Добавить публикацию
Сообщить об ошибке
Сообщить об ошибке
! Не заполнены обязательные поля
Британия южных морей
Британия южных морей
Автор книги: Академия наук СССР Научно-популярная серия
Год издания: 1973
Издательство: Москва, Издательство "Наука"
Тип материала: книга
Категория сложности: нет или не указано
Вид туризма: Парусный туризм

Новозеландские острова открывались трижды. Первыми пришли туда древние полинезийцы. Потомки их донесли до наших дней красочные легенды о заселении этой страны. 331 год назад маори увидели у своих берегов европейцев. Это были голландские моряки во главе с капитаном Абелем Тасманом. Прошло более столетия, прежде чем маори вновь столкнулись с европейцами. На этот раз с англичанами, возглавляемыми капитаном Джемсом Куком.

К. В. Малаховский

Академия наук СССР
Научно-популярная серия

Москва, Издательство "Наука", 1973

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 1. Адмиралтейство делает выбор

Глава 2. Секретные инструкции Джемсу Куку

Глава 3. Начало британской колонизации

Глава 4. 50 000 против 28 000 000

Глава 5. От колонии к доминиону

Глава 6. "Колониальный джингоизм"

Глава 7. В огне и бурях XX века

Глава 8. Тревоги верноподданной

Глава 9. Колонии доминиона

Глава 10. Маори сегодня

Примечания

Новозеландские острова открывались трижды. Первыми пришли туда древние полинезийцы. Потомки их донесли до наших дней красочные легенды о заселении этой страны. 331 год назад маори увидели у своих берегов европейцев. Это были голландские моряки во главе с капитаном Абелем Тасманом. Прошло более столетия, прежде чем маори вновь столкнулись с европейцами. На этот раз с англичанами, возглавляемыми капитаном Джемсом Куком.

В книге доктора исторических наук К. В. Малаховского, автора многих исследований по истории Австралии и Океании, среди которых такие, как "Борьба империалистических держав за тихоокеанские острова" (М., 1966), "История Австралийского Союза" (М., 1971), рассказывается о борьбе коренного населения новозеландских островов с английскими колонизаторами, растянувшейся на несколько десятилетий и ярко продемонстрировавшей героизм этого маленького, но мужественного народа, об особенностях политического и экономического развития Новой Зеландии, которую капиталистический мир пытается представить как страну "всеобщего благоденствия и классового мира". Особое внимание уделяется характеристике жизни Новой Зеландии после второй мировой войны, проблемам, стоящим перед страной в наши дни.

Глава 1 АДМИРАЛТЕЙСТВО ДЕЛАЕТ ВЫБОР

Начало второй половины XVIII в. было для Англии насыщено важными и сложными событиями.

Внутри страны развитие промышленной революции привело к победе фабричного производства, повлекшей за собой, кроме технических, громадные социальные изменения в британском обществе и обусловившей выход на политическую арену пролетариата, сразу же вступившего в упорную борьбу за свои права. Во внешних делах как никогда обострилась агрессивность английской буржуазии. Теперь главного противника она видела во Франции.

Война между этими державами началась еще в 1741 г., и, несмотря на заключение в 1748 г. Ахенского мира, борьба между ними не прекращалась. В 1756 г. она вступила в решающую стадию. Воспользовавшись Семилетней войной, сковавшей французские силы в Европе, англичане полностью вытеснили французов из Северной Америки и нанесли им тяжелые поражения в Индии.

В операциях по захвату тогдашней столицы Канады-Квебека в 1759 г. отличился безвестный штурман 64-пушечного корабля "Пемброк" Джеме Кук, что, впрочем, прошло незамеченным в потоке грандиозных событий. Также не обратило на себя внимание бракосочетание в конце 1762 г. этого 34-летнего моряка с 20-летней Елизаветой Баттс.

В начале 1763 г. Семилетняя война была закончена Парижским миром, а Кук поселился в Ньюфаундленде.

В 1764 г. губернатором Ньюфаундленда стал земляк Кука Хью Паллисер, бывший в 1755 г. командиром корабля "Игл", на котором Кук служил военным моряком. Паллисер, однажды взяв на себя роль покровителя Кука, с тех пор не изменял ей. И теперь он назначил его капитаном корабля "Гренвилл".

Британия южных морей на сервере Скиталец
Джемc Кук

С 1764 г. Кук регулярно проводил съемки побережья Ньюфаундленда. В августе 1766 г., находясь в Ньюфаундленде, он наблюдал солнечное затмение и записку о результатах своих исследований послал в Королевское лондонское общество для развития естественных знаний. Там записка Кука вызвала интерес. Астроном Джон Бевис в статье, опубликованной в журнале общества "Философские труды" в 1767 г., назвал Кука "хорошим математиком, весьма опытным в этом деле" 1.

На зиму 1767/68 г. Кук привел свой "Гренвилл" к берегам Англии, где он теперь жил, и занялся обработкой материалов, накопленных во время летнего плавания, полагая с наступлением весны вернуться в Ньюфаундленд.

Этому, однако, не суждено было осуществиться. Судьба распорядилась по-другому. В следующее лето Джеме Кук совершенно неожиданно для себя начал деятельность, навечно прославившую его имя, выдвинувшую его в первую шеренгу мореплавателей нашей планеты. Но для того чтобы понять эту метаморфозу, нам придется обратиться к событиям, происходившим за полтораста лет до этого.

В начале XVII в. буржуазная Голландия бросила дерзкий вызов своему недавнему господину - феодальной Испании. Свергнув испанское иго у себя на родине, голландцы принялись вытеснять своих бывших господ из их владений в Юго-Восточной Азии и Океании. Они захватили Молуккские острова. Власть здесь практически перешла в руки Нидерландской ост-индской компании. Компания сразу же проявила стремление расширить свой границы. С особенным вожделением мечтала она об обладании таинственной "Terra Australia", о существовании которой говорили еще древние греки.

В письме от 16 сентября 1638 г. Совет директоров Нидерландской ост-индской компании одобрил усилия генерал-губернатора Батавии Ван-Диемена найти "южный континент": "Ваша милость действует мудро, уделяя большое внимание открытию южной земли и золотоносных островов, которые были бы весьма полезны компании, чтобы возместить ей тяжелые затраты и дать реальное ощущение доходности ост-индской торговли..."2.

Верой и правдой служа интересам компании, Ван-Диемен снарядил очередную экспедицию для поисков "южного континента", во главе которой поставил хорошо известного компании капитана Абеля Тасмана.

14 августа 1642 г. два корабля - "Хеемскерк" под флагом Тасмапа с командой в 60 человек и "Зеехаен" с командой в 50 человек - покинули Батавию. После четырехмесячного плавания, 13 декабря 1642 г., Тасман и его спутники увидели "обширную гористую землю"3 - западный берег Южного острова. Велико было удивление голландских моряков, обнаруживших, что затерянная в океане земля заселена людьми.

Откуда же пришли сюда люди? На этот вопрос наука до сих пор не может дать четкого ответа. Некоторые исследователи готовы даже признать Новую Зеландию прародиной человечества.

Аборигены Новой Зеландии - маори - не имели письменности и смогли поведать лишь устные легенды о появлении их предков на островах. Коротко история заселения Новой Зеландии, судя по преданиям маори, представляется в следующем виде.

Много веков назад на острове Раиатеа (одном из группы островов Общества, которые маори считают своей прародиной) жил Купе - вождь тамошнего народа. Заметив, что длиннохвостая кукушка Кохопероа каждый год прилетает на остров откуда-то с юго-запада, а через несколько месяцев возвращается обратно, он решил найти землю, где живет Кохопероа. (Существуют и другие версии: говорят, что он погнался за громадным осьминогом, мешавшим ему ловить рыбу.) Он отправился в плавание на двух каноэ. Одной лодкой - "Мата-Хоруа" - Купе командовал сам, другой - "Тауири-Ранги" - командовал некто Нгаке.

После долгих странствий они увидели землю и назвали ее Ао-теа-роа, что значит "Длинное белое облако". Легенда утверждает, что первой произнесла эту фразу жена Купе. Возникшая неожиданно среди океана земля показалась ей облаком, летящим над горизонтом. Это и была Новая Зеландия.

Следующее путешествие на Новую Зеландию предание относит к XI в. Вождь с острова Таити - Той, разыскивая своего внука, которого унесло в открытый океан во время состязаний на каноэ, достиг новозеландских островов, где и остался жить.

Но исторически достоверная колонизация этих островов началась в XIV в., когда в 1350 г. на Новую Зеландию прибыл большой таитянский флот. Восемь крупных каноэ: "Таинуи*, "Те Арава", "Мататуа", "Курахаупо", "Токомару", "Аотеа", "Такитуму" и "Хороута" - пристали к берегу в различных пунктах Северного и Южного островов. Основные племена маори и ведут происхождение от этих пришельцев.

Как же относится современная наука к преданиям полинезийцев?

Существует много научных гипотез о путях расселения древних полинезийцев на тихоокеанских островах. Но несомненно одно: заселение Океании произошло в результате многовековых сознательных усилий древних мореходов.

Новая Зеландия в отличие от других островных групп Океании расположена (кроме самой северной своей части) в зоне умеренного климата. Древние мореходы, прибывшие сюда из тропиков, попали в суровую для них обстановку. Им пришлось заботиться и об устройстве надежных, защищающих от холода жилищ, об одежде, еде, ибо на новозеландских островах не росли кокосовые пальмы, хлебное дерево и бананы. Но колонисты не отступили. Они вполне приспособились к новым условиям. Постепенно у них сложился весьма своеобразный уклад жизни, отличный от уклада других полинезийских народов. Начиная с середины XIV в. они, по-видимому, не имели никаких контактов с внешним миром.

Можно себе представить удивление аборигенов, увидевших у своих берегов огромные по сравнению с их каноэ морские суда, легко скользившие по океанским волнам. Наполненные ветром широкие полотнища парусов придавали им сходство с гигантскими птицами, неожиданно спустившимися с бескрайней голубизны небес. На палубах кораблей были бледнолицые люди, так непохожие на них самих.

Первая встреча с туземцами произошла через несколько дней. Две их лодки бесстрашно подплыли к голландским кораблям. Сидевшие в них люди что-то выкрикивали "резкими, глухими голосами" и "трубили в инструмент, похожий на мавританскую трубу" 4. По всей вероятности, они просили чужеземцев убраться.

Последовавшие вскоре действия подтвердили это. Аборигены опрокинули высланную голландцами им навстречу лодку, причем четыре матроса погибли. Только огонь пушек и мушкетов заставил их повернуть назад. Но и голландцы не решились высадиться на берег. Тасман так и не побывал на открытой им земле, названной Землей штатов. (Голландское правительство вскоре изменило название на Новую Зеландию в честь голландской провинции, первой поднявшейся на борьбу против испанского господства.)

Тасман и не подозревал, что открыл два острова. Он был убежден, что перед ним "Terra Australis Incognita". "Эта земля кажется прекрасной страной,- писал он,- и мы уверены, что это береговая полоса неизвестной южной земли" 5.

Но, поскольку Тасман не привез с собой из экспециции никаких богатств и в его рассказах не упоминалось о золотых россыпях, Нидерландская ост-индская компания весьма холодно встретила его сообщение о новых землях.

Примерно года через три после открытия Тасманом Новой Зеландии в Лондоне стали регулярно собираться "разные достойные люди", интересующиеся "новой философией" - научными методами исследований.

На своем заседании 20 ноября 1660 г. они решили создать общество, которое содействовало бы развитию физико-математических наук.

На следующем заседании председательствующий сэр Роберт Морей сообщил, что король одобрил цели общества. А через два года общество, в то время насчитывавшее 55 членов, получило статус королевского и стало называться Королевское лондонское общество для развития естественных знаний.

Именно это общество через 100 лет предложило организовать морскую экспедицию, которая во второй раз открыла для европейцев Новую Зеландию, ибо плавание Тасмана с самого начала не афишировалось голландцами, а за прошедшее с того момента время и совсем стерлось в памяти.

Как это ни странно звучит, значительную роль в открытии Новой Зеландии британцами сыграла планета Венера. И вот почему. В начале XVIII в. королевский астроном Эдмон Хелли подсчитал, что Венера должна пройти мимо диска Солнца в 1761 г., затем, вероятно, в 1769 г., а после этого не раньше чем через столетие.

В 1760 г. Королевское общество обратилось с письмом в государственное казначейство, прося выделить средства на организацию экспедиций для наблюдения за Венерой к островам Святой Елены и Суматра. Аргументируя свою просьбу, общество писало, что эти экспедиции еще раз продемонстрируют миру достижения британской науки, ибо само исследуемое событие "предсказано в прошлом столетии англичанином и исследовалось лишь один раз за все существование мира также англичанином (астрономом Хороксом 24 ноября 1639 г. - К. М.)"6. Просьбу общества казначейство удовлетворило. Астроном Невиль Маскелайн отправился на остров Святой Елены. Но наблюдений ему провести не удалось из-за большой облачности. Корабль же, посланный к Суматре, во время плавания был атакован французским фрегатом и так и не добрался до места назначения.

Неудача 1761 г. заставила Королевское общество особенно тщательно готовиться к проведению наблюдений 3 июня 1769 г. В ноябре 1767 г. оно создало для этой цели специальный комитет во главе с Н. Маскелайном. По мнению членов комитета, наблюдения в северном полушарии было бы лучше всего вести из районов островов Шпицберген и Гудзонова пролива или мыса Нордкап в Норвегии, а в южном полушарии - из района Тихого океана (не выше 30° ю. ш. и между 140 и 180° з. д.). Изучив доклад комитета, Королевское общество обратилось к британскому правительству с просьбой послать в южные моря группу астрономов. Получив отказ, общество в феврале 1768 г. направило письмо прямо королю, указывая, что французы, датчане, шведы и русские также планируют проведение наблюдений за прохождением Венеры мимо солнечного диска, предсказанным англичанами, и они не могут устраниться от этого, поскольку "британская нация справедливо славится во всем образованном мире своими знаниями в астрономии, в которых она превосходит любую другую нацию в мире, как современном, так и древнем" 7. Король одобрил проект экспедиции, обещал выделить 4 тыс. ф. ст. и специальный корабль. 29 февраля 1768 г. государственный секретарь лорд Шелбурн официально уведомил адмиралтейство о решении Георга III.

За восемь месяцев до королевского решения британский капитан Самуэль Уоллис, отправившийся на корабле "Дельфин" в плавание по Тихому океану, открыл остров Таити. Вернувшись в Лондон, он всячески рекомендовал Георгу III провести наблюдения именно на этом острове. Рекомендация Уоллиса была принята.

Выбрать руководителя экспедиции, казалось, также не составляло труда. Общество предложило на эту должность Александра Дальримпля - первого гидрографа британского флота, совершавшего экспедиции на Дальний Восток, убежденного сторонника теории существования "южного континента", видевшего цель жизни в практическом подтверждении этой теории открытием "Terra Australia Incognita". Но адмиралтейство имело свои соображения. Оно считало недопустимым, чтобы руководило плаванием на корабле британского военного флота гражданское лицо.

В начале марта первый лорд адмиралтейства Эдвард Хаук сообщил обществу, что не согласится ни на назначение гражданского лица командиром военного корабля, ни на производство этого человека в ранг морского офицера.

О решении адмиралтейства общество известил его президент на заседании 24 марта, однако общество все же настаивало на том, чтобы научный штат экспедиции возглавил Дальримпль. Но тут уж стал возражать сам Дальримпль. Ведь целью его в этой экспедиции было отнюдь не участие в астрономических наблюдениях. Он хотел стать первооткрывателем "своего континента" и не желал уступать честь этого открытия какому-то морскому офицеру.

Тогда адмиралтейство сделало свой выбор. Он пал на Джемса Кука. Возможно, что и здесь ему помог Хью Паллисер, который в это время занимал пост инспектора флота и начальника корабельной палаты. Паллисер уже 6 апреля распорядился подыскать для "Гренвилла" нового капитана, поскольку Кук "будет использован в другом месте" 8.

Одновременно шел выбор судна для экспедиции. 5 марта адмиралтейство запросило корабельную палату о ее рекомендациях в этом отношении. Через три дня палата ответила, что для экспедиции подходит "Триал", но корабль не будет готов к отплытию раньше конца мая. 10 марта адмиралтейство сообщило палате, что это слишком поздняя дата, и просило выяснить, нельзя ли использовать корабль "Роз".

Ответ был получен лишь 21 марта. В нем палата писала, что в трюмах "Роз" не поместится такое количество продовольствия, которое необходимо для длительного плавания, но, продолжала палата, "их лордствам" она рекомендует угольщик, т. е. тип судна, "вместительного и дающего возможность взять большое количество провизии, столь необходимой для подобных плаваний, и в этом отношении более предпочтительного, чем военный корабль". При согласии адмиралтейства корабельная палата может сразу же подобрать такого рода судно из стоящих на Темзе.

В тот же день адмиралтейство дало согласие. Столь быстрый ответ объясняется, вероятно, тем, что адмиралтейство еще до получения письма от палаты советовалось на этот предмет с Куком. А Кук был сторонником как раз того типа кораблей, который рекомендовала палата.

Три года спустя он писал: "Корабль этого рода не должен иметь глубокой осадки, несмотря на большой груз и способность брать достаточное количество продовольствия, и иметь необходимые удобства для размещения команды и условия для осуществления такого путешествия. Он также должен иметь такую конструкцию, которая давала бы возможность переместить его на сушу, и размеры, которые в случае необходимости позволяли бы безопасно и удобно расположить его на берегу для устранения каких-либо повреждений или дефектов. Такими данными не обладают ни 40-пушечные военные корабли, ни фрегаты, ни корабли Ост-индской компании, ни трехпалубные вест-индские корабли, ни какие-либо другие суда, кроме кораблей, построенных для угольной торговли, которые как раз приспособлены для этой цели" 9.

Агенты корабельной палаты обследовали несколько угольщиков и 29 марта остановились на корабле "Граф Пемброк". Угольщик назвали "Индевр" (официально "Индевр барк"). Построенный в 1764 г., он имел водоизмещение 368 т.

В конце мая Кук, получив звание лейтенанта, вступил в командование "Индевром" и начал тщательную подготовку к экспедиции, а Королевское общество взялось за формирование ее состава. Оно считало, что для наблюдения за Венерой необходимо взять двух астрономов. Поскольку общество хорошо знало о том, что Кук обладает астрономическими и математическими знаниями, оно возложило на него обязанности одного из астрономов. Другим был назначен Чарльз Грин. В научный состав экспедиции вошли также ботаники Джозеф Бенкс, Даниэль Соландер, Герман Сперинг. Экспедицию сопровождали два художника: Сидней Паркинсон, рисунки которого приведены в книге, и Александр Бьюкен. В судовую команду "Индевра" было включено пять моряков с корабля капитана Уоллиса (открывшего остров Таити).

Кук внимательно изучал все доступные ему материалы о Тихом океане и особенно материалы плавания капитана Уоллиса.

Дальримпль, хоть и крайне раздосадованный назначением Кука руководителем экспедиции, все-таки дал Бенксу экземпляр напечатанного, но не вышедшего в свет труда относительно существования "южного континента" и пролива, соединяющего моря Индийского и Тихого океанов. Он был уверен, что через Бенкса его работа станет известной Куку и в случае успеха экспедиции можно будет сказать, что именно он, Дальримпль, подсказал Куку направление плавания и предвосхитил открытия.

Наконец все было готово, и "Индевр" двинулся по Темзе к Плимуту.

25 августа 1768 г. он вышел из Плимута навстречу великим открытиям. Весь экипаж корабля: 74 моряка, 12 солдат морской пехоты и 11 гражданских (ученые и их слуги), по словам Дж. Бенкса, был "здоров и находился в отличном расположении духа, прекрасно приготовившись жизнерадостно переносить любые могущие встретиться испытания и опасности" 10.

Глава 2 СЕКРЕТНЫЕ ИНСТРУКЦИИ ДЖЕМСУ КУКУ

Когда Кук уже находился на борту "Индевра", шедшего по Темзе к Плимуту, он вскрыл только что доставленный, тщательно запечатанный пакет из адмиралтейства с секретными инструкциями. Лишь тогда ему вполне стал ясен подлинный смысл начинавшегося плавания.

В первой из инструкций, правда, говорилось об обязанностях Кука как руководителя научной экспедиции, организованной для наблюдения за прохождением Венеры мимо солнечного диска. Во второй же инструкции Кук прочел следующее: "Поелику открытия доселе неведомых стран, а также приобретение сведений об удаленных землях, уже открытых, но еще недостаточно изученных, изрядно приумножают честь нации как морской державы, равно как и достоинство короны Великобритании, и премного могут способствовать успехам торговли и мореплавания и поелику есть основания думать, что может быть обнаружен континент или обширная земля к югу от маршрута, коим недавно проследовал капитан Уоллис на корабле его величества "Дельфин" (копию отчета при сем препровождаем), или (к югу) от маршрута любых мореплавателей прежних времен, преследовавших те же цели, Вы в соответствии с волей его величества, в этой инструкции выраженной и явленной, должны сразу же по окончании наблюдений за прохождением планеты Венеры направиться в море на барке, коим Вы командуете, соблюдая следующие предписания.

