффару проще, чем нам. Политика его не волнует, участие Гаффара в дебатах сводится к провозглашению единственной идеи: если люди будут хорошо относиться друг к другу и во всем проявлять любовь, ничего плохого на планете не случится. Реза, в котором бурлит революционный дух, тотчас возражает ему и, сжав кулаки, пытается объяснить на ломаном итальянском, что "без революции невозможно сокрушить буржуа". А революция должна произойти немедленно. То, что к буржуазному сословию принадлежит его друг и семья друга, Резу нисколько не смущает.

Скоро мы убедились, что дискуссия зашла в тупик, и тогда постепенно переключили своих собеседников на рассказ об их собственной жизни.

Между тем проехали Анкару, где Гаффар деликатно выяснил, нет ли у нас желания закончить поездку. Мы ответили, что не возражаем ехать дальше, и продолжали поездку и дискуссию.

Гаффар два года женат, семья живет в США, где он уже некоторое время работает механиком. Своим браком доволен вполне. Часть года он проводит в Европе, ведет там веселый образ жизни, но испытывает чувство умиления, когда вспоминает о супруге. Новый "Фиат" предназначен в подарок сестре, которую он очень любит. Для нее Гаффар готов сделать все, в том числе пересечь Турцию на машине. Гаффар производит впечатление человека, много на своем веку повидавшего, а в настоящее время довольного тем, что есть. Он явно не намерен делать шагов, меняющих определившийся жизненный уклад.

Реза на несколько лет моложе, учится во Флоренции, и его жизнь - хаос политических проблем, сотрясающих сегодняшнюю Италию. Ему нравится жить в Италии не меньше, чем Гаффару в США, и вообще он не спешит, потому что чем позже ему предстоит принять окончательное решение - оставаться в Италии или возвращаться домой, тем лучше.

 

У обоих надежное прикрытие - состоятельные семьи в Тегеране, которые в случае необходимости всегда выделят нужную сумму, чтобы выровнять платежный баланс сыновей.

Между тем мы миновали Эрзинджан, где собирались вначале покинуть машину, но город выглядел столь негостеприимно, что мы предпочли ограничиться покупкой фруктов. Затем снова сели в машину и продолжили приятную поездку в неизвестность. Шоссе постепенно теряло свои признаки, превращаясь в пыльную дорогу.

Наша поездка прервалась самым неожиданным образом. Философствуя в свое удовольствие, мы не обратили внимания на то, что бензобак почти пуст. Поблизости, правда, оказалась бензоколонка, но и там бензин кончился. С трудом добрались до следующей заправки, где нам было отпущено... четыре литра. Больше не продали из соображений экономии. С тем, что было в наличии, добрались до следующей бензоколонки, где лишились последней надежды - бензина нет и не будет. Ситуация казалась безвыходной, и тут Гаффар совершил чудо. Не зря мать учила его турецкому языку на всякий случай - "когда-нибудь пригодится". Достаточно было ему выйти из машины, перекинуться парой тщательно подобранных фраз о величии аллаха и о том, как должны помогать друг другу мусульмане, - и вот уже, откуда ни возьмись, появился бензиновый шланг.

Здесь я хотел бы сделать маленькое отступление по поводу приведенного инцидента, на первый взгляд забавного. Каждый, кто проезжал Турцию на автомашине, подтвердит, что в ряде мест в этой стране раздобыть хотя бы несколько литров бензина - настоящее чудо. Не сбрасывая со счетов фактора дефицита бензина во всем мире, следует сказать, что еще задолго до появления дефицита в Турции, торговля горючим была одним из способов получить с иностранца несколько лишних долларов. О способах вымогательства речь впереди. Во время путешествия мы сталкивались с самыми разными, и все они отличались изобретательностью. Пока же все происходило до боли прямолинейно: подъехал иностранец - кончился бензин. Оплату сверху устанавливает сам водитель. Не хочешь - можешь стоять целую вечность.

Удачно заправившись бензином, мы с легким чувством проносились мимо глиняных домиков, избегая контактов с детьми, которые клянчили сигареты. Мы делились воспоминаниями о студенческих годах, и время в пути проходило незаметно. В Эрзеруме поужинали пикантным гуляшом и йогуртом5, поразмышляли о предстоящей дороге. С нами за столом сидела пожилая немецкая пара, возвращавшаяся на собственном "Ситроене" из Афганистана. Они поделились кое-какими полезными сведениями, а также предостерегали относительно ночных поездок. Гаффар делал вид, что ему нипочем проехать еще 300 километров до границы, но мы настаивали на ночлеге, ибо, хотите верьте, хотите нет, уже сделали в тот день полторы тысячи километров по турецкой земле. Однако наш водитель не хотел об этом и слышать. Он проглотил несколько порошков для поддержания тонуса, включил первую передачу и, вцепившись мертвой хваткой в руль, повел машину в сторону границы. Немного погодя он тоже понял, что переезд по маршруту Стамбул - иранская граница в течение одного дня выше его сил, и согласился сделать незапланированную передышку.

Когда я говорю о ночлеге, то имею в виду отдых с двенадцати ночи до четырех утра, поскольку всех нас объединяло стремление не задерживаться в пути. Мы заехали высоко в горы, где наше тропическое снаряжение прошло серьезное испытание. В кромешной тьме требовалось разбить рядом с дорогой палатку, максимально аккумулировать тепло, постараться заснуть, но при этом не проспать урочный час. Догнать Гаффара пешком нам бы не удалось.

Однако мы не надеялись заснуть в таком холоде, были уверены, что нам грозит простуда, и впервые по-настоящему оценили достоинства палатки, которой не придавали значения дома. Все же усталость взяла свое, и, невзирая на жестокий холод, я быстро провалился в сон. Утром мы забрались в прогретую машину и тронулись в путь, соревнуясь с бегущим временем.

Окрестности все больше напоминали иранскую пустыню. Гаффар выжимал из своего "Фиата" все что можно, и, раньше, чем мы ожидали, с левой стороны показался заснеженный склон Арарата. Значит, близко Иран.

Оба юноши испытывали волнение по мере приближения к родным местам, а мы знали, что еще чуть-чуть - и снова будем стоять на дороге, ожидая, когда сработает автостоп.

Глава V. С арабской картой до Тегерана

Пересекая государственные границы, я всегда задавался вопросом: как может вымышленная линия, условно проходящая по какой-либо территории, служить границей двух стран? И как получается, что несуществующая черта очень часто оправдывает свое предназначение быть линией раздела?

Я вновь задался этим вопросом, пересекая турецко-иранскую границу: где же посреди пустыни та самая межевая полоса, отделяющая две столь непохожие страны? Как объяснить, что вот на том холме говорят на другом языке, читают иные книги, расплачиваются другими деньгами и вообще живут совсем иначе?

Очевидно, не стоит торопиться с ответами на эти вопросы, надо попытаться посмотреть на проблему совершенно с другой точки зрения. Так или иначе, переход из Турции в Иран был относительно простым. Мы оказались на другой стороне раньше, чем ожидали, и я не успел на этот раз заняться анализом интересной проблемы.

У того же окошечка, что и мы, ожидая оформления документов, толпились другие путешественники. Среди них легко можно было различить тех, кто следует на восток, и тех, кто возвращается на запад. Первые одеты исключительно в джинсы и майки, с аккуратными рюкзаками разнообразных фасонов. Возвращавшиеся на запад выглядели иначе: облаченные в туземные одежды, босые, весь багаж - одеяла. И, как мы убедились позднее, взгляды их тоже отличались своеобразием.

Тогда все это еще было нам в новинку. Мы удивлялись, молча наблюдали. Наконец, покончив с формальностями, тронулись в сторону горячей иранской пустыни. Поставили рюкзаки на землю, огляделись и стали строить дальнейшие планы. Итак, мы в Иране, впереди 860 километров пустынной дороги до Тегерана. В такие моменты некогда особенно философствовать. Поэтому мы решили, что сначала просто перекусим. Но тут нас поджидало серьезное разочарование. В Иране уже не первый день отмечался Рамадан6. Правоверные мусульмане в это время соблюдают пост, и длится он месяц. Новость невеселая, но ничего не поделаешь. Мы направились к зданию, где большое скопление автомобилей, ожидавших въезда в Турцию, свидетельствовало о наличии хотя бы воды. Умываясь под струей живительной влаги, источник которой определить не удалось, мы блаженствовали, а задав наивный вопрос: "Питьевая?" - еще и утолили жажду. Оставалось последнее - остановить машину, едущую в Тегеран. Повстречали англичанина с отрешенным выражением лица, который в сопровождении невысокого коренастого японца шел тем же маршрутом, что и мы.

- Привет, куда путь держите?

- До Тегерана, а потом... - начали объяснять наши попутчики.

Мы сказали, что пока нас волнует только путь до Тегерана, и стали задавать новые вопросы.

- Не знаешь, как обстоит в Иране с автостопом? - спросил я англичанина, который, совершенно очевидно, был спикером немногословной пары. Ответ нас слегка озадачил:

- Не имеет никакого смысла. Лучше всего добираться автобусом: дешевле, быстрее и безопаснее.

По соображениям этики автостопа мы, конечно, не хотели пока думать об автобусе и заявили о себе как о приверженцах автомобиля. Затем пожелали друг другу счастливого пути и проводили взглядом эту живописную пару, направившуюся на остановку "дешевого, быстрого и безопасного" автобуса.

Следует, однако, признать, что эта краткая беседа нашего настроения не повысила. Не оставалось ничего иного, как проверить возможности автостопа на своем собственном опыте. А именно, остановиться на дороге и ждать. Аллах снизошел к нашей просьбе: не прошло и нескольких минут, как к нам подкатила машина. Мы ликовали: самое трудное дело - старт с границы в глубинку - позади. Проехав немного, мы стали строить догадки, куда держит путь наш автомобиль. Нам ничего не говорили перечисленные водителем названия примерно пяти городов или деревень, о которых мы никогда в жизни не слышали. А так как мы надеялись на то, что карту достанем по дороге, приходилось довольствоваться надеждой, что приближаемся к Тегерану. Приятного сюрприза мы не дождались: водитель оказался таможенником, жил неподалеку, и нам пришлось покинуть машину в первой же деревне, в 15 километрах от границы.

К счастью, это была цивилизованная деревня. Следующая попутка не замедлила явиться, и спустя считанные минуты мы уже ехали в компании двух коммивояжеров, с интересом наблюдая все новое, что можно было заметить, впервые оказавшись на иранской земле.

Очевидным преимуществом по сравнению с Турцией являлось то, что общаться на английском языке здесь было значительно проще. Правда, надписи по-арабски несколько затрудняли ориентирование. Зато очень радовали прекрасные дороги. Ведь состояние дорог прямо влияет на интенсивность движения, что имеет решающее значение для путешествующих автостопом.

Мы уже потирали руки от удовольствия, радуясь предстоящей встрече со столицей, как вдруг водитель объявил:

- Мы едем направо, Тегеран прямо.

За нами захлопнулись дверцы, и машина исчезла справа от нас за облаком пыли. Мы оказались в ситуации, которую представляли себе десятки раз в Праге во время бессонных ночей перед отъездом.

Вокруг нас - пустота, если не считать двух дорог, солнца и, само собой, раскаленного песка. Мы - у обочины с двумя рюкзаками, прислоненными к ногам, а в бутылке - всего пол-литра тепловатой воды. Штефан показывает зеленое пятно на горизонте, утверждая, что там должна быть вода, но я не вслушиваюсь в его слова. Каждая минута, проведенная в такой ситуации, становилась мучительной не только из-за жары, но и потому, что таких минут могло оказаться много, из них могли сложиться целые часы.

Ни много ни мало, минут через тридцать к обочине подъехал "Фиат". Мы, наконец, перевели дух и начали сбивчиво благодарить нашего избавителя.

Нам снова повезло. Владелец машины возвращался из ФРГ, где, работая в качестве "гастарбайтера"7, накопил денег на машину, которую, вместе с остальным имуществом, и перегонял домой. Это был воспитанный человек, но мы начали постепенно убеждаться, что понятие автостопа каждый может трактовать по-своему. Для нас автостоп был, в первую очередь, средством поиска приключений и расширения круга своих знаний. Однако владелец "Фиата" вообразил, что нас постигла какая-то катастрофа и что мы остались посреди пустыни без каких-либо средств, на растерзание хищным птицам. Мы попытались объяснить ему, в чем дело, но в метафизике автостопа наш водитель так ничего и не понял.

Добравшись до первого очага цивилизации, мы постарались достать карту. Во всем поселке имелась одна, которую нам закупил на радостях наш покровитель. Но, взглянув на красочную мозаику, исписанную арабской вязью, мы несколько опешили.

Арабское письмо настолько изменило географический облик Ирана, что мы даже не смогли найти такие "опорные пункты", как, например, Каспийское море. Приглядевшись, мы все же немножко разобрались и сделали пометки латинским шрифтом возле важных для нас точек.

Нам предстояло принять решение. Водитель направлялся в Шираз, вероятно, самый красивый город в Иране, находящийся на крайнем юге страны, на побережье Аравийского моря. В лучшем случае мы бы приехали туда не раньше следующего дня. Надо было решить, возьмет ли в нас верх желание увидеть Шираз или страх перед трудностями, которые могли возникнуть в ходе такой протяженной "прогулки". В конце концов, мы решили, что остановимся в Тебризе - городе персидских ковров, лежащем в 700 километрах от Тегерана, а оттуда продолжим путешествие по прямой до самой столицы. У человека за рулем едва не навернулись слезы на глазах, так его умилила наша скромность и отказ от приглашения, но в его голове постепенно созревал план, как позаботиться о нас.

В Тебризе мы попросили его подбросить нас на дорогу, ведущую из города, и он охотно пошел навстречу. Мы вышли из машины, и он принял активное участие в наших усилиях остановить очередной автомобиль. Мы удивленно переглянулись. Последовало объяснение:

- Я должен вам помочь хоть что-нибудь поймать, на дороге одних я вас не оставлю.

Пытались ему втолковать, что не в первый и не в последний раз мы одни на дороге, но по опыту предыдущих бесед знали, какова доходчивость такой аргументации.

С досадой смотрели мы вслед проносившимся машинам, однако нашего ангела-хранителя ничто не выводило из себя. Ему удалось вступить в разговор с группой шоферов, гнавших в Тегеран контрабандный товар - автомобили "БМВ". Стал договариваться о поездке. Мы, конечно, понимали, что, хотя нелегальный перегон составлял значительную часть всех перевозок начиная от границ, заполучить место в таких машинах не просто. И в самом деле, через несколько минут, наш водитель вернулся не солоно хлебавши. Пламенные призывы и выразительные жесты не помогли. Мы уже собирались попрощаться и от всей души пригласить его в Прагу, но нам не суждено было покинуть его машину. Загадочно улыбаясь, он вновь пригласил нас занять места и, прежде чем мы узнали его планы, повез нас назад, в центр Тебриза. На этот раз нам оставалось только гадать, что происходит, а когда остановились на одной весьма неказистой улочке, ведущей в еще более неопрятный двор, нашему удивлению не было границ. Водитель вышел из машины и разогнал толпу любопытных. Потом сделал знак рукой, попросив нас остаться на месте, и скрылся в глубине двора. Сидя в машине, мы строили догадки, хочет ли он нас передать в руки полиции или продать в рабство. Но он оказался истинным благодетелем - возвратился, держа в руке два билета на "дешевый, быстрый и безопасный" автобус до Тегерана. Мы не заставили себя особенно упрашивать и поблагодарили его за билеты. Теперь уже окончательно распрощались. До отъезда из Тебриза у нас еще оставалось два часа. А впереди ждал путь до Тегерана протяженностью в 700 километров. Мы сдали рюкзаки в камеру хранения, служившую приютом не только для вещей, но и для домашних животных. Затем направились к главному зданию автобусной станции, чтобы выяснить, хотя бы приблизительно, что нас ждет.

Главное здание было новым, современным сооружением. На верхнем этаже в кассе мы узнали, что у нас самые лучшие билеты до Тегерана. Стоявший поблизости человек с европейской внешностью заверил нас к тому же, что это вполне комфортабельная поездка. Наш собеседник оказался немцем лет сорока из Западной Германии. Он не был похож на туриста. Удивляла, прежде всего, его готовность говорить на персидском - не такое уж частое явление среди туристов. На нем были только кожаные шорты, легкая рубашка, в руках - сумочка для документов. И все же я готов был дать голову на отсечение, что именно его я видел сегодня во второй половине дня на турецкой границе.

- Так не путешествуют, - начал я, кивнув в его сторону.

- А я не путешествую, я живу в Тегеране, - ответил немец.

