Добавить публикацию
Сообщить об ошибке
Сообщить об ошибке
! Не заполнены обязательные поля
Пик Белецкого
Пик Белецкого
Автор книги: Л. М. Замятин
Год издания: 1987
Издательство: Л.: Лениздат
Тип материала: книга
Категория сложности: нет или не указано
Вид туризма: Горный туризм

Книга рассказывает е жизненном пути токаря Кировского завода Е. А. Белецкого, всемирно известного альпиниста и исследователя гор Его судьба неразрывно связана с судьбой нашей страны. Участник первых штурмов пампрских семитысячников, политрук отряда военных альпинистов, сбросивших фашистские флаги с вершин Эльбруса, руководитель многих рекордных восхождений и высокогорных экспедиции, автор книг по токарному делу и альпинизму—таков герой этой книги.

                      <b>Автор:</b>  Л. М. Замятин <br><br>
                      <b>Л.: Лениздат, 1987. — 128 с.</b><br>
                      <br>
                      <b>Содержание</b><br><br>
                      <a href="#1">От автора</a>;<br>
                      <a href="#2">Истоки</a>;<br>
                      <a href="#3">Ленинград. Завод «Красный путиловец»</a>;<br>
                      <a href="#4">Знакомство с Кавказом. Горная секция ОПТЭ</a>;<br>
                      <a href="#5">Высокие вершины Памира</a>;<br>
                      <a href="#6">Снова Кавказ. Траверс Безенгийской стены. Финская кампания. Школа инструкторов. Траверс Ушбы</a>;<br>
                      <a href="#7">Идет война народная. Танкоград. Письма сорок второго</a>;<br>
                      <a href="#8">По дорогам войны</a>;<br>
                      <a href="#9">Снова горы. Памир. Экспедиция на пики Патхор и Карла Маркса</a>;<br>
                      <a href="#10">Советско-китайская Памирская экспедиция. На берегах туманного Альбиона</a>;<br>
                      <a href="#11">Советско-китайская экспедиция на Музтаг-Ата</a>;<br>
                      <a href="#12">Приглашение в Лондон. Восхождения. Работа над книгами. Письма</a>;<br>
                      <a href="#13">Через Тибет к подножию Эвереста</a>;<br>
                      <a href="#14">Тренерская работа в горах. Массовые юбилейные альпиниады. Последние годы жизни</a>;<br>
                      <a href="#15">Фотографии</a>
                    </blockquote>
<p ALIGN="JUSTIFY"><a class="resizer2fancy" rel="group" href="/yenisite.resizer2/resizer2GD.php?url=/upload/old_materials/books/065/000s.jpg&set=1" ><img src="/yenisite.resizer2/resizer2GD.php?url=/upload/old_materials/books/065/000s.jpg&set=3"  /></a></p>
<p>Книга рассказывает е жизненном пути
токаря Кировского завода Е. А. Белецкого,
всемирно известного альпиниста и исследователя
гор Его судьба неразрывно связана с судьбой
нашей страны. Участник первых штурмов пампрских
семитысячников, политрук отряда военных
альпинистов, сбросивших фашистские флаги с
вершин Эльбруса, руководитель многих рекордных
восхождений и высокогорных экспедиции, автор
книг по токарному делу и альпинизму—таков герой
этой книги.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Жизнь рабочего, коммуниста,
горовосходителя и исследователя гор Е. А.
Белецкого — достойный пример для советской
молодежи.</p>

<p>Книга рассчитана на массового читателя.</p>
            <table width="100%" border="0" cellspacing="1" cellpadding="5">
                      <tr align="top" bgcolor="#FFFFFF">
                        <td bgcolor="#F4F4F4" class="pagefont"><b><a name="1">От автора</a></b></td>
                      </tr>
                    </table>
<p ALIGN="JUSTIFY">Зимой 1976 года я работал тренером на
альпинистских сбоpax ленинградского
«Буревестника» на Тянь-Шане, в Заплийском Алатау.
Этими сборами руководил Евгений Андрианович
Белецкий.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Выплывало из снегов ослепительно
яркое солнце, словно позабывшее о том, что на
дворе зима. Словно не было мороза и ветра ночью,
когда мы подымались на вершину. Темно-синее небо.
И запах нетронутого, вечного снега. Евгений
Андрианович, невысокий, приземистый,
прищурившись, смотрел вверх, на снежный перевал,
откуда должна была спускаться последняя группа.
Должна была, но почему-то запаздывала.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Я только что вернулся со своим
отделением с пика Маяковского. Мы с Белецким
стояли у маленького деревянного домика
спортивной базы Чимбулак.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Идут,— облегченно сказал он,— все в
порядке. — И улыбнулся. Улыбался он редко.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Я тоже заметил шесть движущихся точек,
появившихся на белом склоне. Они быстро
увеличивались в размерах. Молодые альпинисты,
радуясь победе и отличной погоде, бегом, прыгая и
кувыркаясь, мчались вниз, барахтаясь в пушистом
свету. Возвращалась с восхождения последняя
группа.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Евгений Андрианович, вы не думаете
написать книгу о своей жизни, о восхождениях? —
спросил я. — Это было бы интересно.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Ко мне обращались с таким
предложением. Но я не вижу в этом смысла. Не
считаю себя личностью выдающейся в каком-либо
плане.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">С этим трудно согласиться. Можно
только удивляться, как много вместила в себя эта
жизнь, эта судьба, как прочно был связан Белецкий
со своим временем, со своей страной. Он всегда
считал, что нельзя быть только свидетелем
событий, надо быть их участником. И как много он
успел!</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Заслуженный мастер спорта и
заслуженный тренер СССР Белецкий не был
профессиональным спортсменом, всю жизнь он
проработал токарем на Кировском заводе в
Ленинграде. Все свои восхождения совершал в
период летних отпусков.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Навыки мастерового помогали Белецкому
в горах. Ко всем альпинистским мероприятиям, в
которых он участвовал и которыми руководил, он
относился очень ответственно, считая, что
мелочей в горах не бывает. Да, в горах все
серьезно, ибо связано со здоровьем и жизнью
человека.</p>

<p>Люблю альпинизм за то, что это сложный вид
спорта, а не игра, которая заканчивается со
свистком судьи, когда усталые игроки идут в душ.
Это не просто запланированные испытания воли,
выносливости. Это целая система меняющихся
ситуаций. И победителем в этих ситуациях может
быть человек, который трудностям и опасностям
гор противопоставляет не только физическую силу,
но и свой интеллект. Мы любим шахматы за умную
борьбу. Такое же огромное наслаждение доставляет
умная, сложная борьба и при покорении вершин. А
мне посчастливилось решать задачи очень сложные.
И после каждой победы хочется шагнуть куда-то еще
дальше — к новому, неизведанному,— говорил
Белецкий.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Трудно сосчитать всех его учеников,
ставших известными горовосходителями. Евгений
Андрианович любил молодежь, с увлечением
передавал ей свой опыт, свои знания. «Прежде
всего надо давать дорогу молодежи. Нельзя
упускать тот момент, когда ты должен уступить
свое место и помочь занять его молодым»,—
говорил он. И слово у него не расходилось с делом.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Белецкий был убежденным
интернационалистом. Трудно переоценить его
вклад в развитие альпинизма в Китае. За советом к
Белецкому, как видному специалисту, обращались
альпинисты Японии, Болгарии, Чехословакии. И
всегда он щедро делился своим опытом.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Уже заканчивая работу над этой книгой,
я получил письмо с Саяно-Шушенской ГЭС, которое
привожу почти без сокращений, ибо в письме этом
дается убедительная оценка личности Е. А.
Белецкого:</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">«Евгений Андрианович Белецкий не был
спортсменом в обычном понимании. Он не проводил
регулярных тренировок. Но он обладал душой
спортсмена, был пронизан духом спортивности и
поэтому умел сплотить вокруг себя талантливых и
преданных альпинизму людей. Кроме того, он
обладал отменным. здоровьем, его организм как бы
специально был приспособлен к жизни и работе на
больших высотах, и это позволило Жене Белецкому
уже с самого начала, в 30-е годы, занять достойное
место первопокорителя высочайших вершин страны.,
войти в когорту альпинистов-высотников, которую
в то время возглавлял Николай Васильевич
Крыленко.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Е. А. Белецкий был всесторонне
развитым, эрудированным человеком,
самостоятельно изучавшим географию, историю гор
и горных народов. Он вносил в науку о горах свой
вклад вдумчивого наблюдателя и исследователя.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Страсть исследовать все то, с чем он
соприкасался в работе и жизни, была характерной
чертой Евгения Андриановича. Свидетельством
тому — не только монографии и статьи об
альпинизме, но также брошюры и статьи, касающиеся
его основной профессии токаря-прецизионщика.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Е. А. Белецкий внес неоценимый вклад в
подготовку к выходу советского альпинизма на
восьмитысячники планеты.. Он несколько лет
возглавлял высотные экспедиции профсоюзов, в
года числе и, за рубежом (КНР), а при подготовке
советско-китай-ской экспедиции на Эверест в
1958—1959 годах был одним, из старших тренеров.
Белецкий является одним из основоположников
советской тактики акклиматизации при высотных
восхождениях.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Наше длительное сотрудничество и
совместные восхождения с Женей Белецким в горах
Памира, Тянь-Шаня и Кунълуня всегда будут
вспоминаться с чувством глубокого
удовлетворения.</p>