Дабы открыть вышеназванный континент, Вы проследуете к югу до 40° широты, если оный континент не будет встречен ранее. В том же случае, если континент не будет открыт или не будут выявлены явственные его признаки в этом плавании, Вы направитесь на поиски континента к западу, следуя вышеупомянутой широтой и широтой 35°, пока не откроете его или не достигнете восточного берега земли, открытой Тасманом и ныне называемой Новой Зеландией.

Если Вам удастся открыть упомянутый континент либо при плавании к югу, либо к западу, как о том выше указывалось, Вы обязаны приложить все свое старание для исследования возможно большего участка берега; тщательно определять истинные положения оного как по широте, так и по долготе, магнитное склонение, положение мысов, высот, направление и ход приливов и течений, глубины моря, мели, подводные скалы и т. д., а также снимать и составлять карты и делать зарисовки заливов, бухт и тех частей берега, сведения о коих могут быть полезны для навигации. Вы должны, также с согласия туземцев, именем короля Великобритании вступать во владение соответствующими землями в этой стране или, если Вы обнаружите, что она необитаема, вступать во владение ею для его величества в качестве первооткрывателей и первовладетелей, устанавливая при этом необходимые знаки и надписи. Если, однако, Вам не удастся открыть упомянутый континент, Вы должны, достигнув Новой Зеландии, тщательно определить широту и долготу, на которых расположена эта земля, и исследовать, елико возможно, большую часть ее берегов в той мере, в какой это позволит состояние корабля, здоровье команды и Ваши припасы... Вы должны также тщательно определить положение тех островов, кои будут открыты в течение Вашего плавания и кои доселе еще не были открыты европейцами, и вступить во владение ими для его величества, нанести на карту те острова, которые могут иметь значение, не отклоняясь, однако, при этом от той цели, каковую Вы всегда должны иметь в виду,- от открытия южного континента, о коем столь часто упоминалось..."1.

Следует сказать, что с самого начала плавания европейцев в Тихом океане носили не только и не столько научный характер, сколько характер захватнический. Мореплаватели имели откровенное намерение отыскать новые и богатые земли для разграбления.

В ранний период европейской колонизации борьба за захват новых земель развернулась между двумя странами - Испанией и Португалией.

В 1492 г., после знаменитого путешествия Колумба, взаимная подозрительность и алчность этих стран достигли высокого напряжения. Мир казался им уже не таким огромным, и они попробовали поделить его между собой.

В 1493 г. папа Александр VI взял на себя функции арбитра и произвел раздел. Португальцев не удовлетворило его решение. Они считали, что испанское происхождение не позволило папе быть объективным.

На следующий год, в июне 1494 г., папа Иоанн II произвел новый раздел мира (Тордесильясский договор), по которому линия раздела проходила в 370 лигах (свыше 2 тыс. км) к западу от островов Зеленого Мыса. Все земли на запад от этой линии получала Испания, а на восток - Португалия.

Британия южных морей на сервере Скиталец
Маори на своих каноэ.

Спустя несколько десятилетий, когда были уже совершены кругосветные плавания, доказавшие шарообразность Земли, испанцы потребовали продолжения линии раздела и на другое полушарие, надеясь, что к ним отойдут острова Пряностей (Молуккские острова) и они навечно оградят себя от притязаний португальцев. С этой целью представители Испании и Португалии встретились на границе своих государств, в местечке Бодайоз (на испанской стороне границы).

Раздел в бассейне Тихого океана был закреплен в Сарагосском договоре 1529 г. Основываясь на этом договоре, Карл V в 1538-1541 гг. заключил с вице-королем Новой Испании ряд соглашений на открытие, захват и колонизацию "островов в южных морях в западном направлении" 2. Теперь испанские мореплаватели с еще большим энтузиазмом продолжали рыскать в просторах Тихого океана, чтобы "добыть души для неба и королевства для Испании" 3.

В начале XVII в., как мы уже отмечали, испанскому могуществу в бассейне Тихого океана стала угрожать Голландия.

Что касается англичан, то они никогда не принимали всерьез испано-португальские разделы земного шара. В 1497 г. английский король Генрих VII отправил экспедицию во главе с Джоном Каботом "во все страны востока, запада и севера... разыскивать и открывать всякого рода острова и страны, заселенные язычниками и до сего времени неведомые капитанам". Экспедиция Дж. Кабота привела к открытию полуострова Лабрадор. За это Кабот получил награду 10 ф. ст. Поскольку Кабот снарядил экспедицию за свой счет, все расходы английского правительства и выразились в этой сумме - 10 ф. ст., однако права Англия предъявила ни больше ни меньше как на весь материк Северной Америки.

В ответ на испано-португальские претензии англичане и провозгласили принцип свободы морей для всех народов. "Открытый океан,- писал племянник знаменитого английского мореплавателя Ф. Дрейка,- принадлежит одному лишь богу и природой предоставлен в пользование всем людям, поскольку он вполне достаточен для пользования всеми людьми во всех их предприятиях".

А Роберт Торн в царствование Генриха VIII провозгласил девизом эпохи "ни земли без населения, ни моря без навигации"4. Во второй половине XVII в. в трех морских войнах (1652-1654, 1665-1667, 1672-1674 гг.) Англия нанесла Голландии сокрушительные поражения, низведя ее навсегда на положение второстепенного европейского государства.

Став самой могущественной промышленной, торговой и морской державой мира, Англия в XVIII в. прочно утвердилась и на тихоокеанской сцене.

13 апреля 1769 г. Кук высадился на Таити, а 3 июня члены экспедиции успешно провели астрономические наблюдения за планетой Венера, поскольку на небе не было ни облачка. Не менее успешно провели время и матросы: воспользовавшись отсутствием капитана и офицеров, они воздали хвалу прекрасной богине любви и пламенно предались греховным утехам с таитянками, в уплату за которые пришлось отдать значительную часть имевшихся на корабле запасов гвоздей. Через 5 недель после этого, 13 июля, Кук, выполняя предписания адмиралтейства, повел свой корабль на юг в поисках вожделенного "южного континента".

Британия южных морей на сервере Скиталец
Маорииское боевое каноэ

7 октября 1769 г. Николае Юнг, юный слуга судового хирурга, первым увидел среди волн океана белый мыс. На следующий день "Индевр" вошел в залив и стал на якорь недалеко от устья небольшой реки, на берегах которой теперь расположен город Гисборн. Так же как и голландцы, англичане полагали, что достигли берегов "Terra Australia Incognita".

Маори, предчувствуя недоброе, встретили новых пришельцев враждебно. В завязавшейся схватке было убито несколько аборигенов. Кук, так же как и Тасман, убедился в поразительном мужестве маори, не боявшихся ни мушкетов, ни пушек европейцев.

Несмотря на совершенно ясно выраженное отношение аборигенов к чужеземцам, Кук, нисколько не сомневаясь, укрепил в месте своей высадки древко с английским флагом и, скрупулезно выполняя инструкцию адмиралтейства, провозгласил Новую Зеландию британской собственностью "во имя и блага его величества короля Георга III".

Глава 3 НАЧАЛО БРИТАНСКОЙ КОЛОНИЗАЦИИ

Однако британское правительство официально подтвердило свои "права" на Новую Зеландию лишь через 70 лет. Интерес к колониям в южных морях, открытым стараниями Дж. Кука, пробудился у него только в конце XVIII столетия.

Идеологи колониализма часто указывают на перенаселенность европейских государств как на объективное яко2 бы основание европейской колонизации. Но история британского "освоения" Австралии и Новой Зеландии служит наглядным тому опровержением.

Спустя 18 лет после посещения Дж. Куком восточных берегов Австралии английское правительство вспомнило об этом материке и решило приступить к его колонизации. Эти действия объяснялись тем, что в 80-х годах XVIII в. стали перенаселяться не английские города, а английские тюрьмы. Развитие капитализма в Англии сопровождалось страшным обнищанием народных масс.

С конца XV в. в сельском хозяйстве страны начало быстро развиваться овцеводство за счет сокращения земледелия. Крупные землевладельцы во все более широких масштабах превращали свои поместья в пастбища. Более того, они захватывали общинные земли, находившиеся в совместном владении с крестьянами-держателями, а также сгоняли этих крестьян с их наделов и обращали наделы в пастбища. При этом они сносили не только отдельные крестьянские дома, но и целые деревни.

Согнанные с земли и не нашедшие работу, крестьяне образовали огромную армию бродяг, скитавшихся по дорогам страны без средств к существованию и без крыши над головой. Когда же им удавалось найти работу на мануфактурах или крупных фермах, они попадали в условия безжалостной эксплуатации и оказывались совершенно бесправными перед законом. Их рабочий день продолжался 14-16 и более часов. В мануфактурной мастерской господствовал неограниченный произвол хозяина. Заработной платы не хватало даже на хлеб для семьи, в связи с чем большое распространение получило нищенство. На мануфактурах широко применялся детский труд. "Несчастные дети в возрасте шести или семи лет должны были работать 12 часов в день, шесть дней в неделю в страшном шуме ткацких фабрик или под землей в темных, как ночь, угольных шахтах"1.

Тем не менее родители посылали их туда. "Голодные женщины даже "продавали" своих детей на шахты и фабрики, ибо сами не в силах были найти себе работу. Тысячи и тысячи безработных, бездомных людей стояли перед дилеммой: "украсть или умереть""2.

"Преступность процветала. Банды грабителей наводили ужас на города. Правящая каста, устрашенная неуправляемыми толпами мужчин и женщин, обрушилась на них всей силой варварских уголовных законов"3. А уголовные законы того времени отличались необычайной жестокостью. Смертная казнь предусматривалась за 150 видов преступлений - от убийства до кражи из кармана носового платка. Разрешалось вешать детей, достигших семилетнего возраста.

Чтобы разгрузить тюрьмы, британское правительство отправило каторжников в Северную Америку. Плантаторы охотно и щедро оплачивали транспортировку даровой рабочей силы: от 10 до 25 ф. ст. за человека в зависимости от того, имел он квалификацию или нет. В период между 1717 и 1776 гг. примерно 30 тыс. заключенных из Англии и Шотландии и 10 тыс. из Ирландии были высланы в американские колонии.

Когда же американские колонии добились независимости, британское правительство попыталось высылать заключенных в свои колонии в Западной Африке. Последствия оказались катастрофическими. Губительный климат приводил к колоссальной смертности. В 1775-1776 гг. в Западную Африку прибыло 746 человек. Из них 334 умерли, 270 пытались бежать и погибли, об остальных министерство внутренних дел сведений не имело. В результате Англия отказалась от использования западноафриканских колоний как места ссылки.

Прошло много лет, прежде чем британское правительство обратило свои взоры к Австралии. Этому немало способствовал ботаник Джозеф Бенкс, участник экспедиции Дж. Кука. В 1779 г. он рекомендовал исследовать Ботани-бей, представляющий, по его утверждению, идеальное место для организации поселения.

В 1783 г. Дж. Бенкса поддержал Джеме Матра, житель Нью-Йорка, также принимавший участие в плаваниях Дж. Кука и сохранивший лояльность по отношению к британскому правительству. Он предлагал раздать большие участки земли в районе Ботани-бей американцам, выступавшим на стороне англичан в период войны с восставшими американскими колониями, а коренных жителей тихоокеанских островов переселить в Австралию и раздать американским колонистам как рабочую силу. В 1785 г. за скорейшую колонизацию Австралии стал ратовать адмирал Джордж Юнг. Наконец правительство начало действовать. В 1786 г. был подготовлен план создания колонии ссыльных в Австралии. В январе 1787 г. король Георг III сообщил о нем в своей речи в парламенте. Командовать транспортировкой первой партии ссыльных в Австралию министр внутренних дед лорд Сидней назначил капитана Артура Филлипа.

При обсуждении вопроса о ссыльном поселении в южных морях не упускалась из виду и Новая Зеландия. Правда, в 1784 г. палата общин высказалась против организации там поселения. Объяснялось это весьма нелестной характеристикой, которую и сам Кук, и его спутники дали маори. Но уже Джеме Матра подчеркивал целесообразность использования Новой Зеландии, находящейся относительно недалеко от Австралии, для снабжения австралийских колонистов льном и строительным и корабельным лесом. В распоряжении лорда Сиднея об отправке в Новый Южный Уэльс ссыльных говорилось, что корабли на обратном пути в Англию должны забрать в Новой Зеландии лен и лес.

Однако Артур Филлип попал в Австралии в столь трудное положение, а заботы, связанные с организацией поселения, оказались так велики, что ему было не до Новой Зеландии.

Первым из колониальной администрации Нового Южного Уэльса обратил внимание на Новую Зеландию Филипп Кинг, помощник Артура Филлипа по управлению ссыльным поселением на острове Норфолк. Убедившись в невозможности заставить заключенных заняться изготовлением льняного полотна, поскольку никто из них не знал, как это делать, Кинг решил привезти на остров нескольких маори, которые научили бы колонистов своему ремеслу.

Он предложил 100 ф. ст. капитану китобойного судна "Вильям энд Энн" за доставку на Норфолк двух маори с новозеландских островов. Капитан обещал выполнить его просьбу, но обещания своего не сдержал.

Тогда настойчивый Кинг обратился за помощью к британскому правительству. Государственный секретарь Генри Дандес предписал адмиралтейству дать необходимые указания капитану Джорджу Ванкуверу. Но Ванкувер совершал в то время весьма ответственное плавание к Нутка-Саунд, за обладание которым разгорелся ожесточенный спор между Англией и Испанией. Он перепоручил выполнить приказ адмиралтейства лейтенанту Хансону, командиру корабля "Деделус". В апреле 1793 г. Хансон прибыл в залив Айлендс и попросту украл двух маори, доверчиво поднявшихся по его приглашению на борт "Деделуса". Затем этих маори Кинг доставил в Сидней, а оттуда на остров Норфолк. Но оказалось, что украденные маори очень плохо разбирались в производстве льняного полотна, поскольку принадлежали к туземной аристократии: один был жрецом, а другой - военачальником. Тем не менее в течение шести месяцев они, находясь на острове, кое-чему научили здешних поселенцев.

В ноябре 1793 г. на Норфолк прибыл корабль "Британия". Кинг решил использовать представившуюся возможность и отправить маори на родину. Более того, он взялся сам сопровождать их в четырехтысячемильном плавании. Эта его альтруистическая акция объяснялась весьма прозаически. Кинг собирался познакомиться с Новой Зеландией на предмет организации там британского поселения.

Достигнув залива Айлендс, Кинг отпустил привезенных маори (Хуру и Туки) домой, щедро наградив их. На борту "Британии" Кинг принял маорийских вождей и подарил им нескольких свиней, которых предусмотрительно захватил из Норфолка, а также семенной картофель. Среди вождей находился Те Рахи, с которым Кингу предстояло еще раз встретиться в будущем.

В свою очередь маори были приветливы и гостеприимны. Но недоверие к бледнолицым они не могли побороть в себе, несмотря на богатые подарки англичан и факт возвращения их соотечественников на родину живыми и невредимыми. Сами Хуру и Туки поддерживали эти настроения.

В последующие годы в Новую Зеландию участились заходы китобойных судов. Дело в том, что количество китов в северных морях к тому времени значительно уменьшилось и, после того как Кук сообщил, что видел стада китов в южных морях, прежде всего в морях, омывающих Новую Зеландию, китобои устремили свои взоры на юг. В начале 1775 г. в южной части Тихого океана был убит первый кашалот, и после этого китобойный промысел постепенно стал развиваться именно здесь.

Южные моря привлекали к себе внимание и как место ловли котиков. Именно в связи с этим было создано первое, недолго существовавшее британское поселение в Новой Зеландии.

В 1791 г. в Порт-Джексоне возникло предприятие "Эндерби и сыновья", которое задалось целью организовать систематическую ловлю котиков в морях, омывающих Новую Зеландию.

В октябре 1792 г. Эндерби послал корабль "Британия" под командованием капитана Вильяма Ревена в Даски-Саунд. 3 ноября корабль прибыл на место и на берег высадился 41 человек для создания базы и ловли котиков.

Через восемь месяцев "Британия" в сопровождении "Френсиса", первого корабля, построенного в Порт-Джексоне, вернулась в Даски-Саунд, чтобы забрать оставленных там людей и шкурки котиков, которые они должны были к этому времени добыть. Коммерческие результаты деятельности британских промысловиков в Новой Зеландии оказались столь малыми, что фирме "Эндерби и сыновья" пришлось прекратить операции в этом районе.

Однако ничто не могло поколебать убежденности Кинга в больших потенциальных возможностях новозеландских островов. На свои средства он послал в 1795 г. судно "Френси" в Новую Зеландию для приобретения там леса и льна. Экспедиция прошла успешно. В марте 1795 г. "Френси" вернулось в Сидней с богатым грузом, который был выгодно продан.

Успех Кинга поднял настроение сиднейских дельцов, и рейсы в Новую Зеландию из Австралии стали учащаться. Новую Зеландию начали также посещать корабли, плывшие в Австралию из Индии. Доставив груз в Сидней, они на обратном пути заходили в воды Новой Зеландии и наполняли свои трюмы товарами, которые затем продавали в Китае и Индии.

Одновременно увеличивалось количество заходов в новозеландские гавани китобойных судов и охотников за котиками.

Кинг, получив должность генерал-губернатора Нового Южного Уэльса, не только не утратил интереса к Новой Зеландии, но, напротив, еще энергичнее пытался усилить там британское влияние. Пользуясь оказиями, он все время посылал в Новую Зеландию, прежде всего Те Рахи, различные подарки, в том числе свиней и коз.

В 1803 г. на борту "Венеры" Те Рахи и его пять сыновей посетили остров Норфолк и Сидней, где они в течение трех месяцев гостили у Кинга.

Торговых экспедиций британцев в Новую Зеландию снаряжалось все больше. Но англичане отнюдь не были монополистами в контактах с маори. С первых же шагов они встретили сильную конкуренцию американцев, и это не удивительно, поскольку американские китобои начали свои операции в Тихом океане в 1791 г. Весьма активно действовали в тихоокеанских водах и французы. Таким образом, общение маори с европейцами приобрело многосторонний характер.

После 1800 г. британские, американские и французские китобойные суда приступили к регулярному промыслу у новозеландских берегов. Они заходили не только в залив Айлендс, но и практически во все удобные заливы на новозеландских островах, вступая в торговые отношения с маори.

Нередко высадившиеся с кораблей команды для ловли котиков оставались на месяцы и даже годы в Новой Зеландии. На островах селились матросы и каторжники, которым удалось бежать из Нового Южного Уэльса.

Маорийские племена, жившие на побережье, находились в постоянном контакте с европейскими и американскими моряками и торговцами. Маори помогали рубить и грузить на корабли вывозимый лес, их привлекали в качестве матросов на китобойные суда.

Естественно было бы ожидать какого-либо облагораживающего влияния представителей европейской цивилизации на "примитивных" туземцев. Влияние они действительно оказали весьма сильное, но отнюдь не облагораживающее. Приход на острова европейских колонизаторов был для маори подобен стихийному бедствию огромной разрушительной силы. Не знавшие тяжелых болезней коренные жители начали тысячами умирать от кори, гриппа и т. п. Колонизаторы познакомили островитян со спиртными напитками, и усиленное их "внедрение" привело к огромному распространению пьянства среди населения.

Хотя колонизаторы презрительно относились к аборигенам, тем не менее они оказались весьма чувствительны к красоте местных женщин, "темных Елен, туземных Мессалин", как мечтательно называл их один из первых поселенцев в заливе Айлендс. Амурные похождения любвеобильных посланцев Европы стали причиной массовых заболеваний маори венерическими болезнями.

Тароватые колонизаторы приобщили туземцев к торговой деятельности. Нельзя не сказать и о таком виде бизнеса, как вывоз из Новой Зеландии сушеных человеческих голов. Дело в том, что у маори существовал древний обычай сохранять головы умерших родственников. С этой целью они особым способом коптили их. Поскольку спрос превышал предложение, торговцы заключали с местными вождями договоры на понравившиеся им головы еще живых людей - рабов или пленных - и к следующему посещению получали эти головы, соответствующим образом обработанные.

Но, пожалуй, самые ужасные последствия имело для аборигенов знакомство с огнестрельным оружием. Маори. быстро оценили все его преимущества и в обмен на свои товары просили именно мушкеты. В 1819 г. маори, жившие в районе залива Айлендс, владели уже не менее чем сотней мушкетов.

Британия южных морей на сервере Скиталец
Татуировка маорийского мужчины

В 1821 г. вождь племени нгапухи - Хонги - совершил поездку в Англию. Там он получил различного рода подарки от английского правительства, которые на обратном пути в Сиднее обменял на ружья. После этого Хонги начал междоусобицу. В Окленде он убил тысячу человек, а в Вайкато - полторы тысячи. "Его соперник Те Ропарага, - писал известный французский ученый П. Лоруа-Болье, - послал своего двоюродного брата в Англию, достал оттуда ружей и уничтожил почти всех маори на Южном острове. В этот период времени значительное число европейских авантюристов поселилось среди маори... Так как они умели обращаться с ружьями и чинить их, то они были хорошо приняты туземцами и играли значительную роль в войнах"4. В междоусобную войну втягивались все новые и новые племена. Вследствие широкого применения огнестрельного оружия она была беспрецедентно кровавой.