- А чем объяснить твое присутствие на границе? - не унимался я. - Ты должен был ехать, по крайней мере, из Турции.

- Речь идет о формальностях, время от времени я бываю там из-за визы.

Я постепенно стал понимать, что Иран привлекателен не только для туристов. Точно так же, как Калифорния во времена золотой лихорадки, Иран с его нефтяным бумом привлекает искателей приключений со всех концов света, мечтающих разбогатеть.

Наш новый знакомый работает в Тегеране уже несколько лет. Каждые три месяца, однако, он должен проехать почти 900 километров, чтобы добраться до ближайшей границы, пересечь ее, снова вступить на иранскую территорию с новой туристской визой, потом доехать на автобусе до Тегерана, где сможет спокойно в течение девяноста дней наслаждаться красотами города, а главное, сколоченной там суммой. Вот, кстати, еще одно доказательство магической силы условной линии, разделяющей страны.

Памятуя о фильме "Сто тысяч долларов на солнце", я особенно не выяснял, как он зарабатывает на жизнь, но зато пытался воспользоваться его знанием местных условий. От него мы узнали некоторые вещи, о которых и не подозревали. Прежде всего, мы получили подтверждение информации о том, что тегеранским "Паддинг шопом" является отель "Амир Кабир". С приятным сознанием, что ночлег обеспечен, мы распрощались и отправились на прогулку по послеобеденному Тебризу.

Это был первый настоящий город, увиденный нами в Иране. Тебриз не испытывал недостатка в разнообразных атрибутах, присущих западной стране "средней руки", включая американские "вестерны" и последние номера "Ньюсуика"8, но в воздухе постоянно витал аромат Востока.

Все еще продолжался Рамадан. Этому мусульманскому обычаю в разных странах следуют по-разному. Но, по нашим наблюдениям, Иран стоит на передовых позициях строгого соблюдения ислама. И все же эта строгость не является абсолютной. В этом мы убедились сразу, как только свернули с главной улицы в переулок. Изголодавшиеся за день мусульмане набивали там себе животы бутербродами, не обращая внимания на заход солнца. Наша послеобеденная прогулка завершилась в одной из подпольных торговых точек, где предлагались котлеты с острой приправой и овощами. На вокзале мы снова встретились со старым знакомым - искателем приключений из ФРГ - и вместе ждали автобуса. Автобус стоял в ожидании рейса на пятачке, залитом солнцем. Он основательно прокалился еще до отправления.

В отличие от турецкого автобуса здесь преобладала атмосфера сплоченности, принадлежности к одному транспортному средству, идущему в столицу. Это объяснялось не только более протяженным маршрутом и тем обстоятельством, что ехали мы в ночь. Атмосферу создавала любознательность наших спутников. Все вокруг проявляли живой интерес к двум молодым чехословацким журналистам. Задавались самые различные вопросы о наших очерках. Было заметно общее уважение к образованию. Ответив на многочисленные вопросы, чувствуя усталость, я стал погружаться в первый сон на иранской земле, в стране, которая еще только пробуждается.

В час ночи мы были уже в Тегеране.

Глава VI. "Амир Кабир"

С мыслями об одном - об отеле "Амир Кабир", мы ковыляли по ночному Тегерану. К счастью, отель находился недалеко от центра. Едва мы успели обрадоваться, как убедились, что нам опять не повезло. Уже два часа, как все было закрыто. Мы испытывали такое ощущение, как будто у нас отобрали любимую игрушку. Надо было, однако, быстро принять какое-то решение. Но как расположиться на ночь в незнакомом городе? Здесь многие спят прямо на улице, но нам трудно было на это решиться. В нас боролись чувства осторожности и усталости. Последнее взяло верх. Наименее опасным местом нам показался освещенный парк в самом центре, патрулируемый полицией. Проявив изобретательность, мы привязали рюкзаки к деревьям и к себе. Полицейский пожелал нам спокойной ночи, и мы заснули.

Ночью я постоянно просыпался, меня настораживал малейший шорох. Грезы окончательно развеял полицейский, дежуривший в парке, который, как только пробило шесть, дал ясно понять, что с ночлегом пора заканчивать. С рассветом Тегеран превращался в город, достойный уважения, и присутствие бродяг в нем становилось нетерпимым. Я вспомнил о бродягах, которых перешагивал ночью на тротуаре. Нам, однако, не оставалось ничего другого, как пристроить рюкзаки на спину и отправиться восвояси.

Разумеется, наш путь лежал к отелю "Амир Кабир". Возле еще закрытых дверей мы имели возможность раскланяться со старыми знакомыми. Были среди них и те двое, с которыми мы познакомились на границе. И англичанин, и японец недоуменно покачивали головами, удивляясь, каким образом нам удалось их обогнать. Молодая пара из Кракова принялась горячо убеждать нас, что ночью следует проявлять особую осторожность. Они ночевали прямо на земле, и на рассвете кто-то вытащил у них из-под голов багаж. Хорошо еще, что деньги они держали при себе.

Вскоре двери гостиницы открылись, и мы гурьбой ввалились в помещение. Но тут же убедились в отсутствии мест. Нам было предложено ждать до двух часов дня в надежде на появление свободного номера.

Однако у нас появилась возможность поставить вещи, умыться и на минуту прилечь, оборудовав импровизированный бивак. Шедшие на завтрак постояльцы шумели и не давали мне заснуть. Штефан строил самые невероятные планы, как обосноваться в отеле, я же слонялся по столовой, углубившись в поиски.

Первым, с кем я столкнулся, был англичанин, который нам встретился на границе. Теперь можно было пообщаться подольше. Хотелось проверить, в состоянии ли я понимать настоящую лондонскую речь. Майк - прирожденный бродяга. Однажды он собрался в Австралию, так как один его знакомый был в восторге от этой страны. Он все распланировал на три месяца вперед, но поехал... в Южную Америку. Потом несколько раз путешествовал по Непалу, ездил в Японию и США, а поездку в Австралию каждый раз откладывал. Сейчас он в дороге уже два года. Известный английский постулат "мой дом - моя крепость" он с известной долей английского юмора перефразировал: "моя палатка - мой дом". Уверял меня в том, что это лучший способ путешествия.

Затем мое внимание привлекли два молодых человека, которые вели дискуссию о том, как можно жениться в Иране, но, прежде чем я успел вмешаться в их разговор, они встали и ушли. Не исключено, что в муниципальный совет. Остальные посетители столовой не вызвали у меня особого интереса.

Едва я отобедал, появился Штефан. Он сумел обойти, вероятно, все тегеранские отели. Выяснил, что "Амир Кабир" - самый подходящий, и разработал план проникновения в него, невзирая на отсутствие мест.

Мы договорились, как разделить роли. Штефан с важным видом достал свое международное журналистское удостоверение и настоял на интервью с управляющим отеля. Директор напоминал внешне скорее повара. Он неплохо говорил по-английски и проявил к нам интерес. В ходе беседы мы узнали, что Амир Кабир был знаменитым индийским поэтом, что отель существует уже 12 лет, что он самый лучший для таких путешественников, как мы, и что в нем самые доступные цены (120 реалов применительно к иранским условиям действительно умеренная плата). Поэтому здесь нет недостатка в проживающих и зимой, и летом. Разговор зашел о самих гостях, и управляющий с удовлетворением отметил, что теперь отель посещают не только нищенствующие хиппи, напичканные наркотиками. Ну, а как обстоят дела со свободным номером? Конечно, для журналистов комната найдется, даже с кондиционером.

Комната оказалась вполне пристойной. Стояла еще одна кровать, никем не занятая, но нас это не беспокоило. Итак, план получения крыши над головой удалось провести в жизнь, и мы могли спокойно отправиться на прогулку по Тегерану.

До этого мы стали свидетелями поучительного инцидента, имевшего место в столовой. Неожиданно закрылось окошко на раздаче, и первым, кто остался без еды, был один ничем не примечательный шотландец. Полагая, что окошко закрылось раньше, чем положено, он повернулся и позволил себе не очень лестное замечание об Иране и населяющих его иранцах. Его слова явно возмутили персонал, и в следующую минуту нам представилась возможность увидеть поведение современного иранца, получившего повод вернуть оскорбление и отомстить за обиду белому человеку, который на протяжении долгого времени чувствовал себя в Иране полноправным хозяином. Шотландцу тотчас предложили собрать вещи и немедленно покинуть отель. Это было жестокое наказание, если учесть, что в данной ситуации уже не оставалось шансов найти другое место для ночлега. Все находившиеся рядом, однако, знали, что его не выгонят. Незадачливый шотландец, толком не понимавший, о чем идет речь, должен был выслушать поток бранных слов в свой адрес. Иранец за стойкой был похож на дьявола. В присутствии всех гостей отеля он проклял всех близких шотландца до восьмого колена. Стояла гробовая тишина, когда он перестал метать громы и молнии и благосклонно намекнул обвиняемому, что тот может вновь занять свой номер, конечно при условии, что он полностью осознал свою вину. Сделав вывод из публичного унижения, сильнее которого ничего не могло быть, мы покинули отель, решив для себя быть осторожней.

Мы гуляли по вечернему Тегерану, с интересом приглядываясь к его особенностям.

В центре мы попали на улицу, по которой неслись потоки мутной воды (городской водосток явно не справлялся с ними). К такому пейзажу необходимо привыкнуть - не следует думать, что произошло стихийное бедствие. Как и любой крупный город, Тегеран сталкивается и с транспортной проблемой. Его нельзя сравнивать со Стамбулом, но одна характерная особенность достойна упоминания. Местные водители не только славятся лихачеством, но еще и не включают свет, считая это излишним делом. Свист неразличимых в темноте лимузинов при переходе улицы стоит в ушах перепуганного пешехода еще несколько дней после того, как он покинет столицу Ирана.

Вечерний Тегеран решительно не изобилует развлекательными заведениями. Горстка плохоньких кинотеатров вместе с несколькими иностранными ресторанами привлекала нас своими вывесками не более, чем многочисленные витрины заграничных авиакомпаний. Ужин состоялся в иранском ресторане средней руки, и, надо сказать, мы не могли пожаловаться на качество пищи. Кусок баранины с изрядной порцией риса, с помидорами и прохладительным напитком, а потом и арбуз были просто манной небесной для моего неизбалованного желудка. Остаток вечера мы провели в своей излюбленной манере. Бродили без цели, ничего не искали, полагаясь на то, что знакомство с городом состоится само по себе. И правильно поступили. Сумерки пахли спелыми арбузами и пряниками с медом. Мы брели вдоль улиц, заглядывали в лавки с коврами, керамикой, чеканкой, стеклянной бижутерией и снова с коврами. По дороге то и дело попадались маленькие кофейни и мечети с их голубой мозаикой - старинные общественные центры, пережившие столетия. В это время суток Тегеран производил впечатление города, где все жители - мужчины. Женщины за старательно задернутыми шторами разбирали низкие ложа с атласными стегаными одеялами, или убирали посуду после ужина, выдержанного в рамках Рамадана, или качали детей, как, впрочем, повсюду на свете.

Поздно вечером состоялось знакомство с нашим новым соседом - американцем Джеральдом. Мы узнали, что это еще один из современных "охотников за нефтью", хотя и несколько иного склада, чем его немецкий коллега из Тебриза. Жизнь в захолустном американском городишке и малопривлекательные перспективы на будущее навели его на мысль отправиться в дальние страны. Беглого осмотра карты и первой страницы "Хилмингтон Таймс" оказалось достаточно, чтобы выбор пал на Тегеран. Первые дни после приезда он проводил в пятидесятидолларовых отелях и первоклассных ресторанах, но дни шли за днями, кошелек становился все тоньше, а "жизнь с размахом" никак не начиналась...

В час ночи, пожелав крепкого сна в Тегеране, мы уснули в "Амир Кабире", еще одной станции пересадки на нашей дороге в Индию.

Глава VII. Гашишная езда9

"Амир Кабир" явился для нас источником новых сил, и утром мы себя чувствовали свежими и отдохнувшими. Встали около девяти, попрощались с Джеральдом. Мы уже собирались пуститься в путь, взвалив на плечи рюкзаки, когда показались Руперт и Сью, те самые канадцы, которые победили в стамбульском конкурсе водителей и завоевали право ехать на "Мерседесе". Встреча доставила нам радость. Теперь мы, по крайней мере, были уверены, что операция с "Мерседесами" не была подвохом. Поспешили объяснить друзьям преимущества "Амир Кабира" и уговорили Джеральда взять их к себе в комнату, поскольку свободных мест в отеле вновь не оказалось. Долго мы, однако, задерживаться не могли - автостоп не ждет. Расстались, надеясь на новую встречу где-нибудь там, по дороге.

Чувствуя прилив бодрости, мы решили, прежде всего, пройти Тегеран пешком. Но спустя полчаса отступили от первоначального плана и сели в автобус. Каждый, кто пользовался автостопом, знает, что выбраться из столицы непросто. Не составил исключения и Тегеран, и когда мы, по прошествии двадцати минут, вышли на конечной остановке, нам показалось, что дорога, ведущая из города, нисколько не приблизилась. Только домики стали пониже, но я решительно иначе представлял себе место, где можно поймать попутную машину. Впрочем, выхода не было. Шел второй час, градусник показывал плюс 35. Мы скинули рюкзаки, достали флаги и начали сигналить.

В таком неудобном месте можно рассчитывать лишь на того, кто знает о существовании автостопа и довезет вас хотя бы до настоящей городской черты. Такая поездка непродолжительна, но представляет большую ценность, особенно в странах Среднего Востока, где с помощью автостопа ездят только европейцы и обычно водитель просто не понимает, чего хотят эти двое с загадочными флагами на обочине дороги. Не забудьте еще и толпу зевак, которые тут же собираются вокруг. Они стоят тихо или галдят, ожидая, чем закончится этот спектакль. При правильном разделении труда все же можно выйти и из такой ситуации. Сигналить начал Ондржей, а я удерживал любопытных на таком расстоянии, чтобы нас могли заметить с дороги. И мы добились своего. Не прошло и четверти часа, как мы остановили вполне приличный "Пежо", в котором находились двое юношей. Они пригласили нас на ломаном английском занять места в машине. Мы побросали рюкзаки в багажник, сами забрались на заднее сиденье и отправились навстречу самому большому и самому опасному приключению в нашем путешествии.

Как выяснилось, ребята ехали без определенной цели. Сразу отвезли нас на городскую окраину, а там мы решили, что поедем дальше все вместе до тех пор, пока им не наскучит езда. Звучащая очень громко, на этот раз иранская, поп-музыка настойчиво напоминала нам, что мы все еще в мусульманском мире...

За Тегераном простиралась пустыня, шоссе круто петляло, уходя в скалистые, выжженные солнцем горы. Солнце продолжало палить, но ветер, врывавшийся в окна, немножко охлаждал. С каждым метром мы приближались к Индии, и это нас вдохновляло. Крутые подъемы, неожиданные повороты, останки разбитых машин и, уж как водится, рискованная езда хотя и нагнетали страх, но открывавшийся вид на долину был столь великолепен, что заставлял забыть обо всем прочем. Внизу текла узкая речушка, вокруг нее простирались живописные поля и островки заботливо сохраненных деревьев. Это был настоящий Восток, такой, каким мы его себе представляли дома. Проехав в "Пежо" 60 километров, мы вышли на одной из стоянок в горах. Поблагодарили ребят, освежились ледяной кока-колой и стали сигналить дальше. В мои полчаса ничего поймать не удалось, но Ондржей оказался более везучим и остановил продуктовую машину. Впрочем, не прошло и двух минут, как мы снова оказались в дороге. Водитель потребовал денег за поездку и никак не мог взять в толк, почему нам хочется проехать в его машине бесплатно. Таким образом, мы снова оказались на солнцепеке на шоссе, только на этот раз в несравненно худшем месте.

Как ни странно, еще не дойдя до поворота, мы увидели остановившуюся рядом машину - одну из моделей "Ситроена". Водитель поинтересовался, куда мы держим путь.

- В Мешхед, - тотчас выпалил я название нашей ближайшей цели - города на ирано-афганской границе, до которого оставалось еще примерно тысяча километров.

- Я тоже, садитесь, - ответил добрый человек, перевоплотившийся позднее в самого дьявола и проехавший, в конце концов, вместе с нами всего-навсего неполных 100 километров.

Но пока наша радость не знала границ. Правда, в "Ситроене" было тесновато, но зато как удобно, когда рядом с вами сам по себе останавливается автомобиль, владелец которого обещает проехать половину Ирана - а это не маленькая страна. Ко всему прочему водитель прилично изъяснялся по-английски. Для создания еще большего комфорта оставалось только выключить магнитофон, источник воющих звуков. К счастью, возникла потребность поменять батарейки. Эту миссию поручили мне, а я, поверьте, особой спешки здесь не проявлял.