<p ALIGN="right"><em>29.05.85 г. К.К.Кузьмин, заслуженный
мастер спорта СССР, заслуженный тренер СССР,
руководитель советско-китайской экспедиции на
Эверест (не состоявшейся), главный инженер
Красноярскгэсстроя.</em></p>
            <table width="100%" border="0" cellspacing="1" cellpadding="5">
                      <tr align="top" bgcolor="#FFFFFF">
                        <td bgcolor="#F4F4F4" class="pagefont"><b><a name="2">Истоки</a></b></td>
                      </tr>
                    </table>
<p ALIGN="JUSTIFY">Родился 20 ноября 1908 года в семье
учителя русского языка. До 1925 года жил на родине
отца — в Черниговской области. Получил там
среднее образование. Так писал в 1969 году в
автобиографии Евгений Андрианович Белецкий.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Половину населения украинского села
Дмитровка Черниговской губернии составляли
Белецкие. Уроженцами этого села были и родители
отца Евгения Андриановича — дед Георгий
Андреевич и бабка Феодосья Васильевна. Дед —
служащий и сын служащего. Он имел сорок десятин
земли и дом, который однажды сгорел вместе со
всей улицей. Пришлось строить новый. Сыновья
Георгия Андреевича — Андриан и Николай —
стремились получить высшее образование, Первый
хотел стать филологом, второй — врачом.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Андриан Георгиевич Белецкий, окончив
Нежинскую гимназию, а затем филологический
факультет Варшавского университета, защитил
докторскую диссертацию и стал преподавать
российскую словесность в Варшавском
университете.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Николай Георгиевич успешно сдал
экзамены в Петербургскую военно-медицинскую
академию. Но стать врачом ему не пришлось. За
участие в революционном движении Николай
Белецкий был отчислен с последнего курса
академии, арестован и заключен в одиночную
камеру Трубецкого бастиона Петропавловской
крепости. Вскоре по «высочайшему повелению», то
есть без суда и следствия, его сослали в далекий
сибирский город Вилюйск.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Андриан Георгиевич познакомился в
Варшаве с хирургической сестрой местного
госпиталя Марией Васильевной Перлик, дочерью
фельдшера из города Валки Харьковской губернии,
девушкой энергичной и самостоятельной. Дед ее
тоже был фельдшером. Молодые люди полюбили друг
друга и сочетались законным браком. Жили они в
согласии и взаимном уважении. В 1901 году у них
родилась дочь Елена, а еще через пять лет — сын
Юрий.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Вскоре семья Белецких переехала в
город Седлец, неподалеку от Варшавы. Здесь
Андриан Георгиевич устроился в гимназию
преподавателем российской словесности и
французского языка. Он придерживался
демократических взглядов. Из своего скромного
заработка платил за обучение нескольких
гимназистов — детей бедняков. Один из них, став
впоследствии сельским врачом, спасет жизнь
Андриану Георгиевичу и его сыну Юрию во время
эпидемии сыпного тифа.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В Седлеце у Белецких родились еще два
сына — Евгений и Всеволод. Семья была очень
дружной. Родители любили детей. Отец мог часами
сидеть у кроватки, «беседуя» с младенцем.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Разразилась первая мировая война. И
начались скитания Белецких. Андриан Георгиевич
уезжает во Владимир, куда переводят его гимназию.
Все труднее становится обеспечивать семью. Мария
Васильевна с четырьмя детьми переезжает сначала
в Ромны, где учится в гимназии ее сестра Антонина,
а затем в город Гадяч.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">К 1919 году, когда на Украине начался
голод, вся семья переехала на родину Андриана
Георгиевича — в село Дмитровка. Глава семьи
начинает работать директором местной школы.
Здесь родилась младшая дочь Белецких — Татьяна,
их пятый ребенок.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В дмитровском доме Белецких собрались
все оставшиеся без средств к существованию
родственники отца и матери. Из Сибири вернулся
совершенно потерявший здоровье Николай
Георгиевич. К Марии Васильевне приехала ее
одинокая дальняя родственница, а вслед за ней —
овдовевшая сестра матери с четырьмя малолетними
детьми. В дом вошел зять — муж Елены, старшей
дочери Белецких. Вскоре и у них появились дети. За
столом собиралось до двадцати пяти едоков. И это
в самые голодные годы. Но Мария Васильевна,
деятельная, жизнерадостная хозяйка дома, никогда
не унывала и не давала унывать другим. В тесноте,
да не в обиде. Ведь все же свои — родные. В семье
царил дух взаимопонимания, взаимной поддержки.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Дом Белецких притягивал людей своей
духовностью, интеллигентностью. Он стал центром
культурной жизни Дмигрозки. Детей воспитывали в
уважении к труду, к старшим, друг к другу. Никто из
младших членов семьи никогда не капризничал, не
отлынивал от дела, у каждого были свои
обязанности.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Молодежь организовала в доме семейный
оркестр. Женя играл на мандолине. Был и домашний
театр, в котором чаще всего ставили Гоголя,
особенно любимого всеми. Вся семья говорила
по-французски.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Женя с детства кроме русского и
украинского языков владел польским, французским
и немецким. Английский изучил уже в
сорокапятилетнем возрасте на вечерних курсах
иностранных языков.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Жене было одиннадцать лет, когда
начавшаяся эпидемия сыпного тифа свалила в доме
всех, кроме него. В этот трудный период семье
удалось продержаться лишь благодаря упорству
мальчика, на плечи которого легли все
хозяйственные заботы по дому.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На Украине разруха. Устроиться на
работу невозможно. Приходилось уезжать на
заработки в Россию...</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Шло время. Дети подрастали,
становились самостоятельными, покидали родной
дом. Но каждый из них помнил, что его святая
обязанность — поддерживать семью морально и
материально.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Все дети Марии Васильевны и Андриана
Георгиевича окончили семилетку и на всю жизнь
остались благодарны отцу, выбивавшемуся из
последних сил ради того, чтобы они получили
образование.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Женя стал одним из первых комсомольцев
Дмитровки. Первый заработок принес в дом в
тринадцать лет, нанявшись вместе со своим
учителем охранять общественный сад. Сидя в
шалаше, сторожа часто музицировали. Учитель
играл на скрипке, Женя — на балалайке. Все деньги,
заработанные за лето, юный сторож отдал матери,
не оставив себе ни копейки.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Семье жилось все труднее, и в 1925 году
шестнадцатилетний Евгений Белецкий уезжает на
заработки в Ленинград.</p>
            <table width="100%" border="0" cellspacing="1" cellpadding="5">
                      <tr align="top" bgcolor="#FFFFFF">
                        <td bgcolor="#F4F4F4" class="pagefont"><b><a name="3">Ленинград. Завод «Красный путиловец»</a></b></td>
                      </tr>
                    </table>
<p ALIGN="JUSTIFY">В Ленинграде безработица. У Биржи
труда с утра выстраиваются огромные очереди.
Белецкий решил учиться на токаря. Ему удалось
пробиться к специальному уполномоченному
губкома комсомола, который решал, кому
предоставить право поступления в фабзавуч.
Невысокий лобастый паренек в большой кепке и
хлопчатобумажном пиджаке на вырост
уполномоченному понравился. Он направил его на
завод «Красный путиловец».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Фабзавуч размещался в доме за Нарвской
заставой в Чугунном переулке (ныне улица Васи
Алексеева). В этом же доме находилось и общежитие
«фабзайцев», как ласково окрестили будущую смену
старые рабочие.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Женю зачислили в ускоренную группу
(большинство здесь имели семиклассное
образование). Занимались по восемь часов в день:
сначала четыре часа теории, затем четыре часа
практики в заводских мастерских.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Учащиеся получали 18 рублей 75 копеек в
месяц. После занятий подрабатывали в дворовом
цехе завода: убирали двор, возили в вагонетках
поковки из заготовительных цехов в механические.
Это давало дополнительные 25 рублей заработка.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Женя оставлял себе на пропитание
минимум — из расчета 80 копеек в день. Остальное
высылал матери. Учился очень хорошо, выделяясь из
всех прилежанием и сообразительностью. С детства
привык он относиться к любому делу серьезно. Не
было случая, чтобы Белецкий не приготовил
заданного урока. Мастер Карп Георгиевич
Виноградов, бывший революционный матрос, был
очень доволен работой Евгения на токарном станке
и часто ставил его в пример остальным.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В воскресенье «фабзайцы» шли в кино
или на танцы в заводской клуб молодежи. Белецкий
же, вскинув на плечо лыжи, полученные в юношеской
секции при «Клубе металлистов», отправлялся на
тренировку в Кавголово. Лыжных креплений он не
имел, и лыжи к ботинкам привязывал веревочками.
За это его и прозвали «Женькой со штрипками».
Лыжи были огромной ценностью, но когда друзья
просили дать покататься на них. Женя никогда не
отказывал.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Он начал упорно тренироваться. Ребята
курили, иногда понемногу выпивали. Белецкий
относился к таким «удовольствиям» резко
отрицательно. Долго молчал, но однажды, не
вытерпев, категорично высказался о вреде курения
и алкоголя. Все «фабзайцы» были комсомольцами, но
Женя выделялся среди них особенной
принципиальностью, серьезностью.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">После учебы юных токарей направили в
третью механическую мастерскую «Красного
путиловца», но через два месяца Евгений перешел в
инструментальный цех.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Комсомольцам хотелось скорее
приблизить коммунистическое будущее. Белецкий
стал одним из организаторов коммуны молодых
рабочих. Принцип выработали четкий: каждый
коммунар сдает в общую казну всю зарплату.
Питание коллективное. Совет коммуны, в состав
которого вошел и Евгений, решал, кому в первую
очередь нужны ботинки, штаны и прочее, и
приобретал необходимое. Коммуна просуществовала
до 1934 года. Распалась она под нажимом одного из
комсомольских вожаков Ленинграда: «Что это еще
за уравниловка — работают по-разному, а получают
одинаково?!»</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">20-е годы были трудным временем для
нашей страны. Петроградская промышленность
восстанавливалась после разрухи очень медленно.
В городе сотни безработных. Троцкисты пытались
доказать, что «Красный путиловец» следует
законсервировать или попросту закрыть как
предприятие нерентабельное и
«нежизнеспособное». К такому же выводу пришел и
ВСНХ. Но Центральный Комитет партии отменил это
решение и выдал заводу дотацию — 2 миллиона 200
тысяч рублей.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Заработная плата металлистов была
очень низкой, вдвое меньше, чем до первой мировой
войны. В то же время деревня остро нуждалась в
тракторах. «Тракторизация—сестра
электрификации», —сказал председатель Госплана
Г. М. Кржижановский.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Производство «стальных коней»
доверили «Красному путиловцу». На завод
доставили двадцатисильный американский трактор
«Фордзон», за который уплатили золотом. По его
образцу предстояло наладить серийный выпуск
советских тракторов. Хватит ли сил, умения,
техники?</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Немало было скептиков и маловеров.
Нашлись и явные противники отечественного
тракторостроения, уверявшие, что ни материально,
ни технически мы не готовы взвалить на свои плечи
такой непомерный груз.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Но еще на VIII съезде партии В. И. Ленин
сказал: «Если бы мы могли дать завтра 100 тысяч
первоклассных тракторов, снабдить их бензином,
снабдить их машинистами (вы прекрасно знаете, что
пока это — фантазия), то средний крестьянин
сказал бы: «Я за коммунию» (т. е. за коммунизм)».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">И краснопутиловцы взялись за это
трудное, но нужное стране дело. И конечно, шаг
вперед сделали коммунисты и комсомольцы. «Спать
не будем, но выполним правительственное
задание»,— поклялись они.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Однако еще не было опыта, не хватало
нужного инструмента, станков, материалов.
Рабочие выбивались из сил. Дело двигалось туго.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">И тогда к рабочим завода обратился
Сергей Миронович Киров: «Товарищи, наша страна
отстает на 100—150 лет от высокоразвитых
капиталистических стран. И мы либо это
отставание ликвидируем в течение десяти,
максимум — пятнадцати лет, либо будем
раздавлены, так как большего срока капитализм
нам не даст. Вот и подумаем, какими темпами нам
надо бежать, чтобы в десятилетний срок покрыть
отставание...»</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">И коммунисты решили работать без
выходных, круглые сутки. Непрерывная рабочая
неделя, как у трамвайщиков, врачей. Глядя на них,
начинали ударно трудиться и наиболее
сознательные беспартийные рабочие.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Но мешал работе не только недостаток
опыта. Против установки ЦК партии на победу
социализма в стране, на социалистическую
индустриализацию на XIV съезде ВКП(б) выступила
«новая оппозиция» — антиленинская группировка
во главе с Зиновьевым и Каменевым. Сомкнувшись с
троцкистами, «новая оппозиция» отрицала
возможность построения социализма в СССР.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Оппозиционеры сплотились на «Красном
путиловце». Они пытались вызвать недовольство,
возмущение рабочих, используя любые трудности и
неполадки. Лидеры оппозиции не без оснований
считали завод своей базой, своей крепостью. В
течение длительного времени они подбирали и
расставляли на руководящие посты на этом
предприятии «своих» проверенных людей,
обманывали коммунистов и беспартийных рабочих
завода.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Член заводского комитета ВЛКСМ
Евгений Белецкий активно включился в борьбу с
троцкистско-зиновьевской оппозицией, разоблачал
ее раскольническую деятельность, выступал перед
рабочими, распространял в цехах газету «Правда».
По заданию парткома комсомольцы разгоняли-
подпольные собрания оппозиционеров.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В январе 1929 года Евгения Белецкого
приняли в партию. Рекомендацию ему дал бывший
путиловский слесарь, секретарь
Московско-Нарвского райкома партии Иван Газа.
Через некоторое время молодого коммуниста
избрали секретарем парторганизации третьей
механической мастерской.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Увлекшись теорией диэлектриков
академика Иоффе, Евгений мечтает стать физиком,
оканчивает подготовительное отделение
Политехнического института. Но накануне
приемных экзаменов его вызвал заместитель
парторга завода Николай Остахов и предложил
редактировать многотиражку тракторного отдела
«На штурм двенадцати тысяч».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">«Долго обсуждали мы кандидатуру
редактора и остановились наконец на молодом
коммунисте, рабочем Жене Белецком... Во-первых,
привлекал его активный, можно сказать, бессонный
характер. Во-вторых, было видно, что себя он
ощущает настоящим хозяином завода, и это будет
питать его свободную фантазию»,— вспоминал
Остахов.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">И Евгений остался на заводе. Раз партии
надо, значит, стану редактором. Правда, он сильно
сомневался в своих способностях. Токарное дело
освоил отлично, а вот с литературой все гораздо
сложнее.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Но и газетное дело Белецкий освоил
быстро. Он оказался не только добросовестным, но
и способным редактором. Газета тракторного
отдела стала боевым помощником краснопутиловцев
в борьбе за выпуск тракторов.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Через год партком выдвинул Евгения
Белецкого в редакторы общезаводской
многотиражной газеты «Красный путиловец». Тираж
ее был немалый — 23 тысячи.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">С приходом Белецкого заводская
многотиражка заметно оживилась. Она начала остро
критиковать лодырей, бракоделов, прогульщиков,
отмечать передовиков производства.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Газета организовала «митинг машин»,
собрала совещание прогульщиков» и ударила по
рукам тех, кто, оправдываясь недостатком
квалифицированных кадров, пригревал летунов.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Краснопутиловцы сдержали слово,
данное партии. В 1930 году вместо запланированных 10
тысяч тракторов они выпустили 12 тысяч. План 1931
года составлял уже 30 тысяч тракторов, но
краснопутиловцы снова остались верны себе —
изготовили 2 тысячи машин сверх плана.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">1 мая 1933 года из заводских ворот
выехали шесть первых советских легковых
автомобилей для участия в праздничном параде.
Громом аплодисментов встретил пролетарский
Ленинград краснопутиловские машины. 19 мая в 5
часов 45 минут был дан старт автопробегу
Ленинград — Москва — Ленинград. Предстояло
испытать первые образцы отечественных
автомобилей Л-1 в дорожных условиях. Организаторы
пробега ставили перед собой и еще одну
практическую задачу — получить в Наркомтяжпроме
заказ на массовое изготовление машин. Одним из
участников автопробега был редактор заводской
газеты Евгений Белецкий.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В Москве краснопутиловцев тепло
принял нарком тяжелой промышленности Серго
Орджоникидзе. Придирчивые специалисты дали Л-1
высокую оценку.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Самое важное в выпуске первой партии
легковых автомобилей то, что вы, краснопутиловпы,
показали сплоченность своих рядов, показали, что
на заводе есть кадры, которым под силу разрешение
сложнейших технических задач,— сказал
Орджоникидзе.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Успех автопробега стал праздником для
всего завода.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Оценивая деятельность комсомольца, а
затем коммуниста Белецкого, заместитель
парторга завода Остахов писал впоследствии: «Я
неоднократно выступал на заседаниях парткома с
положительными характеристиками Е. Белецкого,
рекомендуя направить его то пропагандистом в
сеть партийного просвещения, то для выступления
на собраниях, коль они были остры и требовался
работник, владеющий речью, то рекомендовал его
для работы в очередную комиссию, коль нужен был
партийный глаз. Рекомендовал его редактором
газеты «Красный путиловец». Деятельность Е.
Белецкого показала, что он имеет все качества,
необходимые коммунисту в партийной работе.
Доверие парткома он оправдывал, с порученной
работой справлялся неплохо. Жизнь и работа на
глазах у большого коллектива завода подтвердили,
что не только агитационная пропагандистская
работа, а и организаторская Е. Белецкому по
плечу».</p>
            <table width="100%" border="0" cellspacing="1" cellpadding="5">
                      <tr align="top" bgcolor="#FFFFFF">
                        <td bgcolor="#F4F4F4" class="pagefont"><b><a name="4">Знакомство с Кавказом. Горная секция ОПТЭ</a></b></td>
                      </tr>
                    </table>
<p ALIGN="JUSTIFY">Летом 1931 года товарищ Жени Белецкого
по фабзавучу Саша Ардаматский пригласил его и
еще пятерых молодых рабочих в гости к своим
родителям в Пятигорск. У Белецкого к тому времени
было уже плохо с легкими. Работа в цеху, плохое
питание (почти весь заработок он отсылал домой)
подорвали его здоровье. Врачи предсказывали
близкий туберкулез. И Женя решил, что горный
воздух должен пойти ему на пользу. Задумали
начать с побережья, пешком пройти Сванетию, а
потом перевалить через Кавказский хребет. Горы
поразили молодых рабочих: ночное небо с
огромными яркими звездами, гулкие водопады,
безмолвные снежные вершины. Ночевали у костра.
Иногда на огонек приходили загоревшие дочерна
молчаливые люди с огромными рюкзаками за плечами
и ледорубами в руках. Казалось, им доступна
какая-то тайна. Это были первые альпинисты,
которых повстречал Женя Белецкий. Он «заболел»
горами. Теперь они вошли в его жизнь прочно и
навсегда.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Приехав в Ленинград, Женя решил первым
делом разыскать штаб альпинистов. Размещался он
в одной из комнат третьего этажа дома № 9 по улице
Пестеля. На дверях тесной комнатушки надпись:
«Горная секция ОПТЭ». Самым опытным альпинистам
в «голубятне ОПТЭ» был профессор Борис
Николаевич Делоне. Он совершил уже не одно
восхождение на Кавказе, Алтае и даже в Альпах.
Опытными восходителями были также профессор
Крестовников и врач Митников. Остальной актив
секции — молодежь. Но ОПТЭ (Общество
пролетарского туризма и экскурсий) занималось
лишь чисто туристскими мероприятиями.
Альпинистов было мало. Снаряжения они не имели.
Всё — от спальных мешков до триконей —
изготовляли сами. Летом 1931 года впервые выехали
на Кавказ две немногочисленные группы
ленинградских альпинистов. Руководили ими Б.
Делоне и И. Юрьев. 6 августа ленинградцы совершили
свое первое восхождение на безымянную вершину в
районе Крумкольского ледника, назвав ее «Пик
Учебный».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Когда в «голубятне ОПТЭ» на собрании
актива горной секции впервые появился невысокий
худенький лобастый паренек с «Красного
путиловца» в чересчур просторном пиджачке,
кое-кто скептически улыбнулся: такого
восходителя ветром сдует. Но Женя Белецкий
быстро вошел в курс дел и оказался человеком
очень нужным и полезным. Горная секция состояла
тогда всего из двух десятков альпинистов.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Используем для агитации заводскую
газету,— предложил Белецкий.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">«Горный лагерь — это лучший отдых для
машиностроителя»,— лаконично и категорически
заявила газета «Красный путиловец». И редактор
ее ничуть не покривил душой. Он лично убедился,
как полезен горный воздух
рабочему-машиностроителю. Парни просто не знают,
как это здорово — горы. Пусть попадут туда хотя
бы раз в жизни!</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Летом 1932 года профессор Делоне
организовал первый поход Ленинградской горной
секции ОПТЭ на Центральный Кавказ в район
ледника Тютюн. Белецкому врачи наотрез
отказались дать допуск к походу в горы: слишком
истощен, легкие не в порядке. Но Женя настоял на
своем. Недостаток физической силы
компенсировался у него чрезвычайной
настойчивостью и упорством.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На Кавказе с погодой не повезло.
Ежедневно лил дождь, сыпал мокрый снег. Пришлось
ограничиться учебными занятиями и разведкой
района. Обучались ходить по льду на кошках,
рубить ступени, страховаться при помощи веревки.
Поднялись на небольшую обзорную вершину,
преодолели несколько перевалов.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">После окончания «Экспедиции ОПТЭ»
четверка юных альпинистов — Евгений Белецкий,
Констанция Нарбут, Надежда Иванова и Спартак
(фамилия неизвестна) — отправилась на Западный
Кавказ в район Домбая, чтобы взойти на
«прелестную», как говорил Делоне, вершину Эрцог.
Белецкий выделялся среди участников похода
необычайной серьезностью, целеустремленностью.
Со слов Делоне он составил описание пути на
вершину, нарисовал кроки, взял на себя
обязанности руководителя, лидера.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Путь на Эрцог лежал через снежные
вершины Узловая и Джаловчат. Поднимались на
кошках. На Джаловчате нашли записку немецкого
альпиниста Фишера и оставили свою. На Эрцоге
записки не обнаружили. Радости восходителей не
было предела. На спуске с вершины очень
неосторожно шел Спартак. Поскользнувшись на
снежном склоне, он сорвал связанных с ним
веревкой Женю Белецкого и Надю Иванову. Вся
тройка устремилась к обрыву и совершенно
случайно затормозила у самого края, выкатившись
на каменную осыпь. Первая в жизни вершина могла
оказаться для них последней.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В 1933 году в горы выехали две группы
ленинградских альпинистов: группа Митникова —
на Центральный Кавказ, группа Крестовникова — в
Домбай.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Участники группы Митникова по двум
маршрутам взошли на вершину Сынзыр-Кая-баши.
Белецкий, Рейнзон, Иванова, Великсон и Рожков
поднялись по более трудному пути, а Нарбут и
Мельников — по более простому.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">После этого восхождения Женя Белецкий
вдвоем со своим тренером доктором Виктором
Митниковым решил подняться на вершину Тютюн-баши
(4358 м), на которую не ступала до сих пор нога
человека. Шли в связке, когда началась непогода.
Вершину одолели с трудом. Снегопад помешал
спуску. Пришлось в сумерках ставить палатку и
ночевать на горе, хотя ни спальных мешков, ни
продовольствия у них не было. Никак не могли
согреться. Так и просидели до утра, прижавшись
друг к другу, то и дело стряхивая со скатов
палатки накопившийся снег.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Завязался долгий душевный разговор.
Митников рассказывал Жене, почему полюбились ему
горы.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Только здесь можно узнать настоящую
цену себе. Только в горах,— говорил Митников,—
найдешь настоящего друга, которому можно
доверить жизнь. Вы счастливый человек, Женя, что
нашли для себя горы. К утру метель улеглась. И они,
связавшись веревкой, начали спуск. До бивака
оставалось совсем немного, когда Митников
предложил развязаться.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— И так устали. Мокрая веревка только
мешает идти.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Первым спускался по гребню Митников.
Неожиданно он провалился и заскользил влево по
склону. Виктор навалился на ледоруб, пытаясь
затормозить. Но клювик ледоруба беспомощно
чертил по обледеневшим скалам.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Стоя на гребне, Белецкий видел, как его
учитель, все ускоряясь, беззвучно съезжает в
пропасть, закинув голову и глядя ему в глаза.
Потом сорвалась лавина из мокрого снега и унесла
альпиниста. И Женя ничем не мог помочь. Если бы их
связывала веревка!</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Он не задумываясь прыгнул бы вниз на
другую сторону гребня и удержал товарища. Но
смотанная веревка лежала в его рюкзаке.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Спустившись с горы, Женя попытался
отыскать тело Митникова. Долго копался в
глубоком плотном снегу лавинного конуса. Но все
поиски были тщетны. Поздно вечером Белецкий с
трудом добрался до бивака, где их должен был
ждать третий альпинист. Но в палатке было пусто,
лежала лишь записка: «Вскочил флюс. Я ушел вниз, к
доктору».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Эту ночь Женя коротал один.
Случившееся не давало ему уснуть. Временами,
проваливаясь в забытье, бредил: вдвоем с
Митниковым они спускаются с вершины, связанные
веревкой, вот Виктор оступается и скользит вниз,
а Женя, прыгнув направо, удерживает его весом
своего тела.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Утром подошли украинские альпинисты и
Белецкий повел их к подножию Тютюн-баши. Три дня
искали они тело Митникова, но нашли лишь его
перчатку и парусиновую кепку. Вероятно, тело
погибшего альпиниста попало в одну из глубоких
подгорных ледовых трещин и было зацементировано
сверху смерзшимся лавинным снегом. Раскопки трех
таких трещин со спуском вниз на веревке ник чему
не привели.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Одно дело слышать о несчастье,
произошедшем с кем-то и где-то, совсем другое,
когда у тебя на глазах гибнет близкий человек,
учитель, и ты ничем не можешь ему помочь. Такое
может навсегда отвратить человека от гор.
Белецкого не отвратило. Этот жестокий урок,
преподанный горами, он запомнил на всю жизнь,
сделав вывод о том, что в горах надо быть
предельно осторожным, никогда не пренебрегать
страховкой, если есть куда падать.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Случилось так, что и в группе
Крестовникова произошла беда. На спуске с
Софруджинского перевала сорвалась и погибла
Таня Берденникова. Это были первые жертвы
ленинградского альпинизма. Молодые альпинисты
поняли, что им надо много учиться, серьезней
относиться к вопросам безопасности.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Интерес рабочей молодежи Ленинграда к
альпинизму возрос. Настало время приобщать к
горам уже не десятки, а сотни людей. В феврале 1934
года Ленинградская горная секция ОПТЭ приняла
решение: поднять массовое движение за альпинизм
среди молодежи крупнейщих предприятий города, У
альпинистов «Красного путиловца» возникла идея
организовать на Кавказе альпинистский лагерь.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">К тому времени один из активнейших
членов горной секции ОПТЭ Евгений Белецкий стал
инструктором альпинизма, одним из немногих в
городе.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Начинание краснопутиловцев
поддержали газета «Смена» и обком комсомола.
Осоавиахим выделил 15 тысяч рублей на обеспечение
лагеря, который должен был принять за лето 200
молодых рабочих.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Штаб подготовки лагеря обосновался в
комнатах кассы социального страхования союза
машиностроения. Высокогорный лагерь для отдыха
краснопутиловской рабочей молодежи решили
разбить в Верхней Балкарии на поляне Штулу.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Вопросами продовольствия, рационов
питания и медицинского обеспечения занялся
юношески бодрый Алексей Николаевич
Крестовников, которому шел уже шестой десяток.
Плохо было со снаряжением. Производство триконей
для оковки высокогорных ботинок краснопутиловцы
организовали сами.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В' первых числах июня в Нальчик
отправили вагон со снаряжением и
продовольствием. За полтора месяца работы лагерь
должен был принять три смены альпинистов по 70
человек в каждой. Желающих поехать в горы
оказалось во много раз больше, чем
предполагалось. Кроме краснопутиловцев заявки
подали молодые рабочие с заводов «Большевик»,
«Ижорский», имени Сталина, имени Ворошилова.
Решили отбирать наиболее достойных: ударников
труда, физически здоровых ребят.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Будущие восходители едва дождались
июля. Со скорым тифлисским поездом выехала в
Нальчик первая партия. Позади три дня пути. На
широкий двор нальчикской базы ОПТЭ въезжает
телега, доверху нагруженная рюкзаками.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Первых «ласточек» встречает
спустившийся с гор технический руководитель
лагеря Борис Николаевич Делоне. Ботинки его
запылены, широкие брюки заправлены в носки. Седые
волосы коротко подстрижены. На загорелом лице
приветливая улыбка. Назавтра предстоит
80-километровый пеший переход до Миссес-коша с
25-килограммовыми рюкзаками за спиной. Последний
день перед выходом проходит в хлопотах...</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">И вот цепочка альпинистов во главе с
Делоне шагает по горной тропе в направлении к
Черекскому ущелью. Голубые озера, аул Кунюм и,
наконец, поляна Штулу. Вот и палаточный лагерь.
Прибывших приветствуют инструкторы В.
Недокладов, Е. Белецкий, В. Мартынов, М. Аронсон, О.
Лейпунский, Г. Кватер, А. Бердичевский.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Лагерь машиностроителей начал свою
работу. Тренировочные походы, учебные занятия, а
затем двух- и трехдневные переходы через
кавказские перевалы с восхождениями на
близлежащие вершины. Инструкторы Евгений
Белецкий, Овсей Лейпунский и Василий Мартынов
покорили вершины Гюльчи и Фытнаргин.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Из дневника Белецкого: «Мы начинаем
свою попытку восхождения от Гюльчинского
ледника с почти противоположной стороны, чем
первовосходители итальянцы. Первая ночевка на
высоте 2700 метров. На следующий день приходится
преодолевать ледопад... На кошках поднимаемся по
крутым ледяным стенкам, рубим иногда несколько
ступенек, пробираемся по узким гребням
перемычек, на которых надо быть осторожным, чтобы
не сорваться вниз, в трещину. Глубокие трещины
заставляют нас перейти направо, к скалам. Каждый
час подъема означает 150—180 метров набранной
высоты. Еще сотня метров — и мы в замкнутом цирке
Гюльчинского ледника. Мы — первые из
альпинистов, которые проникли сюда и могут
наслаждаться суровой красотой этого
великолепного места. Подниматься прямо к вершине
нельзя; обледенелые скалы слишком тяжелы для
подъема.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Завтра обойдем лавиноопасные кулуары
и выйдем на снежные склоны, идущие от вершины на
юг. На сегодня довольно. Через полчаса ледорубами
вырыта в снегу площадка для палатки. Я быстро
растапливаю на спиртовке снег, и скоро мы кончаем
с обедом. Забираемся в палатку и, лежа на спальных
мешках, забываемся в легкой дремоте».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Но отважной тройке в тот выход не
удалось достичь вершины. Сорвавшаяся сверху
снежная лавина едва не унесла их вместе с
палаткой.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На следующий день достигнута высота 4150
метров, но окончательно испортилась погода:
ветер, град. И снова шуршат по снежным склонам
вкрадчивые лавины. Приходится спуститься вниз.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">«Жаль, сегодня 8 августа, годовщина
гибели нашего общего товарища Виктора
Абрамовича Митникова. Не удастся совершить в его
честь восхождение,— записывает Белецкий.—Я
утешаю товарищей: Гюльчи будет наша. Помните,
быть хорошим альпинистом — это значит уметь
отказаться от восхождения, когда требуют
условия. Безопасность прежде всего».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Через несколько дней Белецкий,
Лейпунский и Мартынов снова выходят на штурм
Гюльчи и на этот раз одерживают победу. Записки
первовосходителей найти не удается, и
ленинградские альпинисты оставляют на вершине
свою: «Совершено настоящее восхождение на
восточную и западную вершины Гюльчи
альпинистами лагеря союза машиностроения на
поляне Штулу. Холодно. Туман. Ветер».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">За полтора месяца работы лагеря
участники и инструкторы совершили целый ряд
интересных восхождений. Кроме Фытнаргина (третье
советское восхождение) были взяты пики Селла (4400
м), Каяшки-су-баши (3900 м), Суган (4500 м), Эдена (3800 м) и
еще несколько безымянных вершин в районе лагеря.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В конце летнего сезона была выпущена
стенгазета «Высокогорный туристский лагерь
ЛенОПТЭ и союза основного машиностроения».
Выдержки из этой стенгазеты гласят: «Помните, что
каждый турист должен быть действительным
ударником на производстве, передовиком в
овладении техникой, отличником в учебе, образцом
в военной подготовке... Пролетарские туристы, не
растерявшиеся в снежных горах, не струсят в бою с
врагами Страны Советов»; из раздела «Наши
альпинистские достижения»: «Участниками лагеря
Кяо, Шейд, Степановым и Анфимовым под
руководством инструкторов Белецкого,
Лейпунского и Мартынова совершено восхождение
на Фытнаргин (4200 м)».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">«Опыт работы лагеря показал, что мы
можем организовать для наших рабочих здоровый
отдых в горах, который закалит их здоровье,
обогатит новыми знаниями, привьет любовь к
природе и нашей великой Родине, воспитает из них
волевых и стойких бойцов, в любую минуту готовых
стать на защиту границ Советского
Союза»,—запишет Евгений Белецкий.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В августе 1934 года в Приэльбрусье
состоялась 2-я альпиниада РККА. После тренировки
и сложных учебных горных походов 276 офицеров
Красной Армии взошли на восточную вершину
Эльбруса. Одним из тренеров 2-й альпиниады РККА
был Евгений Белецкий.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">О первом высокогорном лагере
ленинградских альпинистов Женя решил написать
книгу: опыт ленинградцев не должен пропасть
даром. Книга «Лагерь в горах» Евгения Белецкого и
журналиста Григория Сожина вышла на следующий
год в Ленинградском отделении издательства
«Молодая гвардия».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Зимой 1935 года Белецкий взошел на
Эльбрус. А летом группа под его руководством
предполагала совершить рекордное восхождение на
одну из вершин Центрального Кавказа. Планировали
подняться на непокоренную еще Айламу или на
Северную Ушбу.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Однако возникло непредвиденное
затруднение: Белецкому не удалось получить на
работе отпуск одновременно с товарищами. Это
спутало все планы группы.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Друзья вынуждены были уехать в горы
раньше. Василия Мартынова и Овсея Лейпунского
зачислили тренерами в школу инструкторов
альпинизма РККА в Терсколе. Белецкий прибыл в
Приэльбрусье лишь к началу августа и сразу же
приступил к работе в армейской школе
инструкторов.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Вместе со своими учениками, офицерами
Красной Армии, Белецкий участвовал в 1-й
колхозной альпиниаде Кабардино-Балкарии.
Колонну восходителей на Эльбрус возглавил
первый секретарь Кабардино-Балкарского обкома
партии Бетал Калмыков. На высочайшую вершину
Европы поднялись одновременно 638 человек. Такой
массовости мировая история альпинизма еще не
знала. За прекрасную тренерскую работу Бетал
Калмыков наградил Белецкого именными золотыми
часами.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Итак, спортивная форма набрана. Теперь
предстояло совершить рекордное восхождение,
задуманное еще в Ленинграде. Но, к сожалению,
потеряно слишком много времени: заканчивался
последний месяц лета.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В двадцатых числах августа по рации
приняли сообщение о том, что ленинградцы В.
Сасоров и И. Федоров покорили Айламу, на которую
«нацеливался» Белецкий. Двойка москвичей—В.
Кизель и Б. Алейников — совершила первое
советское восхождение на Северную Ушбу.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Решено было, что Белецкий, Мартынов и
Лейпунский выйдут на штурм Северной Ушбы.
Ленинградцы хотели не только совершить второе
советское восхождение на знаменитую кавказскую
вершину, но и попробовать разыскать тело
погибшего в прошлом году земляка П. Настенко,
пытавшегося покорить грозную Ушбу в одиночку. И
альпинисты, погрузив на телегу 30-килограммовые
рюкзаки, выехали из армейского лагеря на поляне
Терскол.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Поражает смелость и неопытность
восходителей 30-х годов «Ввиду сложности маршрута
были взяты только спальные мешки без
палаток»,—запишет потом Евгений Белецкий. Дело в
том, что крутая двурогая Ушба, напоминающая
ледокол в «сухом» доке, является высочайшей
вершиной района. Грозовые облака окутывают ее
первой, и поэтому «чистой» она бывает редко.
Буран, захвативший восходителей на Ушбе, может не
выпустить их из плена и неделю, и две. А остаться в
непогоду на Ушбе без палатки -— верная гибель:
спуск с этой вершины труден, опасен и в плохую
погоду практически неосуществим. Много страшных
уроков преподала с тех пор Ушба. Сегодня ни одна
группа не решится выйти на ее штурм без палатки.
Но тогда наши альпинисты приобретали (и порой
слишком дорогой ценой) первый опыт.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Скоро группа Белецкого достигла
приюта Гельфенбейна на повороте Шхельдинского
ледника к востоку. От находящихся здесь
работников Академии наук ленинградцы узнали, что
несколько часов назад мимо прошли инструкторы
лагеря ВЦСПС Заричняк и Кропф, также собравшиеся
покорить Северную Ушбу, В бинокль удалось
разглядеть черные фигурки восходителей.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Отставать, конечно, не хотелось. Отдых
сократили до двадцати минут, чтобы до темноты
достичь «немецких ночевок» у подножия
Ушбинского ледопада. Но погода начинала
портиться. Со склонов Бжедуха спустились облака
и поползли вверх по Шхельдинскому леднику.
Вскоре пошел дождь с градом. Заночевали под
большим камнем, лежавшим на леднике, подложив под
спальные мешки снаряжение и рюкзаки. Дождь не
утихал всю ночь, окончательно испортив
альпинистам настроение.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Утро выдалось дождливым и туманным.
Вершины закрыты облаками. Блуждать по леднику в
тумане не имело смысла, и, выпив какао,
приготовленное на спиртовке, альпинисты снова
залезли в спальные мешки. Ночью небо
расчистилось. 26 августа альпинисты быстро
собрались и вышли к Ушбинскому ледопаду рано
утром. Месяц назад на этом рваном ледопаде погиб
украинский альпинист Каляда. Висячие ледовые
сераки не внушали доверия. Ледовый лабиринт
пришлось преодолевать в кошках, страхуясь с
помощью крючьев.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На Ушбинском плато (4000 м) Овсей
Лейпунский почувствовал себя плохо и отказался
от дальнейшего восхождения. Впереди предстояла
самая сложная работа. Решили штурмовать вершину
двойкой. Договорились, что Лейпунский будет
ждать товарищей на плато, не предпринимая
самостоятельных попыток спуска по коварному
ледопаду, в крайнем случае дождется
вспомогательной группы.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">К своему удивлению, Белецкий и
Мартынов не обнаружили на плато никаких следов
пребывания соперников. Вероятно, те спустились
на ледник из-за непогоды. Это обстоятельство
придало восходителям новые силы. Преодолевая
ледовые трещины, они упорно набирали высоту.
Погода ухудшалась. Мороз и свирепый ветер
затрудняли движение. Скоро путь альпинистам
преградила 4-метровая отвесная ледяная стена.
Обхода не нашли. Налетевший буран заставил
подумать о ночлеге. У подножия стены вырыли
снежную пещеру, в которой и провели не слишком
приятную ночь. Был сильный мороз. К утру спальные
мешки покрылись толстым слоем инея.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">По-прежнему дул сильный ветер. За
полтора часа Белецкому с трудом удалось
преодолеть ледовую стенку и принять наверх
Мартынова. Взвалив на плечи рюкзаки, альпинисты
двинулись к видневшимся вдали скалам северного
гребня Ушбы. В середине дня пришлось потратить
более двух часов на просушку промокших насквозь
спальных мешков: сказались три неблагополучные
ночевки. На закате преодолели ледовый склон и
гряду скал, выводящих на гребень. Лихорадочно
работать заставил огромный снежный карниз,
нависавший над головами альпинистов, готовый
рухнуть в любое мгновение.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Достигнув гребня, Белецкий тотчас же
наткнулся на спальный мешок и рюкзак Настенко,
лежавшие на узкой ледяной площадке. На этом
месте, застраховавшись за крючья, забитые в
скалы, Белецкий с Мартыновым устроились на
ночлег. С трудом натопили из льда полкружки воды.
Но за все неудобства этого холодного ночлега
восходители были вознаграждены великолепной
панорамой кавказских вершин.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Почти в полночь к ленинградцам подошли
снизу инструкторы Заричняк и Кропф, поднявшиеся
по их следам.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Утром 28 августа первые алые лучи
солнца осветили бувак. Оставив здесь (4100 м)
спальные мешки, двойка ленинградцев вышла на
штурм вершины. Заричняк и Кропф, утомленные
предыдущим переходом, еше спали.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На скалах, чуть выше места ночевки,
восходители наткнулись на веревку, повешенную их
товарищем Настенко. Сильно утомившись, он,
вероятно, избрал на спуске ложный путь. Еще
десять минут ходьбы — и он достиг бы своего
лагеря! Но здесь Настенко начал спускаться влево
по гряде скал, уходящих к Ушбинскому леднику.
Выбившись из сил, он сорвался с веревки, которая
осталась висеть на скале. Вероятно... Тайну этой
трагедии достоверно знает только Ушба...</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Скоро Белецкий с Мартыновым вышли к
крутому ледяному склону, ведущему к точке гребня,
условно названной ими «первой вершиной гребня».
Пущены в ход ледорубы и ледовые крючья. Пришлось
вырубить на подъеме около 400 ступеней.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На «первой вершине», той самой, которой
удалось достичь в одиночку П. Настенко,
ленинградцев догнала поднимавшаяся по их
ступеням двойка Заричняк — Кропф. Далее, до самой
северной вершины Ушбы, все четверо альпинистов
шли одной группой.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Оставив на вершине записки и вымпел
альпиниады ВЦСПС, альпинисты двинулись вниз.
Поджимало позднее время. Весь крутой северный
гребень Ушбы представлял из себя гигантский
карниз, наклоненный к востоку. Пришлось
спускаться, держась все время западного
направления. «Первой вершины» достигли уже в
сумерках. Бивак устроили в одной из горных
трещин. Ночь провели в тесной яме, плотно
прижавшись друг к другу. К счастью, место это было
закрыто от ветра. Тем не менее из-за сильного
мороза никто не сомкнул глаз. Выручил спальный
мешок, предусмотрительно захваченный наверх
Заричняком. Конечно, в случае непогоды эта
ночевка могла оказаться последней для всех
четверых.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Еще через день спустились к скалам
Настенко, а затем на Ушбинское плато, где
встретили дожидавшегося их Овсея Лейпунского.
Здесь впервые удалось вдоволь напиться воды.
Через некоторое время благополучно спустились с
Ушбинского ледопада, хотя с пика Щуровского то и
дело срывались лавины.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">«Восхождение на Северную Ушбу по праву
можно отнести к разряду трудных. Оно требует от
альпиниста высокой квалификации и хорошей
физической подготовки, так как даже в самых
благоприятных условиях предстоит интенсивная
работа на больших высотах без воды.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">То, что в 1935 году вершины Ушбы достигли
уже две группы советских альпинистов, говорит о
том, что в будущем достижение этой
непревзойденной по красоте вершины может стать
уделом далеко не единичных групп технически
крепнущего советского альпинизма»,— запишет в
отчете начальник самодеятельной группы
альпиниады ВЦСПС Евгений Белецкий.</p>