Результатом "контактов" аборигенов с колонизаторами явилось катастрофическое падение общей численности маори. Если во времена Кука их насчитывалось не менее 100 тыс. человек, то в 1858 г.- всего лишь 56 тыс.

Отношения маори с европейцами все более ухудшались. В ответ на нападения маори европейские капитаны проводили жестокие репрессии, кончавшиеся убийством десятков маори. Одна из таких "операций" была организована против Те Рахи и его людей.

Священник Самуэль Марсден, о котором мы еще будем подробно говорить, тщательно исследовав печальное событие, позднее писал: "В этом ужасном кровопролитии мой друг Те Рахи получил семь ран... Многие другие дружественно настроенные люди были убиты"5.

Европейские моряки стали так часто устраивать кровопролития, что генерал-губернатор Нового Южного Уэльса Маккуори вынужден был издать приказ, который требовал "от капитанов всех судов, отправляющихся из Порт-Джексона в Новую Зеландию или к любому другому острову в южной части Тихого океана, вносить в казну заклад в размере 1 тыс. ф. ст. как гарантию воздержания от дурных поступков в отношении туземцев"6.

Первый историк Новой Зеландии военный врач А. Томсон в своей "Истории Новой Зеландии", вышедшей в 1859 г., определял отношения, сложившиеся между европейцами и маори, как "войну рас"7.

Хотя первыми в контакт с маори вступили британские моряки и торговцы, создать первое постоянное поселение в Новой Зеландии, проложить дорогу для ее полонизации выпало на долю британских миссионеров.

17 ноября 1814 г. в залив Айлендс вошел корабль "Эктив", на борту которого находились представители. Лондонского миссионерского общества в составе 21 человека во главе с Самуэлем Марсденом.

С. Марсден родился в Англии за три года до того, как Дж. Кук отправился в свое первое плавание по Тихому океану. 28 лет от роду он был назначен помощником капеллана в Новый Южный Уэльс, куда выехал вместе с женой в июле 1793 г.

Марсден поселился в Парраматте, в 15 милях от Порт-Джексона. Через год он получил должность старшего капеллана колонии и пребывал в ней почти 45 лет, до самой своей смерти.

В начале 1794 г., спустя лишь два месяца после Приезда в Австралию, Марсден, сопровождая губернатора колонии Петерсона, посетил остров Норфолк, где познакомился с Кингом, рассказавшим ему многое о маори.

В последующие годы Марсден имел случай встречаться с маори, которых британские китобои частенько завозили в Сидней. Постепенно в нем зрела мысль о создании христианской миссии в Новой Зеландии. Поскольку колониальные власти не могли самостоятельно решить такой вопрос, Марсден в феврале 1807 г. на корабле "Буффало" отправился в Лондон. Руководители Лондонского миссионерского общества одобрили его план. Трудность заключалась в наборе людей в состав миссии. Слишком страшна была европейская молва о маори как о "наиболее варварском среди диких племен". Наконец обществу удалось найти двух добровольцев, но, увы, не из среды духовенства: плотника Вильяма Холла и сапожника Джона Кинга. Сопровождаемый этими помощниками Марсден в августе 1809 г. покинул Англию.

Лондонское миссионерское общество выхлопотало у британского правительства приказ генерал-губернатору Нового Южного Уэльса Маккуори об оказании необходимой помощи и об организации британской миссии в Новой Зеландии.

Во время обратного путешествия Марсден обнаружил среди команды корабля молодого маорийского вождя Руатара, с которым он познакомился несколько лет назад.

Вернувшись в Сидней, Марсден начал с того, что принялся преподавать христианское вероучение Руатара и еще двум его соотечественникам. Одновременно Марсден пытался использовать пребывание этих маори в Австралии для обучения австралийских аборигенов искусству производства льняного полотна. Таким образом, первый миссионерский центр распространения христианского вероучения среди маори возник на австралийской почве - в Порт-Джексоне.

Шли годы, а Марсден никак не мог добиться согласия генерал-губернатора Маккуори на поездку в Новую Зеландию. Тогда властолюбивый, напористый Марсден решил купить корабль для переправки миссии в Новую Зеландию за свой счет. В сентябре 1814 г. он стал. владельцем брига "Эктив". "Я хочу, чтобы это было ясно понято,- писал Марсден секретарю Лондонского миссионерского общества,- я приобрел "Эктив" не на средства общества, поскольку я не имел полномочий сделать это. Я намерен взять всю ответственность за покупку на себя самого" 8.

Но Марсден, несмотря на свои высокие клерикальные идеалы, был весьма оборотистым человеком с сильной коммерческой жилкой. Впрочем, это уж не такое редкое сочетание. Он отнюдь не собирался расходовать деньги на чистую филантропию, а рассчитывал даже по возвращении получить прибыль от продажи товаров, приобретенных в Новой Зеландии.

Но и на этот раз Маккуори не разрешил Марсдену выехать из Нового Южного Уэльса, а распорядился, чтобы предварительно посетили Новую Зеландию сподвижники Марсдена: Холл, Кинг и незадолго до того приехавший в Сидней из Лондона школьный учитель Томас Кендалл. Капитаном брига "Эктив" был назначен Питер Диллон. Этот предприимчивый ирландец спустя 13 лет, в 1827 г., на корабле "Рисерч" совершил плавание с целью выяснить судьбу знаменитого французского мореплавателя Лаперуза и членов экипажей двух фрегатов, которыми тот командовал во время путешествия по Тихому океану в 1789 г. и которые бесследно пропали. Диллону удалось узнать об обстоятельствах гибели Лаперуза и его людей, за что французское правительство наградило его орденом Почетного легиона и присвоило графский титул.

Плавание в Новую Зеландию прошло благополучно. На "Эктиве" привезли в Сидней нескольких вождей маорийских племен, населявших северную часть Оклендского полуострова, и среди них Корокоро и Хонги Хика, встречаться с которыми нам еще придется в ходе дальнейшего изложения.

Теперь уже у Маккуори не было оснований откладывать поездку Марсдена.

9 ноября Маккуори опубликовал приказ, где выражал намерение "предоставить туземцам Новой Зеландии и залива Айлендс все права и привилегии, которые распространяются на любую зависимую территорию Нового Южного Уэльса". Одновременно он назначил Кепдалла судьей его величества "в заливе Айлендс в Новой Зеландии и повсюду на островах Новой Зеландии и всех сопредельных с ними островах"9.

28 ноября 1814 г. бриг "Эктив" вышел в открытый океан, направляясь к берегам Новой Зеландии. На его борту, кроме Марсдена, капитана брига Томаса Хансена с женой и сыном, четырех европейских и двух таитянских матросов, находились три миссионера с женами и шестью детьми, слуга, кузнец, два лесоруба, восемь маори, пятеро из которых - Руатара, Корокоро, Хонги Хика, Туи и Тиратау - были вождями племен, а также житель Сиднея Джон Николае, ехавший в качестве частного лица и впоследствии описавший это путешествие в книге "Рассказ о плавании в Новую Зеландию", опубликованной в Лондоне в 1817 г.

Корабль вез многочисленные товары, а также скот для использования самими колонистами и для подарков вождям маорийских племен.

17 декабря "Эктив" бросил якорь у берегов Новой Зеландии, в заливе Айлендс. В течение трех дней маорийская знать наносила визиты Марсдену на борту брига. Наконец 20 декабря Марсден сошел на берег в Вангароа, где ему была устроена торжественная встреча.

Марсден с помощью Руатара объяснил вождям свое намерение создать в заливе Айлендс постоянную христианскую миссию. Он прочитал приказ Маккуори от 9 ноября и заявил, что маори теперь не должны выступать самовольно против каких-либо притеснений со стороны экипажей европейских судов, посещающих Новую Зеландию, а должны направлять свои жалобы губернатору Нового Южного Уэльса, который призовет к ответу подданных "короля Георга и президента Джефферсона" за совершенные ими преступления на новозеландской земле, когда они прибудут в Порт-Джексон.

Затем Марсден, как человек практичный, показал вождям проект договора на покупку земли для миссии, который он предусмотрительно заготовил еще в Сиднее. Сделка состоялась. Марсден приобрел у двух вождей 200 акров земли в Рангихоу в обмен на 12 топоров.

Основав в Рангихоу маленькую британскую колонию, Марсден 26 января 1815 г. покинул Новую Зеландию. В Сидней он вернулся 23 марта.

В своем отчете Маккуори о поездке Марсден писал, что было бы весьма полезно открыть в Сиднее специальное учебное заведение для коренных жителей тихоокеанских островов, так как "они в течение одного месяца пребывания в Новом Южном Уэльсе приобретали бы больше знаний, чем за долгое время, находясь в своей собственной стране, поскольку лишь один взгляд на наши дома, общественные здания, склады и все остальное произведет значительно более глубокое и прочное впечатление"10.

С одобрения Лондонского миссионерского общества такая школа была организована в Параматте в 1815 г. В ней занималось всего четверо детей маори. За весь семилетний период существования школы число учащихся не превысило 16 человек. Однако и после формального ее закрытия Марсден продолжал уделять внимание вопросам образования молодых маори.

В это же время оставленные в заливе Айлендс миссионеры в свою очередь пытались наладить обучение маори. Кендалл, овладев языком маори, пробовал создать маорийскую письменность, а профессор Кембриджского университета Самуэль Ли подготавливал маорийский словарь. В 1815 г. Кендалл с помощью прибывшего из Сиднея Вильяма Карлисла открыл первую в Новой Зеландии школу.

В последующие годы Марсден продолжал расширять миссионерскую деятельность в Новой Зеландии. Во второй раз посетив страну, он совершил новую сделку - купил 13 тыс. акров земли в Кери-Кери, в заливе Айлендс, опять-таки за 12 топоров, и на приобретенном участке оставил новую миссию во главе с Джоном Батлером.

Вернувшись в Сидней, Марсден стал настойчиво советовать представителю методистской церкви в Порт-Джексоне Самуэлю Лею побывать в Новой Зеландии с целью организации там методистской миссии.

В 1822 г. Лей отправился в Новую Зеландию и основал миссию в Касо, неподалеку от Вангароа. В следующем году уже сам Марсден создал в Паихиа, на расстоянии мили от впадения реки Ваитанги в залив Айлендс, еще одну миссию, во главе которой был поставлен Генри Вильяме. В 1827-1828 гг. христианские миссии появились в западной части Оклендского полуострова. Во время своего шестого приезда на Новую Зеландию, в марте 1830г., Марсден основал новую миссию в Ваимате, в 12 милях от Паихиа, возглавляемую Девисом. Еще целый ряд миссий возник в 1835-1845 гг. Миссионеры, несмотря на свою малочисленность (в 1838 г., например, их насчитывалось всего 35 человек), действовали весьма энергично. К середине 40-х годов 60% коренного населения Новой Зеландии они обратили в христианство (40% - англиканская, 15% - методистская, 5% - католическая церковь).

Вместе с христианскими миссионерами Новую Зеландию "осваивали" и представители европейского бизнеса. Однако сначала их посещения носили эпизодический характер. По сообщениям миссионеров, за 1816-1819 гг. лишь 14 кораблей останавливались в заливе Айлендс.

Со второй половины 20-х годов XIX в. англичане взялись за создание постоянных китобойных станций на новозеландской территории. В главный новозеландский порт - залив Айлендс все чаще и чаще заходили китобои. Так, число американских судов, посетивших залив Айлендс в 1835, 1837 и 1839 гг., составило соответственно 18, 44 и 62. Росло и количество европейских переселенцев, к середине 30-х годов их стало более 1 тыс. человек.

Побывавший в октябре 1831 г. в Новой Зеландии французский капитан Лаплас так описывал позиции англичан на островах: "Наши соперники опередили нас, и, хотя их флаг еще не реет над Новой Зеландией, они тем не менее фактически являются хозяевами островов, которые английские миссионеры уже начали эксплуатировать"11.

Кстати сказать, визит Лапласа в Новую Зеландию вызвал большое беспокойство в Новом Южном Уэльсе, где особенно болезненно относились к появлению иностранных судов в новозеландских водах. Дело в том, что к этому времени австралийские дельцы осознали уже обнаружившиеся и потенциальные возможности Новой Зеландии и толкали колониальные власти Нового Южного Уэльса к захвату новозеландских островов. Выражением подобных настроений было, например, обращение в июне 1831 г. морского офицера в отставке Томаса Макдоннелла к губернатору Нового Южного Уэльса Дарлингу, в котором он высказывал опасение, что страна, столь богатая льном, лесом и минералами, может попасть в руки иностранной державы, и рекомендовал послать в Новую Зеландию консула, наделенного необходимой властью и опирающегося на военную силу.

В конце октября 1831 г. в Сиднее распространились слухи, что Лаплас увез с собой петицию маорийских вождей к французскому королю об установлении суверенитета Франции над Новой Зеландией. Испуганные власти Нового Южного Уэльса послали в начале ноября шлюп "Зебру" под командованием капитана де Саумареца в залив Айлендс для проверки этих слухов.

Достигнув залива Айлендс, де Саумарец узнал, что Лаплас пробыл у берегов Новой Зеландии лишь несколько дней и что маори действительно успели написать петицию, однако не к французскому королю, а к британскому - Вильяму IV. "Мы обращаемся к тебе,- говорилось в петиции,- поскольку мы слышали о тебе как о великом вожде по другую сторону моря... Только твоя страна либерально относится к нам. От тебя пришли миссионеры, которые учат нас почитать господа бога и Иисуса Христа - его сына. Мы слышали, что племя мариона готовится прийти и захватить нашу землю, поэтому просим тебя стать нашим другом и опекуном наших островов..."12 "Племенем мариона" маори называли французов после посещения Новой Зеландии в 1772 г. французским капитаном Марионом де Фрезне. Британские миссионеры переслали петицию губернатору Нового Южного Уэльса Р. Бурку, а последний не замедлил отправить ее в Лондон министру колоний. В препроводительном письме Бурк писал, что считает необходимым установление британского протектората над Новой Зеландией.

Несмотря на то что слухи о враждебных действиях Лапласа не подтвердились, заходы иностранных судов в новозеландские воды не раз бывали причиной больших беспокойств в Сиднее. Так, в марте-апреле 1832 г. "Сиднейская газета" подняла тревогу, указывая на "русскую активность в южных морях", и призвала в связи с этим ускорить установление власти Нового Южного Уэльса над Новой Зеландией13.

Тем временем губернатор Бурк вынес на рассмотрение Исполнительного совета колонии предложение об учреждении должности резидента колонии в Новой Зеландии. Совет одобрил предложение губернатора, но посчитал, что деятельность резидента будет более плодотворной в том случае, если он станет опираться на военную силу, и что потому в Новую Зеландию нужно отправить солдат из Нового Южного Уэльса.

Однако окончательно решить вопрос губернатор мог лишь с санкции британского правительства. В конце декабря 1831 г. он обратился с соответствующим письмом в Лондон. Письмо Бурка встретило поддержку в министерстве колоний. Вскоре был назначен и сам резидент - Джеме Басби, житель Сиднея, который в ту пору находился в Лондоне. Басби работал клерком в земельном совете Нового Южного Уэльса, потом уволился и уехал в Лондон добиваться лучшего места. Во время своего путешествия он побывал в Новой Зеландии и написал записку о целесообразности распространения на эту землю британской юрисдикции и направления туда резидента, главными задачами которого являлись бы поимка бежавших из Австралии заключенных и помощь в расширении торговых операций. Используя протекцию лорда Хаддингтона, он добился назначения в Новую Зеландию. Министр колоний лорд Годрич в письме губернатору Бурку от 18 марта 1832 г. сообщал, что новому резиденту в Новой Зеландии казна Нового Южного Уэльса должна выплачивать оклад в размере 500 ф. ст. Бесцеремонность министерства колоний, которое не считало нужным согласовать кандидатуру резидента с колонией, столь заинтересованной в судьбе Новой Зеландии, вызвало большое недовольство в Новом Южном Уэльсе, которое Басби очень сильно ощутил, вернувшись в Сидней в октябре 1832 г. Там не спешили с его отправкой в Новую Зеландию. Долго и сложно дебатировался в законодательной ассамблее вопрос о его жалованье. Ряд видных деятелей колонии, в их числе У. Уентуорт, выступал против того, чтобы Новый Южный Уэльс выплачивал жалованье резиденту, назначенному британским правительством. В конце концов 21 апреля 1833 г. Д. Басби на корабле "Имоген" отплыл в Новую Зеландию. 17 мая корабль вошел в залив Айлендс и Басби ступил на берег у Корорарека. Его встретили британские миссионеры и большая толпа маори. Около маленькой миссионерской церкви стоял стол, за который сели Д. Басби, капитан корабля Блеквуд и миссионер Генри Вильяме.

Басби прочитал собравшимся маори ответ британского короля на их петицию. Переводил Г. Вильяме. Король выражал чувство радости по поводу того, что угроза захвата новозеландских островов французами миновала. В то же время он обещал наказывать тех из своих подданных, которые будут причинять маори какой-либо ущерб. Именно с этой целью он направил своего резидента.

Однако пребывание британского резидента в заливе Айлендс не внесло каких-либо изменений во взаимоотношения европейцев с маори. Кровавые столкновения не только не прекратились, но, напротив, участились. Не помогло и назначение в июне 1835 г. второго резидента - бывшего флотского лейтенанта, владельца обширного земельного участка в Хокианге Томаса Макдонелла.

Положение усугублялось тем, что французы, ревниво следившие за деятельностью англичан в Новой Зеландии, отнюдь не отказались от попыток прямого ее захвата. Поэтому англичан немало напугали действия некоего барона де Тьерри, появившегося на тихоокеанской сцене в 1835 г. Побывав сначала на Нуку-Хива (Маркизские острова), он в августе, находясь уже на Таити, опубликовал прокламацию, в которой объявлял себя "суверенным вождем Новой Зеландии и королем Нуку-Хива".

Этому событию предшествовала следующая история. Будучи студентом Кембриджского университета, де Тьерри в 1822 г. встречался в Лондоне с маорийскими вождями Хонги и Ваикато, которые помогали в то время проф. Ли в составлении маорийского словаря. Де Тьерри настолько заинтересовался далекой страной, что через посредство одного британского капитана заочно купил у трех маорийских вождей землю в районе реки Хокианга, уплатив за это 30 топоров. С течением времени, видя, что британское правительство официально не объявляет Новую Зеландию своей собственностью, де Тьерри за 50 тыс. ф. ст. приобрел у голландского правительства "права" на острова, после чего обратился к французскому правительству за помощью в "освоении" этих земель. Медлительность французского правительства заставила де Тьерри действовать самостоятельно. Объявив себя сувереном Новой Зеландии, он быстро собрал желающих поехать в "его королевство" и в 1834 г. отбыл на Тихий океан. По пути де Тьерри получил у властей Новой Гренады право на прорытие канала в районе Панамского перешейка и предложил британскому королю Вильяму IV помочь осуществить постройку канала, аргументируя это тем, что большие выгоды в первую очередь извлечет Британия, ибо путь из Англии в Новый Южный Уэльс и Землю Ван-Диемена будет занимать 75 дней вместо обычных пяти месяцев.

Британское правительство, не принимая всерьез этого авантюриста, ответило отказом. Однако никто ни в Новом Южном Уэльсе, ни тем более в Новой Зеландии об этом не знал. Вот почему, когда известия о выпущенной де Тьерри прокламации достигли британских поселенцев в Новой Зеландии, они вызвали величайшую тревогу, усиливавшуюся еще и тем, что в новозеландских водах все время находились вооруженные французские китобойные суда.

Д. Басби понял, что медлить нельзя, что пока он будет консультироваться с властями Нового Южного Уэльса, французы захватят острова. Но, поскольку практически Басби не имел в своем распоряжении сил для вооруженного отпора французам, он решил создать какую-нибудь, пусть совсем эфемерную, правовую конструкцию, которая хоть как-то затруднила бы французам распространение их суверенитета на Новую Зеландию.

С этой целью Басби созвал 28 октября 1835 г. всех маорийских вождей, племена которых жили в районе залива Айлендс. По его наущению 35 вождей подписали документ, провозглашавший независимость "объединенных племен Новой Зеландии". Он так и назывался "Декларация о независимости Новой Зеландии". В статье первой говорилось: "Мы, наследственные вожди и главы племен северной части Новой Зеландии, собравшись у реки Ваитанги, объявляем независимость нашей страны, которая этим документом создается и объявляется независимым государством, называемым объединенные племена Новой Зеландии"14.