Между тем завязался разговор на тему "откуда, куда, кто, зачем и как долго". В соответствии с известным законом "водителя занимает пассажир", беседу вел главным образом Ондржей, я сидел сзади и предавался мечтам о рекордном пробеге Прага - Афганистан автостопом за семь дней.

Проехав полчаса, "Ситроен" свернул с главной дороги и остановился. Конечно, это не было "местом отдыха", к которому мы привыкли, путешествуя по нашим автострадам. Мы затормозили на бугре у ворот какого-то ветхого строения, припарковались у входа и подложили камни под колеса. Водитель вытащил из машины продолговатый арбуз, и мы могли приступить к позднему обеду. Шел четвертый час, солнечные лучи уже не обжигали так сильно, и мы были рады, что нам снова повезло с водителем, человеком предусмотрительным, подумавшим о том, что последний раз мы ели утром, в Тегеране. Мы быстро расправились с арбузом и уже начали поглядывать в сторону машины, когда услышали предательский вопрос:

- Курите?

Мы охотно кивнули головами, и он вдруг начал снимать правый ботинок, затем достал маленький игелитовый мешочек, спрятанный в носок.

- Первоклассный товар - "черный Мешхед", - сказал наш водитель с гордостью в голосе и протянул мне мешочек. Я прикинул: у меня в руке лежало граммов тридцать гашиша. Я многозначительно посмотрел на Ондржея - мы знали, что в Иране тому, у кого обнаружат гашиш, грозит смертная казнь,- и я вернул пакетик владельцу. Водитель отделил примерно четвертую часть содержимого, остальное упаковал и спрятал в ботинок.

Мне уже доводилось видеть гашиш. Это темная масса, похожая на канифоль. Легенды, окружающие гашиш, носят столь греховный характер, что в тот момент мне казалось, будто на меня смотрит сам Мефистофель. Но вообще-то мы отправились в путешествие для познания нового, неизведанного.

- Что будем делать? - спросил я Ондржея по-чешски. - Попробуем?

- А почему бы нет? - сказал Ондржей. - Ничего страшного с нами не случится. В конце концов, мы на Востоке.

Я не колеблясь подтвердил его правоту, но не без опаски покосился на эту темно-коричневую щепотку "греха" в руках нашего водителя. Он тем временем искусно отделил ногтем третью часть, дал ее мне, а остаток начал осторожно нагревать над зажигалкой. Я располагал теперь тремя граммами - кубиком высотой почти в сантиметр. Эта доза показалась мне лошадиной, и я незаметно разделил щепотку пополам, а то, что осталось, подогрел, используя способ, к которому прибег иранец. Свою долю, которая раза в четыре превышала нашу с Ондржеем, он растер между пальцами и перемешал с табаком, выбитым из сигареты. Затем достал три куска папиросной бумаги, два из них склеил по длине, а третий - поперек, и свернул цигарку безобразной формы. Мы проделали то же самое, только с гораздо меньшим успехом.

При этом, однако, я с опаской подумал, что нам предстоит проехать в машине, по крайней мере, еще 850 километров. Тогда я задал вопрос, прозвучавший несколько наивно: не мешает ли курение сидеть за рулем? Он искренне рассмеялся и сказал:

- Несколько затяжек не мешают, наоборот, обостряют внимание. Обычно я курю больше, а этот товар действительно отличный.

- Да-да, - подтвердил я и не без испуга представил "несколько затяжек", глядя на 12-сантиметровую сигарету шириною никак не меньше сантиметра.

Наконец он закурил, а я вслед за ним. Затянулся, закашлял и протянул сигарету Ондржею. Он тоже вдохнул дым и закашлялся.

Усмешка нашего водителя красноречиво свидетельствовала о его снисходительности к нашей неискушенности. И он был прав.

- Много курите дома? - спросил он скорее иронически.

- Крайне мало - ответил я, а Ондржей в стремлении похвалиться хоть какой-нибудь слабостью, присущей его соотечественникам, добавил:

- У нас главным образом пьют пиво. Постепенно мы докурили сигареты, отвалили от колес камни и выехали в горы.

Сначала я подумал, что столь разрекламированный дурман не действует на меня, и был немного разочарован. Но скоро начал ощущать легкое давление в висках, чутко воспринимать каждое колебание мощных рессор "Ситроена" и никак не мог понять, где мы, собственно, находимся. Молча любовался вершинами обступавших нас гор. Почувствовал, что и Ондржею не до разговоров. Время от времени мы обменивались взглядами и снова смотрели на окружающий пейзаж. Зато заметно повысилось настроение водителя. Он затянул песенку, зажег сигарету, предложил и нам. Мы ответили отказом, а я перевел глаза на спидометр.

Я удержался от восклицания только потому, что не поверил собственным глазам. В тот момент мы уже спускались с гор. Шоссе, пробитое среди скал, имело в ширину максимум 7 метров, обочины отсутствовали, справа была пропасть, слева - каменная стена, повороты шли один за другим каждые 100 метров, непросматриваемые повороты...

Я сам вожу машину, но я прекрасно понимал, что он играет со смертью. Я хотел предупредить Ондржея, но заметил, как он сжался в напряженной позе, впившись глазами в дорогу. Я понял, что он думает о том же.

Последующие полчаса были, без преувеличения, самыми страшными в моей жизни. С жалобным выражением лица я держался за скобу, прикрепленную к брезентовому верху, отдавая себе отчет в том, что, если произойдет столкновение, такая скорость не оставит ни малейших шансов. Просто летальный исход.

Кроме нескольких ругательств по-персидски, я не мог произнести ни одного слова, но песенку, которую играли по радию, я как будто бы понимал. Мне не составило особого труда представить, что речь идет о незадачливом субъекте, уговорившем девушку поехать с ним на прогулку, и в этой же машине оба погибли. Такое самовнушение легко объяснит и непрофессиональный психолог.

Звучит невероятно, но все же утверждаю, что я вполне допускал возможность гибели. До сих пор не возьму в толк, почему не вышел из машины. Нельзя, конечно, игнорировать то обстоятельство, что покинуть ее означало оказаться в горах на спуске, где шансы поймать другую машину минимальные. И все же надо было выйти.

Водитель быстро заметил, что с нами что-то происходит. Затем этот ненормальный поинтересовался, не едет ли он слишком быстро. Ондржей подтвердил его предположение, добавив, что мы не будем против, если он сбросит газ, хотя бы чуть-чуть. Лицо водителя расплылось в улыбке. Он стал нас уверять, что опасения излишни, так как он хорошо знаком с этой дорогой. Убежден, он мучил нас специально, ибо теперь он начал жать на полную катушку.

Вся дорога в принципе была рассчитана на две машины. Возможности для обгона имелись только на маленьких участках, но, несмотря на весьма интенсивное движение, обгоняли все и всюду. Впрочем, остальные шоферы ехали в машинах, в то время как мы сидели в палатке на колесах. Зато на самых быстрых, ибо нас на всем отрезке пути не обогнал никто! А мы могли записать на свой счет несколько отличных "Мерседесов", уж не говоря о малолитражках. "Ситроен" совершал обгоны главным образом на слепых закруглениях дороги, а когда однажды на одном из них выскочил автомобиль навстречу, Ондржей не выдержал:

- Пожалуйста, будьте поосторожней!

- Того я видел еще пять минут назад, - последовал невозмутимый ответ нашего шофера. В эту минуту мы окончательно убедились, что имеем дело с форменным безумцем. Или с законченным наркоманом, что одно и то же с точки зрения управления машиной.

* * *

В ту минуту я упорно старался привыкнуть к новой обстановке. О том, чтобы выйти из машины, не было и речи, а разговаривать друг с другом в салоне не представлялось возможным сразу по нескольким причинам. Смех водителя был очень заразительным, но только в том случае, когда я смотрел на него. Каждый раз, глядя вперед, я снова понимал с ужасом, где нахожусь и что происходит.

Не буду нагнетать. Эта жуткая езда продолжалась примерно полчаса. В первой же деревне мы, конечно, вышли. Это в известной мере задело водителя, он напомнил, что едет до самого Мешхеда, затем, разочарованный, уехал, а мы были счастливы, что отделались испугом. Уже сгущались сумерки, слабо накрапывал дождь. Мы стояли на окраине маленького поселка Алюль. Молча зашагали пешком, без видимой цели, подальше от тех мест, где попали в переделку, к счастью, уже пережитую.

Вскоре возле нас остановилась машина. Мы уже не помышляли об автостопе, но женщина за баранкой и двое детей на заднем сиденье вызывали доверие, и мы заняли места. Женщина работала учительницей в близлежащем городе. Она решила, что мы опоздали к автобусу. Мы восседали на заднем сиденье и наслаждались спокойной ездой, в которой так остро нуждались наши нервы. Дорога была прямой, скорость ни разу не превысила 70 километров, и к тому же, впервые за все путешествие, звучала европейская музыка.

Незаметно промелькнули 50 километров, и вот мы уже выходили в Сари возле автовокзала. Выяснили, что ближайший автобус в Мешхед отправится в девятом часу и что билет стоит всего лишь 300 риалов. С грустью мы расстались с приятной госпожой учительницей, проводили взглядом машину, пока она не исчезла за поворотом,- и прежней дорогой вернулись на шоссе, уже погрузившееся в ночную тьму.

Подкупили хлеба, каких-то местных сладостей, фруктов и зашагали дальше - в сторону Индии. Точнее, к месту ночлега. Мы пересекли длинный мост, переброшенный через сильно обмелевшую реку, помахали на всякий случай в направлении включенных фар проносившихся машин, но быстро отказались от дальнейших попыток и спустились к реке в поисках места для ночлега. Не прошло и часа, как стоянка была разбита. Полная луна хорошо освещала местность. Под деревьями, уходившими к реке, можно было разместить целый полк таких удальцов. Подобная стоянка для ночлега - мечта каждого путешествующего автостопом. Река была чистая и спокойная, комары почти не беспокоили. Тишину нарушали лишь изредка проносившиеся по мосту машины.

Мы не стали возиться с палаткой, довольствовались лишь спальными мешками, рюкзаки же примотали к себе. Я выкупался в реке, а когда вернулся, Ондржей уже спал. Окончательно пришел к выводу, что мы чудом остались целы во время безумной гонки.

Ночью мне показалось, что я сплю. Но это не отвечало действительности. Не первый раз ночевал я под открытым небом, но здесь было слишком бугристо. Когда я поворачивался на спину, становился мишенью для комаров, на боку не выдерживал более пяти минут, а спать на животе... В полудреме в хаотическом беспорядке проносились сцены минувшего дня. Лицо безумца за рулем, расплывшееся в улыбке, километры дороги, намотанные на шины "Ситроена", грузовик, несущийся навстречу... Иранские мелодии не давали мне заснуть, болел живот. Ничего, скоро утро, а утром всегда полегче...

Глава VIII. ...И ее последствия

Утром мне было достаточно бросить беглый взгляд на Ондржея, чтобы убедиться в том, что наша "гашишная поездка" не осталась без последствий. Вялые движения, круги под глазами, нетвердая речь и вообще потеря "вкуса жизни" были первыми признаками его болезни. Но путешественник в дороге не может терять форму, и, поскольку в отношении другого всегда действовать легче, я решил быть твердым как скала. Мы быстро упаковались, и еще не пробило восьми, когда мы вышли на шоссе. Если быть точным, инициатива принадлежала мне. Ондржей сперва лежал, в изнеможении привалившись к рюкзаку, и издавал такие звуки, которые были способны выжать слезу из камня. Голосом трагика убеждал меня, что "ничего страшного", что он потерпит. Глядя на него, в это было трудно поверить.

В этот момент рядом с нами остановилась первая машина, иранский "Фиат". За рулем водитель, производивший вполне приличное впечатление. Спустя несколько минут после начала совместной поездки он уже знал все подробности нашей вчерашней истории. Выслушав, он заявил, что самым лучшим лекарством является еда. Вскоре мы подрулили к одному из ресторанов. Хозяин машины заказал яичницу и чай. Он рекомендовал пить чай в больших количествах и постарался, впрочем, без особого успеха, развеселить Ондржея какой-то историей. Как я и предполагал, это было безнадежно, тем более что яичница - два красных желтка, плавающих в густом масле вместе с недоваренным белком, выглядела отнюдь не аппетитно.

Трава в Иране, как и везде, зеленая. Но та, которая росла у дороги, стала еще более зеленой после нашего отъезда. Содержимое моего желудка в тот момент явилось бы неразрешимой загадкой и для опытного химика. Ешьте яйца на здоровье. Я знаю, это здоровая пища, знаю, что больной желудок нуждается в ней, и все-таки я предпочту теплую воду с сахаром.

После неудавшегося завтрака мы покатили дальше, а примерно через час покинули машину. На неуютном перекрестке дорог было пыльно, жарко и безлюдно. Впрочем, одно я упустил. Мы находились всего в нескольких километрах от Каспийского моря. О его близости свидетельствовала влажность, которая, как мы слышали, превысила сто процентов. В такой ситуации человек неизбежно задается вопросом, куда он, собственно, идет и почему не остался дома, даже если он не жалуется на здоровье. Но Ондржей не сдавался, и в конце концов ему удалось остановить машину. Правда, в спешке он забыл на дороге бутылку с водой, но значение этой утраты мы осознали, только когда тронулись с места.

Нельзя назвать очень большой скорость, с которой шофер вел свой дребезжащий лимузин, но через час мы уже добрались до Горгана. Это небольшой, ничем не примечательный городок, от которого оставалось еще километров шестьсот до Мешхеда. У Ондржея тем временем поднялась температура, и он стал просить остановиться в какой-нибудь гостинице.

Его состояние беспокоило меня. Было жарко, как в парной бане. Создалась острая ситуация, когда один из нас обязан "голосовать" без передышки, чтобы выбраться из этого пекла, так как другой не в силах больше двигаться.

Что же делать? Воспользоваться недорогим автобусом? А кодекс автостопа? Добираться до гостиницы? Дорого! Продолжать подавать знаки? Нет возможности!

Лечь отдохнуть, погрузиться в тишину, прохладу, темноту, уютную постель. Спать, спать, спать...

 

Спасение пришло с самой неожиданной стороны. Из банка. У нас кончились иранские деньги. В мрачном настроении я отправился разменять пять долларов. Ондржей между тем коротал время в прохладном зале ближайшего отеля, где мы побывали чуть раньше и который отклонили по финансовым причинам. В банке кишел народ (у местных вкладчиков водятся деньги), и никто не проявлял заметного интереса к моим пяти долларам. Наконец мною занялся какой-то конторщик. Он заполнил бланк и направил меня в кассу. Я отдал бумагу, получил 300 риалов и только тогда убедился, что доллары по-прежнему лежат в кармане. А стоит ли их отдавать, подумал я про себя, и задорно зашагал в направлении отеля. Номер обошелся именно в 300 риалов, и мы, как говорится, остались при своих, а деньги осели в том же Горгане. Мы же впервые оказались в номере с ванной и горячей водой. Ондржей рухнул на постель, я "прописал" ему несколько доз универсального эндиарона и отправился осматривать город...

Об этом дне я вспоминаю без радости. Для Ондржея это был день мучений, особенно тяжких из-за духоты и влажности в комнате (вентиляция не работала), для меня - безысходной скуки в городе, где сырой воздух сочетался с невыносимой жарой. Вечером Ондржей немного поужинал, поев курицы с рисом. Я же сначала принял душ, затем, обернувшись в мокрую простыню, убивал время как мог. Написал письмо Наде. Надеялся, что завтра все станет на свое место.

Мы тронулись в путь рано утром. Уже первый сработавший автостоп обещал нам радужные перспективы. Остановившейся машиной управлял грузин, живший в Иране еще с довоенных времен. Он пригласил нас осмотреть свои земли. С гордостью показал пару собственных комбайнов, каждый из которых стоил, по его словам, тридцать тысяч долларов (они окупили себя за два года). Хозяин угощал фруктами, таявшими во рту. Но нас ждала дорога на Мешхед, и, нагруженные яблоками, мы продолжили наше путешествие.