            <table width="100%" border="0" cellspacing="1" cellpadding="5">
                      <tr align="top" bgcolor="#FFFFFF">
                        <td bgcolor="#F4F4F4" class="pagefont"><b><a name="5">Высокие вершины Памира</a></b></td>
                      </tr>
                    </table>
<p ALIGN="JUSTIFY">Труднодоступные гигантские вершины
Памира давно привлекали внимание советских
альпинистов. Высочайшая вершина страны — пик
Сталина, впоследствии переименованный в пик
Коммунизма (7495 м),— расположенная на стыке
хребтов Петра Первого и Академии Наук, была
покорена 3 сентября 1933 года Евгением Абалаковым,
работавшим в составе Таджикско-Памирской
экспедиции Академии наук СССР.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">А на следующий год участники
Памирского учебного похода РККА Н. Чернуха, И.
Лукин и В. Абалаков поднялись на вершину второго
памирского семитысячника — пик Ленина (7134 м).
Лишь через тридцать три года выяснится, что это
было второе восхождение, а первыми покорили пик
Ленина 25 сентября 1928 года участники Памирской
экспедиции Академии наук СССР немецкие
альпинисты Э. Аллвейн, К. Вин и Е. Шнейдер.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В 1936 году армейские альпинисты решили
совершить массовое восхождение на пик Ленина.
Подняться на второй семитысячник Памира
предстояло бойцам сводной стрелковой роты
Среднеазиатского военного округа (САВО). Вести
этих людей, не имевших никакого навыка горных
походов или восхождений, должны были опытные
инструкторы альпинизма. Однако многие
инструкторы, работавшие прежде лишь в кавказских
альплагерях, сами впервые попали на Памир. Для
них так же, как и для воинов САВО, это было первое
в жизни крещение высотой.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">От альпинистов Грузии командировали
опытного высотника Д. Церетели и отличного
скалолаза, покорителя Ушбы А. Джапаридзе. Москва
направила Д Гущина, В. Кизеля и Б. Алейникова. От
Ленинграда послали И. Федорова и Е. Белецкого.
Руководство инструкторской группой поручалось
Л. Бархашу.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В конце июня Евгений Белецкий с Иваном
Федоровым выехали в Ош. Пока бойцы сводной роты
совершали тренировочные восхождения на северных
склонах Туркестанского хребта, инструкторам
предстояло разведать путь подъема на пик Ленина.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Утром 7 июля инструкторы усаживаются в
кузова двух грузовиков поверх груды ящиков и
вьючных сум. И вот уже замелькали по сторонам
дороги маленькие киргизские селения, потом
потянулись бесконечные хлопковые поля, и наконец
начались предгорья. Перед путешественниками
открываются дали многокилометровой Алайской
долины. За ней, на горизонте, встает гряда вершин:
Курумды, Ледяной мыс, пик Ленина... В последних
лучах заходящего солнца они кажутся совсем
близкими и невысокими... Машины быстро спускаются
в Алайскую долину. Поздно вечером альпинисты
добираются до Борда-бы — крошечного поселка
(всего несколько белых домиков). Дальше
автомобильной дороги нет.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Утром выясняется, что в Бордабу
прибыли вьючные лошади, высланные из лагеря под
пиком Ленина. Там, на леднике, уже находится
передовая группа сводной роты: хозяйственники и
саперы, прокладывающие тропу к лагерю 4200 метров.
Вчера туда отправились метеорологи, чтобы
составить прогноз погоды.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Красноармейцы транспортного взвода
навьючивают грузы на лошадей, и караван
трогается в путь. Вброд через речку Кызыларт, по
галечнику речной долины, а далее луга, луга,
высокая, по пояс, трава с красными, желтыми,
синими островками цветов. Безоблачное небо,
солнце, слепящее, но уже нежаркое на таких
высотах, свист сурков. С шумом взлетают выводки
диких гусей, гнездящихся у небольших озер.
Безлюдье. Киргизы со своими стадами кочуют где-то
западнее, по ту сторону реки Кызылсу.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">К концу дня караван переправляется
через бурную речку Ачикташ, и перед альпинистами
открывается розовая в лучах вечернего солнца
снежная стена — северные склоны Заалайского
хребта. Альпинисты жадно всматриваются в
знакомые по фотографиям очертания: вот он, пик
Ленина!</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Караван подходит к палаткам
временного лагеря. Радостная встреча, обмен
новостями. Радист достает радиостанцию, готовясь
выйти на связь. Точно в назначенное время —
переговоры с Ошем, первая радиограмма о
положении дел экспедиции. Через несколько часов
она будет принята в Ташкенте и Москве.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">После утомительного перехода
необходим день отдыха. А еще через день, 10 июля,
начинается подготовка к выходу на ледник. Нужно
доставить грузы к лагерю 4200.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Красноармейцы навьючивают грузы на
лошадей, туго затягивают подпруги. Путь
предстоит нелегкий. Чтобы лошади не скользили на
льду, предусмотрены подковы с шипами. По скату
береговой террасы, выводящему на ледник, саперы
проложили удобную тропу, и здесь караван
проходит без затруднений. Но на леднике дорогу то
и дело преграждают большие каменные глыбы, и
красноармейцы осторожно ведут лошадей на поводу,
выбирая участки чистого льда, которые
встречаются сперва отдельными островками, а
потом и целыми полосами. Трещин здесь почти нет.
Однако встречаются провалы и ледниковые озера.
Инструкторы идут впереди. На подъемах приходится
пускать в ход ледорубы — делать ступени, на
которые может встать копыто лошади. Накануне тут
прошли саперы, сложив указательные турики из
камней: ориентиры для альпинистов. Двигаться
приходится очень медленно: десять километров до
места будущего базового лагеря караван
преодолевает за пять часов.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На следующий день инструкторы вместе с
саперами выходят на разведку пути. К счастью,
обнаруживается, что до высоты 4900 снег на склоне
растаял и обнажилась довольно прочная осыпь, по
которой можно проложить караванную тропу и
доставить грузы. Подготовка тропы займет у
саперов несколько дней. А инструкторы во главе с
Белецким отправляются в эти дни в
разведывательный выход.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Несколько часов по знакомому пути — и
альпинисты у подножия крутого снежника. Здесь
приходится достать веревку и связаться. Под
ногами твердый фирн. Ступени бьются с трудом. Они
такие неглубокие, что едва вмещают носок ботинка.
А дальше начинается рыхлый снег: ноги
проваливаются по колено. Сказывается недостаток
акклиматизации: восходители задыхаются, на
подошвах ботинок как будто навешены пудовые
гири, непослушные колени разгибаются с трудом.
Особенно тяжело приходится ведущему — его
сменяют через каждые пятнадцать минут. Кажется,
этому пути не будет конца: сколько ни топчи
ступеней — все так же будет уходить вверх
бесконечный крутой снежный склон, все так же
будут вязнуть в глубоком снегу ноги, все так же
будет ломить затылок от тяжелого рюкзака,
тянущего назад... Но вот и площадка купола. Здесь
предстоит заночевать. Теперь, когда нужная
высота достигнута, хочется плюхнуться на рюкзак
и лежать неподвижно. Но надо ставить палатки, и
Белецкий, помедлив, начинает распаковывать
рюкзак. Палатки — каждая на троих —
устанавливают на ледорубах. Оттяжки привязывают
к кошкам, втоптанным в снег. На дно палаток
уложили надувные резиновые матрасы, а на них —
штормовые костюмы и запасные теплые вещи.
Восходители залезают в мешки. Сразу становится
тепло и уютно. У входа в палатку фырчит складная
алюминиевая кухня: лежа в мешках, альпинисты
готовят ужин. Всех мучает невыносимая жажда, и
первым делом кипятят чай. Увы, кастрюлька так
мала, что драгоценной влаги достается всего по
полкружки на человека. Затем восходители варят
клюквенный кисель. Лишь после этого пробуждается
аппетит. Вскрыв консервы, готовят суп из
концентратов.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Белецкий ночует в палатке со своими
земляками Иваном Федоровым и Сергеем
Колесниковым. В соседней палатке — Стах Ганецкий
и Арий Поляков. Оба — слушатели Военно-воздушной
академии. В девять часов вечера лагерь затихает:
наследующий день предстоит тяжелая работа.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">С рассветом альпинисты уже на ногах. На
этот раз они отправляются в дорогу налегке, с тем
чтобы к вечеру вернуться к палаткам. Выше лагеря
5200 метров — опасные сбросы. Восходители
отыскивают путь обхода. Еще выше снова
начинается крутой склон. Холодный порывистый
ветер проникает под одежду, сыплет в лицо и за
шиворот снежную крупу. Лишь Алеша Джапаридзе,
игнорируя холод, продолжает идти в тонком
спортивном костюме и широкополой белой шляпе.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В этот день удается подняться до
высоты 5900 метров. Отсюда уже виден весь западный
гребень пика Ленина. За ним — безымянная вершина,
и дальше — стройная пирамида пика Дзержинского.
Полюбовавшись величественной панорамой и сделав
фотоснимки, альпинисты начинают спуск.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В базовом лагере им сообщают важную
новость: сводная рота, совершавшая под
руководством инструкторов тренировочные
восхождения в Туркестанском хребте, уже прибыла
в Алайскую долину. После трех дней отдыха на
поляне у языка ледника бойцы поднимутся в лагерь
4200.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">1 августа в базовый лагерь прибывает
командир роты капитан Ф. Мезевич, а с ним
инструкторы Б. Алейников, В. Кизель, И. Лукин,
руководившие Тренировочными восхождениями
красноармейцев. Они делятся впечатлениями,
обсуждают планы акклиматизационного выхода.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Однако внезапная радиограмма из
Москвы заставляет изменить планы. Приказ: в
ознаменование десятилетия со дня смерти Феликса
Эдмундовича Дзержинского совершить восхождение
на пик Дзержинского и установить там его бюст.
Это задание поручается инструкторам Е.
Белецкому, В. Кизелю, Б. Алейникову, И. Федорову.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На пик Дзержинского еще не ступала
нога человека. Даже путь восхождения на эту
вершину еще не разведан. Решили идти с верховий
ледника пика Ленина.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Альпинисты обнаружили, что пик
Дзержинского от пика Ленина отделяет вершина,
которую они назвали Раздельной. Решили, что в
первом походе нужно разведать путь к Раздельной
и одновременно сделать заброску — занести
продукты, горючее, снаряжение.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Неожиданно, перед самым выходом,
заболел Алейников, Трем оставшимся альпинистам
пришлось распределить между собой его часть
груза. Вес рюкзаков — около 25 килограммов. Но в
первый день путь несложен: восходители идут по
хорошо подготовленной тропе к лагерю 5200 до того
места, где она уходит влево на осыпь, и здесь
становятся на ночлег.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Крутые подъемы, закрытые ледники. Тут
невозможно предугадать, где окажутся трещины:
они встречаются в самых неожиданных местах.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Но вот наконец и снежный купол. Дорогу
преграждает широкая продольная трещина.
Осторожно альпинисты подходят к краю,
заглядывают вниз: глубоко. Невдалеке виден
снежный мост через трещину. Белецкий и Федоров
вбивают в снег ледорубы, закидывают за них
веревку. Кизель осторожно ступает на мост. И в то
же мгновение исчезает — Белецкий успевает
почувствовать лишь резкий рывок. Руки судорожно
сжимают веревку. Страховка оказывается надежной.
Кизель быстро выбирается из трещины.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">. В этот день восходителям удается
достигнуть высоты 5700 метров. Заночевали вблизи
склонов вершины Раздельной, на следующее утро
поднялись на гребень и к двум часам дня подошли к
последнему подъему У купола. Здесь, на скалистом
островке, на высоте 6100 метров, Белецкий решает
оставить заброску. Ее тщательно укрепляют
камнями. Теперь план штурма ясен. Последний,
третий, лагерь надо разбить прямо на вершине
Раздельной или около нее. Оттуда налегке
двигаться по восточному гребню пика
Дзержинского. Путь этот, по-видимому, достаточно
прост.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">5 августа альпинисты возвратились в
базовый лагерь. Сюда уже прибыла вся сводная
рота: стрелки, связисты, пулеметчики. Дымятся
походные кухни, звучат четкие военные команды.
Каждое утро бойцы выходят на снежные и ледовые
занятия.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">А инструкторам приходится спешить. В
районе установилась исключительно
благоприятная погода, и по прогнозам метеогруппы
она должна продержаться еще несколько дней. И
тройка инструкторов во главе с Белецким 7 августа
вышла в поход. В рюкзаке у Вани Федорова чугунный
бюст Дзержинского, доставленный пограничниками
одной из памирских застав. Знакомый путь прошли
без приключений. Вечером 9 августа остановились
на ночлег под вершиной Раздельной. В двойных
пуховых мешках тепло, и альпинисты быстро
заснули. Осталось совсем немного. По всей
вероятности, восхождение будет завершено завтра.</p>

<p>На следующее утро налегке восходители быстро
Достигли вершины Раздельной. Но что это?
Оказывается, гребень вершины, ведущий к пику
Дзержинского, обрывается здесь ледовой стеной.
Вторая такая же стена встает за перевальной
точкой, после ровного плато, у подножия пика
Дзержинского. И под самой вершиной крутой
обледеневший гребень снова обрывается отвесной
ступенью, А у альпинистов даже нет с собой
ледовых крючьев. Неужели придется вернуться
вниз?</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">После недолгих споров Белецкий и
Федоров решают обойти провал низом с южной
стороны, заночевать в верховьях ледника
Дзержинского и оттуда попытаться штурмовать пик
по склонам, примыкающим к южному гребню. Кизель
не верит в реальность этого плана, но соглашается
сопровождать друзей до места ночевки. Альпинисты
возвращаются к палаткам и собирают рюкзаки. На
вершине, между заструг снега, они оставляют
заброску: две пачки сухого спирта и немного
продуктов. Начинается спуск на юг, в не
исследованные еще верховья ледника
Дзержинского. Очень скоро восходители
убеждаются, что карта этих мест неточна. На ней —
розный мериди-анальный ледник, а в
действительности он изгибается дважды, почти под
прямым углом. Фирн, потом глубокий снег, потом
снова фирн. К вечеру измученные альпинисты
подходят к намеченному месту лагеря № 4.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Здесь остается Володя Кизель.
Договорились, что он будет ждать друзей двадцать
четыре часа.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Раннее утро. Солнечные лучи уже
коснулись вершины пика Дзержинского, но внизу, в
тени,— отчаянно холодно. Мерзнут руки в толстых
рукавицах, щиплет щеки и нос, порывистый ветер
проникает под штормовые костюмы и меховую
одежду, пробирает до костей. Высокие слоистые
облака сулят близкую непогоду. Склон сплошь
изрезан трещинами, и альпинисты идут на
укороченной 20-метровой веревке. Впереди
Белецкий. Евгений пытается установить какую-либо
закономерность в расположении трещин, но вскоре
понимает, что это сделать невозможно. Через
непрочные снежные мостики приходится
перебираться ползком.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В час дня связка сворачивает с
восточного гребня и начинает двигаться влево
вверх по стене пика по направлению к его южному
гребню. Склон очень крут, приходится идти,
тщательно страхуясь. Кошки хорошо держат на
твердом фирне, но после нескольких часов работы
голеностопы начинают невыносимо болеть. Наконец
альпинисты достигают гребня. Отсюда путь до
вершины уже несложен. Однако с первой вершины
пика Дзержинского видна вторая, и она метров на
пятьдесят выше. Разумеется, бюст должен быть
установлен на ней! Ко второй вершине ведет
широкий пологий гребень, но до нее еще почти
километр пути. Успеть бы спуститься до темноты!
Они уже почти бегут по пологому гребню. И скоро
достигают вершины пика. Высота 6713 метров. Из
камней быстро складывают небольшой тур. Прячут в
него записку а сверху устанавливают бюст,
развернув его лицом к Москве. Теперь как можно
скорее вниз.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Погода портится. Со скоростью
курьерского поезда накатывает молочная масса
тумана. Быстро темнеет. Идущего впереди Федорова
сменяет Белецкий. Перед глазами сплошная
темно-серая пелена. Вдруг снег под ногами
обрушивается и Евгений летит вниз. Резкий рывок
— и он повисает на веревке. Обвязка впивается в
грудь. Еще рывок — и Белецкий спускается еще на
несколько метров. Веревка замирает: очевидно,
Федорову удалось ее закрепить, теперь, когда
ощущение падения ослабло и тело почувствовало
надежную веревку, к альпинисту вернулось
спокойствие. Вокруг темно и тихо, но Белецкий уже
понимает, что провалился не в трещину. Он
вглядывается вниз. Под ногами облака, и в их
разрывах что-то чернеет. С ужасом осознает, что
висит над Алайской долиной, над 3-километровым
обрывом. Что же делать? Белецкий пытается достать
ледорубом до склона. Не получается. Раскачавшись,
он наконец дотягивается до нависающей ледовой
стены. Подниматься вверх по веревке нет сил. К
тому же над головой снежный карниз: веревка
глубоко врезалась в него. Евгений с тревогой
подумал, что на эту веревку он сегодня дважды
наступил острыми зубьями кошек.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Ваня! — кричит Белецкий.— Ваня!
Никакого ответа. На гребне завывает ветер, а
здесь, под карнизом, гулкая тишина, и от каждого
движения веревка начинает медленно вращаться.
Обвязка все туже сжимает ребра, каждый глоток
воздуха дается с трудом. Ладони покрываются
липким потом, кровь болезненными толчками
пульсирует в висках и в горле, сознание начинает
мутиться... Неужели это конец? Рывок веревки
заставляет Евгения очнуться. Он снова
осматривается, и теперь ему кажется, что внизу,
всего в нескольких метрах,— крутой снежный
склон.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Внезапно до сознания Белецкого
доходит, что уже несколько секунд он слышит
какие-то крики. Он задирает голову — над краем
карниза виднеется лицо Вани Федорова.</p>