Басби отправил декларацию Бурку, а тот переправил ее в Лондон министру колоний лорду Гленеглу. Последний одобрил действия Басби в письме Бурку от 25 мая 1836 г. Что касается де Тьерри, то он пытался, но безуспешно, получить поддержку властей Нового Южного Уэльса, а затем в октябре 1837 г. перебрался в "свое королевство" (Новую Зеландию), где британские колонисты, видя, что за де Тьерри не стоит французское правительство, быстро превратили кичливого "монарха" в рядового европейского поселенца, причем вместо "купленных" им когда-то 40 тыс. акров земли выделили ему только 300 акров. После рассматриваемых событий де Тьерри прожил в Новой Зеландии 60 лет и умер в Окленде накануне наступления нового века, в 1897 г.

Но беспокойства британских колонистов на этом не кончились. В том же 1837 г. в Хокиангу прибыл 37-летний французский епископ Жан Батист Помралльер, назначенный главой римско-католической церкви в Океании. Вскоре он, сопровождаемый двумя священниками, переехал на постоянное жительство в Корорарека.

Одновременно участились случаи приобретения французами земельных участков в Новой Зеландии. Так, в 1837 г. французский капитан Ланглои купил огромный участок земли на полуострове Банке. Земли приобретали европейские поселенцы и других национальностей.

Весьма большой интерес к островам проявляли американцы. Достаточно сказать, что число американских кораблей в новозеландских портах в 1838 г. в два раза превышало число английских, а количество американских китобоев, действующих в новозеландских водах, еще в середине 30-х годов достигло более 9 тыс человек.

В 1839-1840 гг. в залив Айлендс уже заходило больше 60 американских судов с грузом стоимостью свыше 1,5 млн. долл. Американские предприниматели начали вкладывать капитал в новозеландскую лесоторговлю, в строительство факторий.

Обстановка в Новой Зеландии все более усложнялась. Немало способствовали этому сами европейцы, всячески содействовавшие расширению межплеменных войн маори.

Для выяснения общей ситуации в Новую Зеландию в 1837 г. был направлен капитан У. Гобсон на корабле "Реттлснейк". В течение двух месяцев он посетил наиболее крупные поселения европейцев и маори и, вернувшись в Сидней, составил доклад, датированный 8 августа 1837 г.

В докладе Гобсон проводил мысль о нецелесообразности прямого захвата Великобританией Новой Зеландии. Он считал, что гораздо лучше создать в нескольких пунктах страны британские фактории, которые находились бы под полной британской юрисдикцией, представляя собой зависимые территории Нового Южного Уэльса. Препровождая доклад Гобсона в Лондон, губернатор Бурк выражал свое одобрение по поводу содержащихся в нем предложений.

Но план Гобсона не удовлетворял британских поселенцев в Новой Зеландии. Они настойчиво добивались установления над островами власти британской короны, о чем пугали в петициях королю Вильяму IV. Выражая интересы британских поселенцев и миссионеров, Басби в письме Бурку предложил сделать новозеландские острова протекторатом Англии.

Британское правительство не торопилось с ответом. Тогда, в этой "особой ситуации", 23 мая 1838 г. британцы, жившие в районе залива Айлендс, создали Ассоциацию бдительных, целью которой являлась защита интересов и благосостояния английских поселенцев.

Все активнее воздействовали на правительство и лондонские дельцы, чьи интересы сосредоточивались в районе южных морей. Они также требовали захвата новозеландских островов. В декабре 1837 г, около 40 английских судовладельцев и торговцев обратились с петицией к правительству об ускорении британской колонизации Новой Зеландии.

В июне 1838 г. Френсис Бейринг внес на рассмотрение палаты общин билль об организации британской колонии в Новой Зеландии. Но он был отклонен при втором чтении. Тогда же министр колоний лорд Гленегл представил на рассмотрение правительства проект создания в Новой Зеландии британского консульства. Этот проект получил принципиальную поддержку премьер-министра Пальмерстона.

В декабре 1838 г. Гленегл вызвал к себе капитана Гобсона и предложил ему занять пост британского консула в Новой Зеландии. Однако окончательное решение вопроса отодвинулось на много месяцев.

К этому времени инициативу в делах колонизации Новой Зеландии взяла в свои руки Новозеландская ассоциация, развернувшая бурную деятельность во второй половине 30-х годов. Во главе ассоциации стоял Эдвард Гиббон Уэйкфилд, личность весьма примечательная в истории британского колониализма.

За 10 лет до рассматриваемых нами событий Эдвард Уэйкфилд попал в Ныогейтскую тюрьму в Лондоне в результате довольно пикантной истории. (До столь печального поворота судьбы он вел вполне респектабельную жизнь.) Э. Уэйкфилд родился в Лондоне в 1796 г. Окончил Вестминстерскую и Эдинбургскую школы и в 17 лет получил назначение на дипломатическую службу в британское посольство в Турине. В дальнейшем в качестве секретаря посольства Уэйкфилд служил в Париже, Турине и снова в Париже. К 30 годам он был уже вдов, имел двух детей, должность секретаря британского посольства в Париже и честолюбивую мечту попасть в члены британского парламента, для осуществления которой ему не хватало денег. Размышляя, каким бы путем ему разбогатеть, он вспомнил о старинном, испытанном способе жениться на богатой. От своей мачехи Уэйкфилд узнал, что 15-летняя Эллен Тарпер является единственной наследницей богатого промышленника.

Нисколько не смущаясь тем обстоятельством, что он никогда не видел этой девушки, Уэйкфилд прибыл в Ливерпульскую школу и потребовал от директора отпустить Эллен с ним под тем предлогом, что ее мать серьезно больна. Девушке же он сказал, что отец ее внезапно разорился и единственное спасение семьи в том, чтобы она вышла за него замуж. То ли Уэйкфилд был достаточно красноречив, то ли девица оказалась решительной, но повенчались они незамедлительно. Затем новобрачные поспешно покинули Англию, выехав во Францию.

Однако их медовый месяц был прерван в самом начале приездом во Францию двух дядей Эллен, которые и вернули ее отцу. Возвратившись вскоре после этого в Англию, Уэйкфилд был арестован и приговорен к трем годам тюрьмы. Так закончилась его дипломатическая карьера и рухнула мечта об избрании в парламент.

Но честолюбие указало ему иную сферу деятельности, вполне прославившую его имя: Уэйкфилд стал одним из идеологов колониализма, создателем теории "систематической колонизации" и "достаточной цены" за землю в колониях. Свои идеи он развил в написанной в тюрьме работе "Письма из Сиднея".

Уэйкфилд доказывал, что надо колонизировать заокеанские территории не путем высылки туда каторжников, а систематически привлекая вполне добропорядочных людей. Цены же на землю в колониях нужно установить не минимальные, а достаточно высокие. Во всяком случае, такие, чтобы колонисты могли приобрести ее не сразу, а лишь проработав ряд лет. "Достаточная" цена воспрепятствует превращению поселенцев "в независимых крестьян до тех пор, пока не появятся другие, готовые занять их место на рынке наемного труда"15. Они-то и составят необходимую капиталистам армию наемных рабочих. Деньги, полученные от продажи земли, должны будут использоваться главным образом на привлечение новых колонистов, а частично - на нужды самой колонии.

В результате в колониях постепенно укрепится и вырастет слой "мелких капиталистов", который послужит твердой основой для строительства заморских англосаксонских корпораций - форпостов Британии в различных частях земного шара. Таким образом, та часть английского общества, которая в результате промышленного развития страны, быстрой машинизации оказывалась без работы и являла собой не только видимый укор, но и реальную угрозу существующему порядку вещей, превращалась, по мысли Уэйкфилда, в среду, цементирующую Британскую империю.

По выходе из тюрьмы в 1830 г. Уэйкфилд развернул необычайно активную деятельность, чтобы практически осуществить выношенные в Ньюгейте идеи. Он немало способствовал быстрой организации Национального общества колонизации, которое в том же 1830 г. выпустило брошюру, озаглавленную "Изложение принципов и целей предполагаемого национального общества для исцеления от пауперизма и его предупреждения посредством систематической колонизации".

С согласия министерства колоний Уэйкфилд проделывает свои эксперименты в Австралии и Канаде. Но все больше и больше его внимание сосредоточивается на Новой Зеландии, особенно после того, как он терпит фиаско в Австралии.

В июне 1836 г., обращаясь к английскому парламенту, Уэйкфилд пишет: "Совсем близко от Австралии есть страна, во всех отношениях самая подходящая для колонизации, самая красивая, с прекрасным климатом и самой плодородной землей. Я говорю о Новой Зеландии. Могут сказать, что Новая Зеландия не принадлежит британской короне, и это правда, но англичане начали колонизировать Новую Зеландию. Новая Зеландия переходит во владение британской короны. Искатели приключений приходят из Нового Южного Уэльса и Земли Ван-Диемена и... за несколько безделушек и немного пороху приобретают землю... Мы должны, я думаю, колонизировать Новую Зеландию и уже делаем это в самой безобразной и постыдной манере"16.

По инициативе Уэйкфилда 12 мая 1837 г. была образована Новозеландская ассоциация, поставившая своей целью скорейшую колонизацию островов. В октябре 1838 г. ассоциация располагала уже 250 тыс. ф. ст. Вскоре она превратилась в коммерческую компанию по колонизации Новой Зеландии и стала называться Новозеландской земельной компанией.

12 мая 1839 г. первый корабль компании - "Тори" - направился в Новую Зеландию. Экспедицией командовал полковник Уильям Уэйкфилд, брат создателя теории "систематической колонизации".

18 августа 1839 г. "Тори" подошел в берегам Новой Зеландии. До конца года полковник Уэйкфилд поспешно скупал земельные участки в различных частях страны. Он очень торопился - и не напрасно. Австралийские предприниматели тоже приступили к приобретению земли на новозеландских островах.

Вскоре появились и первые колонисты, направленные Новозеландской земельной компанией. Уже 22 января 1840 г. снаряженный ею корабль "Аврора" вошел в гавань Порт-Никольсона, позднее переименованного в Веллингтон. Через несколько дней прибывшие основали поселение Британия. Спустя месяц подошли еще три корабля компании, доставив 482 колониста.

Министерство колоний, во главе которого теперь стоял лорд Норманди, сменивший довольно нерешительного Гленегла, было недовольно претензиями Новозеландской земельной компании на монополию в колонизации новозеландских островов и потому стало действовать быстрее и определеннее.

В июне 1839 г. лорд Норманди рекомендовал правительству незамедлительно приобрести для британской короны "те части Новой Зеландии, которые уже заняты или могут быть заняты британскими подданными", а также назначить уполномоченного правительства, а не Новозеландской земельной компании для управления этими территориями. Уполномоченный, наделенный властью британского консула, должен будет предпринять шаги, "которые сделают Новую Зеландию частично или целиком британской колонией" 17.

Договориться с аборигенами об установлении над ними власти английской королевы поручалось У. Гобсону. Полученные им от английского правительства инструкции были проникнуты свойственными всем документам буржуазных правительств, касавшиеся колониальных захватов, лицемерием и циничностью. Лорд Норманди писал, что английское правительство до сих пор признавало независимость и суверенитет Новой Зеландии, что королева Виктория никогда не станет настаивать на присоединении ее к Британии без свободною и осознанного согласия туземцев, но что выгоды туземцев, проистекающие из этого акта, более чем компенсируют им потерю независимости. При этом подчеркивалось, что договор достаточно заключить с вождями Северного острова, а Южный остров вследствие немногочисленности и дикости его населения должен быть аннексирован на основании первооткрытия его Дж. Куком.

25 августа 1839 г. Гобсон на борту корабля "Друид" покинул Плимут, направляясь в Сидней. Капитаном корабля "Друид" был лорд Джон Спенсер Черчилль, сын пятого герцога Мальборо, представитель семейства, немало потрудившегося над сколачиванием и защитой Британской империи.

В Сиднее Гобсон пересел на 20-пушечный фрегат "Геральд" под командованием Джозефа Ниаса, шедший в Новую Зеландию. Ясным летним утром 29 января 1840 г. "Геральд" бросил якорь в заливе Айлендс у Корорарека, в 400 милях от того места, где первые колонисты Новозеландской земельной компании, прибывшие за неделю до этого, строили свое поселение. На борт корабля поднялся Д. Басби и сразу же уединился с Гобсоном в его каюте для выработки плана действий. Басби обещал собрать для переговоров всех вождей, подписавших в октябре 1835 г. "Декларацию о независимости Новой Зеландии". На следующий день Гобсон сошел на берег.

Переговоры с вождями начались 5 февраля у реки Ваитанги. Гобсон повел их весьма осторожно. Он произнес витиеватую речь в духе полученных инструкций, упирая в основном на те "блага", которые получат маори, перейдя под руку мудрой и милостивейшей королевы Виктории. Говорил Гобсон медленно по-английски, а миссионер Генри Вильяме переводил на язык маори. Прения носили довольно драматический характер. Многие вожди с грустью вспоминали "золотые времена", ничем не омраченную жизнь маори до прихода европейцев, которые причинили им большие обиды, принесли горе. Выступления свидетельствовали об их ясном понимании последствий установления британского владычества над островами. Даже те из вождей, которые выступили за заключение договора с Англией, подчеркивали: "Вы должны сохранить наши обычаи и никогда не разрешать захватывать у нас нашу землю, не превращать нас в рабов".

В конце концов Гобсону удалось убедить маори подписать 6 февраля договор, хотя ряд влиятельных вождей все-таки отказался это сделать. Надо отметить, что договор был составлен так ловко, что мог сбить с толку и более опытных людей, чем простодушные маори.

В статье первой кратко отмечалось, что суверенные права над островами передаются английской королеве. Зато статья вторая великодушно и весьма распространенно толковала о том, что "ее величество королева Англии подтверждает и гарантирует вождям и племенам Новой Зеландии, а также соответственно их семьям и отдельным лицам этой страны право полного, исключительного и неотъемлемого владения землями, имуществом, лесами, рыбными богатствами и другой собственностью, которой они могут владеть коллективно или индивидуально до тех пор, пока у них будет на то воля и желание"18. К тому же, согласно статье третьей, "ее величество королева Англии распространила на туземцев Новой Зеландии свою королевскую протекцию и предоставила им все права и привилегии британских подданных"19. В мае 1840 г. Гобсон официально провозгласил британский суверенитет над всей территорией Новой Зеландии.

В прокламации, составленной по этому случаю, подчеркивалось, что Новая Зеландия является частью колонии Новый Южный Уэльс и потому законы последней автоматически распространяются на всю ее территорию. Но в опубликованном в конце 1840 г. указе британской королевы Новая Зеландия отделялась от Нового Южного Уэльса, и потому Гобсон 1 июля 1841 г. объявил Новую Зеландию отдельной коронной колонией, губернатором которой он становился.

Договор у Ваитанги, юридически закрепивший господство Англии в Новой Зеландии, гарантировал британским колонистам поддержку и защиту самой могущественной в то время мировой державы. Поэтому поток поселенцев увеличивался буквально с каждым месяцем. Так, в Порт-Никольсоне число колонистов через несколько месяцев после заключения договора достигло 1 тыс. человек. Оживились и торгово-экономические связи австралийских колоний с Новой Зеландией. Уже в 1840 г. уровень австрало-новозеландской торговли вырос в 2 раза по сравнению с 1839 г. В 1840 г. была создана Пароходная компания Нового Южного Уэльса с капиталом в 50 тыс. ф. ст. для осуществления пароходного сообщения через Тасманово море. В Лонсестоне (Тасмания) в том же году возникла компания, поставившая целью организовать в Новой Зеландии производство маиса и свинины. В 1842 г. в Сиднее образовалась компания по разработке новозеландской медной руды. В следующем году около 100 т медной руды было отправлено в Сидней для дальнейшей транспортировки в Англию.

Летом 1840 г. прибывший в залив Айлендс полковник Уэйкфилд склонял Гобсона сделать резиденцией Порт-Никольсон, где сосредоточились поселения колонистов Новозеландской земельной компании. Но Гобсон отказался. Сначала он выбрал для столицы Окиато - местечко, расположенное в трех милях к юго-западу от Корорарека, переименовав его в Расселл в честь лорда Джона Расселла, тогдашнего министра колоний, затем переехал в другое селение - у реки Хокианги, назвав его Черчиллем в честь упоминавшегося уже нами капитана "Друида". В марте 1841 г. Гобсон перенес свою резиденцию в селение, получившее имя Окленд в честь Джорджа Окленда - генерал-губернатора Индии. Гобсон испытывал благодарность к Окленду за то, что тот, будучи первым лордом адмиралтейства, помог ему стать капитаном корабля. Город Окленд оставался столицей Новой Зеландии до 1865 г.

Новозеландская земельная компания теперь старалась вести свои дела в тесном контакте с британским правительством, поставив главной целью оказание помощи его агентам в полном и скорейшем осуществлении оккупации островов. "Я хочу обратить Ваше внимание,- писал полковнику Уэйкфилду секретарь компании,- на большое желание дирекции, чтобы Вы и все служащие компании делали бы все возможное, чтобы помочь успеху миссии капитана Гобсона и приблизить, насколько это возможно, время, когда он, как представитель ее величества, сможет установить власть Британии и регулярное применение английского права не тольков поселениях компании, но повсюду на островах Новой Зеландии" 20. До отъезда в Новую Зеландию каждый из колонистов получал от компании соответствующие инструкции о поддержке представителя королевы в Новой Зеландии. В свою очередь и королевский представитель Гобсон старался обеспечить интересы британских колонистов. Но он губернаторствовал недолго. 10 сентября 1842 г., за полмесяца до своего 49-го дня рождения, Гобсон умер в основанной им столице. Британское население колонии составляло тогда 11 тыс. человек. К середине века оно достигло почти 27 тыс.

Все возникшие за десятилетие (с 1840 по 1850 г.) в Новой Зеландии поселения, кроме Окленда: Порт-Никольсон, Вангануи, Ныо-Плимут, Нельсон, Данедин и Крайстчёрч - были основаны при содействии Новозеландской земельной компании.

Ловкие действия Англии вызвали откровенную злобу у ее соперников - Франции и США. Правительство Луи Филиппа в течение двух лет отрицало права англичан на Новую Зеландию, но, видя, что практически ничего сделать нельзя, сочло благоразумным начать переговоры с Англией об охране коммерческих интересов французских предпринимателей на островах.

На самих новозеландских островах отношения между находившимися там англичанами и французами оставались напряженными вплоть до 1846 г., когда наконец из Парижа местными французскими представителями были подучены инструкции полностью признать суверенитет Великобритании над всеми частями Новой Зеландии.

В конце 1840 г. правительство США через своего посла в Лондоне сообщило британскому министерству иностранных дел, что хотя оно и "безразлично к обстоятельствам территориального приобретения", но выступает решительно против любой попытки ущемить основанные на праве или обычае привилегии американских кораблей, посещающих новозеландские порты.

На это Пальмерстон возразил, что на расстоянии трех миль от новозеландских берегов рыболовство теперь будет разрешаться исключительно судам, принадлежащим британским подданным.

В течение трех лет правительство США не признавало захвата Англией новозеландских островов и не запрашивало экзекватуры для своего консула в Новой Зеландии. Но в конце концов и Соединенные Штаты были вынуждены смириться.

Характерной чертой колонизаторских идей, развиваемых Э. Уэйкфилдом, было то, что он рассматривал территорию Новой Зеландии как своего рода tabula rasa. Он просто игнорировал факт существования коренного населения: земля и все дары ее должны принадлежать британцам.

Соответствующим образом настраивались и колонисты. Они смотрели на маори как на "грязных дикарей", как на нечто промежуточное между человеком и зверем. Весьма популярна была теория об органической неспособности маори приобщаться к цивилизации, всячески распространявшаяся в тогдашней новозеландской прессе. Так, газета "Окленд экземинер" в номере от 7 сентября 1859 г. писала, что "природа маори не может быть цивилизована соответственно представлениям пакеха (Так назвали маори белых пришельцев) о цивилизации" 2. В "Истории Новой Зеландии", написанной А. Томсоном, утверждалось, что головы маори меньше, чем головы англичан, и что поэтому маори в умственном отношении стоят значительно ниже англичан. "Длящаяся поколениями умственная леность должна была привести к уменьшению размеров мозга"22, - наставительно замечал Томсон.

Колонизаторы отрицали наличие у маори такого чувства, как любовь к родине, третировали, считая их лентяями, злобными и трусливыми. Они не допускали мысли о том, что у этого древнего народа может быть свой сложный духовный мир.

Однако поначалу европейцев было сравнительно мало, и им volens nolens пришлось признать неприятный факт существования довольно многочисленного коренного населения. Еще Дж. Кук считал, что маори не менее 100 тыс.

Выше мы уже говорили о том, что англичане с конца 30-х годов XIX в. начали скупать земли, принадлежавшие маори. То, что англичане хотели приобрести земли, понятно, но почему маори, всегда настороженно относившиеся к пришельцам, с такой легкостью шли на подобные сделки?

Все прояснится, если мы, хотя бы очень кратко, остановимся на системе землевладения и землепользования у маори. Маори не знали личной собственности на землю. Никто из них не мог сказать, что тот или иной участок земли принадлежит именно ему. Земля принадлежала племени. Племя же приобретало права на землю, либо захватив ее у другого племени, либо в результате первоначальной оккупации. Никто из членов племени, включая вождя, не имел права отчуждения земли, и до прихода европейцев маори и в голову не приходила самая возможность таких сделок.