В этот день нам явно везло на иностранцев в Иране. Следующий автомобиль принадлежал итальянскому инженеру, который в Иране строил школы. Последняя модель "Альфа Ромео" с усовершенствованным отопителем и вентилятором - гордость водителя - быстро поглощала километры, и спустя час с нескрываемой горечью мы выбрались из нее, сразу окунувшись в полуденный зной. Но это - издержки автостопа. Итальянец высадил нас приблизительно в километре от главной дороги, ведущей из Гонбада, и, пока мы добрались до места, где, по крайней мере, имело смысл помахивать рукой, наши майки и рюкзаки намокли от пота. Долго сигналить нам не пришлось. Остановился плохонький "Ситроен". Впечатление о такой машине еще не выветрилось из нашей памяти, но добродушное выражение лица водителя действовало располагающе, и мы залезли в кабину. За рулем сидел тихий, спокойный человек, как оказалось, учитель географии. Он ехал в Мешхед на военные сборы. Мы настроились на долгую езду, я - на заднем сиденье, рядом со мной - рюкзаки, Ондржей устроился спереди. Мы торопились в Мешхед, к границе с Афганистаном. Из-за задержки в Горгане наша трехдневная транзитная виза уже истекла.

Ландшафт начал постепенно меняться. Плодородные земли близ Каспийского моря медленно переходили в пустыню. Мы выслушали лекцию о трудностях обводнения лёссовых горных пород. Учитель, сидевший за рулем, щедро делился знаниями, и это имело свои преимущества. Нам не пришлось скучать в дороге, к тому же, сидя сзади, я мог спокойно пощипывать хлебную лепешку размером 80X30 сантиметров. Впрочем, поступило приглашение на обед, охотно принятое нами.

"Ситроен" свернул с ровной гладкой дороги на лесную прогалину. Учитель начал аккуратно накрывать на стол. Сначала он расстелил синтетический коврик с персидским узором, поставил несколько кастрюлек, разложил салфетки и, наконец, вытащил хлеб, наполовину съеденный мною. От себя мы добавили яблоки и соль, оставшуюся еще от первого этапа путешествия - на самолете. В качестве главного блюда фигурировали весьма подозрительного вида голубцы в виде маленьких шариков с характерным запахом мяты. Кроме них помидоры, перцы и хлеб по-ирански. Все это запивалось водой из бегущего поблизости ручейка. Спокойствия ради, на всякий случай, каждый из нас обработал воду двумя таблетками эндиарона. После типично азиатского обеда закурили. Затем мы с Ондржеем пошли ополоснуться. Учитель между тем тщательно собрал весь мусор в аккуратную кучку, почистил коврик и, положив перед собой маленький камень, склонился над ним.

Мы незаметно, но с пристальным вниманием смотрели, что будет дальше. Встав на оба колена, он коснулся лбом земли и, вперив взгляд в камень, начал произносить какие-то молитвы. Так продолжалось минут пять. Затем он встал, отнес в машину кастрюльки и неспешно проверил затяжку колес и уровень масла - неслыханная вещь на мусульманском Востоке. Импровизированная молитва вызвала в нас известное удивление, но ее простота и искренность не давали нам права на вопросы. Мы стояли рядом и толком не знали, что все это значит.

Из задумчивости меня вывел шершень. Маленький жужжащий "вертолет" стал кружить вокруг остатков пищи. Я внимательно следил за ним. Шершень - одна из мелких тварей, к которым я испытываю острую неприязнь. Я схватил дневник и попытался ударить насекомое, но в этот момент донесся тихий, спокойный голос учителя, возившегося с машиной.

- Не стоит его трогать. Он здесь живет, это - его дом, а мы незваные гости, нарушившие его покой. Не так уж много мест, где пока еще царит мир...

Должен признать, что в ту минуту я испытывал чувство стыда. Учитель говорил в дружеской манере, не читал нотаций, словно давал совет. Я тихо извинился, но он не стал больше говорить на эту тему и молча продолжал затягивать гайки.

Мы ехали дальше. Старенький "Ситроен" медленно, но с достоинством пересекал высохшую равнину, лишенную растений и безлюдную. Мы убрали крышу и огляделись в надежде обнаружить хоть какие-нибудь признаки цивилизации. Ничего, кроме телефонных столбов. Иногда попадались останки старых автомобилей, напоминающие о том, что не все в Иране ездят так, как наш учитель географии. Постепенно темнело, но на горизонте уже вставало зарево, а дорожный указатель подтверждал: до Мешхеда 40 километров.

- В Мешхеде я заночую в кемпинге, - нарушил долгое молчание учитель. - Есть желание, едемте со мной.

Мы с радостью согласились, но все-таки попробовали осторожно объяснить, что нам еще следует кое-что купить на ужин...

Накупив свежего хлеба и сомнительных овощей с мятным привкусом, мы вновь выехали за пределы центра. Нам предстояло выяснить, что являет собой кемпинг по-ирански. Вдоль шоссе, ведущего из города, раскинулся палаточный городок, наверняка разбитый еще в годы второй мировой войны. В каждой из палаток - шесть кроватей, покрытых безобразными одеялами. У костров, на которых варится ужин, теснится местная беднота. Такое соседство не устраивало и нашего водителя, и он припарковался чуть поодаль, где палатки кончались. Мы отломили по куску хлеба и, перекусив, начали ставить палатку. Учитель снова расстелил коврик, достал камень, прочитал молитву и забрался спать в "Ситроен". Мы улеглись в палатке и уже засыпали, как вдруг услышали страшный вой. В памяти невольно возник известный эпизод из "Собаки Баскервилей". В первую минуту я подумал, что мне все это померещилось, но быстро убедился, что не сплю. Громкое тявканье у самой палатки привело меня в состояние боевой готовности, а вопрос заспанного Ондржея "Что происходит?" подтвердил серьезность положения. Если Ондржей просыпается в два часа ночи, значит, дело нешуточное.

Вооружившись обоюдоострым шестисантиметровым ножом, я смело развязал полы палатки и вышел в темноту. Луна хорошо освещала происходящее вокруг, и я увидел, что мы действительно окружены сворой псов, которых, без преувеличения, насчитывалось несколько десятков. Каждая из сторон изучающе смотрела друг на друга, ожидая, кто первым поддастся страху. Затем псы попятились назад, и я с гордостью констатировал, что хозяин природы вновь взял верх над кровожадными бестиями. Несколько неточно брошенных камней разогнали сборище, и мы снова могли погрузиться в сон, лишь изредка нарушавшийся заунывным воем своры, признавшей свое поражение.

Глава IX. Суд без осуждения

Мы поднялись достаточно рано и в хорошем настроении. Учитель тоже уже был на ногах. Мы еще надеялись доехать до центра. Но водитель явно торопился, быстро попрощался с нами, сел в машину, но не смог тронуться с места: "Ситроен" не заводился. До боли знакомый надрывной звук стартера убедил меня в том, что без нашей помощи автомобиль не сдвинется с места.

В пуске двигателя с подсевшим аккумулятором у меня, к сожалению, богатая практика. Я имею в виду собственную "Шкоду". Учитель слишком усердствовал, нажимая на газ, и я сам сел за руль. Учитель и Ондржей еще раз подтолкнули машину, перенасыщенный мотор сначала зачихал, но вскоре запустился, и мы получили возможность доехать до города. Попрощавшись, обменялись адресами. Учитель пошел в казармы, а мы отправились завтракать.

Местное "карамельное молоко" прибавило нам столь необходимой утром энергии, и мы решили ехать прямо на границу. Остановив такси, попытались объяснить, что хотим добраться до выезда из города, а потом - в Тайебат, пограничный поселок примерно в 220 километрах от Мешхеда. Шофер понимающе кивнул и через несколько минут остановился посреди самой оживленной улицы, которую я когда-либо видел. Естественно, речь шла об "автовокзале", но мы знали по опыту, что невозможно объяснить нашу незаинтересованность в общественном транспорте, и посему мы изъявили желание расплатиться. После недолгой перепалки мы заплатили деньги в соответствии с таксометром, а не в троекратном размере, предложенном таксистом, который ссылался на разбитый счетчик. Влились в волнующее море людей, автобусов и повозок с добропорядочным намерением выяснить, как выехать на дорогу, ведущую в Афганистан, как вдруг нас привлекла предательская афиша, рекламирующая "дешевый и комфортабельный" транспорт, идущий к границе всего за 80 риалов, то есть почти за доллар. Это было началом конца нашего автостопа на всем маршруте.

Констатируем: в Афганистане плохо с легковыми машинами, в Пакистане небезопасно пользоваться автостопом, а в Индии мы не встретили никого, кто бы мог мысленно допустить существование автостопа. Все это чистая правда, но не меньшая правда заключена и в том, что мы отступили от кодекса автостопа, соблазнились удобствами, и, в сущности, в Мешхеде с автостопом было покончено. В оправдание могу только сказать, что за два месяца нам не попался ни один человек, который бы продвинулся, используя автостоп, дальше Анкары хотя бы на километр.

Автовокзал на Востоке - бесконечное движение не только людей, животных, машин, но и цен. Восьмилетний мальчишка - диспетчер, заправлявший транспортной конторой, - на вполне приличном английском растолковал нам, что из-за инфляции во всем мире цены растут, их поднимает и его компания, так что он не может нас отправить до Афганистана дешевле, чем за 90 риалов. Причем нам еще повезло, ибо было только начало десятого. Часом позже неумолимо нарастающая инфляция подняла цену для западных туристов еще на 10 риалов, и лучше не спрашивать, сколько стоит билет во второй половине дня. В связи с тем, что у нас опять кончились мелкие деньги, я предложил ему 3 доллара и попросил 30 риалов сдачи. Мальчонка тотчас заявил, что может исходить только из курса 1 доллар за 60 риалов, причем еще и рискует, поскольку торговля валютой, как мне наверняка известно, незаконна. Но тут уж шутки прочь: банковский курс устанавливал за доллар 70,85 риала, на что я не преминул обратить его внимание.

- Ну что ж, иди в банк, - логически завершил дискуссию восьмилетний вымогатель. Он знал, равно как и я, что теперь рамадан, к тому же пятница, и банки закрыты. В такой ситуации на Востоке следует проявлять твердость. Я повернулся, вышел на улицу и поменял у первого же мальчишки, которому явно не исполнилось и пятнадцати (торговля всюду на Востоке сосредоточена в руках несовершеннолетних), доллар за 65 риалов. С ощущением сомнительной победы вернулся, заплатил и получил билет Мешхедской автобусной компании. Понять, что на нем написано, я, естественно, не мог. Мальчишка, однако, любезно объяснил, что билет предназначен для поездки "вон в том прекрасном автобусе" (имелась в виду основательно потрепанная колымага, выпущенная в первой половине нашего столетия), который выезжает точно в одиннадцать. И добавил с заговорщицким видом:

- Но лучше, если вы будете на месте на полчаса раньше.

Времени оставалось еще много, и мы отправились посмотреть, что происходит вокруг. Толчея на улице становилась все сильнее, а когда я достал фотоаппарат, автомобильное движение приостановилось. Три паренька на платформе, которую тащили коровы в упряжке, решили, что должны, во что бы то ни стало, быть запечатлены на фотографии, остановились на перекрестке и стали энергично жестикулировать. Тут же загудели на все лады клаксоны таксистов, так что я предпочел их щелкнуть, и они, довольные, смеющиеся, спокойно продолжили свой путь.

Толпа слишком напирала на нас. Мы отступили в зал ожидания, где познакомились с двумя итальянцами, обратившимися к нам по-английски:

- Сколько вы заплатили за поездку до границы? Этот шкет требует от нас сотню, в объявлении написано - восемьдесят.

- Мы отделались девяноста риалами, но это было час назад, - ответил я, и оба мы понимали, что ничего поделать невозможно. Как только на Востоке перед вами встает вопрос о покупке, вы чувствуете себя безоружным перед угрозой взвинчивания цен. Вы должны заплатить столько, сколько потребуют, и в зависимости от вашего характера будете злиться в большей или меньшей степени. Оба итальянца явно относились к категории наиболее спокойных путешественников, каких, впрочем, большинство на этом маршруте. И по внешнему виду все путешественники похожи друг на друга. Потрепанный вещмешок, сумка через плечо и кожаная планшетка для документов или кошелек на ремешке, надетый на шею. Все это составляет своего рода униформу, продиктованную практикой, а ни в коем случае не модой.

- Что поделаешь, - завершил дискуссию по вопросу о подорожании проезда один из них и внес необходимую сумму.

Я поинтересовался, где можно остановиться в Герате. Всегда лучше знать о какой-нибудь гостинице заранее. Мы только постигали премудрости путешествия, а итальянцы уже располагали достаточным опытом. Я переписал в дневник из их справочника адреса нескольких наиболее дешевых отелей, расположенных на трассе до самой Индии. Мы с Ондржеем были рады перспективе получения дешевого жилья. Цена чаще всего колебалась от 50 центов до 1 доллара за номер на двоих, иногда она была еще ниже. Потом мы распрощались. Итальянцы отправились покупать еду - они выезжали через час после нас.

Нашим следующим собеседником стал голландец. Его внешний вид - живая иллюстрация вреда наркомании: испорченные зубы, рассеянный взгляд, грязная рубашка. Вся его экипировка (а отправлялся он в Индию) состояла из старого одеяла, перехваченного шпагатом, и кошелька, болтавшегося на груди. Обстоятельства сложились так, что мы с ним встречались и в Афганистане, и в Индии. Полчаса пришлось провести в раскаленном от жары автобусе, стоявшем на месте. Наконец, в начале двенадцатого автобус тронулся. Водитель выехал со двора с ловкостью, присущей восточным людям. Мешхед остался позади, и мы ехали с приличной скоростью (не меньше восьмидесяти) в сторону границы.

Местность между Ираном и Афганистаном не ласкала взора путника. Неплодородная, сухая равнина, пересеченная десятками пересохших рек, речушек и ручьев, которые, по описаниям, еще месяц назад были наполнены водой, не ласкала взор путника и только сознание того, что уже совсем скоро мы окажемся в другой стране, поднимало нам настроение. Водитель сохранил быстрый темп езды, хотя ему пришлось несколько раз остановиться у пунктов дорожной полиции. В три часа пополудни мы прибыли в Тайебат. Нас ждали, однако, три малоприятные новости. Первая: мы еще не на границе, она в 25 километрах отсюда. Вторая: добраться туда можно, лишь заплатив непомерно высокую сумму - 50 риалов. И, наконец, последняя: граница закрывается в пять, что соответствует шести часам в Афганистане, а после шести по ту сторону границы не работают.

Не оставалось ничего иного, как вздохнуть со словами "что поделаешь" и заплатить с сознанием того, что это наши последние убытки в Иране. В мрачном настроении вместе с десятью юными туристами из западных стран мы поднялись по ступенькам микроавтобуса, который доставил нас за двадцать минут и за безбожную плату на желанную границу. Ее характерными атрибутами были стоянка грузовиков, вытянутое здание таможни и музей.

Музей представлял собой огороженные барьерами несколько десятков витрин с конфискованными наркотиками и, насколько позволяла экспозиция, - тайники, в которых они были обнаружены. Каждый экземпляр сопровождался табличкой с разъяснением, какая разновидность дурмана конфискована, кто ее провозил (а теперь отбывает наказание в иранской тюрьме) и кто из таможенников пресек незаконный провоз. Мы списали несколько таких текстов:

Пуль де Бруйн - Нидерланды. 10 кг гашиша в консервированном компоте. Обнаружил Сегат Бакш. Прилагается консервная банка.

Мишель Пилат - Франция. 950 г гашиша. (Имя таможенника неразборчиво.) Прилагается кусок мыла, внутри которого запрятан гашиш.

Карл Людвиг Майер - ФРГ. 1480 г гашиша, 80 г героина, 3 пистолета и 60 кг патронов в сиденье мотоцикла. (Имя таможенника неразборчиво.) Прилагается сиденье.

Дин Мухаммед Дерзни - Пакистан (местный рекорд). 49,5 кг гашиша в емкостях, запаянных в передней части бензобака. Таможенник Абдул Расул. 5.7.1976. Приложена часть бака, свидетельствующая о том, что демонтаж производился далеко не ювелирно. И так далее, всего около ста "экспонатов", демонстрирующих самые хитроумные и предельно примитивные способы контрабанды.

Между тем наши паспорта проходили сложную систему проверки, и в тот момент, когда мы начали уже терять терпение, из-за барьера услышали свои фамилии. Мы приготовились получить паспорта, но оказалось, что все не так просто.

- Так дело не пойдет, - заявил таможенный чиновник со строгим выражением лица и торжествующе указал на наши иранские транзитные визы. Он был прав, мы немного просрочили их, задержавшись в Горгане.

Последовали длительные объяснения, извинения, но все напрасно. Нас направили назад в Мешхед, причем лишь с той целью, чтобы завтра мы вернулись сюда, в Тайебат, и предстали перед судом. Назад нас отвез бесплатно один из служащих таможни, и мы поступили в распоряжение его коллег в полицейском участке. Там у нас забрали паспорта и отправили на все четыре стороны. Попытались выпросить ночлег в местной тюремной камере, но выяснилось, что она переполнена, и вот около шести вечера мы оказались на улице.