<p>—— Спускай вниз!.. — задыхаясь, кричит
Белецкий.— Скорее... Там склон.</p>

<p>Медленно, страшно медленно веревка начинает
подаваться. Наконец зубья кошек касаются снега.
Обеими руками Евгений растягивает обвязку,
жадно, до боли в горле глотает ледяной воздух.
Придя в себя, опускается на снег на колени,
смотрит на часы. Он провисел на веревке пятьдесят
минут! Как хорошо, что, обеспокоенный молчанием,
Федоров смог закрепить веревку и подползти к
краю гребня!</p>

<p>— Что будем делать? — доносится голос Вани.</p>

<p>— Ночуем! Рой пещеру! — кричит Белецкий.
Бесконечно долго тянется ночь. Чтобы не
замерзнуть, Евгений растирает руки, ноги,
подкладывает под себя рюкзак и свернутый в
кольца свободный конец веревки. Всходит луна,
сразу становится светлее, но словно бы еще
холоднее. Далеко внизу плавает красный огонек —
это шар-зонд метеорологов экспедиции. Как у них
сейчас тепло! А здесь не менее 20 градусов мороза.
От холода начинают болеть кости, мышцы. Кажется,
нет больше сил терпеть. Неужели этот рассвет
когда-нибудь наступит?! Но вот на востоке из
сплошной черноты выплывает бледная цепочка гор,
постепенно в лучах солнца они становятся
розовыми, а затем белыми. Федоров дергает
веревку. Обогнув карниз, Евгений выбирается на
гребень. Теперь бегом вниз, пока Кизель не ушел за
помощью: ведь условленные двадцать четыре часа
истекли! Скоро показалась палатка на леднике. А
вон и Кизель, он уже начал спуск. На бегу
альпинисты свистят, кричат. Наконец Кизель
оглянулся и заметил их.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Короткие объятия, хлопанье по плечу,
вопросы: ну как? ну что?</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Да вот, холодную схватили, и Белецкий
повисел-таки над Алайской долиной,— докладывает
Федоров.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Собрав палатку, альпинисты к вечеру
добрались до Раздельной. Вот и вершина. Сейчас
можно будет растопить снег и вскипятить чайку. Но
здесь их ждет новая неприятность: среди
одинаковых заструг снега никак не удается
обнаружить свою заброску. Остатки сухого спирта
использовали еще утром, а сейчас всех мучает
жажда. Ноги Кизеля сводит судорога, он ложится на
снег.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">И снова ночь кажется бесконечно
долгой. От жажды никто не может уснуть. В короткой
полудреме мерещатся кружки с пивом и квасом,
прозрачная ледяная вода горных речек, спелые
хрустящие арбузы, сочные дыни. Снег есть нельзя,
это они помнят твердо. Не выдержав, Белецкий
набирает снег в кружку и запихивает ее в спальный
мешок. Но снег почему-то не тает, лишь сжимается в
объеме и как будто высыхает, из него не
появляется ни капли влаги.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Наконец с первыми лучами солнца Ваня
Федоров выбирается из палатки... и рядом с ней
обнаруживает склад. Вскоре они уже пьют талую
воду, чай, компот, снова воду.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Вечером лагерь торжественно встречал
первовосходителей на пик Дзержинского. Им
преподнесли ящик великолепного андижанского
винограда, только что доставленного снизу. Глаза
бойцов горят восхищением и завистью; чужой успех
раззадоривает, теперь и им не терпится хлебнуть
трудностей высотного восхождения.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Пока Белецкий с Федоровым ходили на
пик Дзержинского, отряд успел сделать
акклиматизационный выход. В лагеря. 5200 и 6100
доставлены продукты, снаряжение, теплые вещи.
Сейчас у бойцов дни отдыха. Политработники
проводят беседы, читают вслух газеты. Бойцы даже
устроили настоящий вечер самодеятельности с
песнями и плясками, свое национальное искусство
продемонстрировали узбеки и туркмены.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Выход назначен на 17 августа. Все
семьдесят бойцов и командиров рот разбиты на
звенья, каждое из которых возглавляет
инструктор-альпинист.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Белецкому достается звено молодых
туркменов — солдат первого года службы. В 10 часов
утра, растянувшись длинной цепочкой, рота
выступает в поход. За плечами у каждого бойца
рюкзак и оружие. По знакомой тропе красноармейцы
быстро набирают высоту. Там, где снежный склон
обледенел, инструкторы навешивают перила. Первая
ночевка — на высоте 5200 метров. Погода пока стоит
хорошая, хотя метеорологи и предупреждают, что
она может скоро испортиться. Группа инструкторов
во главе с П. Власовым отправляется разведать
путь: командование решает, что отряд не будет
траверсировать склоны пика Ленина влево, как это
делали первовосходители, а поднимется к
вершинному гребню прямо вверх, вдоль западной
гряды скал.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На следующее утро отряд строем
трогается в путь. Трещат киноаппараты: операторы
снимают выход. Но уже через несколько десятков
метров на крутом снежном склоне скорость
движения резко падает. Через каждые двадцать —
тридцать минут приходится делать остановки для
отдыха. К полудню наползают тяжелые тучи,
поднимается ветер, холодает. Рота подходит к
лагерю 5800. Отсюда приходится отправить вниз
четырех больных: двое страдают от горной болезни,
еще у двоих возобновилась застарелая малярия.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На следующий день погода совсем
ухудшилась. Усилился ветер, посыпалась снежная
крупа. У бойцов начали мерзнуть ноги: они пошли на
штурм в обычных альпинистских ботинках. Когда
восходители достигли лагеря 6100, начался сильный
снегопад. Под толстым слоем снега с трудом
обнаружили заброски. Часть бойцов расположилась
на ночлег в вырытых заранее пещерах, остальные —
в палатках. Здесь так круто, что выброшенная
кем-то пустая консервная банка не задержалась на
склоне: подпрыгивая и звеня, она быстро
покатилась вниз, к зияющим трещинам ледопада.
Радисты передают сводки в Москву и Ташкент,
корреспонденции в газеты и даже личные
телеграммы восходителей родным и знакомым.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Под тяжестью навалившегося снега
провисли скаты палаток. Хлопая по ним изнутри,
альпинисты стряхивали снег по нескольку раз за
ночь.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Проснувшись, Белецкий увидел, что уже
Совсем рассвело. Гула ветра не слышно. Но и лагерь
безмолвен: ни голосов, ни сигнала к побудке.
Выбравшись из палатки, Евгений понял, в чем дело.
Вокруг сплошной белой пеленой падал и падал
мягкий, крупный снег. Даже ближайшие палатки едва
видны. Посовещавшись, командование и инструкторы
приняли решение о дневке. Вниз, в сопровождении
одного из инструкторов, отправили еще двоих
больных.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Утро следующего дня не приносит
перемен. Однако к 11 часам снегопад стих и в
разрывах облаков начала проглядывать синева.
Командир отдал распоряжение о выходе.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Двигаться на крутом склоне по
глубокому свежему снегу очень тяжело. Звенья по
очереди сменяют друг друга, прокладывая путь.
Снизу из ущелья наползает туман, скрывает голову
и хвост колонны. Теперь Белецкий никого, кроме
бойцов своего звена, не видит. Красноармейцы
тонут в рыхлом снегу по пояс, по грудь. А крутизна
склона все увеличивается. В любой момент может
сойти лавина, и рота начинает траверсировать
вправо, к ближайшим скалам. На мгновение туман
впереди рассеивается, и Белецкий успевает
заметить на склоне темный вал, стремительно
летящий навстречу отряду. С глухим рокотом
снежная лавина проносится справа от отряда и,
замедлив бег на более пологом склоне, скрывается
внизу в тумане. Следующая лавина едва не сносит
головное звено отряда. Мимо Белецкого,
кувыркаясь, проносятся несколько человек. К
счастью, они останавливаются совсем поблизости.
Белецкий и Церетели бросаются на помощь к
ближайшему пострадавшему. В этот момент сверху
раздается крик: «Лавина на нас!»</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— На ледорубы, держись! — командует
Белецкий. Он наваливается грудью на вбитый в снег
ледоруб, и тотчас на него обрушивается тяжелая
снежная масса. Сразу становится темно. Снег
набивается в глаза, уши, рот, нос, не дает дышать.
Упругая мягкая сила старается оторвать человека
от склона, тащит вниз, сжимает грудную клетку.
Через мгновение все стихает. Выпрямившись,
Белецкий пробивает слой снега и убеждается, что
все его звено цело. Нескольких бойцов отряда
лавина все же снесла, но недалеко, и вскоре всех
удается найти. Пулеметчик Мельников получил ушиб
головы, но продолжал упорно ползать по склону,
разыскивая свой пулемет, пока наконец не откопал
его из-под снега.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В любую минуту могут пойти новые
лавины, и командование отдает приказ о
возвращении в лагерь 6100. На следующий день
планируется новая попытка штурма. Чтобы
обеспечить бойцам теплый ночлег, решено было
всем ночевать в пещерах. Красноармейцы быстро
принялись за работу. Учеба в базовом лагере пошла
впрок, и, когда на снежный склон опустились
сумерки, все бойцы уже грелись в теплых пещерах.
Кинув последний взгляд на затихший лагерь, залез
в свою пещеру и Белецкий. Врач, его сосед, уже
засыпал. Вдруг снаружи послышался шорох — ив
пещере стало темно. Евгений протянул руку к
выходу и наткнулся на сплошную снежную стену.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Проснись, проснись, мы засыпаны,—
пытается растолкать врача Белецкий.</p>

<p>— Да что ты дергаешься, сейчас откопают. Дай
поспать, так даже теплее,— недовольно
отпихивается сонный врач, но вдруг мгновенно
просыпается и резко садится: —Что? Лавина
накрыла лагерь?</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Вдвоем, мешая друг другу, они начинают
спешно раскапывать вход. Снаружи на помощь
приходит Церетели. Выбравшись на волю, Белецкий
едва узнал лагерь. Мощная пластовая лавина
накрыла все пещеры с бойцами толстым слоем снега.
Наверху кроме Белецкого, врача и Церетели только
Поляков и санитарный инструктор Тарасов. Дорога
каждая минута, Ледорубами, лопатами и просто
руками принимаются они откапывать людей. Бойцы
выбираются на поверхность и тоже начинают
копать. Единственной жертвой лавины стал
командир отделения Помогайбо: несмотря на
принятые врачом меры, он скончался, не приходя в
сознание. Бойцы быстро сворачивают лагерь и, по
мере готовности звеньев, начинают спуск. Однако в
темноте трудно отыскать узкую тропу. Инструкторы
не могут определить, в каком направлении следует
двигаться, а внизу — между лагерями 5800 и 5200 —
опасные сбросы. Наконец весь отряд собирается на
небольшой площадке, где и приходится дожидаться
рассвета. Люди устали, измучены, некоторые уже не
могут идти самостоятельно. Чтобы хоть немного
защититься от пронизывающего ветра, бойцы роют в
снегу ямы: палатки остались в пещерах лагеря 6100.
Всю ночь инструкторы ходили от ямы к яме,
тормошили бойцов, не давая им спать.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Наутро, пробивая тропу в глубоком
снегу, бойцы начали спуск. Ослабевшего
Мельникова красноармейцы уложили в спальный
мешок и волоком тащили за собой. К вечеру все были
в базовом лагере.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Когда установилась ясная погода,
спустили вниз и тело погибшего Помогайбо.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Неудача этого восхождения была
связана с непогодой. Но Белецкого не оставляло
чувство неудовлетворенности. Покорить пик
Ленина оставалось его заветной мечтой.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В Ленинграде Белецкого выдвигают на
партийную работу. Партии нужны политически
грамотные, инициативные люди. С октября 1936 года
Белецкий работает инструктором Ленинского
райкома ВКП(б). Но душа его — в цеху Кировского
завода, в коллективе, с которым он сроднился. И в
ноябре 1937 года Белецкий возвращается в цех, к
своему координатно-расточному станку СИП.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">23 января 1937 года при Всесоюзном
комитете по делам физкультуры и спорта при СНК
СССР была организована секция альпинизма.
Возглавил ее страстный пропагандист спорта
нарком юстиции Николай Васильевич Крыленко. От
Ленинграда в состав центральной секции был
выбран Евгений Белецкий.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В честь двадцатилетия Великой
Октябрьской социалистической революции
альпинисты решили взойти на высочайшие вершины
Памира. Для участия в Специально организованной
Памирской экспедиции были привлечены сильнейшие
горовосходители страны. В помощь штурмовым
отрядам придали авиазвено во главе с
летчиком-испытателем М. Липкиным. Самолетами
предполагалось доставить грузы и людей к базовым
лагерям, а также сбросить продукты и снаряжение
на склоны вершин.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">ВОт ленинградской секции для участия в
штурме емитысячников были приглашены четверо:
Белецкий, Мартынов, Трапезников и Федоров. В
начале дюля Белецкий выехал в Ош, где собирались
отряды Дамирской экспедиции.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">16 июля из Оша выступает пеший отряд
восходителей, направляющийся к пику Ленина. В его
составе Белецкий, Искин, Мартынов, Трапезников,
врач Розенцвейг, радист Сапоровский. Грузы будут
доставлены до Алайской долины автомобилями, а
далее, до ледника Ленина,— вьючным караваном.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">20 июля отряд дошел до верховьев реки
Кичик-Алай. 22 июля, свернув в ущелье Киндык, по
крутой тропе, проложенной в густом арчевом лесу,
восходители достигли альпийских лугов. То и дело
на пути встречаются кочевые киргизы с лохматыми
памирскими яками.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Ночевать решили на пастушьей летовке
на высоте, близкой к 4000 метров. На следующий день
— трудный переход через перевал Кшадык (4550 м). С
седловины перевала открывается массив пика
Ленина.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">К вечеру следующего дня — переправа
через реку Кызылсу. Много времени уходит на
разведку брода. Альпинисты переправляются через
мощный поток на лошадях.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">25 июля отряд начинает переход через
Алайскую лолину к пику Ленина. Воздух
удивительно прозрачен, и кажется, что до снежных
вершин Заалайского хребта рукой подать. Но лишь к
концу дня удается достичь предгорий. Лагерь
восходителей расположен в четырех километрах от
пика Ленина. Сюда уже прибыли руководитель
радиослужбы С. Герасимов, радист Н. Ольшанский,
участники штурмовой группы П. Альгамбров, А.
Поляков, С. Ганецкий и руководитель восхождения
Л. Бархаш.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Здесь, на высоте 3600 метров, в течение
двух дней организуется базовый лагерь.
Поблизости от него восходители оборудовали
посадочную площадку шириной около ста метров.
Вскоре командир авиазвена Михаил Липкин посадил
на этом «аэродроме» свой самолет. Большую часть
грузов пилот обещает доставить выше — на
площадку лагеря 5200 метров.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Редактор отрядной газеты «На штурм
пика Ленина» Б. Трапезников выпустил первый
номер с остроумными шаржами и карикатурами,
посвященными пешей части перехода и переправе
через Муксу. С помощью радистов восходители
заключили договор о социалистическом
соревновании с группами, готовившими
восхождение на пики Сталина и Евгении
Кор-женевской. Основные пункты договора —
восхождение всего состава в установленные сроки
и стопроцентная безаварийность штурма.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Путь от лагеря 4200 хорошо знаком
Белецкому по экспедиции прошлого года. Еще
сохранилась тропа, проложенная саперами САВО,
лишь кое-где ее завалили камни и обломки льда.
Подъем идет в строго размеренном темпе. Через
каждые пятьдесят минут отдых. Тяжелые рюкзаки
оттягивают плечи. Сказывается недостаточная
акклиматизация. Но надо спешить, чтобы успеть к
прибытию самолета с грузом. Белецкий с
Трапезниковым постепенно уходят вперед,
оторвавшись от основной группы. Заканчивается
подъем по осыпи, за ним — подъем по обледеневшему
фирновому склону, на котором приходится вырубать
ступени.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Трапезников опускается на снег.
Приступ усталости и тошноты не дает ему
продолжать подъем в том же темпе. Но самолет
вот-вот прилетит. И Белецкий поднимается к
площадке 5200 уже в одиночку. Едва он успевает
разложить в виде буквы «Т» принесенные снизу
чехлы от спальных мешков, как из-за облаков
появляется самолет Липкина. Первый бросок пилота
неудачен — груз улетает в ледовую трещину на
несколько сотен метров ниже площадки. Новый
заход — и ящик с грузом врезается в снег у самого
посадочного знака. Следующие заходы удачны:
грузы приземляются точно на площадку 5200. Снизу
подходят отставшие товарищи. Самолет улетает в
сторону Алайской долины. Через сорок минут
Липкин должен снова прилететь с грузом на другом
самолете.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Погода ухудшается: крепчает ветер, в
долине клубятся грозовые облака. Но тем не менее
в назначенный час раздается гул мотора. Самолет
появляется над площадкой 5200. Первый ящик сброшен
точно. Сделав разворот, самолет снова
приближается. Неожиданно он начинает резко
терять высоту и зарывается мотором в снег в
нескольких метрах от альпинистов. Из кабины
вываливаются Липкин и штурман Сысоев. К счастью,
летчики не пострадали. Причиной аварии был
нисходящий поток воздуха, прижавший машину к
склону горы. Сорвавшийся сверху кусок льда
разбил вдребезги пропеллер. Лишь летное
мастерство и самообладание Липкина позволили
избежать трагедии.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В связи с аварией самолета
восходителям не удалось полностью выполнить
план первого выхода наверх. Продукты и
снаряжение сосредоточены в лагере 5200. Участники
штурма не получили достаточной акклиматизации.
Поэтому они вышли в кратковременный поход на
вершину высотой около 5000 метров в oтpoгe
Заалайского хребта.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">7 августа альпинисты собрались в
базовом лагере. По всем признакам погода
ухудшалась. Склоны пика Ленина заволокли облака.
К вечеру начался дождь. Сильные порывы ветра
обрушились на палатки. Непогода бушевала два дня
подряд.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Лишь 9 августа из-за туч выглянуло
солнце. Альпинисты просушили отсыревшие вещи,
смазали обувь. Им предстоит подняться к лагерю 6200
на снежной террасе, куда Липкин предполагает
сбросить с самолета необходимые грузы.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">От лагеря 6200 восходители направятся на
восток До скальной гряды и далее — к вершинному
гребню. На высоте 6700 метров будет разбит
последний высотный лагерь.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">10 августа отряд вышел к лагерю 4200. На
следующий день совершен переход к лагерю 5200.
Палатка с продуктами засыпана снегом. Колбаса и
грудинка расклеваны горными галками. Ночуют
альпинисты в палатках по трое. Белецкий
расположился вместе со своими земляками
Василием Мартыновым и Борисом Трапезниковым.
Последний чувствует себя неважно. Ночью его
тошнит. Сказывается действие высоты.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Следующий переход — до лагеря 5800.
Подъем по снежному склону дается с большим
трудом. Ведущий вынужден, проваливаясь по пояс,
пробивать для колонны траншею в глубоком рыхлом
снегу. Вот наконец и лагерь.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Белецкий, Искин и Ганецкий
отправляются к лагерю 6200 для встречи самолета.
Передовая тройка прокладывает путь в снегах.
Белецкий узнает место, где в прошлом году отряд
САВО был засыпан лавиной. Еле-еле удалось
подняться к снежной террасе до прибытия
самолета. И вот уже ящики со свистом летят прямо
на головы альпинистов, шарахающихся в стороны, и
глубоко врезаются в снег. Наконец
«бомбардировка» закончена. Восходители бродят
по склону и обозначают цветной бумагой свежие
воронки. Ящики ушли в снег на глубину полутора
метров. Погода опять портится. Но снова прибывает
самолет и сбрасывает грузы. Снизу подходят
отставшие товарищи. Наползает густой туман.
Начинается снегопад. Отдыхать некогда: надо
спасать сброшенные грузы, пока их не засыпало
снегом. Четыре ящика так и не удалось найти.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Установили палатки. Напившись
горячего чайку, все расползлись по спальным
мешкам. Ночью разыгралась настоящая буря.
Вышедший на связь Борис Сапоровский передал из
базового лагеря, что для отважных покорителей
пика Ленина будет дан концерт. И он исполнил на
балалайке несколько русских песен. «Держись,
ребята,— кричит Борис,— снегопад внизу
заканчивается. Желаем вам успеха».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Настроение восходителей поднимается.
Слышится смех. И действительно, через пару часов
снегопад прекратился. Вышли в путь. Медленно
приближаются скалы северного отрога. К вечеру
альпинисты достигают площадки четвертого
высотного лагеря.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Всю ночь палатки сотрясает ураганный
ветер. Трапезникову становится совсем плохо.
Пришлось его вместе с ослабевшим Семеновским
отправить вниз.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Утром 16 августа было очень холодно.
Палатки покрылись изнутри толстым слоем
изморози. Оставшиеся восемь восходителей
покинули четвертый лагерь. Особенно изнуряют на
подъеме участки сухого пылеобразного снега,
текущего из-под ног. Ветер обжигает лица. Через
несколько часов вышли на гребень со скальными
грядками. У альпинистов уже нет ни желания, ни сил
любоваться открывшейся панорамой. Они
продолжают медленный монотонный подъем к
вершине, пока заходящее солнце не приближается к
отрогам Заалайского хребта. Наконец установлены
палатки лагеря 6800. Радисты передают радиограммы
от родных и друзей. За каждым шагом восходителей
следит вся страна. Завтра решающий штурм!</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">17 августа небо безоблачно. С утра вышли
к вершине уже без рюкзаков. Перед глазами
бескрайние пространства на сотни километров
вокруг, К горизонту уходят горные хребты Памира.
Лишь через шесть часов пути по жесткому фирну
удается достичь последнего крутого
предвершинного взлета гребня. Темп восхождения
резко падает. До самой вершины ведущим
приходится рубить цепочку ступеней. Все ближе и
ближе вершинные скалы. Наконец Белецкий
ухватился за каменные зацепки и полез наверх.
Идти надо очень осторожно, чтобы не сбросить
«живой» камень на товарищей. Всего пару метров
остается преодолеть до вершинного купола, когда
многопудовый камень, на который Белецкий оперся
рукой, зашевелился. Евгений замер на месте.
Теперь ему приходится, придерживая камень,
дожидаться, пока товарищи пройдут мимо него. И
вот все семеро прошли. Евгений делает шаг в
сторону — и глыба рушится вниз,</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Увлекая за собой обломки скал и пласты
снега. Через пять минут Белецкий выбирается на
купол вершины. Собравшись у скального островка,
альпинисты передают из рук в руки гипсовый бюст
Владимира Ильича Ленина, доставленный сюда в 1934
году К. Чернухой, В. Абалаковым и И. Лукиным,
извлекают из тура их записку и пишут свою. Вместе
с ней на вершине остается завернутый в
непромокаемую бумагу текст Конституции СССР.
Итак, 17 августа |937 года Л. Бархаш, П. Альгамбров, Е.
Белецкий, С. Ганецкий, Б. Искин, В. Мартынов, А.
Поляков и Т. Розенцвейг совершили второе
советское восхождение на пик Ленина. Звучит
«Интернационал». Щелкают затворы фотоаппаратов.
И в этот момент над вершиной появляется самолет
Липкина. Отважный пилот приветствует
покорителей вершины. Через несколько дней
восходители начали готовиться к новому
путешествию — на сей раз к подножию пика
Коммунизма.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Подготовкой к восхождению на пик
Коммунизма по восточному ребру занималась
группа О. Аристова. Он и его товарищи Н. Гусак, В.
Киркоров, врач И. Федорков и радист Н. Лебеденко
сделали заброски продуктов в высотные лагеря и
теперь ожидали восходителей с пика Ленина. Но в
штурме пика Коммунизма смогли участвовать лишь
Белецкий и Трапезников. Остальным надо было
выезжать на работу по месту жительства.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">1 сентября начальник штурмовой группы
Олег Аристов докладывает о плане предстоящего
восхождения. По его мнению, подготовка к штурму
пика Коммунизма завершена. На сложных участках
маршрута навешены перильные веревки. Продукты и
снаряжение заброшены в высотные лагеря.
Штурмовому отряду в составе Аристова, Белецкого,
Гусака, Киркорова, Соввы и Федоркова предстоит
выйти к лагерю 6400 двумя группами. Первая пройдет
лагерь 5600 без остановки и заночует в лагере 5900,
затем поднимется в лагерь 6400. Вторая группа на
первую ночевку остановится в лагере 5600, в течение
двух следующих дней будет подниматься к лагерю
6400, где и соединится с первой группой. По пути к
вершине будет установлен еще один лагерь на
высоте 7000 метров.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В Ледовом лагере останется
Трапезников. Он возглавит резервную группу,
которая выйдет наверх в случае необходимости.
Радиостанцию Аристов предлагает установить в
лагере 6400. По его мнению, кошки на вершину брать
не следует: он осматривал склоны с самолета
Липкина и пришел к выводу, что маршрут несложен.
Белецкий не согласился с предложением
руководителя: а вдруг встретятся участки очень
жесткого фирна — не рубить же тогда сотни
ступеней. Гусак поддержал Белецкого. Тем не менее
Аристов остался при своем мнении.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Совещание заканчивается. Начинается
отбор продуктов и снаряжения для штурма. Врач
Федорков готовит набор медикаментов. Аристов
рассчитывает количество продуктов. Лебеденко
проверяет батареи для рации. Вдруг с фирновых
полей, нависших над верховьями ледника,
срывается гигантская лавина. Она увлекает за
собой все новые и новые глыбы льда.
Снежно-ледовая масса мчится вниз в направлении
лагеря. Бежать некуда. Снежная пыль полностью
закрывает массив пика Коммунизма. К счастью,
основная масса льда и снега проносится стороной.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">3 сентября штурмовая группа покинула
Ледовый лагерь и начала подъем к первому лагерю
на восточном ребре пика. Восходители
предполагали подняться на вершину полным
составом.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Лавина, сорвавшаяся два дня назад,
сгладила неровности ледника, засыпала трещины и
упростила путь к лагерю 5600. Справа по ходу
высятся скальные стены восточного ребра. Первая
группа под руководством Аристова увеличивает
темп подъема и уходит вперед. Белецкий идет во
второй группе. Вскоре восходители сворачивают
вправо по направлению к гребню. Вот уже позади
остается пологий снежник и начинается подъем по
скалам. Через семь часов после выхода из Ледового
лагеря вторая группа достигает гребня. На
площадке 5600 лежат две палатки, засыпанные снегом.
Их повалила воздушная волна, вызванная
сорвавшейся лавиной. Устанавливая палатки,
восходители поглядывают наверх, наблюдая, как
первая тройка — Аристов, Гусак и Киркоров —
поднимается по скалам второго «жандарма». Через
два часа Аристов подает сигнал: в лагерь 5900
добрались благополучно. Утром 4 сентября вторая
группа выходит к следующему лагерю. Лагерь 5900 уже
пуст. Здесь всего две крохотные площадки,
выложенные на гребне из обломков камней. Края
палаток нависают над ледниками. Сразу за второй
палаткой начинается крутой ледяной гребень,
ведущий к основанию третьего «жандарма».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">5 сентября ко второй группе
присоединились поднимавшиеся «в хвосте»
Трапезников и Афанасьев. Восходители
преодолевают скальные стены третьего и
четвертого «жандармов». В районе пятого
«жандарма» Афанасьев почувствовал себя плохо, и
Трапезникову пришлось начать с ним в связке
спуск. Белецкий понимает, как обидно Борису
уходить вниз. Ему не повезло на пике Ленина.
Сейчас же он чувствует себя прекрасно. Но нельзя
оставить в беде товарища.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На пятом «жандарме» висит веревка,
закрепленная первовосходителями четыре года
назад. Белецкий Начинает подъем по перилам, но
неожиданно срывается: тяжелый рюкзак
отбрасывает его в сторону от Скалы. Он повисает
на веревке. Товарищи подтягивает его к скале, и
Евгений с большим напряжением преодолевает этот
коварный «жандарм»—последнее препятствие на
восточном ребре.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">К вечеру восходители встречаются с
передовой тройкой в лагере 6400. Пока план штурма
выполняется точно. К сожалению, начинает
портиться погода. К ночи усиливается ветер.
Неожиданный порыв обрывает оттяжку, и палатка
валится на головы альпинистов. Приходится
вылезать из теплого мешка и укреплять ее.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">6 сентября, оставив радиостанцию в
палатке лагеря 6400, восходители уходят выше.
Аристов торопит: погода хмурится. Небо закрыто
облаками. По снежному гребню приходится
подниматься в связках — под снегом могут
оказаться ледовые трещины. Вот и место
последнего лагеря группы Евгения Абалакова в 1933
году.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Свой очередной лагерь восходители
устанавливают на высоте 6900. К ночи погода
портится окончательно: начинается снежная буря.
Гусак, хорошо знакомый с зимним Эльбрусом,
определяет, что скорость ветра достигает 60
метров в секунду. В плотно застегнутую палатку
набивается снежная пыль. Теперь необходимо
терпеливо переждать непогоду, сохранить силы для
штурма. Об отступлении никто не помышляет. Этот
лагерь — самый высокий в истории советского
альпинизма. До вершины пика Коммунизма всего
день пути.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">К утру буря не утихает. Белецкий
выбирается из палатки, но сильный порыв ветра
валит его с ног. Держась за оттяжку палатки,
Евгений силится разглядеть вершину. Но она
скрыта белесой мглой. Приходится снова
забираться в палатку. В середине дня Совва
начинает сильно кашлять, жалуется на боль в
грудной клетке. Он решил спуститься в лагерь 6400,
чтобы там переждать бурю. В случае обострения
болезни вызовет по рации помощь из Ледового
лагеря.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">9 сентября Гусак и Киркоров
сопровождают Совву в лагерь 6400. Там значительно
теплее. Оставшись в палатке в одиночестве, Совва
постепенно утратил способность трезво мыслить и
оценивать обстановку. Попытавшись связаться с
Ледовым лагерем, он передал в эфир свои позывные
и на этом прекратил передачу. Ночью он вдруг
решил спускаться по трудным «жандармам», едва не
улетел вниз, потерял рюкзак и продолжил спуск
налегке.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Странная «передача» из лагеря 6400
вызвала тревогу внизу. Трапезников и Афанасьев
устремились наверх. По пути встретились с Соввой,
И надо сказать, вовремя. Совва был уже невменяем,
предлагал всем тотчас начать спуск вниз по стене
за его рюкзаком, улетевшим на ледник. Альпиниста
удалось благополучно спустить в Ледовый лагерь.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Пятые сутки «отсиживается» штурмовая
группа в лагере 6900, пережидая буран. Восходители
понимают всю серьезность создавшегося
положения, но все настроены на штурм.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Аристов предлагает установить еще
один лагерь на высоте 7100 у начала самого крутого
подъема к вершинному гребню, а решающий штурм
предпринять 13 сентября. В этом есть резон. Погода
еще окончательно не установилась, и можно не
успеть за один день взойти на вершину и
спуститься к лагерю 6900. Свернуть палатки
оказалось сложно. Полотнища их сильно
обледенели. Промерзли и спальные мешки. С трудом
удалось запихнуть их в рюкзаки. Сказалась
длительная отсидка на высоте: через каждые
пятнадцать — двадцать шагов приходится
отдыхать, опираясь на ледорубы. На высоте 7100
установили палатки последнего высотного лагеря.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Утром 13 сентября восходители вышли на
последний штурм. В начале подъема — твердый снег,
затем начали встречаться участки рыхлого,
сыпучего снега, скопившегося здесь после бури.
Киркоров, Гусак и Белецкий поочередно выходят
вперед и вытаптывают узкую траншею, по которой
поднимаются остальные.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Альпинисты медленно приближаются к
вершинному гребню. Высота 7300. Бешено колотится
сердце. Вот и последняя часть подъема — узкий
острый гребень, резко поворачивающий к югу. Под
ногами твердый лед, присыпанный сверху снежком.
Этот снежок-то и обманул Аристова,
разглядывавшего маршрут с самолета. Кошки
оставлены внизу. Люди предельно устали. Белецкий,
оценив всю опасность ситуации, говорит Аристову,
что надо связаться и тщательно страховать друг
друга, при необходимости — рубить ступени. Тот в
задумчивости смотрит на часы: движение в связках
замедлит темп подъема. А уже три часа дня. Наконец
руководитель решает продолжить восхождение, не
связываясь веревкой. Гусак настоятельно
советует Аристову снять с ботинок самодельные
чехлы, закрывающие острые шипы на подошвах. Но
Олег отрицательно качает головой и продолжает
подъем.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Вот и предвершинный купол. С гребня
нависает снежный карниз. Белецкий снова
настойчиво предлагает Аристову связаться
веревкой. Гребень слишком остр и крут, придется
придерживаться его правого, западного склона.
Падение на нем приведет к неизбежному срыву.</p>