Когда же появились европейцы и стали предлагать за землю всякие соблазнительные вещи и в первую очередь мушкеты, вожди, совершая обмен, простодушно считали, что все равно земля останется у них. Потом они поняли, чем это грозит их людям, но к тому времени сами уже достаточно вкусили от благ цивилизации, а нередко порядочно развратились и потому продолжали распродавать землю, но уже втайне от членов племени.

Что касается приобретателей земель (в тот период главным образом агентов Новозеландской земельной компании), то они использовали в своих коммерческих делах с маори весь арсенал методов, накопленных европейскими торговцами в течение столетий: и подкуп, и обман, и лесть, и запугивание. Мастером своего дела был агент компании Маклин. Он вырабатывал собственные приемы. В письме губернатору колонии Джорджу Грею Маклин писал: "Я нашел, что при переговорах с туземцами мы сумеем произвести значительно большее впечатление, если сможем показать в натуре предлагаемую им сумму; осязаемые рукой деньги во время обсуждения сделки производят магическое воздействие на их решение"23.

Купив как-то 40 тыс. акров земли за 2 тыс. ф. ст., Маклин сообщал Дж. Грею: "Я сказал вождям, что считаю цену слишком высокой, чтобы губернатор мог ее одобрить, и в этом случае они должны будут дать дополнительный участок земли до того, как я подвергнусь обвинению в установлении чрезмерно высокой цены"24.

При заключении одной из сделок ему удалось вместо требуемых маори 4,5 тыс. ф. ст. вручить им всего 1,5 тыс. и Маклин записал с удовлетворением в своем дневнике: "Благодарю бога за его помощь и руководство в этом деле"25.

Все больше и больше самой плодородной земли переходило к английским дельцам. Народ маори вступал в наиболее тяжелый период своей истории. Разобщенные и измученные годами кровавой межплеменной вражды, спровоцированной и разжигаемой колонизаторами, тысячами гибнувшие от болезней, завезенных европейцами, маори все острее чувствовали себя обманутыми и обворованными: у них отнимали землю их отчизны, и отнимали те люди, которые заставляли их верить в Христово милосердие.

Но громада несчастий не подавила воли маленького народа. Напротив, в это тяжелое время стали проявляться все сильнее те природные качества маори, существования которых упорно не хотели замечать британцы: смелость, решительность, глубочайший патриотизм, готовность к самопожертвованию. Маорийские племена все яснее начинали ощущать себя единым народом. Скоро они бросят вызов самой могущественной державе мира. Уже вспыхивают зарницы, предвестницы долгой и кровавой грозы.

Глава 4. 50 000 ПРОТИВ 28 000 000

В 1843 г. колонисты, находящиеся в основанном Новозеландской земельной компанией поселении Нельсон, на Южном острове, решили, по обычаям того времени, расширить границы своих участков, присоединив к ним Ваирау, расположенный в 50 милях в восточном направлении. Главный представитель компании в Нельсоне Артур Уэйкфилд, еще один брат Эдварда Уэйкфилда, поддержал намерения колонистов.

Несмотря на то что полковник Уэйкфилд в 1839 г. "приобрел" эту землю для компании, вожди племени нгатитоя, жившего в юго-западной части Северного острова,- Те Раупараха и Те Рангихаеата - продолжали считать ее собственностью племени. Поэтому когда они узнали о намерениях колонистов Нельсона разделить между собой землю в Ваирау, то немедленно отправились к А. Уэйкфилду, заявили, что документ о продаже земли компании недействителен, и потребовали удаления оттуда представителей колонистов, прибывших для раздела земли. Но Уэйкфилд твердо стоял на том, что сделка остается в силе и земля является собственностью компании.

Тогда Те Раупараха и Те Рангихаеата со своими соплеменниками уничтожили все знаки раздела земли, сделанные британскими "землеустроителями", а затем сожгли их жилища. При этом маори не сомневались, что поступают на законном основании, так как материал для сооружения этих жилищ был взят на их земле и поэтому принадлежал им.

Узнав о действиях вождей, А. Уэйкфилд решил применить "добрые английские законы" против этих, как он выразился, "странствующих драчунов"1.

По его наущению один из колонистов, участвовавший в разделе земли, обратился в магистрат Нельсона с требованием наказать обоих вождей за то, что они сожгли его жилище. Магистрат вынес решение об аресте вождей. А. Уэйкфилд с группой колонистов в 50 человек направился на территорию Ваирау, чтобы произвести арест. Однако и Те Раупараха и Те Рангихаеата наотрез отказались признать законность решения магистрата и попросили пришельцев покинуть их владения. "Я стою на своей собственной земле,- сказал Те Рангихаеата британцам,- я не поеду в Англию спорить с вами"2.

Тогда колонисты, примкнув штыки к своим ружьям, двинулись на маори. Один из колонистов выстрелил и убил Те Ронга - дочь Те Раупараха - и жену Те Рангихаеата. Маори, которые также были вооружены, открыли ответный огонь. В завязавшейся схватке погибло 27 англичан, в том числе и Артур Уэйкфилд. Маори потеряли четырех человек.

Но основные события развернулись на крайнем севере страны, где жило уже упоминавшееся нами племя нгапухи. Одним из главных его вождей был Хоне Хеке, племянник воинственного Хонги. После заключения Договора у Ваитанги в селении Корорарека (в заливе Айлендс) на холме Майки англичане подняли свой флаг как знак британского господства над Новой Зеландией.

Маори, которых колонисты с особенным остервенением теснили на севере, где земли были наиболее удобны для земледелия, сосредоточили свою ненависть на этом символе своего унижения. В июле 1844 г. Хоне Хеке, придя в Корорарека, в первый раз спустил британский флаг и срубил флагшток. Он открыто заявил англичанам, что будет бороться с ними.

Новый губернатор Фитцрой, назначенный через год после смерти Гобсона, узнав о событиях в Корорарека, немедленно попросил правительство Нового Южного Уэльса прислать войска. В ответ на его просьбу в августе 1844 г. 170 солдат с двумя пушками высадились в заливе Айлендс.

Но это не испугало Хоне Хеке. 10 января 1845 г. он во второй раз спустил британский флаг и срубил флагшток. Фитцрой приказал поставить новый столб для флага, но и он был срублен на следующую же ночь.

Губернатор решил тогда разделаться с непокорным маорийским вождем. Он вновь обратился за военной помощью к Новому Южному Уэльсу, и две роты общей численностью в 207 человек направились в Новую Зеландию. Пока они прибыли на место, маори еще трижды срубали флагшток. Вновь установив флагшток, англичане приняли все меры для его защиты от маори. Холм Майки был окружен британскими солдатами, были установлены пушки, построены укрепления. Но эти грозные приготовления нисколько не устрашили храбрых и искушенных в искусстве войны маори.

В ночь на 11 марта 1845 г. Хоне Хеке во главе отряда в 200 человек скрытно подошел к блокгаузу на холме Майки, где находились солдаты охраны. В четыре часа утра, когда солдаты во главе с их командиром Е. Кампбеллом ушли копать окопы и в блокгаузе осталось лишь четверо часовых, маори напали на них, без труда захватили блокгауз и прочно укрепились в нем. Когда Кампбелл узнал, что произошло, он был уже не в силах выбить маори оттуда. Более того, открыв огонь, маори вынудили британцев очистить холм. И Хоне Хеке снова срубил ненавистный столб.

Пока Хоне Хеке и его отряд сражались с англичанами на холме Майки, другой отряд под командованием престарелого вождя Кавити атаковал Корорарека. Завязался упорный бой с солдатами и моряками с кораблей, стоявших на рейде в заливе Айлендс. Понеся большие потери, враждующие стороны заключили перемирие. Британцы поспешно эвакуировали семьи колонистов на свои и американские суда и вывезли их в Окленд. 12 марта, видя, что город опустел, маори покинули Корорарека.

Англичане были всерьез напуганы. Окленд готовился к отражению возможного нападения маори. Была организована милиция из колонистов. Сюда стягивались все новые контингенты британских войск из Нового Южного Уэльса. В мае английские войска численностью в 500 человек выступили из залива Айлендс в свой первый поход в глубь новозеландской территории. Их сопровождал ряд маорийских вождей, перешедших на вражескую сторону.

Теперь маори пришлось подумать о защите. И они неожиданно для англичан показали высокое мастерство в длительной обороне, не уступавшее их искусству внезапных и стремительных атак. Основой обороны маори являлись па, или укрепленные деревни.

Одной из таких па была родная деревня Хоне Хеке Пукетуту около озера Омапере. Когда английские войска подошли к ней, подполковник Халм, командующий экспедицией, приказал немедленно атаковать и взять деревню. Но, потеряв к концу дня 58 человек, англичане отказались не только от захвата этой деревни, но и вообще от продолжения кампании.

Лишь по прибытии нового отряда из 209 солдат во главе с полковником Деспардом губернатор Фитпрой решился на возобновление борьбы. На этот раз военная экспедиция предпринималась следующими силами: 500 солдат, 18 моряков, 75 человек из оклендской милиции. Вооруженная пятью пушками, она направилась из Окленда в залив Айлендс для захвата па Охаеаваи, расположенной в семи милях от Ваимате.

Британия южных морей на сервере Скиталец
Укрепленная маорийская деревня (па)

Па Охаеаваи представляла собой весьма искусно сооруженную крепость, рассчитанную на длительный период обороны. 23 июня 1845 г. отряд полковника Деспарда подошел к па. Несколько дней англичане вели орудийный обстрел крепости, но успеха не имели. Маори за ночь легко устраняли повреждения, нанесенные во время дневного обстрела.

Когда 1 июля было доставлено 32-фунтовое морское орудие, Деспард отдал приказ о фронтальной атаке. Британские офицеры, имевшие опыт войны с маори, а также маорийские вожди, поддерживавшие англичан, всячески советовали Деспарду отменить приказ. Но это только разозлило полковника, и он дал сигнал атаки. В три часа пополудни 240 солдат в красных мундирах были построены в штурмующие колонны. Бледные лучи зимнего солнца разлились расплавленным серебром на штыках. Казалось, ничто не может остановить движения британцев. Но прошло лишь несколько минут после того, как боевая труба грозно пропела сигнал "вперед", и стало ясно, что англичане проиграли сражение. Маори встретили наступавших губительным огнем пушек и мушкетов. Атака захлебнулась. Видя, что десятки солдат пали в первые минуты боя, полковник Деспард, чтобы избежать полного разгрома, отдал приказ трубить "отбой". В короткой схватке англичане потеряли убитыми 40 человек, маори - около 10. Следует сказать, что защитников па было всего 100. Несмотря на более чем пятикратное превосходство в силах, Деспард не решился вновь атаковать маори и приказал своему отряду повернуть назад в Корорарека.

Неумение Фитцроя сломить маори стоило ему карьеры. Когда отряд Деспарда уныло двигался назад, переживая горечь поражения, к берегам Новой Зеландии подошло судно, доставившее роковую для губернатора депешу от министра колонии лорда Стенли. "Ваши действия в управлении Новой Зеландией,- писал министр,- уменьшили доверие, которое питало правительство ее величества в отношении вашего благоразумия, вашей твердости, вашего постоянства целей и вашей точности в ведении дел. Мы думаем поэтому, что будет правильно посоветовать ее величеству прекратить вашу деятельность в качестве губернатора Новой Зеландии"3. Одновременно была послана депеша в Южную Австралию 33-летнему капитану Джорджу Грею, самому молодому губернатору британских заморских владений, о том, что он назначается на пост губернатора Новой Зеландии.

14 ноября 1845 г. Дж. Грей прибыл в Окленд.

Он довольно быстро понял всю сложность и опасность положения и стал действовать испытанным методом "кнута и пряника". Уже через четыре дня Грей собрал местных вождей и заявил, что главной заботой королевы Англии является преуспеяние маори и что он никак не намерен захватывать земли без их на то согласия. Через месяц на собрании вождей в Корорарека Грей торжественно заверил их: "Я никогда не отказываюсь от того, что сказал. Я сейчас открыто объявляю свое решение, которому я буду строго следовать"4. В то же время он принимал все меры к быстрейшему наращиванию военной мощи. В новой экспедиции против маори участвовало уже 1200 британских солдат и 450 маори, поддерживавших англичан.

Дж. Грей, учтя неудачи своего предшественника, отказался от попыток захвата па путем фронтальных атак. Подойдя к па Руапекапека, британцы приступили к систематической осаде. Артиллерийским огнем им удалось нанести некоторый ущерб укреплениям маори. Но не это решило исход битвы.

Маори, которых осаждали англичане, были христиане. В воскресенье, 11 января 1846 г., они с энтузиазмом новообращенных, несмотря на осаду, отправились на воскресную службу в небольшую долину. Узнав об этом, Грей отдал приказ атаковать крепость. Когда маори начали петь духовные гимны, английские войска ворвались в па. Их вел сам губернатор колонии. Успех операции, конечно, был полный. Но каким же цинизмом обладал "христианин" Дж. Грей, если он откровенно издевался над религиозными чувствами маори, внушенными им английскими миссионерами - его же соотечественниками и единоверцами!

Однако после этой позорной "победы" Грей не решился продолжать военные действия и поспешил заключить мир с мятежными вождями севера. Он даже распорядился, чтобы ненавистный маори флаг не поднимался больше на флагштоке в Корорарека.

Добившись мира, Грей стремился всячески укрепить и расширить власть колониальной администрации в Новой Зеландии. Покупка земель у маори сосредоточивается в его руках, он сам затем перепродает ее колонистам. (За восемь лет своего губернаторства Грей скупил у маори около 30 млн. акров земли на Южном острове и 3 млн. акров - на Северном.) Поток колонистов все увеличивается, создаются новые поселения. Так, на Южном острове возникают два новых центра - Отаго и Кентербери. К концу 50-х годов XIX в. европейское население колоний уже намного превосходит коренное (175 тыс. европейцев и 55 тыс. маори).

В среде колонистов все сильнее начинает ощущаться стремление к созданию органов самоуправления. Это находит поддержку министерства колоний, в частности министра Гладстона. В 1846 г. он объявляет, что в каждой колонии должны существовать органы, управляющие ее собственными делами. Примерно тогда же Новая Зеландия была разделена на две провинции: New Ulster со столицей в Окленде, куда вошла северная часть Северного острова, и New Munster с центром в Веллингтоне, которая объединила всю остальную часть Новой Зеландии. С 1848 г. она имела своего вице-губернатора. Но это явилось лишь началом. Конституционным актом 1852 г. Новая Зеландия была разделена на шесть провинций: Окленд, Веллингтон, Нельсон, Кентербери, Отаго и Нью-Плимут. Каждая провинция получила право избирать суперинтенданта, иметь провинциальный совет и собственное законодательство, хотя губернатор колонии мог наложить вето на любой из провинциальных законов. К общим органам колонии относились Генеральная ассамблея и Законодательный совет. Первый из этих органов избирался, но только европейским населением, второй назначался британским правительством. В 1856 г. было сформировано первое правительство колонии во главе с Генри Севеллом, ответственное перед Генеральной ассамблеей за ведение всех дел, кроме тех, что касались отношений с коренным населением и оставались исключительно в компетенции губернатора колонии.

Совершенно определенный процесс консолидации наблюдается с начала 50-х годов и в среде коренного населения Новой Зеландии. В 1851-1852 гг. один из вождей маори - Тимихана - отправляется в Англию, где его принимает королева Виктория. Из этой поездки он возвращается с идеей создания сильной централизованной королевской власти у маори. В 1857-1858 гг. Тимихана проводит два межплеменных совещания - в Ваикато и недалеко от Окленда. Собрания проходят в сложной обстановке, трудно решается вопрос о том, кого избрать королем маори. Наконец в апреле 1858 г. на совещании в Рангиаовхиа (в Ваикато) королем избирают престарелого вождя потатоу - Те Вхеровхеро. Он получает имя Потатоу. Земли, принадлежавшие племенам, вожди которых голосовали за Потатоу, объединяются в область, названную Страной короля. Своей столицей Потатоу объявляет Нгарувахиа.

Губернатор колонии Томас Гор Браун (Дж. Грей уехал из Новой Зеландии в 1853 г.) всячески пытался помешать избранию короля маори. Когда же из этого ничего не вышло, он обратился к вождям с патетическим письмом: "Есть ли два солнца в небесах? Могут ли быть два суверена в Новой Зеландии? Сможет ли сделать для вас король маори то, чего не смогут сделать королева, губернатор и законы?"5

Но на это послание маори не обратили внимания. Через некоторое время успокоился и губернатор, полагая, что ничего серьезного за желанием маори иметь собственного монарха не кроется. Браун глубоко ошибался. Приближалось страшное для английских колонизаторов время. Всей своей политикой, особенно захватом все новых и новых земель, они сами ускоряли его приход.

Колонисты из Нью-Плимута с самого начала с вожделением смотрели на земли в Ваитара, делая многочисленные попытки их приобретения. Но маори наотрез отказывались продать хотя бы пядь своей земли. Вождь племени нгатиава Вирему Кинги так писал еще губернатору Фитцрою: "Это также решение моего народа. Ваитара не должна быть отдана. Друг губернатор, не любите ли вы вашу страну Англию - землю ваших отцов? Так и мы не любим ли нашу землю в Ваитара?"6

Теперь Браун решил сам вмешаться в это дело. В марте 1859 г. он прибыл в Нью-Плимут, собрал маори и стал всячески уговаривать их продать землю колонистам.

Один из маори, по имени Тейра, предложил продать англичанам участок земли в устье реки Ваитара площадью 600 акров. Действия Тейра объяснялись тем, что он находился в жестокой ссоре с Кинги. Губернатор немедленно принял его предложение, а Тейра положил к ногам Фитцроя циновку как символ вступления англичан во владение землей. Однако Кинги резко запротестовал и объявил сделку незаконной, поскольку Тейра не имел права продавать землю, которая ему не принадлежала, и вместе с большинством своих людей покинул собрание. Тем не менее губернатор спустя несколько дней объявил колонистам, что он не позволит Кинги использовать свое право вождя, чтобы препятствовать продаже земли.

Желая получить всю сумму за "проданную землю", Тейра в январе 1860 г. обратился к Брауну с эмоциональным посланием, сетуя на то, что женитьба "на прекрасной женщине Ваитара, земле, которую мы вам передали", затянулась и что "эта женщина, которую мы дали вам при свете дня, лежит сейчас холодная"7.

Однако при всем желании скорее сыграть "свадьбу" и стать обладателями этой земли колонисты были убеждены, что Кинги не отдаст ее без борьбы. И они не ошиблись. "Мама, - писал Кинги в ноябре 1860 г.,- мира не будет, я буду продолжать сражаться... Мы умрем за землю, которую вы и ваши братья оставили нам... Мы будем здесь есть английские пули. Мои друзья, мои родители, это будет моей работой до конца дней... Мои люди и я умрем за Новую Зеландию"8.

Колонисты обратились к губернатору с просьбой о военной помощи. Браун немедленно выслал около 500 солдат в Нью-Плимут.

В начале 1860 г. английские войска в Нью-Плимуте составляли уже 1200 человек. Командовал ими полковник Голд. Кроме того, в гавани Нью-Плимута стоял корвет "Нигер", выславший отряд матросов в помощь сухопутным войскам и готовый поддержать их огнем своих пушек.

Однако все эти грозные приготовления не испугали Кинги. На оспариваемом англичанами участке земли он выстроил па и, несмотря на требования губернатора колонии, отказался вывести оттуда свой отряд. Когда полковник Голд послал ему ультиматум, Кинги даже не стал его читать, а вместо этого приказал своим людям готовиться к отражению возможной атаки британцев.

17 марта 1860 г. полковник Голд начал бомбардировку па. Весь день длился оружейный обстрел укреплений маори, нанесший им значительный ущерб. На следующий день англичане двинулись на штурм па и с легкостью ее захватили. Но каково же было их изумление, когда, ворвавшись в па, они не обнаружили там никого из защитников! Маори еще ночью покинули крепость. В упоении после первой победы, да еще одержанной по существу бескровно (погибло всего два солдата), англичане не стали размышлять над странным поведением своего противника. А между тем поведение маори было глубоко продуманным. Они применили совершенно определенную стратегию борьбы, вновь свидетельствовавшую о большом военном мастерстве туземцев.

Когда англичане открыли военные действия против Кинги, обеим сторонам было ясно, что наступила решительная фаза в отношениях между пришельцами из Европы и коренными жителями островов. Колонисты уже давно упорно толкали британское правительство и его представителей в Новой Зеландии на прямой захват земель маори, они требовали увеличения контингентов войск в колонии и заявляли о своей готовности с оружием в руках выступить против туземцев. Маори в свою очередь понимали, что избавиться от упрямого нажима чужеземцев они смогут лишь силой.

Британцы, убежденные в своем всемирно признанном могуществе, полагали, что быстро "поставят на место" зарвавшихся "дикарей". Поэтому так радостно встретили весть о первой победе и в поселениях колонистов Новой Зеландии, и на далеких берегах Альбиона, ибо она, казалось, подтверждала правильность прогнозов и свидетельствовала о том, что хитроумные англичане нашли ключ и к загадочным укреплениям туземцев, доставившим им столько неприятностей на первых порах. Однако, искушенные в колонизаторских делах, они на сей раз глубоко ошибались.