В скверном настроении отправились на поиски ночлега. Единственное сносное место, пригодное для ночлега, мы обнаружили рядом с общежитием для работников таможни и полиции. Мы вошли в здание и поведали свою печальную историю. Суровые стражи границы и права, состояние которых в тот момент определяли изрядные порции спиртного, не задавая лишних вопросов, дали разрешение разбить палатку и даже предложили по стаканчику местного рома пополам с кока-колой. Мы ответили гордым отказом, поставили палатку и, так как иных развлечений не было, заснули в девятом часу.

Утром мы не могли встать позже обычного. С одной стороны, потому что уже привыкли вставать рано. С другой, потому что беспокоились о том, чем закончится дело. Едва пробило восемь, мы явились в полицию в соответствии с договоренностью, но нам было сказано, что суд начнется в десятом часу. Мы отправились в ближайший ресторан, где устроили долгое чаепитие, во время которого по очереди корили иранскую бюрократию и себя за собственную глупость, ибо могли еще в Праге просчитать, что трех дней для поездки по Ирану автостопом будет недостаточно. В одиннадцатом часу появился наш знакомый, сержант Али. Он сопроводил нас и небольшую группу пакистанских контрабандистов в суд. По дороге пакистанцы объяснили, что провозили несколько центнеров тканей. Дело как будто уже уладилось - потребовалось всего-навсего заплатить бакшиш - 10 тысяч риалов. "Неплохая работенка", - промелькнуло у меня в голове. В то же время я решил бакшиша принципиально не платить.

Но он и не потребовался. Суд явно не оправдал наших ожиданий. В сущности, нас и не судили, то есть дело рассмотрели, но не вынесли никакого решения. Нас обязали только оплатить гербовую марку, стоившую 100 риалов (она вклеена в паспорте). Судья лично подписал продление визы, и вопрос был исчерпан. Мы отделались легким испугом. Куда хуже суд обошелся с одним молодым японцем. Он путешествовал с группой друзей на собственной машине, и при переезде через границу выяснилось, что, когда он пересекал иранскую границу, таможенники забыли поставить ему в паспорт печать. Спутники незадачливого путешественника уже перешли границу, а он только что узнал, что дооформление въездной визы будет продолжаться, по крайней мере, дня три. Ему не оставалось ничего другого, как писать записку своим товарищам, которую мы обещали перевезти через границу. С помощью автостопа.

Наличных у нас почти не оставалось, а то, что было, не хотелось обменивать. Но счастье сопутствовало нам. Очень скоро по нашей просьбе остановился экскурсионный автобус, обслуживавший какую-то американскую среднюю школу, и в полдень мы вновь появились на таможне и ждали паспорта.

Снова в зале были объявлены наши фамилии, пограничный шлагбаум открылся, и мы очутились в Афганистане. Точнее говоря, на ничейной земле, так как от афганской границы нас отделяло еще 10 километров. Рядом с дорогой под палящим солнцем стояли два микроавтобуса с большими японскими флагами. Мы передали записку, как обещали, и отправились дальше. Считанные минуты спустя нас подобрал грузовик. Мы забрались в кузов, и, подняв облако мелких песчинок, грузовик помчался к новой государственной границе.

Но афганская сторона была закрыта. Как нам объяснили, до двух часов перерыв на обед. Впрочем, в такую жару не удивительно. Мы вылезли из машины. В ожидании, расположились на своеобразно оборудованных лежаках поблизости от таможни. Разговорились с французской парой, возвращавшейся домой и проделавшей весь путь на "Рено-4". Французы охотно ответили на наши вопросы, положительно отозвались о стране и дорогах, но предупредили нас, что за время путешествия - почти три месяца - ни разу не встречали туристов, ехавших автостопом. Время истекло, и граница, наконец, открылась. Печать на въездную визу нам никто не навязывал, но мы решили не рисковать.

К таможенным формальностям на этой стороне границы относятся весьма просто. Тем трогательнее воспринималось предупреждение на английском языке, которое висит над входом в таможню. Цитирую полностью: "Если имеешь при себе наркотики, лучше избавься от них сразу, так как найдем их все равно. Не найдем мы - найдут иранцы, а потом да поможет тебе аллах, бэби!"

На оживленной границе - оживленная торговля. Впервые мы присутствовали при "битве за пассажиров"- иначе не назовешь умоляющие уговоры зазывал совершить поездку на микроавтобусе, который курсирует между границей и Гератом - первым городом на афганской территории. Уговоры весьма быстро подействовали на нас: едва обменяв деньги в местном банке по курсу 43,75 афгани за 1 доллар, мы уселись в казавшийся почти новым автобус марки "Мерседес". К нашему неудовольствию, однако, его быстро заполняли пассажиры с багажом, и, после того как он тронулся, я насчитал в салоне на 18 мест 34 человека. Еще двое ехали на крыше. Я с трудом представлял, как вообще могла двигаться эта коробочка с людьми, но мы ехали, и весьма быстро. То и дело входили и выходили пассажиры, и в этой кутерьме буквально по головам и узлам пробирался кондуктор, который, как водится, был не старше двенадцати лет. Билет стоил 40 афгани.

В этом автобусе, собственно, впервые состоялось наше знакомство с настоящими восточными людьми. Мы были здесь единственными европейцами, но никто на нас особого внимания не обращал. Большинство местных жителей кое-как пристроились в скрюченных позах на сиденьях, балансировали в проходе и еще успевали производить страшный шум. Ко всему прочему, конечно, звучала поп-музыка, которая от иранской отличалась, к сожалению, только громкостью. Большинство пассажиров коротали время тем, что жевали какой-то зеленый порошок и плевали вокруг себя с точностью, говорящей о многолетней практике. Все это оставляло ужасное впечатление. Вскоре я начал считать километры, прикидывая, сколько осталось до Герата. Несмотря на неблагоприятную обстановку, мы ехали достаточно быстро. Шофер, хотя и останавливался, как только приближалась встречная машина, чтобы перекинуться парой слов с водителем, все же смог проехать 125 километров за два с лишним часа, ибо встречных попадалось не так уж много.

Мы еще опишем Герат во всех подробностях - как-никак это была наша первая продолжительная остановка в пути, но уже беглый взгляд наводил на мысль, что это интересное место. Все, что можно увидеть в Герате, собрано на одной улице, переполненной отелями и лавками. У одного из них - отеля "Мухаммад", рекомендованного и в итальянском путеводителе, автобус затормозил, и мы вышли. Это была принципиальная ошибка. Владельцы отеля платят водителям за остановку комиссионные, что существенно удорожает проживание. Оно выше, чем в отеле, который вы обнаружите сами, быть может, на противоположной стороне улицы.

Мы спустились по крутым ступенькам до просторного помещения, которое одновременно было конторкой дежурного администратора, киоском и столовой. Тотчас же попали в руки управляющего. Он клятвенно уверял, что его отель самый лучший во всей округе, что в номерах горячая вода, в которой мы так нуждались, но которую так и не увидели. В итоге он запросил 100 афгани за номер на двоих. Но прежде мы хотели видеть, что нам предлагают. Как обычно, речь шла о маленькой комнате, где стояли две койки с несвежими простынями, вешалка и тумбочки. Нам показалось, что чуть больше 2 долларов на двоих действительно недорого. Все же на следующий день мы переехали в лучшую гостиницу. Там номер на двоих обошелся всего в 40 афгани.

В число услуг, оказываемых в отелях Герата, явно входит и снабжение гашишем и другими наркотиками. Юноша не преминул выяснить, представляет ли для нас интерес его, разумеется "известный своим качеством", товар. Памятуя уроки прошлого, мы энергично замотали головами.

Затем приняли душ на скорую руку, повесили на двери увесистый замок и в седьмом часу вышли на улицу. На главной улице в Герате гораздо больше людей с Запада, чем местных жителей. Вывески главным образом на английском языке. До вас доносятся более или менее понятные фразы. Бесспорно, языком общения остается английский. На нем вы можете договориться абсолютно со всеми, начиная от продавца чая и кончая японским битником. Поэтому мы соблазнились не по-английски звучавшим названием ресторана "Пардессо". Прошли через выкрашенные в красную краску двери и на первом этаже обнаружили великолепный ресторанный зал.

Вдоль стен несколько столиков, не выше колена по высоте. Посетители лежали возле них на аккуратно обитых синтетикой подстилках. Твердые цены, приглушенные звуки западной музыки, бесплатная вода со льдом - то, что нам требовалось. Поужинали не спеша и вполне прилично. Ужин состоял из овощного супа и баранины с рисом. С чувством приятной усталости вернулись в отель. Излишне объяснять, что впервые в Афганистане мы погрузились в легкий приятный сон.

Глава X. Беседа

Я: Можешь сделать две кока-колы похолоднее?

Мухаммад: Пожалуйста, уже готово.

Я: В самом деле холодные?

На стойке на удивление быстро появились две порции приятно охлажденного напитка.

Я: А что-нибудь перекусить найдется?

М: Меню на стене, но, если хочешь что-то еще, скажи, я организую. В котором часу разбудить и что приготовить на завтрак?

Я: Я еще не решил. Скажи, пожалуйста, кто в этом отеле самый главный?

М: Я...

Я: А где ты так хорошо выучил английский?

М: Здесь. Здесь ты можешь объясняться только по-английски...

Он говорил с такой уверенностью, что в его словах можно было не сомневаться. Постоянно подчеркивал, что он сам является шефом.

М: А если есть какие-нибудь жалобы, запиши вот в эту книгу, что-нибудь утром придумаем.

Никаких трудностей я не испытывал, а Мухаммад меня просто восхищал.

Я: Сколько человек проживает сейчас в вашем отеле?

М: Не очень много. Восемь американцев и канадцев, они живут уже долго, затем те трое взбалмошных французов, две голландские пары, один итальянец и вас двое. Англичане здесь фактически не живут, они в соседнем отеле... Хочешь заглянуть в книгу?

У меня не было желания просматривать книгу посетителей. Я предпочел проверить его коммерческие способности.

Я: Послушай, у меня есть одна пара ботинок и палатка, нельзя их как-то пристроить?

М: Видишь ли, я не могу тебе дать денег, но если бы ты захотел выменять вещи, то могу предложить первоклассный товар...

Я тут же потерял интерес к торговле, взял две кока-колы, из-за которых, собственно, явился, и потопал назад, в номер.

Моим партнером по беседе, проходившей в гератском отеле "Мухаммад" в полночный час у буфетной стойки, служившей одновременно стойкой дежурного, был директор гостиницы. Имя - Мухаммад, прозвище - Бизнес, возраст - 10 лет.

Глава XI. Радость непредвиденной встречи, или Чайные Герата

Проснувшись поутру в гостинице Мухаммада, мы вспомнили о первом деле, которое нас ждало. Чтобы выгадать время и поменять деньги, требовалось посетить гератский банк. У входа с доброжелательной улыбкой нас оглядел вооруженный часовой. Внутри, у окошек, в нетерпеливом ожидании теснились группы людей, таких же путешественников, как и мы, одетых в местные одежды. Спустя несколько минут, мы уже действовали в соответствии с объявлением, уведомлявшим, что банк взимает комиссионные в любом случае - производится ли выдача денег по чекам или обмен наличной валюты. Банк работал по принципу обыкновенного обменного пункта, хотя меры безопасности на случай, например, обнаружения фальшивых денег, были здесь несколько строже, чем обычно.

У одного из окошек нас ждал первый приятный сюрприз. Мы столкнулись с нашими старыми знакомыми - канадцами Рупертом и Сью, которые добрались до Герата минувшей ночью и, как все прочие путники, первым делом направились в банк. Обменялись рассказами о приключениях по дороге из Тегерана в Герат, и в общей атмосфере радостной встречи, ожидание не показалось нам особенно долгим. Забрав стопку афганских ассигнаций, которые носят название "афгани" или "афс", мы решили отправиться назад, в город. Но куда именно? Разумеется, на чаепитие.

На Востоке чай пьет каждый, повсюду, без передышки, и следует отметить, что это добрая традиция. Это - самый безвредный, самый дешевый, очень вкусный и абсолютно доступный напиток. В любом заведении, имеющем хоть какое-то отношение к закускам или прохладительным напиткам, можно получить хорошо приготовленный чай в маленьких чашечках, а если есть желание, то и в литровых кофейниках. Это напиток, которым можно угостить любого, и такому угощению будет рад каждый. Его можно пить в любое время дня. Вы на примерке у портного - рядом обязательная чашечка чая, без нее немыслима и беседа с приятелем, чаем вы запиваете любое кушанье, а если есть желание просто напиться чаю, вы можете заглянуть в одну из специализированных чайных.

Известно, что англичане и англосаксы воздают должное чаю и у себя дома. Поэтому не удивительно, что наша первая беседа перед обедом состоялась в полуосвещенной чайной, возле самовара.

Примерно через час мы с булькающими желудками перебазировались в отель "Минаретес", вдвое более дешевый. Во время послеобеденной прогулки мы узнали кое-что о Герате: этот город по драматизму пережитых им исторических событий не уступает любому центральноевропейскому городу. Многие полководцы, начиная от Александра Македонского и кончая Чингисханом, покоряли Герат, уничтожали его и снова возрождали к жизни. Теперешний Герат - город многочисленных памятников культуры, а стало быть, место, привлекающее туристов. Он превратился в цветущий оазис посреди негостеприимной местности, окружающей город со всех сторон. Море зелени - вот что бросается в глаза после поездки, длящейся несколько часов от пограничного переезда. И для нас Герат стал, наконец, первым городом, где мы оставались чуть дольше обычного в своем "стремительном марше" на Индию.

Знакомясь с памятниками культуры каждого восточного города, мы постоянно сталкивались с торговцами, которые так и норовили заставить нас что-нибудь купить или убеждали что-либо продать из тех вещей, которые были при нас, но мы постепенно привыкли к этому. Равно как и к беглой английской речи двенадцатилетних менеджеров, переставшей, в конце концов, удивлять нас. Испытывая приятную усталость от прогулки, с сосущим ощущением под ложечкой мы направились в полюбившийся нам ресторан "Пардессо".

На этот раз мы обнаружили там сидячие, точнее говоря лежачие, места. Хозяин уже приветствовал нас улыбкой как завсегдатаев его заведения и с ходу одно за другим выпалил названия местных блюд. Мы, в конечном счете, остановились на баранине с рисом и овощами, а также заказали чай, на этот раз - более темный. За дегустацией этого зеленоватого напитка мы провели целый вечер. Нашими соседями были молодые люди, сидевшие группами, - обычные посетители подобных заведений. Но мы уловили и нечто иное. Может быть, это объяснялось удаленностью от родного дома, многими часами, проведенными в дороге, а может быть, "откровениями" Востока, но мы решительно испытывали чувство близости к окружающим. В разных уголках незнакомые люди заводили друг с другом дружеские, откровенные беседы. Затем в более узких кружках возникали разговоры на темы, общие для всех молодых путешественников. Время убегало незаметно, но спешить было некуда. И, только почувствовав, что постель в гостинице предпочтительнее подушки в ресторане, мы попрощались с хозяином и отправились к месту нашего ночлега. Наш новый отель располагался не на главной улице - об этом красноречиво свидетельствовали низкие цены за проживание. Мы должны были свернуть на одну из боковых улочек, которые, особенно ночью, похожи друг на друга как две капли воды. Ко всему прочему, отель находился в конце одной из них, и мы, по меньшей мере, минут двадцать пытались угадать, какая же из них наша.

Следующий день был на первый взгляд будничным, но имел принципиальное значение для нашего дальнейшего путешествия. Мы решили остаться еще на день. И объяснялось это не тем, что купленный билет не давал права на автобус "Мерседес-302", как обещала транспортная контора, и не тем, что появилась прелестная канадка Луиза, с которой мы познакомились в то утро. На наше решение повлияла атмосфера, которая господствовала вчера в ресторане. Мы решили немножко сбавить темп, не без основания названный нашими друзьями головокружительным. Действительно, к чему такая спешка? Ведь цель нашей поездки в любом случае будет достигнута.

Значительную часть того дня мы провели, участвуя в дискуссии в саду еще одной гостиницы, которая отличалась от предыдущей лишь большим цветником, где вышагивал огромный совсем ручной пеликан.

И здесь мы имели возможность убедиться, сколь велика разница между теми, кто едет на Восток, и теми, кто оттуда возвращается. Разные взгляды, иной угол зрения. Разговор шел о принципиальных различиях западной и восточной культур и возможностях их сосуществования. Рассказы представляли интерес, но мне постоянно казалось, что им чего-то не хватает. Все истории, невзирая на их разнородность и интригующее начало, были окрашены в минорные тона, и от них веяло безысходностью.