<p>Подходят Гусак и Киркоров. Аристов движется за
ними. Вспомнив о своем фотоаппарате, спрятанном
на груди под пуховкой, Белецкий делает последний
снимок. Спрятав аппарат, он торопится нагнать
товарищей и неожиданно падает, заскользив вниз
по склону. Перевернувшись на грудь, тормозит
клювом ледоруба и останавливается. Выбраться
наверх помогает замыкающий цепочку Федорков. Без
его помощи Евгению пришлось бы плохо.</p>

<p>Первым, вырубая ступени, движется неутомимый
крепыш Николай Гусак, за ним — Киркоров, следом —
Аристов. Белецкий видит, как последний,
остановившись, делает шаг с левой ноги и,
споткнувшись, падает на спину. Сметая тонкий слой
снега, Аристов скользит по ледовому склону, не
делая ни малейшей попытки задержаться. Наконец
он медленно переворачивается на живот, пытается
затормозить клювом ледоруба, но скорость уже
чересчур велика. Перелетев через каменный
барьер, словно через трамплин, альпинист падает
вниз. Это видели лишь Белецкий и Киркоров.
Пораженные, они безмолвно застыли на месте.
Киркоров, находившийся выше, видел, как, ударяясь
о скалы, тело Аристова падало на снежное плато,
расположенное на семьсот метров ниже.</p>

<p>Политрук группы Евгений Белецкий взял
руководство штурмом на себя. 13 сентября 1937 года
во второй раз советские восходители поднялись на
вершину пика Коммунизма. Высшей точки страны
достигли Е. Белецкий, Н. Гусак, В. Киркоров и И.
Федорков. Белецкий первым в мире поднялся на два
памирских семитысячника — пик Ленина и пик
Коммунизма. Но какой дорогой ценой заплатили
альпинисты за эту победу! Как нелепа гибель Олега
Аристова в самом конце штурма!</p>

<p>Писать записку и разыскивать тур Евгения Аба
лакова было некогда. Быстро связавшись,
альпинисты пытаются по крутому ледовому желобу
спуститься на снежное плато, где лежит тело
товарища. Но без кошек удается спуститься за час
лишь на сто метров. Приходится возвращаться к
лагерю 7100 по пути цодъема. С тяжелым сердцем
подходят восходители к своим палаткам. Нет
радости победы. Несмотря на невероятную
усталость, уснуть никому не удается.</p>

<p>На спуске возле четвертого «жандарма»
встретились с Трапезниковым и Афанасьевым. 16
сентября все благополучно спустились в Ледовый
лагерь. На большом камне рядом с именами Н.
Николаева и Джамбая Ирале, погибших при
подготовке штурма пика Коммунизма осенью 1933
года, появилось имя Олега Аристова.</p>
            <table width="100%" border="0" cellspacing="1" cellpadding="5">
                      <tr align="top" bgcolor="#FFFFFF">
                        <td bgcolor="#F4F4F4" class="pagefont"><b><a name="6">Снова Кавказ. Траверс Безенгийской стены. Финская кампания. Школа инструкторов. Траверс Ушбы</a></b></td>
                      </tr>
                    </table>
<p ALIGN="JUSTIFY">В 1936 и 1937 годах Центральной школой
инструкторов альпинизма ВЦСПС руководил Виталий
Абалаков. В 1938 году это почетное и ответственное
дело доверили Белецкому. Школа работала летом в
ущелье Адылсу. С самого начала Белецкий
столкнулся с серьезными трудностями. В школе не
хватало опытных инструкторов, недоставало
снаряжения, и в первую очередь альпинистской
веревки, отсутствовала рация, плохо было
налажено питание курсантов. Тем не менее
теоретические и практические занятия проходили
великолепно. Белецкий обладал большим талантом
организатора и методиста.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Школа 1938 года во многом отличалась от
школы предыдущих лет. Кроме технических навыков
курсанты усвоили навыки методистов, многие из
них стали организаторами советского альпинизма.
Впервые весь состав школы совершил массовый
кольцевой перевальный поход. 150 человек
преодолели перевалы Джан-Туган, Местийский и
Кой-Авганауш. Работа завершилась восхождениями
на вершины второй и третьей категорий трудности.
На пик Щуровского взошло 112 человек, на Чатын-Тау
— 83, на Малую Ушбу — 8. При этом никто за время
походов и восхождений не получил травмы.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">С юных лет Белецкий прекрасно
разбирался в политике, следил за международной
обстановкой. По Европе, неуклонно приближаясь к
границам нашей страны, расползалась фашистская
свастика. Предвидя возможный ход событий,
Белецкий организовал для курсантов школы цикл
лекций по военным действиям в горах.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Работа школы инструкторов была
признана успешной. Решено было, что при работе
будущих школ их инструкторский состав будет
укомплектован выпускниками школы 1938 года.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В Ленинграде Белецкого ожидал
приятный сюрприз. Кировский завод предоставил
ему комнату в коммунальной квартире в доме № 5 по
улице Турбинной.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В акте сдачи-приемки жилой площади
отмечалось: «Стены комнаты оклеены обоями, пол
имеет щели, потолок имеет трещины». Но какое это
имело значение?! Семнадцать лет прожил он в
рабочем общежитии, и вот наконец своя комната!</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Конечно, жить с друзьями весело: есть с
кем обсудить заводские дела, политические
события в стране и за рубежом. Но всему свое
время. Порой хочется задуматься,
сосредоточиться. Надо писать книги о
высокогорных экспедициях, изучать иностранные
языки, Белецкий верил, что недалек тот час, когда
советские альпинисты начнут совершать
восхождения на самые высокие вершины мира — в
Гиндукуше, Каракоруме и Гималаях. Но для
серьезных занятий географией, языками,
литературой необходима тишина,
сосредоточенность. В общежитии это нереально. К
тому же скоро стукнет тридцать. Нет, что ни
говори, своя комната — это этап в жизни.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В конце лета Белецкий предполагал
выехать в составе высотной экспедиции на
Юго-Западный Памир. Но эту экспедицию отменили. И
тогда Евгений решил осуществить одну старую
задумку — совершить полный траверс «президиума
Главного Кавказа» — Безен-гийской стены. Он уже
почувствовал вкус к рекордным восхождениям,
самым трудным, самым опасным, не пройденным никем
в мире.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">12-километровый барьер Безенгийской
стены составляют пять снежно-ледовых вершин:
Шхара (5058 м), Джангитау (5049 м), Катынтау (4970 м),
Гестола (4860 м) и Ляльвер (4350 м). Это — наиболее
высокий участок Главного Кавказского хребта.
Здесь всегда сильные ветры и крайне неустойчивая
погода. Подобный траверс требует от восходителей
кроме большого опыта и отличной техники еще и
огромной выносливости.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Первую попытку траверса Безенгийской
стены с запада предприняли в 1932 году братья
Абалаковы вместе с Алексеем Гермогеновым. Но
из-за непогоды, после восьми дней работы,
альпинистам пришлось спуститься на ледник
Безенги, не преодолев массива Шхары.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В 1935 году группа Сергея Ходакевича
покорила три вершины Безенгийской стены
(Катынтау, Гестолу, Ляльвер), начав восхождение с
ледника Безенги.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В конце летнего сезона 1938 года сразу
три группы бросили вызов Безенгийской стене.
Первыми вышли с юга грузинские альпинисты во
главе с Александром Гвалия. Но и им пришлось
отступить. Были покорены лишь две вершины —
Гестола и Катынтау. 25 июля в Безенги на поляну
Миссес-кош прибыли одновременно две
конкурирующие команды, заявившие целью
восхождения рекордный траверс Безенгийской
стены. Московскую команду (С. Ходакевич, П. Глебов,
В. Крючков, А. Лапин) возглавлял Сергей Ходакевич.
В команду Евгения Белецкого входили ленинградец
А. Бердичевский, москвич Д. Гущин и нальчанин И.
Леонов, исполнявший обязанности начальника
спасательного пункта района.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Обе команды намеревались начать
траверс с перевала Дыхниауш, обе хотели выйти
первыми. Ведь второе прохождение стены — уже не
рекорд, а лишь повторение рекорда.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Ходакевич оформил свой выход на
маршрут в Москве. Белецкий этого сделать не мог
из-за предполагавшейся экспедиции на Памир.
Поэтому команда Белецкого не просила никаких
дотаций для рекордного траверса, решив
попытаться осуществить его на свои личные
средства.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Евгений хорошо знал инструкции и
правила о порядке организации горовосхождений. В
них имелся пункт, согласно которому спортивные
группы, составленные из мастеров альпинизма или
старших инструкторов, имели право выходить на
маршрут, не утверждая его предварительно в
Комитете физкультуры, а лишь зарегистрировав его
на местном спасательном пункте горного района.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Все четверо участников группы
Белецкого располагали для восхождения лишь
очередным отпуском, полученным на работе, а
траверс мог затянуться надолго. Поэтому 26 июля
Белецкий вышел на траверс Безенгийской стены
первым.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">До перевала Дыхниауш группу
сопровождал заместитель начальника
спасательного пункта Ибрагим Голгуров. Ему-то и
оставил Белецкий контрольный срок возвращения —
4 августа, решив, что десяти дней вполне хватит
для совершения полного траверса стены. Как
выяснилось в дальнейшем, срок этот был лишком
мал. Альпинисты не учли ухудшения погоды.
Портативными рациями, необходимыми для связи со
спасотрядом, в те годы восходители не
располагали.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Четверка Белецкого начала подъем по
северо-восточному ребру Шхары. Из-за недостатка
времени они не сделали продовольствия на
перемычки между вершинами Безенгийской стены
(как обычно поступают альпинисты перед выходом
на продолжительный траверс), и поэтому им
пришлось идти с очень тяжелыми рюкзаками.
Впереди двигалась связка Леонов-Белецкий.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Преодолев скальные ножи, восходители
организовали ночевку на гребне Шхары.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Ночью поднялся сильный ветер, пошел
снег. А вскоре разыгралась настоящая буря. Лишь у
"памирцев" Белецкого и Гущина были пуховые
спальные мешки. Леонов с Бердичевским замерзали
в своих ватных спальниках.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Утром Белецкий выглянул из палатки.
Снег валит и валит. Туман. Видимость
ограниченная. Сколько дней продлится эта
непогода? Не замерзать же, сидя на месте!
Посовещавшись, решили выходить. Натянув
штормовки поверх шерстяных свитеров, вылезли на
гребень.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Медленно шли к вершине до тех пор, пока
буран и густой туман не заставили остановиться.
Пришлось срочно ставить палатку и отсиживаться.
Непогода не унималась.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Лишь на пятый день достигли главной
вершины Шхары. 1 августа пурга вынудила устроить
дневку. На следующий день прошли Западную Шхару. 3
августа добрались до пика Руставели. Из-за
непогоды четверо суток просидели под вершиной
Джангитау: опасный неразведанный спуск с нее
совершенно не просматривался. Уже прошло два дня,
как истек контрольный срок возвращения группы на
Миссес-кош. Восходители знали, что внизу
начинаются спасательные работы. Но что делать?
Нет никакой возможности сообщить спасателям, что
у траверсантов все благополучно, что приходится
пережидать непогоду.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Из-за плотного тумана нельзя подать
световых сигналов. Никто их не увидит. По
существу, еще позавчера нужно было прекратить
восхождение и спускаться вниз. Но куда
спускаться? С вершины Джангитау есть два пути
спуска: на север, на ледник Безенги по крутым
снежно-ледовым сбросам и на юг, в Сванетию. Но
полуметровые снежные наносы, грозящие лавиной,
усталость и обморожения альпинистов... Оба
варианта спуска крайне опасны. Придется
пробиваться по гребню к вершине Катынтау. Это
единственный выход из их положения. Двигаться и
двигаться. Бороться за жизнь до конца.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На двенадцатый день вершину Катынтау
осветило солнце. И почти сразу же восходители
увидели приближающийся самолет. Они поняли, что
это разыскивают их. Радостно замахали руками,
приветствую летчика, всячески стараясь дать ему
понять, что у них все в порядке, что группа
боеспособна и продолжает траверс.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Самолет покачал крыльями, развернулся
и улетел. Огромная тяжеть спала с плеч
руководителя. Теперь, воспользовавшись
улучшением поголы, можно заканчивать рекордный
траверс, "добить" наконец эту стену. Правда,
силы и продукты на исходе, а впереди еще три
вершины. Но на Памире было и похуже. Слава богу, не
надо думать о спасателях.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">А тем временем внизу полным ходом шли
спасательные работы, участие в которых приняло
большое число людей. Как выяснилось
впоследствии, пилот Липкин опознал группу,
сообщил о ее местонахождении и о том, что группа
Белецкого уверенно траверсировала Джангитау. Но
в дальнейших радиопередачах сообщение пилота
было сильно искажено.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">До спасателей дошла радиограмма о том,
что Липкин видел траверсантов на северном склоне
Джангитау (а не на южном, как было на самом деле).
Это сообщение вызвало на поляне Миссес-кош
недоумение.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">А группа Белецкого продолжала траверс,
идя уже на "голодном пайке". Подошло к концу
и горючее - сухой спирт. 7 августа на спуске по
скалам с Катынтау их настигла гроза. Пришлось
спешно спускаться на ледяной склон и, вырубив
площадку, укрыться в палатке. Гремел гром,
сверкали молнии. Площадка была так мала, что с
трудом размещались в палатке. Вынужденная
отсидка не прибавляла сил. От холода еще сильнее
хотелось есть. Палатку завалило снегом, скаты ее
провисли. При каждом движении иней сипался на
лица альпинистов.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">8 августа с утра прояснилось. В тетение
восьми часов преодолевали отвесные стены
жандармов. Вот наконец и вершина Катынтау. Но не
прошло и получаса, как снова все закрыли облака. И
опять вынуждены были рано становиться на бивак.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">9 августа. С утра — сплошной туман.
Видимость не превышает 5 метров. Снова гроза.
Приходится отлеживаться в палатке. К голоду
прибавилась жажда. Съели по ложке сухой манки.
Больше продуктов нет.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">С трудом спустились с Катынтау на
снежное плато. По нему уже почти ползли,
вымотавшись до предела. Ночевать пришлось прямо
на снегу. И снова разыгралась непогода.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">К утру небо вновь прояснилось. В
огромных снежных мульдах на пути к вершине
Гестола альпинисты изнывают от духоты. Палящие
лучи обжигают лица. Шли хотя и медленно, но без
остановок. Задержались лишь у предвершинных
скал, по которым, сверкая и журча, бежала тонкая
струйка воды. Восходители припали
потрескавшимися губами к мокрому камню и долго
пили, пытаясь утолить трехдневную жажду.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Взойдя на Гестолу, начали спуск к
Ляльверу. Последняя ночевка была под его
вершиной. На восемнадцатый день траверса,
преодолев последнюю гору, альпинисты спустились
на ледник Нижний Цаннер и побрели к Миссес-кошу.
Они уже шли, как заведенные автоматы, засыпая на
ходу, спотыкаясь о камни и снова возвращаясь к
действительности. Но траверс Безенгийской стены
закончен! Они сделали это первыми в мире! Одолели.
Смогли. Выдержали. Скоро встреча с друзьями:
горячий чай и сон на мягкой траве — сколько душа
пожелает.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Показался Миссес-кош. На морене- люди.
Они что-то кричат, машут руками и, кажется, спорят
о чем-то. И вот уже покорители Безенгийской стены
окружены ими.</p>