В отличие от них маори прекрасно отдавали себе отчет в том, что перед ними необычайно опасный враг, обладающий колоссальными возможностями в военном отношении. Отсюда и основная стратегическая линия борьбы: уничтожить как можно больше солдат противника, оберегая от серьезных потерь свою армию. С этой целью маори быстро сооружали все новые и новые па, где укрывали своих бойцов. Несмотря на спешку и на использование лишь подручного материала, укрепления делались так искусно, что даже при сильнейших бомбардировках маори удавалось сохранить людей и причинить весьма ощутимый ущерб наступавшему врагу. Когда же укреплениям наносились настолько серьезные повреждения, что находиться в них становилось опасным, маори скрытно покидали их и, отойдя ненамного, опять строили па. Теперь англичане начали понимать, что, по-видимому, недооценили противника.

В лондонской "Таймс", например, уже говорилось об инстинктивном знании маори фортификации - знании, тем не менее столь совершенном и истинном, что "все научное инженерное искусство подверглось тяжелому испытанию, состязаясь с ним"9. А парламентский заместитель министра колоний сэр Фредерик Рогерс восклицал: "Это кажется мне самой странной войной, которая когда-либо велась. Новозеландцы избирают позицию, строят па и сооружают несколько окопчиков, но (как кажется) с одной тайной целью, подобно детям, бросить вызов европейцам. Европейцы принимают этот вызов и отвечают на него, ведя траншеи к па, затем происходит блистательное сражение, и новозеландцы выбиваются из их укрепления, чтобы соорудить через милю другое, столь же крепкое и столь же бесценное для той же тайной цели, как и первое" 10.

Так маори, борясь за свою землю, преподали англичанам урок уважения к непохожему на них народу. Меткие пули маори заставили британских солдат снять великолепные красные мундиры, в которых их видели народы всех континентов, и надеть скромную синюю форму.

Однако, получив в апреле 1860 г. из Австралии подкрепление - несколько сотен солдат 13-го и 40-го полков с артиллерией и отряд военных моряков в 300 человек,- англичане решили нанести маори новый удар. На этот раз их внимание привлекла па Пукетакауере, построенная Кинги в одной миле от позиций английских войск в Ваитара. 27 июня в 7 часов утра полковник Голд приказал штурмом взять па, но уже в половине двенадцатого битва была окончена. Англичане отступили, потеряв убитыми и ранеными пятую часть своего состава. Так закончилось последнее сражение, данное неудачливым полковником Голдом в Новой Зеландии. 3 августа 1860 г. в Нью-Плимуте высадился новый командующий - генерал-майор Пратт. Несколько ранее в Новую Зеландию прибыли и новые контингента британских войск. Под командованием генерала Пратта находилось уже 3500 солдат и офицеров, из которых 2600 размещались в Таранаки.

Пратт прежде всего взялся за сооружение укреплений вокруг Нью-Плимута и эвакуацию из него женщин и детей. Накапливая силы, он не вел военных действий в течение нескольких месяцев. Лишь в ноябре Пратт решился выступить против маори. В отличие от Голда новый командующий действовал весьма осторожно. Штурму па обычно предшествовало тяжелое и нудное рытье подкопных траншей, что раздражало войска, особенно добровольцев-колонистов. Применяя метод подкопов, Пратту удалось захватить несколько небольших па. Однако главное сражение произошло в неукрепленной местности у Махостахи, в семи с половиной милях от Нью-Плимута.

6 ноября два отряда англичан - 970 человек - напали на маори, которых было около 150. Численный перевес не испугал маори. Они приняли бой и сражались со свойственной им храбростью и презрением к смерти. Лишь потеряв 100 человек убитыми и ранеными, маори отступили. Среди убитых был старый вождь по имени Мокау (не в силах покинуть своего умирающего друга, не отдав ему последних почестей, Мокау склонился над его распростертым телом. Но только он встал на ноги, как получил пулю прямо в сердце).

Победа у Махостахи не только не обрадовала, а, напротив, испугала правительство колонии. Оно боялось, что в ожесточении маори могут повернуть на север и попытаться захватить Окленд. К генералу Пратту была направлена просьба о переброске в Окленд 400 солдат для усиления местного гарнизона.

Английские войска в колонии получили новые подкрепления (из Индии прибыл 57-й полк) и много пушек и мортир. Пратт продолжал следовать своему методу в осаде па. С конца января до середины марта 1861 г. длина траншей, выкопанных его войсками у главных укреплений Кинги - Хьюиранги и Те Ареи (на южном берегу реки Ваитара), - составила полтора километра. Сосредоточив здесь большое число орудий и имея громадное превосходство в живой силе, Пратт 19 марта захватил эти укрепления маори.

Военные действия в Таранаки закончились. В конце марта был заключен мир. Англичане по существу ничего не добились. Мятежный вождь Кинги сам не принимал участия в мирных переговорах. Он ушел на север, в Ваикато, где жило племя нгатманиорото.

Английское правительство понимало, что положение в Новой Зеландии остается весьма серьезным. Несмотря на одержанную победу, оно не считало ни Т. Брауна, ни генерала Пратта способными довести дело до конца. И тот и другой были отозваны из Новой Зеландии в 1861 г., а вместо них назначены Дж. Грей и генерал-лейтенант Дункан Камерон.

На Грея, одного из опытнейших колониальных администраторов Британской империи, министерство колоний возлагало особые надежды, имея в виду его большой опыт в ведении дел в Новой Зеландии.

Грей опять попытался завоевать расположение вождей маори, одновременно принимая меры для укрепления военного положения англичан. Численность британских войск в колонии в 1862 г. он довел до 6 тыс. человек. Особое внимание уделял Грей строительству стратегически важных дорог. Стремительно выросло в начале 60-х годов и общее количество европейских колонистов. Это объяснялось открытием месторождений золота в провинции Отаго на Южном острове. Если накануне 1861 г. в провинции был 12691 житель, то спустя год их стало уже около 30 270 человек. За 1861-1863 гг. белое население колонии удвоилось.

Однако довольно скоро стало ясным, что при всей опытности и изобретательности Грею не удается установить столь желанный "порядок" в колонии, мирными средствами окончательно сломить маори. В 1863 г. военные действия возобновились, и опять в Таранаки.

В июне генерал Камерон неожиданно для маори двинул свои войска, находящиеся в Нью-Плимуте, к реке Катикара и нанес поражение маори, не успевшим построить какие-либо оборонительные укрепления.

Это не обескуражило маори. Они не сложили оружия и все время настойчиво беспокоили англичан смелыми налетами. Но главные боевые действия развернулись на севере, в районе Ваикато. Именно здесь, в центре маорийского сопротивления, англичане решили нанести наиболее сильный удар.

Грей не полагался на имеющиеся силы. Он срочно послал вербовщиков в Австралию. Желающих сражаться против маори зазывали предложениями земельных наделов на конфискованных у маори участках. Отправили вербовщиков и в районы Отаго, чтобы искать волонтеров среди золотоискателей. Кроме того, была объявлена мобилизация среди колонистов Окленда.

Следует иметь в виду, что в это время маори вообще численно значительно уступали колонистам. Так, только на Северном острове проживало 65 тыс. европейцев, тогда как население маори на обоих островах едва превышало 50 тыс.

В июле 1863 г. регулярные войска, волонтеры и милиция из колонистов направились на юг. Сухопутные войска поддерживались морской бригадой, сформированной из экипажей кораблей, которые вошли в реку Ваикато. Однако, несмотря на сосредоточение столь значительных сил, военные действия приняли затяжной характер и стоили англичанам много крови.

В ноябре 1863 г. генерал Камерон разработал план захвата укрепления маори в Рангирири, в 56 милях к югу от Окленда. К этому времени численность британских войск составляла 10 тыс. человек. 20 ноября после ожесточенного артиллерийского обстрела три роты 65-го полка (850 солдат) пошли на штурм укреплений. Одновременно 350 солдат 40-го полка были высажены с двух английских судов - "Авон" и "Пионер" - и напали на крепость со стороны реки.

Маори успешно отбили фронтальную атаку. Тогда Камерон оросил новые силы на штурм крепости, но и вторая атака окончилась неудачей. Маори и в этой битве проявили не только храбрость, но и истинное благородство. Так, увидя, что капитан Мерсер, командир штурмующей группы, тяжело ранен, маорийский вождь Те Ориори, пренебрегая опасностью, бросился к нему и перенес капитана в безопасное место. При этом сам Те Ориори был ранен.

Генерал Камерон дал приказ идти в третью атаку, но и она провалилась. Воспользовавшись наступившей темнотой, маори скрытно покинули крепость, незаметно пройдя линии английских войск. В этом сражении потери англичан составили 47 убитыми и 85 ранеными.

Захват Рангирири открыл англичанам проход в "Страну короля". Вскоре они захватили столицу этой страны - Нгарувахиа, но война далеко еще не была окончена. Маори применяли свою прежнюю тактику изматывания противника при взятии па. Они строили все новые и новые крепости, которые обороняли с беззаветной храбростью. Примером может служить осада па Оракау.

Па защищало около 300 человек, включая 20 женщин и нескольких детей. Атакующий их английский отряд насчитывал более 2 тыс. человек и имел артиллерийскую поддержку. Люди в крепости голодали, но держались стойко. Англичане поняли, что не захватят па прямой атакой, и начали делать подкоп. Видя, что обороняющиеся жестоко страдают от отсутствия воды и пищи, что боеприпасы их на исходе, англичане предложили им сдаться. "Слушайте, друзья! Это слово нашего генерала,- обратился к маори английский парламентер майор В. Мейр.- Он глубоко восхищен вашей храбростью. Остановитесь. Прекратите огонь. Идите к нам, и вам сохранят жизнь".

Маори ответили немедленно: "Довольно! Мы будем сражаться всегда, всегда, всегда!" Так же отрицательно ответили маори на предложение англичан вывести из крепости женщин и детей. "Женщины будут сражаться с нами!"11 - заявили они.

Англичанам ничего не оставалось, как продолжать рытье подкопа. Когда он был сделан, маори, не дожидаясь атаки англичан, сами, собрав в единый кулак все свои силы, неожиданно нанесли удар по английским порядкам, выбрав наиболее уязвимое место. В кровопролитной схватке они прорвали линию британских войск и ушли. Па Оракау пала 2 апреля 1864 г., но военные действия продолжались.

Особенно ожесточенный характер они приняли на восточном побережье Северного острова, в районе Тауранга. Еще в конце января 1864 г. генерал Камерон направил туда отряд в 700 человек. Маори укрепились в па, находившейся в 10 милях от Тауранга. Их было всего 250 человек. Тем не менее англичане не отважились напасть на них. Маори, следуя своей тактике, даже вызывали их на бой, в ироническом послании сообщая, что построили хорошую дорогу из Тауранга прямо к па, чтобы англичане могли подойти для сражения с ними, излишне себя не утомляя.

Гордые, но терпеливые сыны Альбиона снесли оскорбление. Лишь когда их стало около 1,7 тыс. человек и были подвезены тяжелые орудия, они решились на штурм па. 28 апреля 1864 г. генерал Камерон приказал атаковать крепость. Имея семикратный перевес в силах, он не сомневался в успехе. Но произошла поразительная вещь - англичане не только не захватили па, они просто бежали от нее, понеся крупные потери. Ночью, считая задачу выполненной, защитники па покинули крепость.

Примерно в это же время военные действия возобновились в Таранаки. Там возникло антианглийское движение "хау-хау". Само название произошло от воинственного клича, который издавали его последователи, идя на врага.

Впервые англичане услышали эти пугающие крики 6 апреля 1864 г., когда группа маори напала на их отряд в районе Те Ахуаху. Англичане потратили много труда, чтобы нанести поражение движению "хау-хау".

Военная кампания против маори - эта "одна из малых войн Британии" - стоила ей немало. За период с июня 1863 г. по июнь 1864 г. английские войска потеряли в Новой Зеландии 158 человек убитыми и 339 ранеными. Они вынуждены были сосредоточить в колонии 10 полков (10 тыс. солдат и офицеров), инженерные подразделения и две батареи полевой артиллерии. Расходы британской казны составили 2 млн. ф. ст., а правительства колонии - 750 тыс. ф. ст. Несмотря на все усилия, англичанам не удавалось сломить маори.

В январе 1865 г. генерал Камерон стянул 2 тыс. солдат в район Вангануи с тем, чтобы разгромить маори, укрепившихся в па Варероа. В течение пяти месяцев он вел военные операции, не имея успеха. Лишь 22 июля ему удалось захватить па, но в ней победители не нашли защитников: маори, как всегда, успели скрытно покинуть крепость. Через три месяца после падения па Варероа Грей провозгласил победу над маори и установление мира в колонии. Однако в конце 1865 г. ему пришлось опять начать военные действия против маори в районе Вангануи. Теперь английскими войсками командовал генерал Тревор Шат, сменивший отозванного Камерона. За шесть недель войска Шата овладели многими па. Казалось, на этот раз маори окончательно разгромлены. Генерал Шат сообщал Грею, что в их руках не осталось ни одного укрепленного пункта. Но борьба продолжалась. Движение "хау-хау" распространилось по всей колонии. В 1866- 1868 гг. англичане получали удары в самых различных частях страны. Особое беспокойство вызывали у них события, происходившие в середине 1868 г. в заливе Поверти, на восточном побережье Северного острова. Героем этих событий являлся Те Кооти.

В 1866 г. он был арестован англичанами и вместе со многими маори выслан на острова Чатем. Там Те Кооти стал подготавливать массовый побег. В июне 1868 г. руководимые им заключенные-маори захватили шхуну "Райфлмен" и 10 июля тайно высадились в заливе Поверти. Их было 297 человек. Только через два дня англичане узнали о высадке Те Кооти. Но Те Кооти уже начал свой поход в глубь страны. Все попытки англичан поймать Те Кооти кончались неудачей и лишь увеличивали его популярность. Те Кооти бросил открытый вызов колонизаторам. Его смелость придала сил маори. Все новые и новые племена включались в борьбу.

В Таранаки вождь племени нгариахине Титоковару нанес англичанам ощутимые удары.

Правительство колонии двинуло войска одновременно. против Те Кооти и Титоковару. Но англичане не могли добиться успеха. Более того, они потерпели поражение в сражении у Мотуроа с войсками Титоковару.

Не добились успеха англичане и в сражении с маори у па Таурангаика, хотя численность их войск в этом районе возросла до 1 тыс. человек. В результате сильных бомбардировок и непрерывных атак крепость они взяли, но нашли ее пустой: маори скрытно ее покинули. Таким образом, главная задача - физическое уничтожение мятежных маори - выполнена не была. Титоковару со своими людьми ушел на север.

На восточном побережье Северного острова, где действовал Те Кооти, столкновения его с англичанами продолжались до 1872 г. Укрепившись в горах Уревера, он наносил им смелые удары. Попытки разбить Те Кооти кончались неудачей. Он был поистине неуловим.

В августе 1871 г. Те Кооти послал англичанам письмо следующего содержания: "Господа, это мое слово к вам. Вы вынуждены гоняться за мной, потому что я нахожусь в своем самом надежном месте - в зарослях... Ваша зловещая цель - поймать меня, как крысу... Вы должны отказаться от этого. Пришлите человека сказать мне, чтобы я вышел к вам на открытое место, где мы можем сразиться. Так было бы честно" 12.

Но генерального сражения не произошло. В последний раз английские войска видели своего бесстрашного противника в январе 1872 г. у реки Мангаоне. В мае того же года он ушел в "Страну короля". Именно там еще долгое время находился центр сопротивления англичанам. Мир был подписан лишь спустя девять лет.

11 июля 1881 г. король маори Тавхиао (Король Потатоу умер в июне 1860 г. После его смерти вожди маори избрали королем его сына Тавхиао) попросил англичан прислать представителя для встречи с ним в Пиронгиа. Когда представитель колониальных властей прибыл в Пиронгиа, король показал ему на лежащие на земле мушкеты и сказал: "Вы знаете, что это значит. Это значит, что не будет больше войны между нами. Это означает мир"13.

Так закончилась "странная война". Свершилось то, что по логике вещей и должно было свершиться: могущественнейшая в политическом, экономическом и военном отношении держава с почти 30-миллионным населением победила в борьбе с пятью десятками тысяч маори. Не это удивительно. Поражает мужество маленького народа, бесстрашно боровшегося столь длительное время. Нельзя без восхищения следить за сложными перипетиями этой борьбы, в ходе которой маори показали поразительное военное мастерство и в жесткой обороне своих па, и в маневренной "войне в папоротниках" 14.

Оскорбленные и ожесточенные этим "возмутительным" сопротивлением, надменные британцы не стесняли себя выбором средств. Они открыто провозгласили своим девизом физическое уничтожение маори. "Мы должны убивать их без пощады, - писала газета "Веллингтон индепендент" 21 июля 1868 г. - Они намерены бороться, и мы из самосохранения должны поступать с ними, как с бешеными животными, которых надо истребить, чтобы сделать возможной колонизацию Новой Зеландии". Сжигались селения, вырубались сады, вытаптывались поля. Даже старые могилы не оставлялись в покое: их разрывали и грабили. "В последних боях, - отмечала в те времена газета "Нельсон икземинер", - пленных не было, так как... генерал Шат не хотел обременять себя подобной роскошью" 15.

Война стоила маори больших жертв и принесла громадные разрушения, сделав и без того тяжелое их положение поистине трагическим. Маори вымирали. Их полное исчезновение казалось делом недалекого будущего. За четыре года до окончания принесшего маори столько бед XIX столетия их было немногим более 40 тыс.

Но неожиданно этот печальный процесс прервался.

С 1895 г. численность маори хоть и медленно, но начала расти. Кризис, вызванный губительными последствиями британской колонизации, был преодолен этим мужественным народом. И в поражении он не дал себя сломить и растоптать. В этом большая заслуга замечательной личности в истории народа маори - Те Уйти. Представитель древнего рода, он как бы олицетворял собою всю народную мудрость. Он бесстрашно сражался с англичанами на протяжении всей войны. Но когда стало бессмысленным дальнейшее сопротивление, которое могло лишь привести к полному истреблению маори, он выступил сторонником мира, но мира особого рода, "воинственного мира", мира без капитуляций перед завоевателем, без принятия его порядков и обычаев. Он призывал маори не отчаиваться, не терять надежду, а гордиться силой национального духа, не предаваться слабости, а укреплять волю к созданию хорошо организованного сопротивления завоевателям. Так очень правильно определил главную цель учения Те Уйти новозеландец Дик Скотт в своей небольшой по объему, но прекрасно написанной книге16. Жертвы, понесенные маори в тяжелой борьбе с английскими колонизаторами, не пропали даром. Британское правительство убедилось в несгибаемой стойкости коренного населения. Еще в ходе войны англичанам пришлось пойти на известные уступки. Значительная часть земли, принадлежащая маори, была оставлена за ними. По акту о представительстве 1867 г. маори получили право представительства в 3 новозеландском парламенте (они имели в нем четырех представителей). И после окончания военных действий маори вели упорную, очень продуманную, непрерывную борьбу с колонизаторами.

Среди племен, населявших северные, южные и восточные районы Северного острова, большое место занимала деятельность "маорийского парламента" - форма, в которую облекалось движение маори за автономию. С конца 80-х годов у Ваитанги ежегодно начали проводиться собрания представителей племен для обмена мнениями по важнейшим вопросам, составления петиций к британским властям и др.

На собрании в 1У89 г. маори приняли документ о создании Маорийского союза Ваитанги, призванного решать внутренние дела маорийских племен. При этом маори исходили из того, что новозеландский парламент игнорирует интересы коренных жителей островов. Как заявил один из участников собрания Паора Туаере, "маори хотели вынести различные дела на рассмотрение парламента, но нет пользы беспокоить его, поэтому нам остается самим делать то, что мы сможем"17.

На собрании в 1891 г. был избран комитет в составе 30 членов во главе с Ви Парата Те Каракура для разработки и передачи в Веллингтон законопроекта о наделении правами маорийских районных комитетов и организации генерального комитета для расследования земельных конфликтов между маори и пакеха и "всех сделок на продажу земли, аренд, судебных решений и всех других обид, накопившихся со времени подписания Договора у Ваитанги". Но парламент отказался заниматься этим законопроектом.

В том же 1891 г. маори обратились с петицией к британской королеве о "создании правительственного совета, избираемого маорийскими подданными, где все действия, затрагивающие интересы маори, могли быть тщательно рассмотрены..." И поскольку "ваше величество уже связано с нами славными узами союза по Договору у Ваитанги,- продолжали петиционеры,- то речь идет лишь о вполне эффективных условиях этого договора"18. Обращение к королеве успеха тоже не имело.