Дискуссии продолжались и вечером, за ужином в нашем ресторане. Не будь мы там в третий раз, вряд ли бы нам досталось место. Шеф все же пристроил нас, и сразу после ужина прения были продолжены. Пространные, сложные для восприятия речи на тему "искренность" следовали одна за другой. Кое-кто из присутствующих протестовал против дебатов в кругу европейцев и требовал коллективного хождения в народ, погружения в некую "истинно афганскую среду" с тем, чтобы, наконец, познать суть явления. Я и Штефан за время нашего путешествия автостопом приобрели немалый опыт общения с "истинными туземцами". Кроме того, мы сознавали утопичность таких идей, и поэтому выступили против подобных предложений. Мы стали объяснять, что без основательной подготовки, прежде всего изучения языка, истории и обычаев, иностранец заранее обречен на роль туриста. Выслушали в ответ, что существуют и другие способы установления контактов, например через музыку. Мы решительно не соглашались делать ставку на подобные вещи. Часть посетителей, провожаемая подозрительными взглядами, ушла "созерцать луну" под звуки национальной музыки, а мы провели остаток вечера привычным образом - за чашкой чая. Нас все больше занимала мысль о том, что завтра продолжение пути из Герата в Кабул с помощью автостопа, а вместе с ним и обилие "туземных впечатлений", но "слиться с окружающей средой" мы все-таки не торопились.

Глава XII. Конец автостопа

Задержавшись в Герате, мы выбились из ритма автостопа и посему на этот раз стали сигналить на дороге чуть позже обычного. Предвидя трудный путь, мы позавтракали более плотно и еще за едой попробовали выяснить, где дорога на Кабул.

- Это в том направлении, но достаточно далеко отсюда,- отвечали. - А в чем, собственно, проблема?

Трудно было объяснить, что мы рассчитываем на автостоп. Приходилось слегка маскировать свою эксцентричность.

- Понимаете, мы журналисты и хотим прибегнуть к автостопу, чтобы больше увидеть за время поездки.

Магическое слово "журналист" наверняка послужило бы хорошим аргументом, даже если бы мы намеревались идти пешком. Так что дежурный по отелю охотно пустился в объяснения:

- Лучше всего, если возьмете кучера, который за 10 афгани свезет вас на базар Хошх, оттуда за 8 афгани микроавтобусом до Гозаре, а там попробуйте своим способом, но лучше - автобусом...

Разговоры о быстром и безопасном автобусе мы слышали еще в Иране. Операция с дрожками и микроавтобусом до Гозаре казалась нам чересчур сложной и дорогостоящей, и, по своему обыкновению, мы тронулись в путь пешком. Одинокие фигуры двух белых незнакомцев моментально оказались в центре внимания жителей окраинных улиц Герата, куда редко заглядывают туристы. Мы прошли километра три под палящим солнцем, но это был все еще Герат. Потом вдруг, через несколько минут, дорога преобразилась - судя по покрытию, перешла в загородное шоссе. То, что по нему не проезжала ни одна машина, нас пока не беспокоило. Мы показывали на горизонт и наивно спрашивали окружавших нас зевак, в том ли направлении Кабул. Их лица, расплывавшиеся в улыбке, свидетельствовали о том, что наши слова явно поднимают им настроение. Так или иначе, мы "выступили в поход" на Кабул и решили начать автостоп. Как только покажутся машины.

Шоссе, по которому мы шли, было проложено при содействии Советского Союза. Широкое полотно действительно напоминало сибирские магистрали. Словно по линеечке проведенные отрезки дороги, окаймленные деревьями и далеко отстоящими домами, вероятно, очень удобны для водителя, но пешеход на такой дороге ощущает себя как бы потерянным. К тому же хотелось пить.

Наконец мы услышали скрип тормозов. В Турции нам везло, в Иране - тоже, но то, что случилось теперь... Это была первая легковая машина за полтора часа, и она тотчас остановилась. К сожалению, ни водитель "Мерседеса", ни сидевший возле него парнишка не знали ни одного иностранного языка, и мы не ведали, как далеко удастся проехать с этими ангелами, ниспосланными небесами. Водителю и мальчику на всякий случай мы вручили всевозможные дары - от значков до флага, выбрав при этом самые красивые сувениры.

За окнами уже обозначился типично пустынный пейзаж, и мы подумали про себя: "Хоть бы подольше тянулась эта пустыня, здесь нас вряд ли высадят". Миновали Гозаре, и, согласно карте, на пути оставалась единственная деревушка, а после нее дорога проходила сквозь безлюдную пустыню до самого Кандагара, лежащего на полпути...

Но в жизни бывает именно так. Одна маленькая деревенька перечеркивает график долгого пути. "Мерседес" остановился, мы догадались, в чем дело, и с обреченным видом вышли из машины. Водитель сказал какую-то фразу, развернул машину и поехал назад, в сторону Герата. Мы стояли в полной растерянности. Ясно было одно: мы очутились в деревушке примерно в 30 километрах от Герата. А до горизонта расстилалась пустыня. Впрочем, все могло быть гораздо хуже. Селение было очень живописным. Каким-то чудом посреди безбрежных песков выросла роща, как водится в пустыне - где зелень, там и люди. Мы расположились примерно посреди тридцатиметрового отрезка шоссе, пересекавшего оазис, и стали ждать.

Ждали долго. Сначала настороженно оглядывались по сторонам, потом достали книжки, а спустя несколько часов уже начали разгуливать по близлежащему лесочку, словно забыв про автостоп. За это время проехали три переполненных грузовых автомобиля и несколько автобусов, но ни одна из машин не остановилась. Только однажды, далеко за полдень, водитель легковой машины подозрительного вида предложил довезти нас до Кандагара по цене автобусного билета. Мы отвергли это предложение скорее из упрямства и продолжали ждать того, во что уже перестали верить.

Несколько слов о деревушке. Разница между ней и Гератом была невелика. Нигде и намека на кока-колу, никаких торговых точек, только тишина и сказочная природа. Жителей мы увидели только однажды, когда они все вместе возвращались с работы в свои глинобитные хижины. Их было человек тридцать. Они несли примитивные сельскохозяйственные орудия, были веселы. Держались куда более достойно, чем городские жители. Когда проходили мимо, приветствовали нас с дружеской улыбкой. Один из них на ломаном английском поинтересовался нашими планами. Остальные, немного посовещавшись, пошли дальше своей дорогой. Они производили впечатление сдержанных, спокойных людей, были опрятно одеты. Чувствовалось, что они жили в гармонии с природой. Жаль, что мы не могли поближе познакомиться с ними. Еще одно свидетельство того, что дорога к познанию весьма терниста.

Единственная вещь, которую мы познали в избытке, - жажда. Неожиданная высадка в деревне застала нас врасплох, и теперь мы испытывали недостаток не только времени, но и питья. Первоначальная сухость в горле прошла, но жажда приходила снова и снова, и каждый раз мучила все сильнее. Наконец, мы пошли против строгих запретов - выпили воды из ручья.

Проблема питьевой воды для туристов в Азии - решающая в смысле сохранения желудка здоровым. И это касается не только пустынь, где вода отсутствует, но и влажных зон, где ее достаточно, но она не всегда годится для питья. Как уже было сказано, частично эту проблему решает чай, кое-кто предпочитает дорогую, но, в смысле борьбы с жаждой, не очень эффективную кока-колу. Как бы то ни было, без воды не обойтись. Существуют химикаты, которые, якобы, любой источник превращают в питьевую воду, но и здесь вы не получите стопроцентной гарантии. Одни ни за что на свете не берут в рот ничего в сыром виде, другие, наоборот, игнорируют профилактические средства. Мы выбрали компромиссный путь. Принимали эндиарон, убедившись, спустя определенное время, что он оказывает благотворное действие. Ну, а в тот момент, когда я тянулся губами к прохладным водам на вид прозрачного, чистого ручья, признаюсь, что мною управлял не холодный рассудок, а скорее палящие лучи немилосердного светила...

Неудача, пережитая нами, и поздний час подвели нас к мысли о том, что все же самым близким и надежным островком цивилизации является Герат, и мы тотчас решили ехать назад. Остатки здравого смысла нас предостерегали, что ехать назад теоретически так же сложно, как и двигаться вперед, но, когда не до шуток, логика срабатывает лишь до определенного предела. Неожиданно мы обнаружили в деревне стоящий автобус, который заполнили люди, явно направлявшиеся "в город", то есть в Герат, где мы уже ощущали себя почти как дома.

Всю обратную дорогу мы слушали рассказы нашего соседа. По специальности - фотограф, учился в Москве, работает в сфере туризма. В Герат он ехал снимать памятники старины, так что нам представилась возможность побеседовать с местным жителем. Тем не менее, приглашение прийти в гости вечером мы приняли лишь из вежливости, ибо экскурсия на целый день в пустыню не прошла для нас бесследно. Из последних сил мы добрались до своей гостиницы "Минаретес" и с горькой усмешкой объявили своим знакомым:

- Ничего, завтра уедем обязательно!

Глава XIII. Кабульские больницы

Утром нам предстояло сделать несколько вещей одновременно. Сначала обменять обычным способом деньги, а затем купить билеты на автобус. Учитывая тот факт, что автостоп в Афганистане действительно не получил распространения, ценность автобусного билета возрастала. Две фирмы, рекомендованные нам как наиболее "солидные", уже продали билеты на ближайшие дни, и мы были вынуждены довольствоваться компанией, которая пользовалась меньшей популярностью у пассажиров. Зато получили возможность сэкономить.

Во время утренних хлопот я перебирал в памяти события второй половины вчерашнего дня и минувшего вечера. Разнообразия ради, мы провели их со Штефаном во дворе отеля, где дружно взялись за приготовление ужина. Он состоял из всевозможных овощей, среди которых преобладали баклажаны. Зелень, как обычно, дополняли яйца. Такой способ питания, учитывая нежелание остальных гостей утруждать себя работой, бросался в глаза, и за нами с любопытством наблюдал персонал. Местные жители издали следили за тем, как европейцы стряпают еду, и удивлялись нашим странным вкусам. Один из них внезапно приблизился к столику, на котором стояла бутылка с жидким мылом. Он явно был не прочь приложиться к спиртному. Показывая на бутылку, стал подбивать нас выпить с ним "на брудершафт", а в качестве, встречного предложения достал какую-то еще более подозрительную жидкость. У нас не было желания еще раз ставить опыты на собственных желудках, и мы были вынуждены разочаровать его сообщением о том, что в нашей бутылке всего лишь мыльный раствор и выпивка не состоится. Он не особенно понял наши объяснения, ибо на его лице заиграла примирительная улыбка, и он проговорил:

- Ладно, ничего, все равно рамадан. Вернусь после захода солнца.

Такого рода смешные эпизоды вспоминались мне во время утренних хлопот, связанных с продолжением нашей поездки. Оставалось только уложить вещи и не прозевать автобус.

На вокзал мы предпочли приехать чуть раньше, не полагаясь на сомнительное "бронирование". Кроме того, мы не слишком доверяли рекламе транспортной компании и боялись, что придется вернуть билеты в кассу. Но это действительно был "Мерседес-302", выглядевший, впрочем, снаружи более респектабельно, чем внутри. А в каком состоянии находился его мотор, этого мы не ведали вообще. Тем не менее, мы рискнули войти. К нам присоединились канадцы Руперт и Сью, а спустя минуту и новая знакомая Луиза.

Мы тронулись в путь, настроенные оптимистически. В дороге это очень важно. Рядом со мной устроился старик афганец. На голове - тюрбан наподобие индийской чалмы, острые черты смуглого, обветренного лица, благородная седина и мудрый взгляд. Он был закутан в два куска белой материи. Этот костюм, к которому еще надо привыкнуть, некоторое время скрывал то обстоятельство, что мой пожилой спутник сидел на корточках, словно птица на проводах. Мне было интересно узнать, как долго выдержит он в этой позе. Он наверняка бы выдержал и больше, но, когда в конце поездки, продолжавшейся четырнадцать часов, старик разминал свои конечности, его суставы изрядно трещали...

Сама по себе поездка, большую часть которой поглотила ночь, не представляла особого интереса. Единственной отдушиной во время монотонной езды были остановки, когда пассажиры могли прополоскать горло, и когда появлялась возможность не слышать протяжного однообразия афганской поп-музыки.

Вскоре наступила ночь, легкая прохлада сменилась неприятным холодом. Теплая одежда лежала в багаже на крыше автобуса, и до ближайшей остановки нам не оставалось ничего другого, как размышлять о том, что хуже - холод или голод.

Когда, наконец, на рассвете автобус остановился, мы натянули на себя все, что было упаковано, и заказали пищу. Обслуживание и в четыре часа утра было на высоком уровне, зато предложенное блюдо явилось малоприятным сюрпризом. Коричневатая каша с растопленным маслом явно не могла утолить голод, зато определенно отбила вкус к еде. Мы довольствовались чаем и готовились к выходу. Однако метрдотель не был удовлетворен суммой, которую мы намеревались заплатить. Вспыхнула двуязычная словесная перепалка, едва не перешедшая в более жаркую схватку. В этот момент со двора донесся рокот мотора "Мерседеса", и мы поняли, что спасение близко.

Мы вновь начали клевать носом на экономно сконструированных сиденьях автобуса и искренне надеялись, что следующая остановка будет уже последней. Ждать ее пришлось немало, но так или иначе около девяти часов утра мы достигли одной из промежуточных целей нашего путешествия - въехали в столицу Афганистана Кабул.

Кабул расположен в плодородной долине на высоте примерно двух тысяч метров над уровнем моря. Через город протекает река с тем же названием. История города уходит корнями в глубокое прошлое, упоминания о нем содержатся в старинных записях и исторических повестях Птолемея. После Александра Македонского следующими завоевателями были арабы, вместе с которыми в страну пришел ислам - официальная религия до нынешнего дня. Когда в XVIII веке было основано современное афганское государство, ему грозила опасность поглощения Англией, что и привело к двум англо-афганским войнам. События, происходившие в XX веке, привели к образованию республики в 1973 году.

Представительность столицы проявилась, прежде всего, в том, что вместо конных экипажей здесь в качестве такси фигурировали легковые автомобили. Один из них тотчас вместил нас шестерых и отвез до центра Кабула - на Чикен-стрит.

Чикен-стрит - родная сестра всех предыдущих туристских центров, с которыми мы сталкивались до сих пор. Она продолжает традиции "Паддинг шопа", "Амир Кабира" и остальных мест, куда направляется турист, будучи уверен, что получит как минимум надежную информацию. В большинстве случаев, однако, он приобретет нечто гораздо большее. Короче, на Чикен-стрит поселились и мы.

Гостиниц было предостаточно, и мы не поддались на уговоры первого попавшегося зазывалы. По собственному усмотрению мы выбрали торговое предприятие, носившее название "Мерседес Бенц Кафе". По обыкновению, это был отель с рестораном, где стоимость номера в сутки составляла менее половины доллара. Комнатки, размещенные в коттеджах, дополнялись двориком, в центре которого под ветвями деревьев, увешанными фонариками, можно было устроить пиршество. На случай плохой погоды существовала и крытая столовая. Бросалось в глаза, что персонал составляли главным образом переселенцы китайского и японского происхождения. В отеле поэтому была отменная китайская кухня, а значительный процент его посетителей составляли японцы.

День стоял очень теплый. Мы остановились у киоска, торговавшего соками, которые выжимались на месте из всевозможных фруктов и овощей. Это было привлекательное зрелище. Мы пополнили свои витаминные кладовые и расширили известный нам ассортимент напитков.

Утром следующего дня после вошедшей в правило легкой постирушки мы решили познакомиться с жившими здесь туристами. Некоторые из них находились в Кабуле всего несколько дней, другие уже давно, залечивали желтуху, которая свирепствует в этом крае. Людей с выражением апатии на восковых лицах мы встречали не раз, и всегда их вид напоминал нам о том, как опасно пить воду из ручья. Были здесь и такие, кто обосновался в Кабуле на более длительный срок, чтобы, руководствуясь "трансцендентальным мышлением"10, изучать иные способы познания мира. За этими высокопарными словами скрывалось лежание целыми днями на месте и курение гашиша. Впрочем, расходы на пропитание здесь невелики, экзотическая природа способствует полету фантазии, и достаточно сменить джинсы на легкие полотняные брюки, чтобы у европейца появились шансы стать "ассимилированным афганцем".