<p>Коршуном налетел Павел Рототаев:</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Какое вы имели право идти? Почему не
пропустили Ходакевича?..</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">...За нарушения, допущенные при
траверсе, Белецкий был дисквалифицирован и лишен
звания мастера спорта.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">С. Ходакевич, дождавшись улучшения
погоды, совершил вслед за Белецким повторное
прохождение Безенгийской стены. Успешно
закончив траверс, он утверждал, что нигде не
обнаружил следов группы Белецкого. Однако
некоторые из участников группы Ходакевича
говорили о том, что следы были.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Ходакевич всеми правдами и неправдами
пытался доказать, что честь рекордного
восхождения принадлежит именно ему. Но убедить
кого-либо в этом ему так и не удалось. Поэтому не
может не вызвать удивления тот факт, что через
десять лет в статье «Безенгийская стена»,
помещенной в сборнике «К вершинам Советской
земли», С. Ходакевич напишет: «Траверс группы
Белецкого был новым выдающимся достижением
советских альпинистов...»</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Белецкий всерьез увлекся токарным
делом. Понаблюдав внимательно за деятельностью
лекальщиков, изготавливавших точные, выверенные
до микрона, измерители и шаблоны, Евгений решил
механизировать эту кропотливую работу. Он
задумал приспособить для этого швейцарский
координатно-расточный станок СИП. Если вставить
в патрон такого станка фрезу и совместить ось
поворотного стола с центром фигуры, то фреза
очень точно «вычертит» на металле нужный шаблон.
Своей задумкой Белецкий поделился со слесарем
Константином Харченко, который поддержал его. Но
специалисты из технического отдела выразили по
этому поводу бурный протест и обвинили Белецкого
в авантюризме и политической недальновидности:
за швейцарский станок уплачено валютой, ни к чему
тонкую прецизионную технику использовать для
фрезерования... к Евгений не стал спорить. Он
поставил на свой СИП фрезу и начал вырезать
шаблоны к турбинной лопатке. Если лекальщик
затрачивал на изготовление одного шаблона
десять часов,- то Белецкий с помощью фрезы
вырезал за час целую пачку шаблонов.
Договорились вместе с Харченко написать об этом
статью заводскую газету.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В конце ноября 1939 года началась
советско-финляндская война. Суровая снежная зима
с морозами, достигавшими 45 градусов, поставила
наши войска в трудные условия. Приехавший с
фронта приятель Белецкого писатель Лев
Канторович рассказывал о том, что многие
красноармейцы, непривычные к сильным морозам,
получают обморожения. За две ночи Белецкий
написал во фронтовую газету наставление о том,
как приспосабливаются к морозу альпинисты и
горнолыжники, как строят они теплые жилища из
снежных кирпичей с вентиляционным отверстием
внизу — там, где скапливается выделяемый при
дыхании углекислый газ.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На встречу нового, 1940 года ведущих
мастеров ленинградского альпинизма Белецкого,
Бердичевского, Буданова, Громова, Калинкина,
Линдстрема и Федорова пригласили в Дом спорта на
улице Халтурина. Было очень весело. Смотрели
фильмы с участием Чарли Чаплина, Бестера Китона,
Пата и Паташона. Танцевали у огромной красиво
наряженной елки.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В 4 часа утра альпинистов пригласил в
кабинет председатель горспорткомитета.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Для трудной и опасной работы в
специальных отрядах фронту требуются опытные
выносливые лыжники, не боящиеся суровой зимы.
Нужны добровольцы. На обдумывание — три дня,—
сказал он.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Через три дня альпинисты прибыли в
спорткомитет. Их присоединили к
лыжникам-добровольцам из Института физкультуры
имени П. Ф. Лесгафта. Из спортсменов сформировали
четыре отряда.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Отряд из 35 человек, в состав которого
вошли альпинисты, действовал на Петрозаводском
направлении. Небольшими мобильными группами
бойцы в маскировочных халатах, вооруженные
автоматами, совершали лыжные рейды в тыл
противника. До прибытия спортсменов-лыжников
только финны отваживались «гулять» в тылу наших
войск. Теперь же и советские лыжные отряды начали
забредать «в гости» к финнам, сея среди них
панику. Белецкий стал политруком группы.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Цель рейдов — минирование дорог и
мостов, уничтожение вражеских постов, разрушение
коммуникаций, сбор сведений о противнике. За
линию фронта уходили ночью. Днем скрывались в
лесу. С наступлением темноты двигались дальше.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Первым прокладывал лыжню по целине
Петр Семенов, за ним шел политрук и штурман
отряда Евгений Белецкий. Во время остановок и
дневных отсидок в лесу нельзя было разжигать
костра для обогрева. Хлеб и шоколад превращались
на морозе в камень. Приходилось терпеть.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Однажды за пятьдесят километров от
линии фронта группа Белецкого обнаружила
вражескую радиостанцию, которую надо было
уничтожить. Забросав дом с радиостанцией
гранатами, наши воины стали уходить от погони.
Теперь Евгений шел замыкающим. Заметив, что
выбившийся из сил Дубровин начал отставать,
Белецкий забрал у него рюкзак и автомат и помог
ему добраться до своих.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Мир наступил неожиданно. 12 марта 1940
года был Подписан мирный договор. С позиций ехали
в открытых грузовиках, обмороженные, обросшие.
Ленинград встречал своих доблестных сыновей
музыкой. Всюду звучали духовые оркестры.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Вскоре Белецкий получил письмо из
Москвы от Председателя президиума центральной
секции альпинизма Рототаева: «Приветствую и,
поздравляю с благополучным возвращением. Вы
доказали на практике, что альпинизм не только
интересный вид спорта, но спорт, имеющий большое
военно-прикладное значение. Прошу передать
привет и призвать всех ленинградских
альпинистов к усилению подготовительной работы
к сезону для того, чтобы в случае необходимости
использовать свой опыт и деле обороны священных
границ нашей социалистической Родины.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Все материалы по пересмотру вашего
дела подготовлены». В июне участников недавно
отгремевших боев пригласили в Москву, в Кремль,
где в торжественной обстановке Председатель
Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинин
вручил им боевые награды. Евгений Белецкий был
удостоен медали «За отвагу», а его друг и
напарник по связке Иван Федоров — ордена
Красного Знамени.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Вскоре президиум центральной секции
альпинизма реабилитировал Белецкого,
восстановив звания мастера спорта и старшего
инструктора альпинизма. И снова Белецкий
возглавляет Центральную школу инструкторов
альпинизма ВЦСПС на Кавказе. Боевой опыт не
пропал даром. Белецкий понимает, что война с
фашистской Германией не за горами, что
альпинистам I'вскоре предстоит воевать в горах.
На это настраивает он и курсантов школы.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Помните, что вы — будущие командиры
горно-стрелковых подразделений,— неоднократно
повторяет он на занятиях.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">По инициативе Белецкого вся школа в
полном составе совершила трехдневный сложный
горный поход вокруг массива Шхельда.</p>

<p>Преодолев Ушбинский ледопад, сводный отряд
поднялся на Ушбинское плато, затем, спустившись к
подножию Шхельды и обогнув ее, взошел на перевал
Курсантов. Перевалив в Сванетию, будущие
инструкторы преодолели перевал Ахсу и вернулись
в ущелье Адылсу.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Во время этого трудного похода
курсанты школы приобрели практические навыки
работы на льду, ночевок на снегу. Шли,
ориентируясь по карте. Особенно сложным оказался
спуск с перевала Курсантов на плато Ахсу. На
плечи Белецкого легла огромная ответственность
за безопасность людей. Возможно, другой бы, помня
о жестоком наказании за траверс Безенгийской
стены, не рискнул вести курсантов столь трудным
путем и упростил бы маршрут. Но Белецкий не
терпел халтуры, понимал, что только в суровых
условиях можно вырастить настоящих инструкторов
альпинизма, будущих защитников Родины.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Волевой настрой Белецкого, его
спокойствие и предусмотрительность создавали
хорошее рабочее настроение у всех. Поход
завершился успешно, без травм и происшествий.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Будучи в душе спортсменом, Белецкий
задумал осуществить новое рекордное
восхождение. И после окончания работы школы
инструкторов альпинизма двенадцать ее тренеров
во главе с Белецким вышли на штурм грозной Ушбы,
издавна привлекавшей внимание альпинистов.
Траверс обеих вершин Ушбы был уже пройден, но
никогда еще не отваживалась на такое серьезное
восхождение столь многочисленная группа.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Вместе с Евгением на рекордный траверс
Ушбы вышли А. Аскинази, А. Бердичевский, Б,
Гурилев, П. Захаров, С. Калинкин, А. Кельзон, В.
Кисельников, К. Соболев, Л. Рубинштейн, В. Сасоров
и И. Федоров.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Первый бивак был на «немецких
ночевках» у подножия Ушбинского ледопада. Здесь
почувствовал себя плохо Гурилев, вероятно,
отравившись чем-то из продуктов. На следующий
день он вернулся в лагерь. Остальные одиннадцать
восходителей начали подъем по сильно
разорванному Ушбинскому ледопаду.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Группа была сплоченной, дружной. Всем
хорошо запомнилась вторая по счету ночевка — на
гребне Северной Ушбы, после скал Настенко.
Спасаясь от пронизывающего ветра, альпинисты
заночевали в трещине — ледяном разломе
30-метровой глубины. Разместились друг над другом
на трех ступенях, как бы на трех этажах. Палатки
использовали в качестве подстилок. Зажгли свечи.
Неожиданно для всех обычно очень держанный и
молчаливый Белецкий вдруг начал читать стихи.
Совершать сложное восхождение с хорошими
друзьями — большое счастье. Это почувствовали
все.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На первом «этаже» — на самом дне
трещины — обосновались Паша Захаров и Сеня
Аскинази, над ними— Ванюша Федоров с Левой
Рубинштейном. Остальные «поселились» выше. И
вдруг глубокая темная ледовая трещина озарилась
голубым светом. Зрелище было совершенно
фантастическое. Вспыхнули висящие, подобно
сталактитам, хрупкие кристаллы льда: дотронешься
— с мелодичным звоном летят вниз. При свете
вспышки Захаров и Аскинази обнаружили огромную
дыру по соседству. Спустили в нее свечу на
веревке — дна нe достать. С ужасом поняли, что
сидят на снежной пробке над бездонной трещиной. И
тут сверху раздался радостный крик Вани
Федорова. Оказалось, что это он зажег магниевую
ленту.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Снежный выход на гребень после скал
Настенко в августе оказался ледовым. Весь
траверс первым работал неутомимый Вася Сасоров.
Преодолели трудный участок. И тут Белецкий выдал
веселый экспромт, от которого лица восходителей
озарились улыбками. И напряжение как рукой сняло.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">При подходе к седловине между Северной
и Южной вершинами Павел Захаров увидел под
снегом черную ленту. Спустился и извлек ледоруб.
Белецкий вспомнил, что именно здесь совсем
недавно сорвались вниз ростовчане Салов и
Барова. И каждому стало не по себе: а вдруг и тела
альпинистов находятся где-то поблизости. Ушба
словно угрожала им. На перемычке встали на третью
ночевку.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">С юга дул очень сильный, свирепый
ветер. На гребшие образовались громадные снежные
карнизы, которые легко можно было принять за
перемычку. Ветер вполне мог сбросить с гребня. И
альпинистам пришлось передвигаться по нему сидя
«верхом», свесив левую ногу в Сванетию, а
правую—в Кабардино-Балкарию.</p>

<p>Несмотря на все трудности восхождения, никто не
падал духом. Инструкторы школы сдружились в
походах. Шутки не прекращались. Как маяк,
притягивала взоры восходителей сумка с красными
помидорами, привязанная к рюкзаку ведущего
Василия Сасорова. Лидером группы был Белецкий. Он
умел поддерживать хорошее настроение.
Чувствовалось, что все детали восхождения
продуманы им до мелочей и никакие случайности не
смогут помешать альпинистам достичь цели.
Грамотно работал Белецкий и при организации
спуска с Ушбы.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Спуск прошел успешно. Даже англичане
были поражены победой русских на Ушбе, о чем
писал журнал «Альпин мэгэзин».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Альпинисты выходят на последний
снежник. Совсем рядом — зеленая трава.
Неожиданно прилетевший сверху камень рассекает
голову Сергею Калинкину. Так попрощалась с
восходителями Ушба. К счастью, рана оказалась
неопасной.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">И вот уже альпийские луга. Ярко светит
солнце. Позади—обледеневшие скалы, убийственный
ветер. Покорители Ушбы сбросили рюкзаки,
разделись.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Приготовил сюрприз неистощимый на
шутки Паша Захаров, извлекший из своего рюкзака
бутылку пива, которую он пронес через весь
траверс. Друзья бросились обнимать его. Общее
ликование, радость победы, радость жизни, радость
молодости.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">У нарзанного источника близ селения
Мазери молча глядели, как пожилой сван нарезал
острым ножом картофель и бросал в кипящее на
сковороде масло. Без конца пили ледяной нарзан и
ели хрустящую картошку, поражая своим аппетитом
видавшего виды горца.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Возвращались домой через перевал Бечо.
Вверх шли очень быстро и не чувствовали
усталости, словно на крыльях летели.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На перевале повстречались с группой
туристов, шедших к морю. Полная дама в
широкополой войлочной шляпе стала взволнованно
рассказывать альпинистам об «ужасах» подъема на
Бечо, о страшной «куриной грудке» (крутое снежное
плечико), по которой им предстояло спускаться в
Кабардино-Балкарию.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Они изобразили на лицах озабоченность:</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Что же нам теперь делать?</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— А как вы сюда попали?</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Через Ушбу.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Знаете, ребята, я думаю, что вам нужно
вернуться домой снова через Ушбу. Не стоит
рисковать своей жизнью на «куриной грудке».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">И они обещали сердобольной женщине,
уходившей к морю, подумать над ее предложением.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">За успешное руководство рекордным
траверсом Ушбы с севера на юг Белецкий был
награжден Почетной грамотой Всесоюзного
комитета по делам физкультуры и спорта при СНК
СССР.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Вернувшись в Ленинград, Евгений узнал
о том, что в Домбае, во время восхождения на
вершину Белалакая, погиб его брат Юрий.
Спасателям не удалось найти тела. Вероятно, упал
в подгорную трещину и был засыпан сошедшей с горы
лавиной. Это был тяжелый удар. Когда-то на Гюльчи
сорвался на его глазах Митников, потом на пике
Коммунизма—Аристов. А вот теперь погиб старший
брат.</p>

<p>Пришло письмо от младшего брата Всеволода:</p>

<p>«...Погибнуть в такие годы, когда, по сути говоря,
только начинаешь жить, обидно... Не исключена
возможность, что при, дальнейшем лазанье и ты
останешься без головы...»</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Больной матери в Ромны решили пока не
писать о несчастье. Тяжелая весть могла убить ее.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Пришло письмо и от Лиды, жены погибшего
брата:</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">«...Твой почерк так похож на Юркин... Я
все молчу, стараюсь никому не надоедать своим
горем и прячусь от людей... Юрка воспитал во мне по
отношению к тебе какое-то особое чувство
уважения, симпатии и немного страха. Он очень
любил тебя. Женя, и всегда с гордостью говорил о
тебе... Ты его брат, ты альпинист, и вы были близки
не только по крови, но и по духу. А я ненавижу
теперь альпинизм. Не обвиняю в его смерти ни тебя,
ни горы. Только я одна могла не пустить его в горы,
но у меня не хватило духу это сделать. Я понимала,
что ему не жить без гор, и сама уже не
представляла себе отпуск без Кавказа.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В своем письме ты ни в чем не убедил
меня. Какое право ты сам имеешь рисковать своей
жизнью? Разве твоя жизнь уже никому не нужна? Что
изменится от того, сделаешь ли ты. еще один
головокружительный траверс или нет? Тебе дороже
траверс, чем твоя жизнь, и ты считаешь себя вправе
«допускать возможность своей смерти раньше, чем
это положено». А мать? А женщина, которая тебя
любит? Я жду Юрку, как живого человека, ведь я не
видела его мертвым...»</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Что он мог ответить женщине, убитой
горем? Все отступило перед гибелью человека.
Уронив тяжелую голову на руки, Евгений просидел
за столом до рассвета. И никто не знал, что
творилось в его душе.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">По горы он не проклял.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На заводе Белецкий снова принялся за
модернизацию своего станка. Оборудовать СИП
фрезой помогли работники бухгалтерии. В начале
1941 года Кировский завод должен был изготовить
большую партию тракторов. Центральный
инструментальный цех был перегружен, и заказы на
лекальные изделия решили передать на соседние
предприятия. Но когда подсчитали, во что
обойдется изготовление мерительного
инструмента, «забастовала» бухгалтерия:
подрядчики оценили инструмент в пятнадцать раз
дороже, чем стоило опытное лекало у Белецкого и
Харченко. Больше никто не упрекал Евгения в
«преступной отсебятине». СИП оборудовали фрезой.
Уезжая в горы, Белецкий договорился с Харченко,
что осенью оборудуют станок еще одним
координатным столиком, тогда можно будет резать
до конца любой шаблон, не переставляя заготовки.</p>
            <table width="100%" border="0" cellspacing="1" cellpadding="5">
                      <tr align="top" bgcolor="#FFFFFF">
                        <td bgcolor="#F4F4F4" class="pagefont"><b><a name="7">Идет война народная. Танкоград. Письма сорок второго</a></b></td>
                      </tr>
                    </table>
<p ALIGN="JUSTIFY">3 июня 1941 года Евгений Белецкий
подписал у инспектора альпинизма и заверил
печатью маршрутную книжку:</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">«Выдана группе в составе: Белецкий Е. А.
(руководитель), Сасоров В. П., Федоров И. Г., Кизель
В. А., Соболев К. А., Бердичевский А. С. на право
совершения восхождения на вершину Дыхтау с
севера (как тренировочное перед восхождением на
вершину Шхара по северному ребру) в период с 15
июня по 1 сентября 1941 года».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Но это восхождение не состоялось,
потому что военный комиссариат командировал
Белецкого к подножию Эльбруса, в балкарский
поселок Терскол. 15 июня по распоряжению
Генерального штаба РККА сюда съехались лучшие
альпинисты страны. Начальник сбора генерал А. А.
Тарасов поставил перед ведущими восходителями
задачу: за полтора месяца обучить молодых
офицеров основам альпинизма. И тренеры начали
занятия со своими отделениями.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">22 июня в дождь и туман на склонах
Эльбруса курсанты обучались хождению и
страховке на травянистых склонах. Неожиданно по
рации был получен приказ: всем спускаться в
Терскол. Решили, что Тарасов смилостивился и
пожалел промокших курсантов.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На территории армейской турбазы весь
состав сбора построили и объявили — война. Хор
Александрова пел по радио: «Если завтра воина,
если завтра в поход...» Начался митинг.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Но что делать альпинистам в этот
трудный час? Генерал Тарасов пытался связаться с
Наркоматом обороны, но это ему не удалось. И тогда
он принял решение: курсантов направить по местам
службы, инструкторов альпинизма — по своим
военкоматам.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Как же так? — поразился Белецкий. —
Ведь здесь собран весь цвет советского
альпинизма. Мы же пригодимся для военных целей.
Готовая горнострелковая часть.</p>