Тогда на целом ряде межплеменных собраний, состоявшихся в различных частях Северного острова в начале 1892 г., было решено созвать у Ваитанги общее собрание племен для организации (без разрешения властей) собственного представительного совета. В соответствии с этим решением в апреле 1892 г. у Ваитанги вожди всех племен, живших на территории Северного острова, и образовали котахитанга, или союз, уполномоченный заявлять правительству о всех обидах и несправедливостях, наносимых маорийским племенам, и защищать права маори по Договору у Ваитапги.

Так возник маорийский парламент, состоявший из двух палат - нижней и верхней. Члены нижней палаты в количестве 96 человек избирались племенами, а члены верхней палаты в количестве 50 человек избирались нижней палатой. Первое заседание парламента открылось в Ваипа-ту в июне 1892 г. Парламент действовал в течение 11 лет. Последнее свое заседание он провел в Ваиомататини, на восточном побережье Северного острова, в 1902 г.

В 1893 г. группа маорийских лидеров во главе с Хенаре Томоана представила в маорийский парламент законопроект о полномочиях Федеративной маорийской ассамблеи, в котором концентрировались политические идеалы маорийских племен. Законопроект предусматривал передачу всех полномочий по управлению маорийскими делами Федеративной маорийской ассамблее Новой Зеландии, которая заменит существующий маорийский парламент, причем верхняя палата ассамблеи будет состоять из "вождей до рождению", а нижняя избираться племенами. Предлагалось уравнять ассамблею в правах с новозеландским парламентом с тем, чтобы она подчинялась только губернатору страны, и наделить ее правом назначать и устанавливать компетенцию местных маорийских органов власти.

Маори просили новозеландский парламент дать определенный ответ на свое обращение - "или в пользу законопроекта, или решительно отрицательный". Но правительство прислало лишь сообщение, подтверждавшее получение законопроекта.

В следующем, 1894 г. маорийский парламент разработал законопроект, в котором предусматривалось конституционное уравнивание в правах маори и пакеха. Один из маорийских членов новозеландского парламента Хоне Хеке передал этот законопроект в парламент. Но парламентарии устроили форменную обструкцию. Когда началось обсуждение законопроекта, они один за другим вышли из зала заседаний, и процедура была прервана вследствие отсутствия кворума.

Не удалось маори организовать обсуждение их законопроекта и на сессии новозеландского парламента в 1895 г. Наконец в 1896 г. законопроект был рассмотрен и отклонен парламентом. Следует отметить, что в эти годы создастся и довольно активно действует маорийская пресса, распространяя среди коренного населения идеи движения котахитанги, рассказывая о принимаемых маорийским парламентом законопроектах, решениях и петициях. Так, в Гастингсе в 1893-1895 гг. выходила газета "Хаиа Тангата Котахи", которую редактировал Ихаиа Хутана, а с декабря 1897 г. до 1913 г. в Папаваи - газета "Те Руке ки Хикуранги", редактором которой был Тамахау Махупуку. В 1898-1900 гг. в Вангануи издавалась "Маорийская газета".

Видя, что колониальные власти отказываются удовлетворить их требования путем принятия соответствующих законодательных актов, маорийские лидеры одновременно проводили бойкотирование тех из действующих законов, которые особенно ущемляли интересы коренного населения.

Острые формы принимало движение за отказ от продажи земельных участков, принадлежавших маори. В 1895 г. маорийский парламент выработал общую линию в этом вопросе, которая нашла свое выражение в манифесте к племенам, опубликованном тремя маорийскими членами новозеландского парламента - Ви Пере, Хоне Хеке и Ропата Те Ао. "Прекратите продавать или сдавать в аренду землю, игнорируйте земельные суды, созданные колониальными властями" - вот основное содержание этого документа. Результатом распространения манифеста среди маорийских племен явилось свертывание деятельности земельных судов.

Маорийские лидеры, основываясь на Договоре у Ваитанги, выступали за сохранение традиционных прав охоты и рыболовства, против установленной колониальными властями системы налогообложения маорийских племен.

Во второй половине 90-х годов с особым упорством и настойчивостью маори боролись за предоставление им автономии. Мы уже упоминали о том, что маорийский парламент неоднократно обращался к новозеландскому, правительству, представляя на его рассмотрение соответствующие законопроекты. Все было тщетно. Но события в области Уревера заставили новозеландское правительство всерьез заняться требованиями маори.

Жившее в том отдаленном гористом районе племя тухое не допускало на свою территорию правительственных чиновников для осуществления топографических съемок и раздела земельных участков. Впервые правительство попыталось это сделать в 1892 г. Но маори попросту выпроводили присланных из Веллингтона землеустроителей. То же самое повторилось и в 1893 г. 25 мужчин племени тухое были арестованы, но оставшиеся продолжали сопротивление властям. Когда на следующий год в Уревера приехал новозеландский премьер-министр Седдон, для того чтобы уговорить маори подчиниться требованиям правительства, то вожди сказали ему: "Мы не хотим делать плохо. Мы стараемся защитить наш народ. Мы пытаемся сохранить наши земли, поскольку земля - это наша жизнь"19.

Маори продолжали не допускать правительственных землеустроителей в Уревера. Правительству пришлось начать переговоры. Представители племени тухое в сентябре 1895 г. прибыли в Веллингтон. Они заявили, что "вся земля тухое, с горами и лесами, должна остаться в руках коренного населения...", которое хочет развивать образование, здравоохранение, улучшать земледелие. Главным же было единодушное требование о создании собственных органов управления.

Премьер-министр Седдон согласился представить на рассмотрение новозеландского парламента законопроект об управлении областью Уревера. Согласно законопроекту 650 тыс. акров земли оставалось у племени. Для разбора всех дел, связанных с разделом земли и землепользованием, организовывалась комиссия из пяти маори и двух европейцев. Деятельность правительственных земельных судов на территории области Уревера не допускалась.

Движение за самоуправление захватило все маорийское население Новой Зеландии. На заседании маорийского парламента в 1900 г. был принят законопроект, разработанный специальным комитетом, возглавлявшимся маорийскими лидерами Апирана Нгата и Хоне Хеке.

В законопроекте подчеркивалось, что вся земля маори па Северном острове должна остаться за ними и не продаваться ни короне, ни отдельным людям. Земельные суды должны быть заменены шестью областными земельными палатами и одной апелляционной палатой над ними; местные комитеты должны производить предварительное рассмотрение прав собственности на земельные участки и сообщать результаты земельным палатам. В законопроекте подтверждалась известная автономия мао-рийских органов при сохранении за новозеландским правительством права контроля и проверки. Законопроект был передан в новозеландский парламент и на этот раз реализован в принятых последним двух законах: о земле маори и о маорийских советах.

В последующие годы XX в. в упорной борьбе маори добились признания, пусть достаточно формального, на равноправное участие в политической, социальной и экономической жизни страны. Это явление весьма редкое в истории колониализма.

Глава 5 ОТ КОЛОНИИ К ДОМИНИОНУ

Подавив военное сопротивление маори, британцы начали прочно устраиваться в своей отдаленнейшей колонии. Ее белое население быстро росло. За 70-е годы оно удвоилось, достигнув почти полумиллиона человек. Этот процесс продолжался и впоследствии, что видно из следующей таблицы.

Таблица 1

Годы Численность населения (без маори и выходцев с тихоокеанских островов) на 31 декабря Годы Численность населения (без маори и выходцев с тихоокеанских островов) на 31 декабря
1898 743 643 1904 857 539
1899 756 505 1905 882 462
1900 768 278 1906 805 726
1901 787 657 1907 929 484
1902 807 929 1908 960 000
1903 832 505

Население Новой Зеландии состояло почти целиком из людей, родившихся в ней самой, в Великобритании и Австралии. По данным переписи 1906 г., их насчитывалось соответственно 606,3; 208,9 и 47,5 тыс. человек.

Среди азиатских иммигрантов первое место занимали китайцы. Они стали появляться в Новой Зеландии с начала 50-х годов XIX в., по сколько-нибудь существенной китайской иммиграции не наблюдалось до открытия золота в Отаго в 60-х годах. В 1867 г. в стране находилось уже 1219 китайцев, в 1871 г.-2641, в 1874 г.- 4816.

Следует сказать, что британские колонисты относились к китайским иммигрантам резко отрицательно. Еще в 1857 г. в Нельсоне организовался антикитайский комитет для борьбы с "монгольскими подданными", хотя в районе Нельсона не было тогда ни одного китайского иммигранта.

С увеличением числа китайских иммигрантов росла и враждебность к ним британцев. Последние объясняли это главным образом расовыми и экономическими причинами. Так, президент ассоциации шахтеров Эрроутауна в своей речи в августе 1871 г. воскликнул: "Мы свободные люди, а они рабы! Мы христиане, а они язычники! Мы бритты, а они монголы!" Широкое распространение имели и высказывания, существо которых сводилось к тому, что основой новозеландского расизма является не антипатия к китайской культуре или китайской нации, а сознание угрозы происходящего процесса для безопасности страны. Поскольку китайская иммиграция состояла почти целиком из мужчин, приезжавших без семей, то довольно часто против них выдвигалось обвинение в "аморальности".

Под давлением таких настроений новозеландский парламент в 1871 г. образовал специальный Комитет по изучению китайского вопроса. Однако в то время комитет после исследования сведений, полученных от полиции, просветительных, лечебных и других учреждений, пришел к выводу, что нет достаточной причины, заставляющей ввести ограничения для въезда китайцев или специальное налоговое бремя для них.

В 1878 г. члены новозеландского парламента, представлявшие районы золотых приисков, вновь подняли вопрос о китайской иммиграции, предложили парламенту рассмотреть законопроект об ограничении китайской иммиграции. Хотя законопроект и не был принят, дебаты показали, что антикитайские настроения значительного числа новозеландских парламентариев сильны. Дж. Грей, активно выступая за законопроект, разглагольствовал о том, что даже небольшой наплыв китайцев создает "благоприятную почву для заболеваний в Новой Зеландии", распространяет проказу, рождает проблему занятости, снижает жизненный уровень в стране.

В 1880 г. Ричард Седдон, будущий премьер-министр, а в то время член парламента от Веллингтона, внес на рассмотрение закодопроект о запрещении китайской иммиграции. С тех пор Седдон выступал наиболее яростным противником допуска в страну не только китайцев, но и вообще любых выходцев из азиатских стран, строя свои аргументы на чисто расистских основаниях. Его законопроект не был принят парламентом.

Но в следующем году новозеландский парламент утвердил закон о введении серьезных ограничений для въезда китайских иммигрантов. Теперь каждый иммигрант должен был платить налог в размере 10 ф. ст., а корабли, доставлявшие китайских иммигрантов в Новую Зеландию, не могли брать на борт больше чем одного человека на 100 т водоизмещения.

Закон 1881 г. об ограничениях для китайских иммигрантов положил основу политики "белой Новой Зеландии". Законодательство в отношении китайских иммигрантов ужесточалось с каждым годом. Уже с 1882 г. запрещалось принимать китайцев на работу по добыче золота.

В 1899 г. по инициативе Р. Седдона парламент ввел закон об ограничении иммиграции, направленный против всех азиатских иммигрантов, в том числе китайцев. Закон устанавливал экзамен по английскому языку для иммигрантов, а также нормы их транспортировки к берегам Новой Зеландии (не более одного человека на 200 т водоизмещения корабля). Надо также отметить, что после 1899 г. не было выдано ни одного сертификата о натурализации ни одному китайцу.

Со временем ограничений для азиатских иммигрантов стало еще больше, это нашло отражение в законах 1901, 1907, 1908, 1910 гг. В стране всячески культивировалась вражда к выходцам из Азии. В этот период возникли и активно действовали такие организации, как Лига белой расы и Антиазиатское общество, требовавшие введения полного запрещения азиатской иммиграции. Все это приводило к тому, что численность китайцев (составлявших основу азиатской иммиграции) в стране сохранялась на очень низком уровне. В течение ряда лет число китайцев, покидавших Новую Зеландию, превосходило число приезжавших в нее. Например, в течение 1897-1906 гг. в Новую Зеландию приехало 1104 китайца, а уехало 1385 китайцев. Общая ситуация характеризуется табл.2

В 70-е годы в Новой Зеландии заметные сдвиги произошли в области промышленности и транспорта.

Таблица 2

Годы Число прибывших Число уехавших Годы Число прибывших Число уехавших
1871 1598 Нет сведений 1876 112 453
1872 475 190 1877-1886 3325 2611
1873 185 278 1887-1896 1679 1656
1874 1123 355 1897-1906 1104 1385
1875 776 384 1907-1916 3455 3387

К 1870 г. было открыто для сообщений 46 миль железнодорожного полотна, а к концу 70-х годов - уже более 1000 миль. Железнодорожное строительство в последующие годы шло такими же темпами, и железные дороги быстро заняли ведущее место в транспортной системе страны, что видно из табл. 3 и 4.

Таблица 3

Годы Длина построенных железных дорог (в милях) Число перевезенных пассажиров Количество перевезенной шерсти (в т) Количество перевезенного зерна (в т)
1892-1893 1886 3759044 96842 523637
1897-1898 2055 4672264 103055 427448
1902-1903 2291 7575390 116309 718376
1907-1908 2474 9756716 120593 739563

Таблица 4

Годы Количество перевезенного леса (в т) Количество перевезенного минерального сырья (в т) Количество перевезенного рогатого скота и лошадей Количество перевезенных овец и свиней
1892-1893 169 910 884031 46590 1359860
1897-1898 313 073 1048 868 54871 2399379
1902-1903 436008 1604426 115198 8883177
1907-1908 616 812 2314913 169174 4719997

Вырос в эти годы удельный вес обрабатывающей и горной промышленности. Если в 1900 г. в стране было 6438 предприятий обрабатывающей промышленности, то в 1908 г. - уже 11 586. Количество рабочих увеличилось соответственно с 48 938 до 78 625 человек (в 1885 г. число рабочих, занятых на предприятиях обрабатывающей промышленности, составляло менее 3% населения колонии).

Наиболее крупными промышленными центрами стали Окленд и Веллингтов. На Южном острове промышленные предприятия сосредоточивались главным образом в провинциях Кентербери и Отаго. Так, из имевшихся в стране 218 металлообрабатывающих предприятий 67 находились в Окленде, 39 - в Веллингтоне, 33 - в Кентербери и 52 - в Отаго. Окленд занимал первое место по числу судостроительных предприятий - 19 из 30, имевшихся в стране.

В горнодобывающей промышленности первое место принадлежало золотодобыче (главные районы: Окленд, Отаго, Кентербери). С 1857 до 1908 г. Новая Зеландия экспортировала 18 352 783 унции золота стоимостью 72 057 047 ф. ст. В 1907 г. в стране работало 9 138 золотодобывающих шахт, давших в течение года 524 198 унций золота стоимостью 2 082 087 ф. ст.

Следующей по значению была угольная промышленность. Добыча угля в стране увеличилась с 162218 т в 1878 г. до 1831009 т в 1907 г. Количество угольных шахт в 1907 г. составило 173. На них работало 3910 человек.

В Новой Зеландии добывались также железная руда и медь, но основой экономики страны являлось сельское хозяйство, прежде всего овцеводство, а после организации холодильного дела - мясное скотоводство.

Когда колонисты Уэйкфилда в 1840 г. впервые высадились в Новой Зеландии, масло, говядина и баранина были предметами роскоши. Один из поселенцев писал тогда, что "в Веллингтоне только одна корова". К концу же 70-х годов в колонии насчитывалось уже более 13 млн. овец, а шерсти производилось около 60 млн. фунтов. К началу нынешнего века (1901 г.) эти цифры увеличились соответственно до 20,2 млн. и 146,8 млн. В 1908 г. поголовье овец достигло 22,5 млн. От продажи шерсти Новая Зеландия выручила к 1908 г. 7,7 млн. ф. ст.

Производство зерна и мясопродуктов приносило большой доход новозеландской буржуазии. Причем вывоз мяса вскоре начал составлять вторую по значению статью экспорта.

Если в 1883 г. страна экспортировала зерна на сумму 1,3 млн. ф. ст., а мяса всего на сумму 69 тыс. ф. ст., то в 1890 г. мяса было вывезено на 1088 тыс. ф. ст., а зерна всего на 676 тыс. ф. ст. Это произошло в результате организации холодильного дела и создания специальных морских судов - рефрижераторов. 24 мая 1882 г. первое такое судно прибыло в Лондон. Но еще до того. как оно достигло столицы Британии, в колонии организовалась первая компания по продаже мороженого мяса - "Нью Зиланд рефрижерейтинг компани". Вскоре возникли и другие компании: "Кентербери фрезенмит компапи" и "Гир мит компани". В 1890 г. работало уже 43 предприятия мясохолодильной промышленности. Экспорт мороженого мяса быстро увеличивался. В 1897 г. Новая Зеландия вывезла 157,7 млн. фунтов мяса на сумму 1,6 млн. ф. ст., а в 1907 г. эти цифры выросли соответственно до 263,7 млн. фунтов и 3,4 млн. ф. ст.

Довольно быстро развивалась банковская система колонии. До середины 50-х годов XIX в. в Новой Зеландии действовали всего два банка: Государственный банк и Объединенный банк Австралии. В 1857 г. здесь открывает свои отделения мельбурнский Восточный банк (в 1861 г. его отделения переходят в руки Банка Нового Южного Уэльса). В 1862 г. возникают Банк Новой Зеландии, Новозеландская банковская корпорация, в 1863 г. - Банк Отаго, в 1864 г. - Банк Окленда, а Банк Австралазии открывает свои отделения.

Эти банки монополизировали финансы страны. Их обороты стремительно росли. Так, если в 1870 г. вклады в банках составляли 3,1 млн. ф. ст., активы - 6,3 млн.ф.ст., пассивы - 3,8 млн. ф. ст., а в 1890 г. соответственно - 12,4 млн. ф. ст., 17,7 млн. ф. ст., 13,4 млн. ф. ст., то в 1907 г. - 23 млн. ф. ст., 26,6 млн. ф. ст., 25,3 млн. ф. ст.

Европейские колонисты не представляли собой единого целого. Новая Зеландия никогда не была государством "всеобщего равенства", как это часто говорят буржуазные историки, социологи и экономисты. Резко очерченное классовое расслоение новозеландского общества определилось довольно быстро. Буржуазия колонии крепла и богатела. Большая и лучшая часть земли сосредоточивалась в руках крупных землевладельцев. В 1883 г. 47% всех природных земельных участков в Кентербери площадью 2,8 млн. акров попало в собственность 91 человека. В 1891 г. 584 человека имели 7 млн. акров из 12,5 млн. акров земли, находившейся в to время в частном владений во всей стране.

В период между 1868 и 1893 гг. количество собственников земли удвоилось, а размер земельной площади, ими приобретенной, увеличился в 13 раз. В 1896 г. 62,31% всех земель колонии перешло к собственникам участков площадью свыше 5 тыс. акров, составлявших 1,42% от общего числа землевладельцев. Интересно отметить, что крупнейшим землевладельцам, чьи участки превышали 50 тыс. акров, принадлежало 30,40% всей земельной площади. А они составляли лишь 0,19% общего числа землевладельцев. В то же время собственники земельных участков площадью от 1 до 10 акров, т. е. 23,36% общего числа землевладельцев, имели лишь 0,21% земли.

Рост сельского хозяйства и промышленности значительно увеличил экспортные возможности страны, поскольку в Новой Зеландии получали развитие в первую очередь и главным образом те отрасли, продукция которых почти целиком вывозилась.

За 10 лет - с 1897 по 1907 г.- стоимость внешнеторговых операций Новой Зеландии возросла с 17,7 до 36,6 млн. ф. ст., в том числе экспорта и импорта соответственно с 9,7 до 20,1 млн. ф. ст. и с 8 до 16,3 млн. ф. ст., а размер внешнеторговых операций в пересчете на душу населения возрос с 24 ф. ст. 11 шиллингов до 39 ф. ст. 16 шиллингов.

Основным торговым партнером Новой Зеландии была Великобритания, правда, ее удельный вес в общем объеме торговых операций систематически снижался. Если в 1897 г. на Англию приходилось 75,04% всей внешней торговли Новой Зеландии, то в 1907 г. - 71,74%. Новозеландская торговля с США, Германией и Японией, напротив, имела постоянную тенденцию к росту. Так, в 1898 г. стоимость внешнеторговых операций Новой Зеландии с США составляла 1,4 млн. ф. ст., а в 1907 г.- 2,1 млн. ф. ст., с Германией и Японией соответственно - 170,3 и 418,1 тыс. ф. ст.; 30,3 и 95,8 тыс. ф. ст.

Стоимость основных экспортных товаров Новой Зеландии, вывезенных в 1907 г., выражалась в следующих цифрах: шерсть - 7,7 млн. ф. ст., мороженое мясо - 3,4 млн. ф. ст., золото - 2 млн. ф. ст., масло - 1,6 млн. ф. ст., сыр - 0,7 млн. ф. ст., лес - 0,3 млн. ф. ст.

Но далеко не все было благополучно в быстро развивающейся экономике Новой Зеландии. Еще в 70-х годах ощутила она впервые грозные признаки кризисных явлений. Трудные дни переживала страна в 1877 г. в связи с глубокой экономической депрессией, поразившей английскую промышленность в 1876-1878 гг. Весьма сложная экономическая ситуация создалась и в 1880, и в 1884 гг., когда резко упали цены на основные экспортные товары Новой Зеландии- шерсть и зерно. К началу 90-х годов экономическое положение страны улучшилось.