На ужин мы отправились втроем. Третьей была Луиза. В ресторане подавали даже наше пльзеньское пиво. Но мы, руководствуясь финансовыми соображениями, предпочли чай, который сочетается с любым блюдом, и запивали им шашлык. В этот вечер на горизонте моего благополучия появились первые тучки, предвещавшие грозу.

Уже утром на прогулке я чувствовал легкую боль в правой ноге, когда наступал на нее. Как мы выяснили в гостинице, воспалилась подушечка "указательного пальца". В этом несчастии я мог винить лишь самого себя. После ужина я приступил к лечению. Под руководством Штефана и при участии половины обитателей отеля мы постарались основательно продезинфицировать поврежденное место насыщенным раствором марганца. Потом нас одолел сон. Нужно было наверстать упущенное нами позавчерашней ночью в автобусе.

Утром боль в нарывавшей ноге нисколько не уменьшилась, и я не смог принять участие в коллективной экскурсии по Кабулу. Вместо этого в сопровождении Луизы, опираясь на здоровую ногу, я кое-как доковылял до ближайшей больницы. Она размещалась в новом, чистом помещении. В воздухе витал характерный запах антисептика, и я почувствовал, как в меня понемногу вселяется спокойствие. На новых диванах (больница была построена в 1973 году) в нервном ожидании сидели местные пациенты с испуганными лицами. Глядя на их травмы, я испытывал неловкость: моя собственная стала казаться сущим пустяком. Однако меня приняли первым. Оперировал молодой человек, производивший впечатление толкового врача. Эта операция была для него небольшим отдыхом. Не мудрствуя лукаво, он вскрыл мой палец, выпустил гной, залил рану перекисью, попросил держать палец в чистоте, и через три дня явиться на перевязку. Я ждал, что в конце процедуры он прошепчет несколько заклинаний в соответствии с местным обычаем, но не услышал их. Европейская медицина уже пустила в Кабуле крепкие корни.

Сандалия не надевалась на больную ногу, и я снова допрыгал домой на одной ноге. Там меня уже ждали остальные. Обсуждалась вечерняя программа. Наконец, мы решили воспользоваться соблазнительным предложением провести вечер с местной группой "Чилдрен оф Год" - молодыми глубоко религиозными потомками хиппи. Название группы переводится как "Божьи дети".

"Божьи дети" - молодые люди, чаще всего выходцы из Америки, проживающие в Англии, Голландии, равно как и в Стамбуле, Дели или Сиднее. Их девиз - любовь к ближнему. Но в этом-то и состоит загвоздка. "Божьи дети" ничего иного практически не делают. В Европе они довольствуются распространением листовок, пропагандирующих их движение. Вдобавок к этому в самых экзотических местах они пытаются заниматься благотворительной деятельностью в форме медицинской помощи на любительском уровне наркоманам или иным субъектам, оказавшимся в тяжелом положении. Сами они живут на подаяние, что не приносит им особой популярности.

Вечер был организован в живописном саду незадолго до захода солнца. На траве лежали нарезанные арбузы, кое-где - горсти орешков. Со вздохом вспомнил я о том, что нам обещали "бесплатную еду", но постарался умерить свой критический настрой. На импровизированной сцене перед примерно тридцатью слушателями, устроившимися прямо на траве, сидело трио гитаристов, которые развлекали присутствующих приятными песенками на два голоса. Особое впечатление производили дети "Божьих детей". Они бродили, полностью войдя в роль "цветов жизни". Самым маленьким едва исполнилось три года, и трудно было определить, кто, собственно, их родители. Паузы между отдельными песенками становились все больше, солнце уступало место сумеркам, но веселее не становилось. Попытки оживить общую беседу потерпели неудачу: "божьих детей" словно отделяла от остальных невидимая стена. Мы решили не дожидаться конца и отправились домой.

На следующий день мы продолжили изучение кабульских больниц. На этот раз не из-за моей ноги, а потому, что решились на новое приключение. Мы шли на сдачу крови.

Считается, что сдача крови не такая уж неприятная операция. Скорее наоборот. В условиях жаркого климата давление поднимается, жилы набухают и делаются как веревки. В таких случаях в старину больному давали совет "отворить жилу". А если эта благотворная для здоровья акция сопровождается еще и никогда не лишним денежным вознаграждением, то соблазн становится слишком значительным и страх, ассоциирующийся со станцией переливания крови, отступает на задний план. Вопрос в целом мы обсуждали накануне с местными специалистами, но окончательное решение приняли лишь в последнюю минуту, в больнице.

Нас радовало то обстоятельство, что и эта больница оказалась новой и чистой. Европейские доноры здесь не были в новинку. 15 долларов в качестве вознаграждения, стерильная чистота, предварительный анализ крови, проверка, в каком состоянии вены, - все это нас вполне успокоило, и мы без колебаний сказали "да". Врач не стал нас мучить долгими расспросами. Инфекционные заболевания имеются? Нет. Сегодня гашиш не курили? Не курили. Из этого вытекало, что если кто-то курил вчера, то он уже годится в качестве донора. Вся процедура протекала спокойно. Чтобы мы не волновались, дежурный врач, вводивший иглу в вену, рассказал анекдот.

На следующий день мне стало казаться, что ничего нового в Кабуле мы уже не увидим. Состояние ноги, правда, не улучшалось, а в нашем распоряжении оставался единственный день. Не очень обрадовала меня и очередная перевязка. С весьма туманными перспективами на скорое выздоровление я доковылял домой, и все стали готовиться к отъезду.

Мы напрягли все силы, чтобы не сгибаться под ударами судьбы, решив, что фортуна отвернулась от нас временно. Заказали билеты на автобус. Застегивая рюкзаки, уже видели себя в Пакистане.

Глава XIV. Пакистанские невзгоды

Первое, что мне бросилось в глаза в то утро, был руль, установленный с правой стороны. Поскольку автобус принадлежал пакистанской компании, его оборудование соответствовало правилам дорожного движения, принятым в Пакистане. Мы заняли места, помогли нескольким менее понятливым туристам разобраться в нумерации кресел и стали думать о том, как доберемся до географических, стратегических и исторических ворот, открывающих путь в Индию. Ими испокон веков являлся Киберский перевал.

Кабул мы покинули так же незаметно, как и приехали в него. Быстрее, чем могли предполагать, очутились посреди холмов, растительный покров которых напоминал щетину, покрывшую за три дня подбородок Штефана. Пейзаж менялся на глазах, дорога становилась все более извилистой, а подъем - все более крутым. Высокогорный туризм был для нас в новинку, но мы еще тогда не знали, что это высота - пустяк по сравнению с кручами, которые нас ждут в Кашмире или Непале.

Киберский перевал едва ли не единственная дорога, которой можно перейти из северной части Афганистана в Пакистан, а стало быть, и в Индию. Этот исторически известный горный проход местами сужается всего до 4 метров, а его стратегическая ценность очевидна. Не случайно англичане проложили здесь в XIX столетии одну из самых высокогорных железнодорожных трасс в мире. Они заплатили огромную цену за то, чтобы держать "свою" сторону Киберского перевала под контролем.

Сегодня железнодорожное движение сокращается, но тем интенсивнее становятся автомобильные перевозки. На дороге нам редко встречались машины, но на границе, сразу за перевалом, их было на удивление много. Мы вновь заполнили множество бланков и дали еще несколько подписок. Во время тягостного ожидания мы оказались в центре внимания разношерстной публики, торговавшей из-под полы, и полуофициальных контрабандистов. Базар на Киберском перевале был действительно на уровне, но, как ни странно, здесь не брали доплату за продажу в условиях высокогорья. Однако мы не успели как следует осмотреть рынок. Хлынул дождь, и мы поторопились вернуться в переполненный автобус. В последующие часы дождь усилился, но вскоре показался Пешавар.

Слишком много всего сразу. Влажно, душно, море людей, английские надписи вместо арабских, рикши, кули, спешка, гвалт. После Афганистана с его идиллической тишиной - какой-то бурлящий карнавал. Мы быстро перебежали из автобуса под навес, чтобы спрятаться от начавшегося ливня. Как назло, исчезли все рикши. Впрочем, ненадолго. Остановив одного из них, под проливным дождем, мы покатили на вокзал. Почему на вокзал? Сыграло свою роль нетерпение: мы стремились в Индию. Оставаться здесь надолго не входило в наши планы, однако мы не предполагали, что визит в Пешавар будет настолько коротким.

Начиная с Пакистана, железнодорожный транспорт практически заменил собой поездки на автобусах. Железнодорожная сеть здесь достаточно разветвленная, а проезд сравнительно дешевый. Билет, полученный по брони, гарантирует определенные удобства в невероятно переполненных поездах.

Обо всем этом мы знали заранее. Но уже с самого начала возникли осложнения. Места не бронировались. В эти дни, как нам объяснили, праздновали один из многих религиозных праздников, следствием чего явилось передвижение тысяч верующих, вызвавшее трудности на железной дороге. Мы задали бесчисленное число вопросов, на которые не получили вразумительных ответов, но поняли одно: заплатив несколько рупий дополнительно, мы сможем приобрести и недоступную бронь спального места. В зале ожидания можно была заметить мужчин, которые с записными книжками в руках деловито подходили к пассажирам-европейцам, предлагая свои услуги. За 5 рупий охотно вносили в список желающих получить спальное место, предупреждая о том, что следует прибыть на перрон не позднее, чем за четверть часа до подачи состава и иметь при себе дополнительные деньги, которые будут уплачены только после выполнения условий сделки.

В ожидании развязки мы отправились в привокзальный ресторан. Вход в ресторан был увешан объявлениями, гарантировавшими иностранным туристам, что здесь они и их имущество будут в целости и сохранности. Это наводило на мысль о том, что далеко не всюду туристы застрахованы от досадных происшествий. Нас обслуживал интеллигентный пакистанец, вполне прилично говоривший по-английски. Он рассказал, что в Пешаваре изучал экономику, а в ресторане подрабатывает, чтобы продолжить учебу и помогать семье. Наблюдение за иностранцами явно было его коньком, и то, что он в этом преуспел, мы очень скоро заметили. Сначала он обсчитал нас с помощью затасканного трюка с десятипроцентной надбавкой. Потом, во время чаепития, развлекавшего его и приносившего одновременно доход, он выкурил принесенную нами пачку сигарет.

Нельзя браться за дело, к которому не способен от природы, но выходки официанта подтолкнули меня к робкой попытке отмщения. Я предложил пари - десять против одного, - что он не угадает с трех раз, откуда мы, прослушав в течение минуты нашу беседу на родном языке со Штефаном. Он принял вызов без особого желания и, разумеется, проиграл. От уплаты уклонялся, как мог, наконец, отлучился в кухню, а я, ликуя громко, чтобы услышали за соседними столиками, произнес: "Обсчитывать, конечно, приятнее, чем платить самому!"

Ликование мое оказалось преждевременным. Едва мы успели выпить еще один литр чая, как вернулся Али. Он предложил повысить ставки. Я почувствовал, что здесь таится подвох, но забавы ради мы со Штефаном снова устроили показательный диалог на чешском.

В один из моментов Али прервал нас и, наморщив лоб, изрек:

- Вот эту фразу еще раз, пожалуйста!

Не скрывая удивления, я произнес еще несколько чешских слов, но Али уже был на коне.

- Послушай, это чешская речь! - заявил он, напустив на себя мину погруженного в размышления человека, но тут же не сдержал душившего его хохота.

Разгадка не заставила ждать. Нет, он не учился в Чехословакии, это объяснение было бы слишком банальным. Трюк заключался в ином. После того как он проиграл первое пари, он вовсе не пошел на кухню, а подкараулил Луизу, нашу ничего не ведавшую приятельницу, которая и открыла секрет по простоте душевной. Обвинив друг друга в неуплате проигрыша, мы расстались с Али и отправились на перрон в надежде встретить человека, которому заплатили аванс за бронь.

Несмотря на то, что до прибытия поезда оставалось добрых сорок минут, на перроне царило оживление. Сотни местных пассажиров ждали поезда у громоздившихся на платформе узлов и чемоданов, сотни других торговали, а остальные тысячи, вероятно, выступали в роли праздношатающихся. Небольшую группу (человек десять) европейцев и американцев, к которой принадлежали и мы, быстро окружила толпа зевак весьма подозрительной внешности. Мы заметили внимание к своим особам еще в ресторане, но Али заверил, что эти люди не опасны, просто глазеют на иностранцев и готовы при случае "чему-нибудь подучиться". Увидев испуганные лица некоторых наших друзей, я процедил с претензией на осведомленность:

- Этих не бойтесь, они просто так на нас смотрят, хотят чему-нибудь научиться.

Юноша в очках, стоявший на почтительном расстоянии, неожиданно "принял вызов" и обрушился на нас, демонстрируя отличный английский:

- Ошибаешься. Чему нам у вас учиться? На вас жалко смотреть: валяетесь в пыли, накурившись дешевого гашиша.

Я испытал легкое смущение из-за того, что недооценил этих людей. Было, однако, неприятно, что они так плохо думают обо всех иностранцах. Я уже собирался призвать своего оппонента не стричь всех под одну гребенку, но в этот момент появился обладатель записной книжки, в которой была зафиксирована наша заявка на плацкарту, уже наполовину оплаченная. С собой он привел несколько плохо одетых пареньков. Сначала он не обращал на них внимания, но вскоре стало ясно, что именно им отводится важная роль в реализации нашего плана заполучить спальные места. Человек с записной книжкой, напоминавший своим важным видом как минимум армейского интенданта, приставил к каждому из нас одного из своих помощников и заверил, что это и есть тот самый толковый хлопец, который проведет нас к нашему спальному месту и "оприходует" остальные 5 рупий.

Вдруг мы услышали, как ровный гул на перроне превратился в сильный шум: к платформе приближался поезд.

Сверкающее чудовище из металла, весьма допотопной формы, вынырнуло, словно из небытия. Нельзя было терять ни минуты. Я забросил за спину рюкзак и, стараясь не упустить из виду своего проводника, запрыгал на здоровой ноге.

Человек, который заботится о хороших манерах, вряд ли подошел бы близко к уже переполненному поезду, но, как ни странно, я легко нашел в себе необходимую бесцеремонность, чтобы вскочить на ступеньку вагона, который еще и не успел остановиться. Пришлось поработать локтями. Как ни странно, без особых осложнений я оказался в той части вагона, в которой должны были находиться наши бронированные места. В этот момент мой местный ангел-хранитель показал рукой на отделение, куда складывался багаж, и закричал:

- Туда, наверх, быстро!

Хотя весь вагон был погружен в темноту, у меня внезапно зарябило в глазах. Хорошие манеры были отброшены, я видел впереди ясную цель и боролся с упорством зверя. Я легко взял верх над несколькими вялыми, явно уставшими пассажирами, но мы находились в мужском купе, и вряд ли имело смысл кого-то недооценивать.

Настоящая схватка, однако, началась в вышеупомянутом багажном отделении. Я пустил в ход руки, ноги, рюкзак. Не прошло и минуты, как из борьбы выбыли все, за исключением последнего соперника. Этот второй "финалист" сопровождал ведение "боя" частыми выкриками, которые, разумеется, для меня остались загадкой. Поединок проходил в равной борьбе. На какое-то мгновение мне показалось, что из уст противника сорвалось слово "сахиб" - обращение, которое на Востоке услышишь ныне разве что от старомодного официанта. У меня мелькнула догадка, а когда свет случайно проник в вагон, я окончательно убедился в истине: в "жарких" объятиях держали друг друга я и мой местный проводник, напрасно пытавшийся втолковать мне, что победа за нами и что следует уплатить еще 5 рупий...

Я с радостью заплатил, ибо хорошая работа нуждается в должной оценке. Оба, присмиренные, мы высунулись из окна и стали кричать, что было сил:

- Штефан!

Штефан между тем изучал возможности размещения в первом классе, всегда несущем дополнительные удобства. На этот раз ему не везло. Он был рад добытому мною с бою спальному месту, заплатил свою долю, и мы снова были в дороге.

Объективности ради должен признать, что такая давка имела место лишь в мужском отделении вагона, которое строго отделено от женского. Луиза, с которой мы должны были на краткое время расстаться, не имела ни малейшего понятия о нашем приключении. В целом она нормально провела ночь среди пакистанских женщин, которые от пакистанских мужчин отличаются еще и тем, что меньше ездят на поездах.

Итак, мы улеглись на полках в багажном отделении, которые, к счастью, были чуть шире, чем в наших поездах, и, как убедились позднее, дают возможность хорошо выспаться. Подвешенные на стержне у потолка, ровно гудели вертушки вентиляторов. Скорость их вращения и очевидная острота лопастей немного пугали меня, но приятная прохлада действовала успокаивающе.