<p>— На Эльбрусах нам не воевать! — ответил
генерал Тарасов.</p>

<p>Наверное, в дальнейшем ему не раз пришлось
пожалеть об этих словах.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На следующий день инструкторы прибыли
в Нальчик и оттуда разъехались по домам. Что
делать дальше? Ленинградские альпинисты
держались вместе. Дружной группой пришли в
военкомат. Помог горком партии: всех включили в
1-ю горнострелковую бригаду для отправки на
Кольский полуостров. Формировалась она в
казармах в доме № 65 по проспекту Карла Маркса.
Двое суток спали на столах, застланных байковыми
одеялами. На третий день за Белецким пришла
машина с Кировского завода. Шофер предъявил ему
бумагу с круглой печатью: «Токарь Белецкий
бронируется для выполнения спецзадания
командования Ленинградского военного округа».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Приказ есть приказ. Но до чего же
горько расставаться с друзьями, с которыми
пройдено столько сложных маршрутов, с которыми
сам черт не страшен!</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В ночь с 5 на 6 июля 1-я горнострелковая
бригада должна была выехать в Мурманск. На
Московском вокзале загрузились на открытые
платформы вместе с орудиями и лошадьми — конной
тягой. Поезд тронулся.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Проснулись добровольцы... в Новгороде.
Оказалось, что в последний момент в связи с
прорывом врага 1-ю горнострелковую бригаду
бросили на дальнюю линию обороны Ленинграда
(Шимск — Луга — Усть-Нарва). Так горные стрелки
увязли в болотах Новгородчины. Их письма получал
в Ленинграде токарь Белегзкий. Оказалось, что
токари высшей квалификации в этот трудный момент
нужны стране больше, чем альпинисты.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Вместе с другом Колей Харченко он еще
раз пытался уйти на фронт, на этот раз в особый
лыжный отряд Балтийского флота, где «сухопутная»
бронь вроде бы не действовала. Белецкого и
Харченко направили в казарму на площади Труда. У
них забрали паспорта, заверили, что теперь они
уже приписаны к части и при желании могут
съездить на завод попрощаться.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">И они поехали на завод. Друзья видели,
как двадцать фашистских самолетов низко,
нахально шли в сторону Бадаевских складов. По
радио объявили тревогу. Гулко стучал метроном.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Начальник цеха Сергеев молча отобрал у
обоих пропуска и положил в ящик стола. Вскоре
Белецкому вернули паспорт и приказали заняться
эвакуацией инструментального хозяйства
Кировского завода на более безопасную в случае
артобстрелов Петроградскую сторону.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">31 июля Белецкий получил письмо из
горнострелковой бригады от одного из своих
товарищей по горовосхождениям:</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">«Был большой бой. Наша группа
альпинистов (другого звания мы здесь не имеем)
вся в сборе. Несмотря на то, что мы находимся не у
дел как альпинисты, мы, здесь нужны, как хлеб.
Несколько раз ходили в разведку. Последняя
разведка была серьезной и закончилась успешно.
Федя (Лемстрем.— Л. 3.) был слегка ранен, но сейчас
уже почти здоров.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На днях написали письмо генералу
Тарасову. Все-таки хотим воевать в горах. Володя
(Буданов. — Л. 8.) получил от Маруси (Потаповой.— Л.
3.) письмо, где она пишет, что в этом направлении
что-то делают и, возможно, нас отзовут... Благодаря
тому, что мы все же коллектив, нам не скучно и с
нами считаются. Обращают внимание на нашу
спаянность.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Кстати, нужно отметить, что иногда
здорово нам доставалось от вражеских самолетов,
особенно неприятны пулеметные очереди.</p>

<p>Как с горными частями действующей армии?</p>

<p ALIGN="RIGHT">Борис Гурилев».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Грустно и обидно было читать Евгению
Белецкому это письмо: друзья уже участвуют в
боях, ходят в разведку, а он все также работает в
цеху. Правда, продукцию они производят теперь
другую. Кировский завод перешел на изготовление
танков. Танки очень нужны армии. Но все же, все
же...</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В начале ноября обком партии предложил
Белецкому подготовить к отправке последней
баржей через Ладогу пятьдесят прецизионных
станков, в том числе его СИП с фрезой. Этих
станков ждали с нетерпением на Урале. Вместе со
своим станком Белецкий уложил в ящик самое
ценное из личного имущества: расчеты по точному
фрезерованию, свою первую книжку «Лагерь в
горах», бритву, томик Алексея Толстого. Он должен
был отплыть этой же баржей.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Но 5 ноября поступило новое
распоряжение: станки поплывут баржей, а Белецкий
вылетит самолетом и подготовится к приемке
оборудования на новом мосте. Прилетев на Урал, он
узнал о том, что в баржу при переправе попала
бомба и его СИП вместе с остальными станками
пошел на дно Ладожского озера.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Ленинградцев, прибывших с Кировского
завода в Челябинск, специальная бытовая комиссия
распределила по квартирам. По одному, по два
подселяли их к местным жителям. Белецкий
поселился на раскладушке у железнодорожника.
Жилья для прибывших рабочих не хватало.
Превратили в общежитие заводской клуб. К зиме
ударили морозы. Большинство кировцаз не имело
теплой одежды. Организованные на танковом заводе
комбинаты-мастерские начали срочно изготовлять
ватные куртки,сапоги, валенки.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Кроме кировцев в Челябинск прибыли
рабочие я инженеры Харьковского дизельного
завода. Три завода — Ленинградский Кировский,
Харьковский дизельный и Челябинский тракторный
— образовали крупнейший в стране
танкостроительный завод, названный в народе
Танкоградом. И действительно, это был целый
город, застроенный громадными корпусами цехов.
Гигантское производство разворачивалось
небывалыми темпами. Люди удивлялись размаху
работ. За ночь перестраивались целые пролеты.
Поражал своими размерами новый цех сборки и
сдачи танков. Под его своды свободно входили
железнодорожные составы с бронекорпусами и
башнями. Краны легко подхватывали и подымали в
воздух тяжелые танки. В таком положении их
удобнее было красить девушкам-малярам.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Фронт задыхался без танков. Кировцы
работали по десять — шестнадцать часов, а иногда
и сутками не покидали цехов. Жили одной мыслью:
обогнать Германию по производству танков. С
фронта в Челябинск летели письма. Танкисты
горячо благодарили кировцев за их машины:</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">«От ваших KB содрогается степь.
Фашистские скоты приуныли, когда танки ринулись
на их укрепления: это советские львы вышли против
немецких тигров. Кировцам — ура!»</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Родилась новая форма соревнования:
работать за себя и за ушедшего на фронт товарища.
В канун Первомая 1942 года на всю страну прозвучало
обращение танкоградцев: начать Всесоюзное
соревнование за перевыполнение планов по
производству танков. Кировцы бросили клич:
«Выпустим сверхплановую колонну «Ленинград» для
героических защитников города на Неве!»</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Советские танкостроители добились
перевеса над гитлеровцами, и перевес этот
сохранился в ходе войны.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">План инструментального цеха увеличили
вдвое. Евгения Белецкого выбрали парторгом этого
цеха, и теперь он совсем не уходил с завода.
Ночевал на коротеньком клеенчатом диване в
комнате партбюро. Рядом на подоконнике стоял
телефон, который не умолкал ни днем, ни ночью.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Несмотря на нечеловеческую усталость
и постоянный дефицит времени, Белецкий умудрялся
еще вести огромную переписку. Он поддерживал
связь с братом Всеволодом, сестрой Татьяной, с
друзьями, оставшимися в блокадном Ленинграде и
воевавшими на фронтах. Евгений ничего не знал о
судьбе матери и старшей сестры, оказавшихся на
оккупированной фашистами территории.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Будучи организатором ленинградского
альпинизма, он и в самое трудное время сумел
связаться с друзьями-альпинистами,
разбросанными по разным фронтам. Через Белецкого
узнавали они о судьбе товарищей. Его писем ждали
с нетерпением. И он отвечал каждому.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Слушая сводки Информбюро, Белецкий
понимал, что очень скоро фронту потребуются
квалифицированные альпинисты. Фашисты рвались к
Кавказу, рассчитывая захватить нефтеносные
районы, прорваться на Ближний Восток и далее в
Бирму, где предполагалась встреча с войсками
союзной Японии. «Когда русские запасы нефти
истощатся, Россия будет поставлена на
колени»,—радостно предсказывал Риббентроп. План
захвата Кавказа «Эдельвейс» предусматривал
обход Главного Кавказского хребта с запада и
востока и одновременный прорыв горно-пехотных
частей через кавказские перевалы.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Переписываясь с друзьями, Белецкий
выяснял, кто где находится в данный момент. Писал
он и в Москву, в Управление лыжной, горной и
физической подготовки Красной Армии
генерал-майору Тарасову, предлагая срочно
собирать лучшие альпинистские силы страны для
подготовки горных войск, указывал адреса
альпинистов, находившихся на фронтах и в тылу.
Белецкий просил, требовал, чтобы и его призвали в
армию для борьбы с врагом. Но Москва не отвечала.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Почта почти ежедневно доставляла
самодельные треугольные конверты со штампом
«проверено военной цензурой» по адресу:
Челябинск, ул. Ленина, 20, кв. 69, Белецкому. Писались
эти письма карандашом, наскоро, в перерывах между
атаками и артобстрелами. С фронта долетали на
Урал голоса друзей, брата.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">«Женя, здравствуй! Вчера я попал на
«собрание» альпинистов. Председательствовал
Карп (К. Великанов.— Л. 3.), присутствовали Буданов,
Лев (Л. Рубинштейн.— Л. 3.), Федя Лемстрем и я.
Обсуждали, твой вопрос. Мнения таковы: приехать
тебе к нам будет трудно. Общий от нас тебе совет:
работай как можно больше. Работая в тылу, ты,
очевидно, чувствуешь себя не у дел, а напрасно.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Наши успехи всецело зависят от вас. Чем
больше вы нам дадите пушек, танков, самолетов,
хлеба, тем больше будет успехов на фронте...</p>

<p>20 февраля 1942 года</p>

<p ALIGN="RIGHT">Борис Гурилев».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">«Здравствуй, Женя! Ты, наверное, знаешь,
что многие наши друзья и знакомые убиты или
ранены. Погибли Ванюшка Федоров, Сеня Аскинази,
Костя Соболев, Игорь Юрьев. Ранен был Келъзон и
после ранения оставлен в Ленинграде. В период
нахождения в районе Мги был легко ранен вторично
Федя Лемстрем — в голову, и чуть раньше — Карп
Великанов. 11 февраля вторично стукнуло меня. На
этот раз отделаться пустяками не удалось.
Получил три серьезных ранения: две дыры в руке и
одна в ноге. Сегодня уже 3 месяца 10 дней, как я лежу
в госпитале, а конца пока не видно.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Жму крепко руку. С альпинистским
приветом.</p>

<p ALIGN="right">Сергей Калинкин. 22 мая 1942 года».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">«Здравствуй, дорогой Евгений
Андрианович! Шлю тебе привет из госпиталя.
Передаю привет от ребят — Феди, Бума, Льва и
Володи. Все мы получали от тебя письма.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Год тому назад девять альпинистов
стали горными стрелками, прямыми участниками
Отечественной войны. Позднее к нам прибавился
Костя Соболев. Год борьбы не прошел даром — ты
это знаешь. Настал наконец и мой черед. В сентябре
у меня были сломаны ребра, в октябре ранен в
голову, в мае остался без ноги.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Итак, в строю осталось четверо. Таковы,
суровые законы войны... Проклятье фашизму,
беспощадная смерть виновникам Мирового
Человеческого Горя!..</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Пиши мне, прошу тебя, о себе и о
знакомых всё, что знаешь.</p>

<p ALIGN="right">Твой К, Великанов, 2 июля 1942 года».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В начале августа 1942 года фашисты через
Невинномысскую и Черкесск вышли к перевалам
Западного Кавказа. Организуя оборону перевалов,
командование Красной Армии ни на минуту не
забывало об опасности, грозящей с юга: Турция
сосредоточила у советской границы двадцать
шесть дивизий и лишь выжидала удобного момента
для нападения.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Учитывая сложную обстановку. Ставка
Верховного Главнокомандования наметила ряд
неотложных мер по созданию неприступной обороны
перевалов Главного Кавказского хребта. Вот
тогда-то и потребовались опытные инструкторы
альпинизма. Наркомат обороны срочно созывал их в
Москву со всех фронтов. К сожалению, многих уже к
этому времени недосчитались.</p>
            <table width="100%" border="0" cellspacing="1" cellpadding="5">
                      <tr align="top" bgcolor="#FFFFFF">
                        <td bgcolor="#F4F4F4" class="pagefont"><b><a name="8">По дорогам войны</a></b></td>
                      </tr>
                    </table>
<p ALIGN="JUSTIFY">Белецкий продолжал писать в Наркомат
обороны, убеждал, доказывал, что на Кавказе в
данной обстановке он принесет Родине гораздо
больше пользы, чем в тылу. Не получив ответа на
свои запросы, он понял, что надо ехать в Москву
самому. Помог случай. ЦК профсоюза
машиностроения затребовал представителя
Челябинского танкового завода. В столицу
командировали Белецкого.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Он знал, что где-то работает
специальная комиссия ОМСБОНа (Отдельная
мотострелковая бригада особого назначения) по
набору альпинистов. Но где она размещается?</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В метро Белецкий столкнулся с
известным бегуном Серафимом Знаменским. Тот
подсказал адрес:</p>

<p>«Поезжай на Чкаловский проспект, напротив
Курского вокзала..Спроси ОМСБОН».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В ОМСБОНе Белецкому обрадовались:
«Оставайтесь, оформляйтесь». Но он был уже
ученый. «Нет уж, оформляйте через военкомат,
иначе завод не отпустит».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Вернувшись в Челябинск, он ничего не
сказал начальству. Терпеливо ждал вызова. Лишь
через месяц пришли документы: «Е. А. Белецкого
срочно направить в распоряжение войск НКВД». И он
распрощался заводом до конца войны.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Бригада ОМСБОН под командованием
полковника Гриднева базировалась под Москвой.
Отсюда отряды воинов-спортсменов уходили через
линию фронта в тыл врага. Они собирали
разведывательные данные о противнике, оказывали
помощь партизанам.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На опустевших дачах собрались многие
известные спортсмены: бегуны братья С. и Г.
Знаменские, боксеры Н. Королев и С. Огуренков,
альпинисты Е. Абалаков, Я. Аркин, В. Сасоров, Б.
Кудинов и другие.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Изучали радиодело, подрывное дело,
тактику действий мелких подразделений в лесу, на
болоте, в поле, борьбу с собаками. Политрук
Белецкий делился опытом зимних боевых действий
на Карельском перешейке во время
советско-финляндской войны. Ему же поручили
вести занятия по горной подготовке.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В составе группы из шести альпинистов
Белецкий через Ташкент и Красноводск был
отправлен в Тбилиси. Здесь, в штабе Закавказского
фронта, отделом горной подготовки руководил
капитан К. Джавришвили. Горнострелковые отряды
формировались на центральном стадионе «Динамо».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Разработку методики и организацию
тренировок горных стрелков поручили Белецкому.
Тренировались .на скалах над Тбилисским
ботаническим садом.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Преподавателями школы военного
альпинизма и горнолыжного дела (ШВАГЛД) стали
инструкторы альпинизма: Е. Абалаков, М. Ануфриков,
А. Багроз, Е. Белецкий, М. Бобров, Н. Гусак, А. Гусев,
А. Гвалия, В. Коломенский, А. Кельзон, И. Мокропуло,
ан. Ма-леинов и другие. Весь учебно-методический
материал создавался под руководством Белецкого.
Он написал специальные методические разработки
для действий солдат и офицеров в горах. Эти
разработки были разосланы по всем частям
Закавказского фронта.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Как опытный и авторитетный методист,
Белецкий занимался инспектированием горных
частей фронта, разработкой боевых операций в
сложных горных районах. Он понимал, насколько
необходима кавалерийским и пехотным частям,
собранным на Кавказе, специальная подготовка.
Хотелось принять непосредственное участие в
боевых операциях, но день за днем, с утра до
вечера Белецкий обучал бойцов и командиров
лазанию по скалам, рубке ледовых ступеней,
передвижению на горных лыжах, переправе через
реки.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Вместе с Кельзоном Белецкий
организует переправу целого полка через Терек.
Батальон за батальоном переправляются на
карабинах по веревке, натянутой над бурным
потоком.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">По приказу командующего фронтом
усиленный батальон выступил в горный поход в
зимних условиях» От селения Ларе перевалили
через горный хребет Я обошли Дарьяльское ущелье
по горам, спустились в селение Казбеги. Затем
Белецкий повел пятьдесят солдат и офицеров на
Казбек. Отряд поднялся на вершину в полном
составе.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Появление на перевалах Кавказа хорошо
экипированных и обученных горнострелковых
отрядов значительно активизировало действия
наших войск. Теперь уже фашистские горные егеря
корпуса генерала Конрада утратили свое
превосходство.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Отчаявшись пробиться в Закавказье
через перевалы, гитлеровцы перенесли главный
удар на Туапсе. Но и эта попытка фашистов
переломить ход событий сорвалась. К тому времени
врагу было нанесено сокрушительное поражение
под Сталинградом. Началось наступление Красной
Армии в направлениях Ростова и Донбасса. Эти
события отразились и на положении Закавказского
фронта. 46-я армия нанесла гитлеровцам удар под
Майкопом. В начале 1943 года, боясь оказаться
отрезанным, противник начал поспешно уходить с
кавказских перевалов.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В январе 1943 года горнострелковый отряд
из тридцати бойцов, возглавляемый Белецким, на
лыжах вышел с юга к Клухорскому перевалу.
Гитлеровцев здесь не оказалось, блиндажи
пустовали. Необходимо было спуститься в
Карачаево-Черкесию и разведать район Теберды.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Тридцать пять километров прошли за
день. Оставив отряд в лесу, Белецкий вошел в
Теберду один. Выяснилось, что враг покинул
селение всего два часа на зад, когда узнал, что с
Клухора спускаются «крупные» советские
подразделения.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Местная больница оказалась
заполненной детьми, привезенными сюда из многих
санаториев Кавказа (более 2000 человек!). В палатах
на кроватях без одеял лежали маленькие живые
скелеты. Увидев бойцов, дети запели
«Интернационал». Зрелище это потрясло
красноармейцев.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Ежедневно фашисты увозили в
«душегубку» по нескольку десятков больных детей.
Операцию эту лично курировал заведующий
больницей —- русский. Белецкий приказал
расстрелять предателя.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">На следующее утро, собрав на площади
местных жителей, он распорядился:</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— С каждого двора сдать больнице по
одному барану и по центнеру кукурузы.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Оставив в Теберде несколько человек, в
тот же день Белецкий двинулся к Клухорскому
перевалу. Один из бойцов нес на плече сумку с
четырьмя сотнями детских писем. Споткнувшись на
лыжне, он потерял равновесие, сумка улетела вниз
по склону.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Белецкий знал, что этих детей
безуспешно разыскивают матери. Неужели погибнут
четыре сотни надежд? Не было ни веревок, ни
ледорубов. Надев кошки на лыжные ботинки, Евгений
полез в ущелье и с риском для жизни достал сумку.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Прибыв в Тбилиси, он пришел на
главпочтамт и отправил каждое детское письмо
заказным.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">8 февраля 1943 года двадцать
бойцов-альпинистов, поднимаясь на Эльбрус,
достигли высоты 4200 метров, где расположена самая
высокогорная в Европе гостиница «Приют
одиннадцати». Округлое вытянутое трехэтажное
строение напоминало издали дирижабль, увязший в
снегу. Здесь обычно ночевали альпинисты перед
восхождением, здесь пережидали непогоду.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В трехстах метрах от «Приюта» бойцы
залегли на снег: неизвестно, покинули фашисты
гостиницу или притаились в засаде. Дали
несколько очередей из автомата. Тишина. Лишь
безжизненно поскрипывали па ветру сорванные
куски цинкового покрытия. Похоже, что немцы
покинули «Приют» недавно. Двери сорваны с петель.
Стекла окон выбиты. Не заминировано ли строение?</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Помещение оказалось сильно
захламленным. Под ногами снег, окаменелый хлеб,
мерзлая картошка, искореженные огнем консервные
банки, старые немец кие газеты. Кто-то поднял одну
из них. Газета пошла по рукам. Внимание привлекла
фотография: лето 1942 года, бравые фашистские
молодчики в форме егерей горнострелковой
дивизии «Эдельвейс», широко расставив ноги,
стоят на вершине Эльбруса. В руках одного из них
— фашистский штандарт. Гитлеровские газеты и
журналы того времени пестрели подобными
фотографиями. «Европа у наших ног! Наш флаг
навечно водружен на ее высшей точке!» —трубила
на весь мир геббельсовская пропаганда.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Теперь положение на фронте изменилось:
фашисты отступали. Для окончательного
развенчания легенды о покорении всей Европы, для
снятия фашистских флагов с вершин Эльбруса и
водружения на них алых флагов СССР и послало
командование Закавказского фронта отряд опытных
военных альпинистов — инструкторов альпинизма,
мастеров спорта.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Но февраль — не август. Уже четыре дня
бушевала на Эльбрусе непогода. Ветер валил с ног.
Видимость нулевая. А захваченные с собой
продукты кончались. Когда утихнет этот буран?
Сколько времени придется еще отсиживаться в
гостинице? Этого не знал никто. И все же приказ
должен быть выполнен.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">12 февраля по радио сообщили об
освобождении Краснодара. И альпинисты приняли
решение: ночью выступить на штурм более высокой и
трудной Западной вершины Эльбруса. Решили, что
пойдут шестеро наиболее опытных, наиболее
выносливых.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Группа во главе с лейтенантом Николаем
Гусаком покинула «Приют одиннадцати». Из-за
свирепого ветра сильно слезились глаза. На лицах
нарастала ледяная корка. Согнувшись под ветром,
тяжело дыша, то и дело останавливаясь для отдыха,
шестеро альпинистов в тяжелых армейских тулупах
и валенках брели к не различимой во тьме и
снежной мути вершине. Чтобы валенки не скользили
на льду, к ним привязали кошки с острыми зубьями.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Восходители идут след в след. Высота
дает себя знать. Лбы мокрые. Разговаривать
нельзя: собьется дыхание. Вот группа
останавливается. Навалившись грудью на
воткнутые в снег ледорубы, люди отдыхают.
Видимость — не более пяти метров. Страшен
Эльбрус зимой в непогоду. Где они сейчас
находятся? Сколько еще высоты набирать? Не дай
бог кому-то отстать, отбиться от группы.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">И снова в путь. Вот и лед под ногами.
Зубья кошек скользят по нему, как по стеклу,
иногда сгибаются. Приходится останавливаться и
выпрямлять их ледорубом. Поскользнуться нельзя:
вряд ли сумеешь затормозить. А внизу — ледовые
сбросы (обрывы) и глубокие трещины. Улетишь — и
тела твоего не отыщут.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Шестерка медленно, но верно набирает
метры высоты. Как различают они путь в этой
снежной кутерьме? Впереди никаких ориентиров, но
альпинисты идут уверенно, технично: ни одного
лишнего движения. Восходители знают: до самого
подъема к седловине ветер должен дуть в левую
щеку.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В такую погоду спортсмены обычно
отсиживаются в «Приюте одиннадцати». Легко
заблудиться на многокилометровых белых полях
Эльбруса, можно и сорваться, поскользнувшись на
льду, и попасть в лавину. Можно, наконец, просто
«загулять» вокруг необъятной горы, пока не
свалишься от усталости и не превратишься в кусок
льда. Очень легко обморозить руку или ногу — и не
почувствуешь сразу. Но они упрямо шли, невзирая
ни на что. Они были полны решимости победить.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Ледовые «доски» чередуются с глубоким
рыхлым снегом. И снова, сменяя друг друга, они
вытаптывают прочные снежные ступени. Замыкающим
идти гораздо легче. Они используют готовые
ступени, не тратят сил на вытаскивание из снега
провалившейся ноги. А тот, кто идет первым,
помнит: за его спиной — товарищи. Поэтому шаг
первого не должен быть слишком длинным, если
кто-то в группе ниже тебя ростом. И первый
укорачивает шаг. Думать о товарище каждый
научился задолго до войны. За спиной у любого из
отважной шестерки — десятки покоренных вершин, в
том числе самых трудных, самых высоких в стране.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Руководитель группы Николай Гусак до
войны работал на Эльбрусе зимовщиком. В 1935 году
вместе с Александром Гусевым он совершил первое
в истории зимнее восхождение на Эльбрус. Кому,
как не ему, знать прав грозного исполина!
Александр Сидоренко и Евгений Смирнов — тоже
бывалые восходители. Политрук отряда Евгений
Белецкий еще в 1937 году первым в мире покорил
памирские семитысячники — пик Ленина и пик
Коммунизма. А бойцы-партизаны из Сванетии братья
Габриэль и Бекну Хергиани выросли в горах. Горы
для них — дом родной.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Шестеро бойцов-альпинистов идут к
вершине, пробиваясь сквозь буран. В гостинице за
них волнуются друзья. На всякий случай здесь
каждую минуту готов выйти на помощь спасательный
отряд. Но кто может подсказать, где искать
восходителей, с которыми нет никакой связи?</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">А шестерка уже выходит на седловину
Эльбруса. Теперь ветер не мешает: защищает
западная вершина. Дальше — круто вверх. У
альпинистов это называется подъем в три такта:
«ледоруб—нога—нога». Сначала двумя руками
вгоняешь в снег древко ледоруба, затем, как по
футбольному мячу, бьешь носком левой ноги в
снежный склон, потом — правой. И опять все
повторяется бесчисленное количество раз.
Монотонность этой работы отупляет человека.
Глазу не за что зацепиться: бесконечный снежный
склон.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Бойцам начинает казаться, что они уже
превратились в заведенные долбящие механизмы,
что барахтаются на одном и том же месте, совсем не
набирая высоты. Теряется ощущение времени. Мороз,
но спины намокают от пота... И вдруг резкий
ледяной порыв ветра. Это предвершинное плато!</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Кажется, ветер пытается опрокинуть
людей. Круто наклоняясь, почти ложась на него,
восходители движутся вправо к невидимой
вершинной точке. Не сразу удается найти этот
плоский снежный бугорок, за которым ничего нет —
только резкий провал к перевалу. Вот наконец и
триангуляционная вышка. Рядом — флагшток с
обрывками фашистского флага. Альпинисты срывают
его и закрепляют алое полотнище со звездой.
Объятия. Крики «ура!». Салют из наганов. Каждый
ощущает торжественность этой минуты.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В консервную банку Николай Гусак,
прячет записку: «13 февраля 1943 г. 14.00. Сегодня сюда
поднялась группа инструкторов альпинизма РККА в
составе : начальник группы — мастер спорта
лейтенант Н. Гусак; участники: мастер спорта А.
Сидоренко, сван-партизан Г. Хергиани,
сван-партизан Б. Хергиани, мастер спорта политрук
Е. Белецкий, в/техник 2-го ранга инструктор Е.
Смирнов.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Поднялись с «Приюта одиннадцати» за
девять часов. Снегопад, туман, мороз. Восхождение
посвящено освобождению Кавказа от гитлеровцев и
25-й годовщине нашей славной Красной Армии.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Группа по приказу командования
Закавказского фронта сняла немецко-фашистский
вымпел и установила Государственный флаг СССР.
Смерть немецким оккупантам! Да здравствует наша
партия ВКП(б) и героическая Красная Армия! Да
здравствует наш Эльбрус и вновь свободный
Кавказ!»</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Банку с запиской обложили сверху
каменной пирамидкой.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Спуск опасней подъема, но прошел он
благополучно. Салютом из автоматов встретили
покорителей Эльбруса друзья.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">А через четыре дня в ясную морозную
погоду взошла на восточную вершину Эльбруса
вторая группа военных альпинистов из
четырнадцати человек во главе с А. Гусевым. И
здесь тоже был установлен советский флаг.
Спускаясь с вершины, на седловине альпинисты
наткнулись на трупы двух егерей из дивизии
«Эдельвейс». Фашисты замерзли. Один из них был
ранен. Вероятно, врагов обстреляли с самолета.
Что делали они так высоко в горах? Быть может, это
были „те самые «покорители Европы», которые
успели сфотографироваться на вершине Эльбруса?</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Командование Закавказского фронта
наградило участников исторического восхождения
на Эльбрус орденами и медалями. Политрук Евгений
Белецкий был удостоен ордена Красной Звезды.
Белецкий становится старшим инструктором горной
подготовки 402-й стрелковой дивизии. С
наступлением 1944 года инструкторы начали
нервничать. Фронт неудержимо катился на запад, а
их вместе с горнострелковыми подразделениями
все еще держали на всякий случай на Кавказе;
угроза нападения Турции оставалась.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Инструкторы считали, что они еще
понадобятся на действующем фронте; впереди
Карпаты, а там, глядишь, и Альпы. Они подавали
рапорты во все инстанции, просили отправить их на
фронт. Писали даже Сталину. Неожиданно пришел
долгожданный ответ — откомандировать в
распоряжение Генерального штаба.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">И вот в июне 1944 года в штабе 2-го
Украинского фронта встретились старые
друзья-альпинисты: Я. Аркин, А. Сидоренко, Е.
Белецкий, Ю. Губанов, Е. Колокольников. Однако их
снова ждало разочарование: оставляют в резерве.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В Бельцах «прозагорали» месяц.
Командование решило сбросить альпинистов с
парашютами в тыл противника, в Румынию. Но скоро
началась Ясско-Кишиневская операция и
инструкторов горной подготовки распределили по
армиям.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Командир противотанковой роты старший
лейтенант 235-го гвардейского полка Белецкий с
боями прошел по дорогам Румынии, Венгрии, Австрии
и Чехословакии. Освобождал Будапешт, Вену и
Прагу.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Фашисты собирались взорвать столицу
Чехословакии. Пражские патриоты отчаянно
сопротивлялись. Спас Прагу от неминуемой гибели
бросок советских танков со стороны Вены 9 мая 1945
года.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Скоро было объявлено об окончании
войны. Весь город вышел встречать своих
освободителей. Пражане засыпали советских
воинов цветами, целовали их, плакали от счастья.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Белецкому особенно запомнились восемь
девушек, которые несли над головами гигантский
торт. Солнечно. Цветут яблони и вишни. Такой,
пронизанной светом и радостью, навсегда осталась
в памяти Белецкого красавица Прага.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Фашистская Германия капитулировала.
Но еще не угомонился дальневосточный союзник
Гитлера —империалистическая Япония. Часть
советских войск была переброшена из Западной
Европы на восток. Так попал - на Дальний Восток и
старший лейтенант Белецкий.</p>
            <table width="100%" border="0" cellspacing="1" cellpadding="5">
                      <tr align="top" bgcolor="#FFFFFF">
                        <td bgcolor="#F4F4F4" class="pagefont"><b><a name="9">Снова горы. Памир. Экспедиция на пики Патхор и Карла Маркса</a></b></td>
                      </tr>
                    </table>
<p ALIGN="JUSTIFY">В декабре 1945 года Белецкий
демобилизовался и вернулся в Ленинград на
Кировский завод. 7 марта 1946 года за выдающиеся
спортивные достижения и многолетнюю
общественную и спортивную деятельность ему было
присвоено звание заслуженного мастера спорта
СССР. -</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Снова думы о горах. Настала пора
осуществить давнюю мечту. Еще в 1937 году геолог
Сергей Клунников, работавший в составе
Таджикско-Памирской экспедиции, рассказал
Белецкому о том, что на Юго-Западном Памире
обнаружены два семитысячника, на которые не
ступала нога человека. И конечно, Белецкий
загорелся желанием организовать экспедицию в
этот горный район. Но помешала война.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Кстати, Юго-Запад до сих пор оставался
наименее исследованным районом Памира. Если по
Западному, Восточному и Северному Памиру уже
имелись достоверные карты, то на Юго-Западном
оставалось немало «белых пятен». На карты этого
горного узла были нанесены лишь основные долины
и общее направление горных хребтов.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Клунников проник в центральный узел
Рушанско-- то хребта из долины реки Гунт и здесь
обнаружил безымянную вершину, высота которой по
его инструментальной съемке достигала 7130 метров.
А в ста километрах южнее ее, в Шахдаринском
хребте, исследователь засек еще одну гигантскую
вершину (по его замерам — около 7000 метров),
которую назвал пиком Карла Маркса. К сожалению,
детально обследовать районы этих вершин и пути
подхода к ним Клунникову, не обладавшему
альпинистскими навыками и не имевшему
соответствующего снаряжения, не удалось.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">После войны начался третий этап
альпинистской разведки Памира. Решено было
вместо громоздких, дорогостоящих экспедиций
посылать в горы немногочисленные, мобильные
отряды, составленные из наиболее
квалифицированных и сильных альпинистов.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Белецкий активно принялся за
организацию экспедиции на Юго-Западный Памир.
Цель ее—изучение района и путей подхода к одному
из неизвестных семитысячников. В случае
благоприятной погоды — попытка восхождения на
него.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В состав экспедиции вошли двенадцать
альпинистов из Ленинграда и Москвы: Е. Белецкий —
начальник экспедиции, Е. Абалаков — заместитель
начальника, А. Багров, Е. Иванов, А. Кельзон, М.
Потапова, П. Семенов, А. Сидоренко, В. Старицкий, В.
Тихонра-вов, А. Угаров, И. Шлягин.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Очень сложной была проблема
обеспечения экспедиции одеждой, снаряжением,
продуктами питания. Количество и качество
снаряжения, упаковка и опись всех грузов,
доставка их к начальному пункту маршрута, откуда
примитивный вьючный транспорт перебросит их к
месту работы экспедиции,— вот только часть
вопросов, которые надо было решить.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Профессия токаря не могла не наложить
отпечаток на характер Белецкого. К организации
альпинистских мероприятий, будь то руководство
Всесоюзной школой инструкторов, спортивным
сбором или экспедицией, он подходил с
основательностью кадрового рабочего, мастера
своего дела.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Участникам экспедиции пришлось
изрядно понервничать, потому что до самого
выезда из Москвы не было уверенности в том, что
мероприятие состоится.</p>