Развитие новозеландской экономики влекло за собой, естественно, рост армии наемных рабочих. В 1890 г. на 2570 предприятиях страны работало около 30 тыс. человек. К этому времени здесь уже существовали профсоюзы рабочих и служащих и даже целые профсоюзные объединения. Торговые и промышленные профсоюзы образовались в Окленде, Веллингтоне, Данедине. Они вели не только экономическую, но и политическую борьбу. В 1884 г. профсоюзы провинции Отаго и Веллингтона создали парламентские комитеты, выступившие с политическими платформами. Так, комитеты в Отаго выдвинули требования о национализации земли, прогрессивном налоге на большие доходы и прибыли, о прекращении поощряемой иммиграции и введении закона о 8-часовом рабочем дне. Почти одновременно в Окленде и Крайстчёрче появились политические ассоциации трудящихся, выступившие с теми же требованиями, что и комитеты.

Уже в этот период были сделаны попытки объединить рабочее движение в масштабах всей страны. В январе 1885 г. в Данедине открылся Первый конгресс профсоюзов Новой Зеландии. Цель конгресса, по мысли его организаторов, заключалась в том, чтобы "способствовать лучшей организации рабочего класса, тщательно рассматривать все действия, направленные против интересов рабочих... использовать все законные средства для обеспечения представительства рабочих в законодательных органах колонии"1 .

Второй общеновозеландский конгресс профсоюзов состоялся на следующий год в Окленде. Наступившая затем экономическая депрессия в стране привела к спаду рабочего движения, но уже через два года, в 1889- 1890 гг., оно опять стало набирать силу.

Известное влияние на новозеландское рабочее движение 90-х годов оказала возникшая в 1888 г. организация "Рыцари труда", представлявшая собой ответвление аналогичной американской организации. Но наиболее крупной организацией был профсоюз моряков, возглавлявшийся Д. Милларом и имевший тесные связи с профсоюзом моряков Австралии. В мае 1890 г. Д. Миллару удалось объединить профсоюз моряков с профсоюзами портовых рабочих и шахтеров и таким образом создать нечто подобное федерации профсоюзов.

В период знаменитой забастовки австралийских моряков в 1890 г. их новозеландские коллеги также развернули забастовочное движение и также потерпели неудачу. Но, потерпев неудачу в экономической борьбе, профсоюзы добились значительного успеха на поприще политической борьбы, проведя в парламент на выборах 1891 г. 21 своего представителя.

К сожалению, присутствие значительной рабочей группы в парламенте по существу никак не сказалось на политическом развитии новозеландского общества. Это объяснялось тем, что представители профсоюзов шли целиком в фарватере политики либералов. В этом отношении положение в Новой Зеландии было аналогично положению в Австралии, где тред-юнионы тоже имели широкое (значительно большее, чем в Новой Зеландии) представительство в законодательных органах и где это тоже не сказывалось на ходе политических событий в стране.

Правда, делались и тогда робкие попытки вывести рабочее движение из-под влияния либералов. Так, конгресс профсоюзов 1898 г. после острых дискуссий принял резолюцию о том, что пришло время лейбористской партии в парламенте заявить о своей независимости во всех делах, касающихся рабочих. На конгрессе профсоюзов в 1904 г. один из профсоюзных лидеров Д. Пол предложил еще более решительную резолюцию, в которой говорилось, что независимая рабочая партия должна быть создана немедленно. За резолюцию проголосовало 16, против - 3 человека. В сентябре 1904 г. была создана Независимая политическая рабочая лига, копировавшая аналогичную рабочую организацию Нового Южного Уэльса.

Однако ничто не изменилось. Новозеландские тред-юнионы по-прежнему поддерживали политику либералов. Значительная часть вождей новозеландского тред-юнионизма утверждала, что лейборизм сам по себе никогда не достигнет политической власти и всякая попытка в этом направлении приведет лишь к "недоразумениям" с либералами и потере уже достигнутого политического влияния. Материальным выражением этого духовного альянса явилось создание Р. Седдоном в 1899 г. Либерало-лейбористской федерации.

В 1910 г. Независимая политическая рабочая лига перестала существовать. Вместо нее лидеры торговых и промышленных профсоюзов и деятели Либерало-лейбористской федерации организовали Лейбористскую партию, получившую через два года название Объединенной лейбористской партии. Понятно, что при таких "духовных отцах" эта партия проводила старую оппортунистическую политику, столь характерную для новозеландского тред-юнионизма.

Радикализм новозеландского лейборизма и тред-юнионизма не поднимался выше требований "платформы борьбы", принятой в 1905 г. Независимой политической рабочей лигой, где говорилось о "национализации земли я средств производства и распределения". Но в 1910 г. это положение было заменено более "респектабельным": "постепенное введение общественной собственности на средства производства, распределения и обмена". Профсоюзные и лейбористские деятели ратовали также за создание государственного банка, запрещение дальнейшей продажи коронной земли, введение пособия по безработице, 40-часовой рабочей недели, установленного законом минимума зарплаты, гарантированного законом преимущественного права при поступлении на работу членов профсоюзов, пенсий для вдов и сирот, ликвидации Законодательного совета и установление пропорционального представительства в парламенте. Кстати сказать, все эти положения почти без изменений вошли в дальнейшем в программу Новозеландской лейбористской партии.

С начала XX в. в новозеландском лейборизме и тред-юнионизме возникло левое течение. Оно нашло свое выражение в организации Социалистической партии в 1901 г., которая имела два отделения - в Веллингтоне и Крайстчёрче. Руководителем партии был английский социалист Роберт Блетчфорд.

В 1906 г. вернувшийся из США шахтер Пат Хики вместе с австралийскими социалистами (впоследствии ставшими новозеландскими министрами) Педди Уэббом и Бобом Семплом создал отделения Социалистической партии в шахтерских районах Вест-Коста. В 1908 г. они возглавили забастовку шахтеров, которая окончилась победой над предпринимателями, после чего в том же году, воспользовавшись активизацией рабочего движения в этом районе, основали Новозеландскую федерацию шахтеров. Конференция в Веллингтоне в 1909 г. приняла решение о включении в состав федерации портовых и транспортных рабочих. Изменилось и ее название. Теперь она именовалась Новозеландской федерацией труда. Вскоре в стране ее начали называть Красной федерацией. С 1911 г. печатным органом федерации стала газета Союза новозеландских стригалей "Маориленд уоркер".

Свою программу, принятую в 1912 г., Красная федерация целиком заимствовала у американской организации "Индустриальные рабочие мира", полностью разделяя ее анархо-синдикалистские взгляды.

Анархо-синдикалисты, как известно, отрицают политическую борьбу пролетариата, необходимость создания самостоятельных политических партий рабочего класса и участия рабочих в парламентской борьбе. Что касается новозеландских последователей анархо-синдикализма, то их позиция была в этом отношении крайне противоречива. На словах они выступали против политических партий и парламентаризма. Так, при создании федерации в 1908 г. П. Хики заявлял: "Правда, конечно, что большинство из нас были членами Новозеландской социалистической партии и члены этой партии, вообще говоря, оказывали нам свою помощь, но даже на эту партию мы смотрели с большим подозрением, когда она шла бороться за места в парламенте" 2. Практически же анархо-синдикалисты участвовали в парламентской борьбе, входили в состав новозеландского парламента, а один из лидеров федерации Тим Армстронг получил депутатские мандаты на выборах 1908 и 1911 гг. Сам П. Хики являлся членом парламента в 1911 г. В этой связи можно согласиться с мнением современного новозеландского исследователя истории лейборизма в стране Б. Брауна, который пишет, что социалистическая партия представляла собой политический компонент федерации.

Под влиянием левого крыла новозеландского лейборизма в январе 1913 г. в Веллингтоне была проведена конференция для выработки "основ объединения" рабочего движения в Новой Зеландии. Конференция приняла решение о созыве объединительного конгресса представителей Красной федерации, Советов профсоюзов, Объединенной лейбористской партии и Социалистической партии, а также о создании двух новых организаций рабочих: политической - Социал-демократической партии и профсоюзной - Объединенной федерации труда.

Объединительный конгресс открылся 2 июля 1913 г. На нем присутствовал 391 делегат от 274 организаций, насчитывавших 61 тыс. человек. Он подтвердил создание двух новых организаций, но в угоду правым согласился исключить из программы Объединенной федерации труда преамбулу, взятую у организации "Индустриальные рабочие мира". Однако положение о том, что стачка как форма борьбы рабочего класса должна быть признана, осталось. После этого группа лейбористских и тред-юнионистских лидеров покинула конференцию.

Эта группа приняла решение продлить существование Объединенной лейбористской партии, которую она стала называть "ОЛП-остаток". В опубликованном заявлении правые отрекались от революционных методов борьбы, уповали лишь на мирное урегулирование споров и использование стачки только в самом крайнем случае и только локально.

Как мы уже отмечали, конец XIX и начало XX в. характеризовались в Новой Зеландии очень быстрым ростом производства продуктов животноводства. Так, в период между 1896 и 1914 гг. производство масла увеличилось на 500%, а сыра - более чем на 1000%. Понятно, что это повлекло за собой увеличение числа ферм и фермеров. В 1899 г. был создан Союз фермеров, в котором животноводы заняли влиятельное положение, формулируя направление его деятельности. Союз фермеров объявил себя неполитической организацией, девизом которой стало: "Принципы - не партия". Тем не менее уже в 1902 г. группа фермеров - членов парламента во главе с Уильямом Мессейем обсуждала вопрос об организации Аграрной партии. В 1910-1911 гг. этот вопрос вновь подвергался оживленным дебатам в Союзе фермеров. Практически Аграрная партия оформилась в Новой Зеландии значительно позднее - в 20-х годах. Сам же У. Мессей в июне 1912 г, стал премьер-министром Новой Зеландии.

В эти годы в стране отмечается рост забастовочного движения. С мая по ноябрь 1912 г. проходили стачки шахтеров Ваихи. В октябре 1913 г. началась "великая стачка" портовых рабочих Веллингтона. Вскоре к ним присоединились шахтеры. До конца октября бастовали уже и портовики Окленда, Лительтона и Данедина. 10 ноября Объединенная федерация труда призвала рабочих к всеобщей забастовке. Но сделать это ей не удалось (из 72 тыс. членов профсоюзов бастовало около 16 тыс. человек). Объединенное общество железнодорожных служащих и Союз моряков отказались поддержать забастовщиков. 20 декабря Объединенная федерация труда заявила о прекращении забастовки. Однако шахтеры еще некоторое время продолжали забастовку.

Напуганное размахом рабочего движения, новозеландское правительство применило против забастовщиков весь арсенал средств борьбы, вплоть до использования войск. Многие забастовщики были арестованы. Штрейкбрехеры получили медали из собственных рук премьер-министра.

Обе общенациональные рабочие организации - Объединенная федерация труда и Социал-демократическая партия - понесли тяжелые потери. Три лидера Социал-демократической партии, в том числе Гарри Холданд, были арестованы. Одновременно правительство приняло ряд законодательных актов, серьезно ограничивших деятельность профсоюзов, многие из которых вообще перестали функционировать. На всеобщих выборах в 1914 г. избирательную кампанию вели только местные комитеты рабочего представительства. Правда, вели они ее не без успеха, получив 50 тыс. голосов из 500 тыс. и проведя в парламент шесть своих представителей: Д. Маккомбса, П. Уэбба, А. Хиндмарша, У. Вейтча, А. Уолкера, Д. Пейна. Они образовали в парламенте лейбористскую фракцию и явились инициаторами создания в 1916 г. Новозеландской лейбористской партии.

Развертывание рабочего движения заставило новозеландское правительство уже с начала 90-х годов заняться вопросами трудового законодательства.

Над власть имущими в Новой Зеландии тяготел также панический страх перед рабочим движением в самой Англии. Они всячески хотели избежать повторения европейских классовых битв в "белой колонии". В этом смысле прав британский автор Артур Дуглас, побывавший в начале нынешнего столетия в Новой Зеландии и выпустивший в 1911 г. подробное исследование о ней. Он считал, что, вводя трудовое законодательство, новозеландское правительство рассуждало примерно так: "Мы не хотим в нашей стране допускать подобного развития дел. Мы будем сейчас, пока мы у власти, вводить законы, которые абсолютно исключат повторение ошибок старого мира в нашей стране".

На это же указывал русский автор М. Таганский, настроенный апологетически в отношении Новой Зеландии: "Все современное социальное законодательство Новой Зеландии, приводящее в восторг буржуазных демократов всех стран, проникнуто... стремлением... не допустить обострения классовых противоречий, классового обособления пролетариата... угасить в нем жажду борьбы с современным общественным порядком и стремление к социальному перевороту"3.

В 1891 г. министерство труда разработало и провело через парламент более сорока законов о труде. Наиболее широко применялся "фабричный акт". Он распространялся на предприятия (производившие товарную продукцию) с числом рабочих более двух человек.

Согласно этому акту все предприятия должны были быть зарегистрированы. Владельцы подвергались штрафу в размере 5 ф. ст. за каждый день, в течение которого предприятие оставалось незарегистрированным.

Акт регламентировал труд мужчин и женщин, а также подростков. Рабочий-мужчина в возрасте свыше 16 лет не мог использоваться более чем в течение 48 часов в неделю, по 8 3/4 часа в день, 5 часов без перерыва на еду по крайней мере на 3/4 часа. За сверхурочную работу ему полагалось выплачивать зарплату, превышающую на 1/4 зарплату в обычное время. Женщины и подростки могли использоваться на всех предприятиях, кроме шерстопрядильных, в течение 45 часов в неделю, исключая время на еду, по 8 1/4 часа в день и не более 4 1/4 часа без перерыва на еду.

На шерстопрядильных предприятиях рабочая неделя длилась 48 часов, рабочий день длился 8 3/4 часа или не более 4 1/4 часа без перерыва на еду, равного не менее чем 3/4 часа. Сверхурочно работать разрешалось не более 3 часов в день и не чаще 2 раз в неделю. Размер платы за сверхурочную работу устанавливался для женщин такой же, как для мужчин.

Подростки до 14 лет могли трудиться на предприятиях в особых случаях и только с согласия инспектора.

Акт о работе магазинов и учреждений регулировал труд служащих. Вопросы, связанные с санитарными условиями, компенсацией за несчастные случаи на производстве и т. д., нашли отражение в специальных актах.

В 1905 г. были приняты акты о труде шахтеров.

Русский автор начала текущего столетия Н. Чумаков восхищенно писал, что "все рабочее законодательство Новой Зеландии составляет книгу в 400 страниц мелкой печати"4.

Следует особо остановиться на законодательстве о трудовых конфликтах. Первый акт такого рода парламент утвердил в 1894 г. Автором его был У. Ривс, тогдашний министр труда, ставший впоследствии верховным комиссаром Новой Зеландии.

Этот акт, официально называвшийся "Законом о производственном применении и арбитраже", преследовал следующую цель: "поощрять создание производственных союзов и ассоциаций и облегчать урегулирование промышленных конфликтов путем посредничества и арбитража"5.

Закон много раз подвергался пересмотру. В него вносились различные изменения и дополнения. Спустя 14 лет он выглядел так. Профессиональные союзы могли образовываться на предприятиях с числом работающих не менее трех человек и должны были официально регистрироваться секретарем министерства труда. Два или более союза имели право объединиться в ассоциацию, которая также регистрировалась в министерстве труда как "промышленная ассоциация".

Вся страна делилась на несколько промышленных районов, в каждом из которых создавались Советы примирения, так сказать, низшая инстанция для рассмотрения трудовых конфликтов. Эти советы состояли из назначаемых губернатором комиссара и одного, двух или трех помощников. В тех случаях, когда совету не удавалось решить спор, дело передавалось в арбитражный суд.

Арбитражный суд возглавлялся судьей, назначаемым губернатором. Его положение было приравнено к положению члена Верховного суда страны. В состав суда входило два члена, один из которых назначался по представлению предпринимателей, другой - рабочих.

Закон устанавливал различие между понятиями "стачка" и "локаут".

Под стачкой понимались действия рабочих, прерывающих работу или разрывающих трудовые соглашения с намерением: а) заставить предпринимателя согласиться с выдвинутыми рабочими требованиями об условиях труда; б) выразить несогласие с методами ведения предпринимателем своих дел или помочь стачке на другом предприятии; в) помочь рабочим других предприятий заставить предпринимателей принять требования, выдвинутые ими.

Под локаутом понималось действие предпринимателя, закрывавшего предприятие или прекращавшего работу какой-либо его части с намерением: а) заставить рабочих принять условия труда, им выдвинутые; б) нанести ущерб рабочим в целях помощи другим предпринимателям. За участие в "незаконных" стачках каждый рабочий подвергался штрафу в размере 10 ф. ст. Предприниматель же за "незаконный" локаут штрафовался на сумму до 500 ф. ст.

"Незаконными" стачки и локауты объявлялись в том случае, если правительство считало, что они наносят ущерб всей отрасли промышленности.

Вводились ограничения для проведения забастовок рабочими и служащими электростанций, городского и железнодорожного транспорта, водоснабжения, газовой, угольной и мясо-молочной промышленности, за нарушения которых каждый рабочий и служащий подвергался штрафу в размере до 25 ф. ст.

Ограничения существовали и для владельцев предприятий указанных выше отраслей при проведении ими локаутов, за нарушения они штрафовались на сумму до 500 ф. ст.

Арбитражная система очень скоро приобрела в Новой Зеландии весьма большую популярность. Так же как и в Австралии, даже в большей степени, арбитраж нес с собой усиление оппортунизма в рабочем движении. Арбитражная система вызвала быстрый количественный рост профсоюзов, ибо пользоваться ею имели право только надлежащим образом зарегистрированные тред-юнионы. Если в 1893 г. их было 37, то к 1906 г. стало 274.

Распространению мелкобуржуазных настроений среди новозеландского рабочего класса способствовало также распыление промышленности, основную массу которой составляли мелкие предприятия. Так, в начале нынешнего столетия в Новой Зеландии насчитывалось 3,2 тыс. предприятий обрабатывающей промышленности, а численность рабочих в стране не превышала 42 тыс. человек.

В "Тетрадях по империализму" В. И. Ленин, разбирая книгу А. Зигфрида "Новая Зеландия", сочувственно выписывает фразу автора: ""Новозеландцы практичны и оппортунистичны до цинизма"... и рабочие тоже, они вполне "консервативны", им есть что "охранять""6. Новозеландское законодательство о труде В. И. Ленин рассматривает как "подкуп рабочих социальными реформами со стороны империалистской буржуазии"7.

Необходимо подчеркнуть, что, напуганная волной пролетарского движения в начале 90-х годов, новозеландская буржуазия стремилась укрепить свое положение не только в городах, но и в сельских районах, где, кстати сказать, продолжало проживать большинство населения - 491,6 тыс. из 929,5 тыс. человек, по данным на конец 1907 г.

Достигалось это путем поощрения деятельности мелких сельских хозяев, что способствовало росту мелкобуржуазного элемента в сельских слоях общества. Именно этой задаче было подчинено новозеландское земельное законодательство 90-х годов прошлого века.

Изложение основ этого законодательства необходимо предварить указанием на то, что земля в Новой Зеландии принадлежала главным образом государству.

В работе "Аграрная программа социал-демократии в первой русской революции 1905-1907 годов", изданной в 1908 г., В. И. Ленин говорил о Новой Зеландии как о буржуазном государстве, осуществившем в известной мере национализацию земли. "Теоретически, - писал В. И. Ленин, - национализация представляет из себя "идеально" чистое развитие капитализма в земледелии. Другое дело - вопрос о том, часто ли осуществимы в истории такие сочетания условий и такое соотношение сил, которые допускают национализацию в капиталистическом обществе. Но она является не только следствием, а также и условием быстрого развития капитализма. Думать, что национализация возможна только при очень высоком развитии капитализма в земледелии - значит, пожалуй, отрицать национализацию, как меру буржуазного прогресса... Мера буржуазного прогресса, как буржуазная мера, немыслима при сильном обострении классовой борьбы пролетариата и буржуазии. Такая мера правдоподобна, скорее, в "молодом" буржуазном обществе, еще не развившем свои силы, еще не развернувшем свои противоречия до конца, еще не создавшем такого сильного пролетариата, который стремится непосредственно к социалистическому перевороту... Опыт различных капиталистических стран не показывает нам национализации земли в сколько-нибудь чистом виде. Нечто аналогичное мы видим в Новой Зеландии,- молодой капиталистической демократии, где нет и речи о высоком развитии земледельческого капитализма"8.

Земля переходила в руки государства в основном путем ее выкупа у коренных жителей. С 1840 до 1908 г. новозеландское правительство приобрело у маори 28,5 млн. акров земли.

В 1892 г. был принят закон, который ограничивал размеры продаваемых земельных участков: никто не мог приобрести более 640 акров земли первого сорта, 2 тыс. акров земли в