Снизу еще доносились отзвуки битвы за места, но мы уже размышляли о том, что нас ждет впереди. Пространство, на котором мы расположились, нельзя было назвать идеальным для отдыха из-за проникавших сюда шума и запахов, но не прошло и нескольких минут, как мы погрузились в сон. Однако очень скоро однообразие ночи нарушил патруль по борьбе с наркотиками.

Торговля дурманом приобрела в Пакистане исключительный размах, потому и антинаркотическая служба не сидит сложа руки. Нельзя сказать, что патруль ставит целью бороться с дурными нравами пассажиров. Он предпочитает поймать с поличным сонного европейца, у которого в кармане припрятан гашиш. В этом случае контролеры получают искомое - выкуп.

Первым проснулся Штефан, и это сразу разрядило атмосферу. Его солидная внешность и манера держаться помогли нам быстро отделаться от этой разновидности вымогателей.

Следующим номером ночной программы была проверка билетов, особенность которой состояла в том, что она повторялась несколько раз на протяжении ночи.

Еще одной помехой для крепкого сна оказались остановки на станциях. Они неизменно сопровождались схватками, подобными тем, которые разыгрались на вокзале в Пешаваре, но, к счастью, не такими жаркими.

Все это, вместе с постоянным гвалтом и вонью способствовало тому, что до Лахора - цели нашей поездки мы добрались в весьма плачевном состоянии.

Лахор не выглядит на карте представительным городом. На самом же деле он насчитывает почти два миллиона жителей и известен с давних пор как промышленный и университетский центр. Для нас Лахор представлял интерес как станция пересадки на пути в Индию, но нам не помешала бы одна ночь отдыха после такой напряженной дороги.

На перроне к обоюдной радости столкнулись с Луизой: мы волновались за нее, но она уверяла, что все было в порядке. Мы стали размышлять, как вымыться в душе, раздобыть постель и погрузиться, наконец, в сон. Все это предложил в одном из дешевых отелей разговорчивый пакистанец в замусоленном костюме, которого, как и всякого владельца отеля, звали Мухаммад. И цена, и его натиск на клиента не оставили никаких шансов соперникам Мухаммада, наперебой зазывавшим в свои отели. Мы знали, что поступаем опрометчиво, но снова поддались усталости.

Жара, грязь и по-прежнему болевшая нога - все, вместе взятое, настроения не повышало. Стены отеля были расписаны рисунками и надписями, но нас они не занимали. А совет владельца отеля сдать на хранение в сейф ценные вещи мы пропустили мимо ушей. В номере осталась Луиза, мы со Штефаном отправились в душ. Вода не была горячей, как нам обещали, но жаркое солнце делало ее, по крайней мере, теплой. Мы быстро вымылись и вернулись в комнату. Луиза тем временем вышла постирать белье, а я, на всякий случай, заглянул в мешочек с деньгами, который, наверное, впервые снял с шеи и отложил в сторону не более чем на пять минут. В мешке не хватало 70 долларов!

Теперь мне хорошо известна сноровка пакистанских жуликов. Но в ту минуту я испытал почти физическую боль. Да, половины моих денег как не бывало. Путешествие, в силу случайностей приятно протекавшее до сих пор, могло печально прерваться. Вывернув раз пятнадцать наизнанку свое портмоне, я вызвал хозяина гостиницы и заявил о пропаже.

- Это невероятно, такого у меня не было ни разу!- клялся он и с едва заметной лукавой усмешкой добавил:- Видишь, все же имело смысл сдать деньги в сейф, как я тебе советовал.

В этот момент я начал понимать истинный смысл его совета: наверняка он служил для Мухаммеда алиби. Но я не мог высказать своих подозрений. Предвидя мои вопросы, он заверил меня, что полиция не станет возиться с моей жалобой, тем более узнав, что речь идет о денежной краже. Он стал к тому же утверждать, что сам займется расследованием.

"Расследование" состояло в том, что при помощи железного прута он вздул, к моему удивлению и в моем присутствии, своих помощников. Но вор не объявился. Я знал, что на полицию рассчитывать нечего, и продолжал ему подыгрывать.

- Что же дальше? - спросил я с наигранной дрожью в голосе. Услышав его ответ, я сначала решил, что ошибся, но позднее понял, что он логически вытекал из его стратегии.

- Послушай, я знаю, что у тебя мало денег (я не стал спрашивать, откуда он об этом знает), а, кроме того, знаю, что, если буду делать добрые дела, аллах воздаст мне. Такие уж мы, мусульмане. Большими деньгами я не располагаю, но чем богат, поделюсь с тобой...

Это были ложь, лицемерие и кощунство чистейшей воды, тем не менее, для меня забрезжил свет слабой надежды на возвращение части моего бывшего имущества. Последним усилием воли я сделал удивленное лицо в ответ на столь небывалую любезность, в мыслях же проклинал своего "добродетеля" и собственную неосторожность. Далее переговоры продолжались в соответствии с законами рынка, и уже вырисовывались контуры будущего соглашения.

- Сколько тебе дать? - спросил он напряженным голосом, и его поросячьи глаза заблестели. "Дать" для меня означало "возвратить", и я стал высчитывать в уме. Десять - слишком мало, а семьдесят назад не получу. Я набрал воздуха в легкие, закрыл глаза и выпалил разом:

- Пятьдесят!

- Сорок,- тут же услышал я в ответ. Рамки нашего состязания определились, и я пустился во все тяжкие для достижения договоренности. Заверил, что не сомневаюсь в честности его намерений, и обещал не обращаться в полицию. Держался как последняя тряпка. Наконец, мы ударили по рукам. Примерно через час Мухаммад принес деньги, я выразил моему грабителю признательность. Смешно сказать, но я был, в общем-то, доволен. Я забрался на кровать в надежде хорошенько выспаться после описанных треволнений.

Глава XV. Рикшей к Золотому храму

Полагая, что после той кражи, управляющий гостиницей не покажется больше на глаза, мы ошибались. С противной услужливостью в семь утра он поднял нас с постелей и стал выяснять, что подавать на завтрак. Нам не хотелось ничего, украденные 20 долларов еще были свежи в нашей памяти. Сон не возвращался, мы быстро собрали вещи и вежливо распрощались с нашим "добродетелем". Провожая нас на лестнице, он попросил посоветовать, при случае, знакомым посетить его отель. Нет, моей рекомендации он не дождется, пусть аллах посылает ему клиентов.

Ералаш на улицах Лахора и малоприятные запахи не располагали к прогулке по городу. Мы решили не откладывать отъезда в Индию и поспешили на вокзал. По дороге купили два необычного цвета апельсина. Это - местное лакомство. Их повсюду продают на улицах с лотков, напоминающих сундук мороженщика и действительно выполняющих функции безупречно работающих шкафов-холодильников. Ледяной куб размером в два метра на один, пустой изнутри. В него засыпают сверху маленькие зеленые апельсины - "сладкие лимоны", как их здесь называют, и снизу их достают приятно охлажденными. И все же что толку в одном апельсине, даже искусно охлажденном, если термометр показывает 35 градусов в тени!

На вокзале мы купили дешевые билеты до Амритсара, первого индийского города на нашем пути. Узнали, что поезд идет сразу после полудня. Изрядно уставшие, с трудом добрались до удобных кресел в привокзальном ресторане. В нашем распоряжении оставалось еще два часа. Мы заказали самый дешевый напиток - чай, а я еще и отправился закупить открыток на оставшиеся пакистанские рупии.

Мы ждали поезд и вспоминали своих друзей в Чехословакии. Людские потоки уменьшались по мере того, как жара усиливалась. К нашему ужасу, ворота вокзала, ведущие к путям, оказались заперты. До отправления оставалось еще полчаса, но таможенная процедура и в Пакистане весьма бюрократична. Так что продолжение нашего путешествия переносилось на завтрашний день. Еще десять-пятнадцать пассажиров примерно нашего возраста оказались в таком же пиковом положении, что и мы. Угрозы и просьбы не возымели действия на местных вокзальных служащих, и нам не оставалось ничего иного, как подумать о другом виде транспорта.

К счастью, мы уже знали по опыту, что на Востоке часто становится возможным невозможное. И получилось, что в Индию мы прибыли не автостопом, как собирались, не поездом, как хотели, а с помощью такси.

Такси в Азии во многом отличается от своего европейского собрата. Основная разница в том, что в Европе обычно измученный пешеход отчаянно сам ловит такси, а машина как назло не появляется. В Азии, наоборот, водитель предлагает свои услуги с такой настойчивостью, что пешеход не может не уступить. Во многих городах такси - единственные легковые автомобили, если не считать, конечно, роскошных лимузинов местных вельмож. Предложение в несколько раз превышает спрос, поэтому и цены умеренные, почти бросовые, если только, конечно, водитель не почувствует, что вы остро нуждаетесь в машине. Мы трое были в ситуации, когда еще имелась возможность прибегнуть к иному средству (автобусу), поэтому цена определилась довольно-таки быстро, а именно 15 рупий за 40 километров, что означало чуть меньше 2 долларов. Побросали рюкзаки в багажник, я сел рядом с шофером. Ондржей и Луиза - сзади. Мы выехали в направлении индийской границы в великолепном настроении: все складывалось как нельзя лучше. Еще немного - и мы в Индии!

И все же, выходя из такси, мы испытывали определенные опасения. Пакистан и Индия, как известно, страны, не очень-то жалующие друг друга, и мы опасались столкнуться с трудностями на границе. На этот раз все обошлось. Хотя пакистанская таможня и закрывается в два часа пополудни, мы успели. Были последними, кого в тот день пропустили на индийскую территорию. Досмотр багажа прошел без осложнений. Через несколько минут мы распрощались с Пакистаном.

Уже первые шаги по индийской земле дали ощущение, что мы опять открываем для себя новую страну. Сразу за пограничным переездом - ухоженные газоны, выложенные песком дорожки и красивые кирпичные здания. Вокруг сновали аккуратно одетые босоногие носильщики, которые переносили какие-то ящики с грузовиков на пакистанской стороне в такие же грузовики на индийской территории, а мы вновь убеждались в отсутствии разумных оснований для той воображаемой линии, которая называется границей.

Мы шли тем временем в том направлении, которое предусмотрительно обозначалось стрелками и вело к пункту по проверке паспортов. Таможенные офицеры выглядели весьма внушительно. За столом в длинной комнате их сидело семеро, перед каждым - журнал большого размера. Я подал паспорт первым. Таможенник тщательно пролистал его и передал своим коллегам. Все семеро, один за другим, одинаково внимательно изучали наши паспорта, предпоследний ставил печать, последний подписывал. Далее предстоял досмотр багажа. На таможне записали номер моего фотоаппарата - и формальности закончились.

В местном банке, который напоминал скорее магазинчик по продаже газет и журналов, чем финансовое учреждение, мы поменяли деньги - примерно по 10 рупий за доллар. Теперь оставалось решить, как добраться до Амритсара.

От стоявших поблизости мы узнали, что последний автобус уже уехал, оставалось снова прибегнуть к такси. На пыльной дороге стояла единственная машина - видавший виды черный "Хилман". Водитель клевал носом чуть поодаль в тени большого дерева, примостившись на сломанном стуле. Он не проявлял ни малейшего интереса к клиентам, поскольку понимал, что им некуда деться. Я вступил в переговоры: таксист тотчас назвал цену - 25 рупий. Он знал, что нам позарез необходим Амритсар, мы знали, что запрошенная сумма неимоверно завышена. Началась психическая атака. Мы не сдавались, ибо понимали, что других пассажиров здесь найти трудно. Граница за нами уже закрылась.

Мы решили последовать примеру водителя и отдохнуть в тени. Выпили охлажденного карамельного молока, сфотографировали друг друга и окружающий ландшафт на память о первых минутах пребывания в Индии. Остаток времени провели в ожидании. Немного погодя показались две юные пары из Голландии, которые, не согласившись на цену, запрошенную таксистом, сходили в близлежащую деревню, чтобы выяснить иные способы выбраться отсюда. Они возвратились ни с чем. Таксист твердо стоял на своем. Начался новый раунд. Теперь нас было семеро, водитель запрашивал по 3 рупии с человека. Мы коллективно обсудили это предложение и решили его принять. Машина, набитая до отказа, тронулась в путь, в Амритсар, где, как мы слышали, находилось общежитие для молодых туристов.

После часа езды такси остановилось перед современным зданием, которое, как ни странно, действительно оказалось общежитием. Но каким! Ни до, ни после этого подобных молодежных общежитий мы не встречали. Прекрасные чистые комнаты на восемь-десять человек, горячая вода в душе на протяжении всего дня, прачечная, меню трех различных кухонь, натуральное молоко, которое далеко не везде встретишь на Востоке. А вокруг - газоны с густым травяным покровом, раздолье для путешествующих автостопом. Стоимость жилья составляла 5 рупий. Мы решили воспользоваться своей палаткой, которую могли поставить за половину цены возле общежития на траве. Первым долгом мы отправились в душ. Там же мы устроили небольшую стирку, а затем пошли на ужин, который оказался сытным, правда не очень дешевым. В хорошем настроении, усталые, но освеженные душем, мы с Ондржеем постелили себе возле палатки. Луиза забралась под тент. Так завершился первый день нашего пребывания в Индии.

Сон до десяти утра на таком маршруте не частое явление. Ночной отдых в уютном соседстве с "Хилтоном"11 вполне удался. Нас разбудили лучи уже высоко поднявшегося солнца. Нехотя вылезли из спальных мешков и занялись поисками Луизы. Она давно позавтракала и уже составила многообещающую программу: сначала осмотр знаменитого Золотого храма (4 километра), затем музей Тхакурово (3 километра), вокзал, информационное туристское бюро (3 километра) и, наконец, возвращение назад (4 километра)… Но нас не устраивала перспектива 14-километрового похода, а потому мы попытались выдвинуть альтернативную программу. Предложили отдохнуть до обеда, потом почитать, изучить путеводитель по Амритсару, вечером пойти в кино. Такой проект Луиза с презрением отвергла, высказала критические замечания в адрес сильного пола, который не оправдывает своей репутации, и ушла в одиночестве. Мы же весь день беззаботно загорали, грызли шоколад и ждали, когда объявится наш турист-фанатик. Никуда не уходили с прекрасного газона, лишь прилежный Ондржей успел еще постирать кое-что из предметов нашей убогой экипировки.

Луиза вернулась, когда уже спустились сумерки, и засыпала нас рассказами. Она с восторгом описывала великолепие Золотого храма сикхов, стоящего посреди искусственного озера, красочно живописала атмосферу "настоящего" Амритсара. Кроме того, она успела выяснить всевозможные варианты поездки в Шринагар, главный город Кашмира, где мы намеревались сделать ближайшую остановку. Луиза заставила нас краснеть, и, чтобы избежать дальнейших упреков по поводу удивительной лености, мы предложили ей завтра устроить прогулку по городу специально для нас. Отъезд из Амритсара был назначен на вторую половину дня, ближе к вечеру. Затем все вместе мы отправились на ужин.

Перечень блюд занимал восемь страниц и содержал несколько десятков названий, представлявших три основные кухни, с которыми сталкивается турист в Индии. Первая - "европейская", или "западная". Чаще всего она состоит из нескольких мясных блюд. Индийская для обычного человека приемлема лишь с большими дозами эндиарона, что небезвредно. Третья кухня - китайская, на мой взгляд, наиболее удобоваримая. Она вовсе не включает в себя известные всем "китайские блюда". Содержит в основном макаронные изделия, яйца и овощи, отличается высоким кулинарным уровнем.

В общежитии проживали примерно 30-40 молодых людей, главным образом, европейцы и американцы. Нас удивляло то обстоятельство, что среди асов туризма, которые путешествовали на Восток уже не впервые и посетили, например, Бирму или Индонезию, почти не было никого, кто побывал бы также и в Восточной Европе. На протяжении всего маршрута нам попался только один человек - голландец в Амритсаре, который был в Чехословакии. Не удивительно, что нас засыпали вопросами о нашей стране, большинство из которых свидетельствовали о полном незнании ее. Молодые люди, с которыми нам довелось встретиться в пути, были в своем большинстве аполитичны. Типичным представителем такой молодежи являлась и Луиза, вместе с которой мы провели в путешествии больше трех недель. Ее семья относится к "среднему слою" канадского общества. Луизе 23 года, она путешествует вот уже почти три года. Из Канады уехала потому, что, как она сама считает, ее жизнь на родине была бесцельна. Социологи иногда объясняют такие путешествия "бегством от реальности". Этим понятием часто злоупотребляют, но в данном случае оно вполне уместно. На Восток ныне едут десятки тысяч молодых людей из Европы и Америки. Большинство из тех, с кем мы встретились в дороге, были выходцами из "сре