<p>Сказывалось тяжелое экономическое положение
страны.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Экспедиция должна была выехать из
Москвы 25 июня, но возникли непредвиденные
трудности с получением снаряжения, и отъезд
передвинули на 5 июля.</p>

<p>Однако и в этот срок не уложились.
Потребовалось еще десять дней.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В своем дневнике заместитель
начальника экспедиции Е. Абалаков записал:
«Начались дни величайшего напряжения. Бессонная
ночь. Сами погрузили питание и снаряжение в
багаж. В 23.10 отъезд, а в 22.30 я все еще бегаю по
Москве по всяким организационным делам. Дома
семья и друзья подготовили дружеские проводы.
Увы, забегаю к ним на несколько секунд, и все
вместе мчимся на вокзал. Прибываем за несколько
минут до отхода поезда. Вагон трогается.
Наступает штиль».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">15 июля почтовым поездом
Москва—Ташкент отбыли восемь участников
экспедиции. В. Старицкий уже в Душанбе и
занимается вопросами каравана.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В. Семенов находится в Алма-Ате. В.
Тихонравов и Шлягин смогут вылететь из Москвы
лишь 21 июля.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Наконец-то позади суета сборов и можно
расслабиться, вытянувшись на полке, глядя в окно
на убегающие подмосковные леса, поля,
полустанки...</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Под стук колес с каждым днем, с каждым
часом приближались желанные горы. Чье сердце
могло оставаться спокойным? Каждый молча думал о
них. Белецкий рассказывал спортсменам о районе, в
котором предстояло работать, читал вслух статью
Клунникова «Юго-Западный Памир», напечатанную в
1937 году в сборнике трудов Академии наук СССР.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">У участников экспедиции не было
пуховых костюмов для работы на высоте. Вместо них
они получили импортные (американские) и
трофейные (немецкие) военные куртки из плотного
сукна. Кроме того, каждый имел свитера. Не было и
утепленной обуви. Поэтому в вагоне каждый шил
себе двухслойные гамаши из сукна и брезента,
натягиваемые поверх ботинок.</p>

<p>Многих эти гамаши спасли впоследствии от
обморожений.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">За окном уже простирались бескрайные
пустынные степи Западного Казахстана. Палящее
солнце раскаляло стены вагона. К полудню, когда
духота становилась совершенно невыносимой,
вылезали на крышу.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Пассажиров тут было ничуть не меньше,
чем внутри вагона. Припекало азиатское солнце, но
выручал сильный ветер. В вагон возвращались
смуглыми от солнца, пыли и паровозной копоти. На
больших станциях принимали холодный душ из
рукавов для заправки вагонных баков.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">К вечеру снова безмятежно
вытягивались на полках, закрывали глаза, с
волнением думая о горах. Какими окажутся эти
неизвестные вершины? Хватит ли сил, чтобы не
спасовать? Каждый понимал, что сейчас надо
отдыхать, расслабляться, отъедаться впрок. Ведь
за годы войны все вышли из спортивной формы.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Белецкий лежит на верхней полке и
смотрит в окно на песчаные барханы и мелькающие
изредка цветущие саксаулы. На полке напротив —
давний задушевный друг по восхождениям и
Закавказскому фронту Саша Сидоренко. Невольно
вспомнился февраль 43-го, советский флаг,
хлопающий на ледяном ветру на Западной вершине
Эльбруса. Вспоминалась и тихая молдавская
станция Бельцы, куда занесла их фронтовая судьба
в июле 44-го. В дальнейшем фронтовые дороги
Евгения и Саши разошлись. Белецкий закончил
войну в Праге, Сидоренко — в австрийском городе
Граце.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Из воспоминаний А. И. Сидоренко:</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">«Мы с Женей, лежа на верхних полках,
глядя на скудные казахские степи, вспомнили
Бельцы и чистые наши мечты на берегу мутной
речушки.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Что думаешь делать дальше? — спросил
Женя, ——- А ты?</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Я сроднился с заводом, полюбил
бесхитростную рабочую среду... Думаю провести еще
несколько экспедиций.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Я слышал, что у тебя на примете есть
хорошая девушка?</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Кто тебе сказал? -— встрепенулся
Женя. — Уже ходят разговоры? Поговорим с тобой на
эту тему как-нибудь там, при луне. — И, помолчав: —
Кажется, мне посчастливилось. Она будет хорошим
другом. Меня боготворит. Принимает все как есть.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Важно, чтоб она с уважением
относилась к твоей слабости — горам... Не пугает
ли она тебя с выдуманным идеалом?</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">— Я сам этого опасаюсь. У нее есть
время подумать. А упускать ее мне не хочется. Все
придет само собой».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Наконец замелькали за окном зеленые
оазисы. На станционных базарах появились первые
фрукты. В Ташкенте встретились с Семеновым,
Старицким, Шлягиным.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">21 июля поездом Ташкент—Наманган
выехала передовая четверка: Абалаков, Сидоренко,
Потапова, Шлягин. Остальным погрузиться не
удалось. Трудно с билетами. Белецкий не на шутку
обеспокоен.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Возникла идея добраться до Оша
автомашиной, но и это не получилось. С огромным
трудом достали билеты на ошский поезд. И на
станции Кара-Су наконец собрались все вместе.
Оттуда машиной добрались до маленького
киргизского городка Ош, раскинувшегося среди
садов цветущей Ферганской долины. Остановились
на базе Академии наук. Принялись готовить обед на
походных примусах, вызвав немалое удивление
местных жителей.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">25 июля на трехтонке выехали на
Памирский тракт, связывающий Ош с Хорогом.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Конечный пункт автомобильного пути
экспедиции — таджикский кишлак Ванкала на
берегу бурного Гунта. Дальше экспедиционные
грузы лягут во Вьюки каравана.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Долина Гунта — своеобразный рубеж
между Восточным и Западным Памиром. На восток
простираются невысокие пустынные хребты
бесконечного мертвого плоскогорья. На западе
видны многочисленные узкие ущелья, образованные
стремительными речными потоками, рассекшими
высокие горные хребты. В ущельях этих густые
заросли ивы, облепихи, шиповника.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Несколько дней прозагорали на берегу
Гунта в ожидании лошадей. Ловили рыбу, охотились
на гор-. ных козлов — кийков. Врач экспедиции
Маруся Потапова провела медосмотр. Белецкий
признался Саше Сидоренко, что мечтает о
восхождениях на пик Победы — самый северный в
мире семитысячник, обнаруженный в 1943 году
топографом П. Н. Рапасовым на Тянь-Шане, а
затем—на самый «кровавый» из гималайских
восьмитысячников — Нанга-Парбат.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Наконец прибыл долгожданный караван —
три лошади и ишак. 31 июля экспедиция выступила к
верховьям реки Патхор.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Еще с левого берега Гунта открылся вид
на высокий безымянный пик в Рушанском хребте,
который местное население называло Патхор (в
переводе с таджикского языка — колючка). С
первого взгляда он поразил альпинистов своими
обрывистыми черными скалами, сильно изрезанными
острыми гребнями, не предвещавшими легких
маршрутов восхождения. По пути к верховьям
Патхора несколько раз переправлялись через реку.
Вместе с караваном пришли два крепких молодых
таджика, направленных Советом Министров
Таджикской ССР для участия в экспедиции.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Белецкий понимал, что спортсмены
Таджикистана нуждаются в собственных
квалифицированных кадрах. А где, как не в
экспедиции, собравшей сильнейших высотников
страны, приобретать альпинистский опыт? Кстати,
на переправах молодые таджики оказались очень
полезны.</p>

<p ALIGN="left">Сильное течение едва не валило с ног
альпинистов.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Таджики же легко преодолевали водную
преграду способом, которым владели еще их
далекие предки. Они очень ловко мчались через
реку бегом, необычайно высоко задирая ноги. Едва
заметив, что кого-то из горовосходителей
начинает сносить вода, они молниеносно подбегали
к нему и помогали добраться до берега»</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Основным препятствием при
передвижении тяжело нагруженного каравана
являлись крутые осыпи. 1 августа, преодолев
несколько опасных бродов, караван вступил в
узкое ущелье с едва заметной тропой. Еще пять
километров пути — и на высокой (3600 м) древней
морене, густо поросшей ивняком и облепихой
обнаружилось удобное место для стоянки. Здесь
разбили «Зеленый лагерь».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Далее путь преградили крутые, не
проходимые для лошадей осыпи. И грузы
перекочевали на спины восходителей. От одного
лагеря до другого, вверх-вниз, «челночным»
способом перетаскивают они продукты и
снаряжение, пока не достигают удобной площадки
среди зарослей ивы (3700 м). Здесь устанавливается
второй «Зеленый лагерь».</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">10 августа, предельно нагрузившись всем
необходимым для длительного высотного
восхождения, альпинисты вышли из «Зеленого
лагеря» вверх к южному цирку ледника
Марковского.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Путь лежит через крупные осыпи бурого,
словно обожженного в печи камня. При подъеме
круто вверх 30-килограммовые рюкзаки не позволяют
распрямить шею. Перед глазами лишь пять
квадратных метров каменного месива, и все
внимание сосредоточено на том, как лучше
поставить ногу, чтобы не подвернуть ее или не
задрать слишком высоко, — тогда не выжмешься.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Тех, кто попал на Памир впервые,
поражает непривычная по сравнению с Кавказом
грандиозность масштабов. Ледники сползают с
востока и запада. К вечеру на старой морене (4400 м)
разбили Ледовый лагерь. Дальше начинается
безмолвное царство льда и снега.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Разведывательная группа поднялась в
бассейн Центрального ледника и по узкому
снежному кулуару достигла западного гребня на
высоте 5400 метров. Выяснилось, что далее предстоит
трудное лазанье по скалам, но затем к вершине
выводил ледовый гребень средней трудности.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">11 августа двенадцать восходителей
покинули Ледовый лагерь. Разбились на четыре
связки-тройки; москвичи Абалаков — Иванов —
Сидоренко, ленинградцы Белецкий — Семенов —
Угаров и две «смешанные» тройки Багров —
Потапова — Тихонравов, Кельзон — Старицкий —
Шлягин.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Лидирует связка Абалакова. Крутой
участок ледопада альпинисты преодолевают «в
лоб». Острые зубья кошек с трудом вонзаются в лед.
Восходители осторожно обходят зияющие бездонные
трещины. Вот уже солнце начинает золотить
снежные вершины, но альпинистов, сгибающихся под
тяжестью рюкзаков, все еще пробирает утренний
мороз.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">Темп движения хороший. К часу дня
подошли к скальному гребню, вздымающемуся над
ледником гигантской черной стеной. Со склонов
гребня с грохотом летят камни. Здесь, на высоте 5100
метров, разбили лагерь 3. Солнце припекает так
сильно, что все раздеваются до трусов. Но едва
вечерние тени достигают лагеря, приходится
моментально натянуть' на себя всю теплую одежду.
Ночью мерзли даже в спальных мешках. Долго не
могли уснуть. Обсуждали планы на завтра: как
лучше выйти на ребро, когда начать подъем, какое
снаряжение взять с собой. То и дело приоткрывали
полы палаток, выглядывая наружу — что обещает
погода? В лунном свете зеленовато мерцали
снежные склоны. Черная пирамида Патхора
выглядела сейчас еще более мрачной и
неприступной. К утру палатки обросли изнутри
толстым слоем инея.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">12 августа по крутому ледовому желобу
добрались до гребня. Сразу же началась трудная
скальная работа. Впереди тройка москвичей,
Евгений Абалаков поднимается первым. Тщательно
выбирая путь, он заколачивает в трещины скальные
крючья, организуя страховку. Иногда приходится
налаживать и оставлять перила для следующих
троек. Скалы сильно разрушены, то и дело летят
камни, и для безопасности поднимающихся снизу
между связками предусмотрен получасовой
интервал. Сказывается высота. Все труднее дается
скальная акробатика ведущему. Уже у самого
перегиба Евгений Абалаков попал в трудное
положение. Зацепился за выступ болтающийся на
ремне фотоаппарат. Ремешок не пускает.
Предательски дрожат руки. Человек висит над
обрывом на пальцах. Липкий пот заливает глаза, и
невозможно отпустить руку. Саша Сидоренко выдает
снизу веревку и недоумевает -~ почему напарник не
двигается? Сколько же можно так провисеть?
Судорога начинает сводить мышцы рук. Евгений
делает рывок — и фотоаппарат выскакивает из
трещины. Абалакову удается подтянуться и вылезти
на полку.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">В напряженном лазаний проходят восемь
часов. Сорвавшийся сверху камень поранил голову
Жене Иванову. Абалаков перевязывает товарища, и
ведущая связка продолжает работу.</p>

<p ALIGN="JUSTIFY">По обе стороны гребня километровые
отвесы. Внизу мерцает в сумерках ледник. Высота
5700 метров. Пора становиться на ночлег. Два часа
упорного труда потребовалось альпинистам для
того, чтобы выложить на гребне горизонтальные
площадки для палаток. Наконец они установ