Добавить публикацию
Сообщить об ошибке
Сообщить об ошибке
! Не заполнены обязательные поля
Пик Ленина
Пик Ленина
Автор книги: Е. Белецкий
Год издания: 1970
Издательство: Москва, Издательство "Мысль"
Тип материала: книга
Регион: Горно-Кавказский
Категория сложности: нет или не указано
Вид туризма: Горный туризм

Пик Ленина - третья по высоте вершина СССР и высочайшая точка Заалайского хребта (7134 м) - был открыт и впервые нанесен на географические карты известным исследователем Средней Азии А. П. Федченко, совершившим в 1871 г. путешествие к северной окраине Памира. А. П. Федченко дал первые достоверные сведения об орографии Памирского нагорья. Открытие А. П. Федченко Заалайского хребта, простирающегося с запада на восток более чем на 200 км, с главной вершиной, имеющей высоту более 7000 м над уровнем моря, и мощными оледенениями позволило опровергнуть прочно установившееся к тому времени в географической науке мнение о существовании меридионального хребта Болор, центра горных систем Внутренней Азии.

Е. Белецкий

Издание второе, дополненное

Москва, Издательство "Мысль", 1970
Главная редакция географической литературы

Содержание

От автора

У северной окраины "Крыши мира"

Вокруг Заалайского хребта

В глубь Памира

К вершине пика Ленина

Школа высотных восхождений

На высоте 7134 м

Снова у пика Ленина

В верховьях р. Караджилгасай

Перед штурмом Джомолунгмы

Рассказы альпинистов о восхождениях на пик Ленина

Через тридцать лет

В честь юбилея страны

Парашюты над вершиной

Летопись будет продолжена

Литература

Фотографии

Книга посвящена истории восхождений на одну из высочайших горных вершин Советского Союза - пик Ленина. Автор принимал участие во многих экспедициях на пик Ленина и при написании книги использовал личные впечатления.

В книге содержится много интересных сведений о природе Памира и истории его исследования.

От автора

Пик Ленина - третья по высоте вершина СССР и высочайшая точка Заалайского хребта (7134 м) - был открыт и впервые нанесен на географические карты известным исследователем Средней Азии А. П. Федченко, совершившим в 1871 г. путешествие к северной окраине Памира. А. П. Федченко дал первые достоверные сведения об орографии Памирского нагорья. Открытие А. П. Федченко Заалайского хребта, простирающегося с запада на восток более чем на 200 км, с главной вершиной, имеющей высоту более 7000 м над уровнем моря, и мощными оледенениями позволило опровергнуть прочно установившееся к тому времени в географической науке мнение о существовании меридионального хребта Болор, центра горных систем Внутренней Азии.

В истории дальнейшего исследования Памира, продолженного видными русскими учеными и путешественниками и получившего огромный размах в Советском государстве, район пика Ленина занимает особое и примечательное место. Детальное изучение Заалайского хребта в 1928 г. положило начало деятельности советских исследователей Памира, многолетний и самоотверженный труд которых увенчался разрешением самых сложных географических загадок, возникших при изучении этой горной страны. В 1929 г. в районе пика Ленина советские альпинисты получили первый опыт высотных горовосхождений, позволивший им впоследствии проложить маршруты в высокогорной зоне советского Памира и Тянь-Шаня, а также взойти на пик Ленина и другие высочайшие вершины СССР.

Восхождения на пик Ленина и соседние с ним вершины Заалайского хребта до наших дней продолжают оставаться школой подготовки советских альпинистов-высотников, которые оказывают ученым незаменимую помощь при исследовании труднодоступных высокогорных районов нашей Родины.

Автор этой книги ставил своей целью изложить историю географического изучения района Памира, примыкающего к пику Ленина, и ознакомить читателя с испытаниями, выпавшими на долю тех, кто стремился проникнуть в глубь оледенений Заалайского хребта и подняться на его высочайшую вершину.

Автор принимал участие в экспедициях на пик Ленина и при написании этой книги использовал свои личные впечатления.

Со времени первого издания книги "Пик Ленина", осуществленного Географгизом в 1958 г., прошло более десяти лет. Предположение о том, что пик Ленина станет излюбленным объектом восхождений альпинистов-высотников и местом их тренировок, оправдалось. Число восходителей на эту вершину, составившее к 1958 г. шестьдесят два человека, достигло к 1969 г. восьмисот восьмидесяти восьми человек - количества небывалого в истории покорения семитысячных вершин мира.

Восхождение на высочайшую вершину Заалайского хребта становится все более популярным среди зарубежных альпинистов. За последние годы на пике Ленина и прилегающих к нему участках Заалайского хребта проложено много новых маршрутов, расширивших наши знания об орографии этого района Памира. Все это обязало автора пополнить книгу новыми сведениями, и в частности данными экспедиций 1958, 1967 и 1969 гг., в которых он принимал участие.

Автор пользуется случаем выразить благодарность за помощь при издании этой книги Е. Д. Симонову, В. И. Рацеку, В. М. Божукову, В. С. Мошкову и Федерации альпинизма СССР, а также всем тем, кто разделял с ним трудности памирских походов и чьи впечатления отражены в этой книге.

Выход в свет второго, дополненного издания книги совпадает со знаменательной датой в нашем государстве - столетием со дня рождения В. И. Ленина. Имя Ленина в СССР присвоено передовым предприятиям, колхозам и совхозам, гидростанциям и другим сооружениям. Это имя носит и одна из самых высоких вершин СССР.

За последние годы альпинисты совершили несколько массовых восхождений на эту вершину. Наиболее значительное из них - восхождение трехсот одного альпиниста в 1967 г. в ознаменование пятидесятилетия Советского государства. Горовосходители - а в их числе были делегации альпинистов социалистических стран, - преодолевая многочисленные трудности, установили на высшей точке пика монумент с изображением великого Ленина. Таким образом, пик Ленина на Памире стал пьедесталом высочайшего в мире памятника Ильичу.

У северной окраины "Крыши мира"

Внутренние области Памира оставались совершенно неисследованными вплоть до второй половины прошлого столетия. Первая попытка проникнуть в глубь этой горной страны принадлежит Алексею Павловичу Федченко.

А. П. Федченко в 1864 г. блестяще закончил Московский университет и с увлечением занимался естественными науками. Он уже имел самостоятельные научные работы по зоологии, энтомологии, этнографии и антропологии и был известен как серьезный, многообещающий ученый.

В конце 60-х годов XIX в. туркестанский генерал-губернатор К. П. Кауфман обратился в Общество любителей естествознания, антропологии и этнографии с предложением принять участие в изучении областей Средней Азии. Выбор руководителей общества, принявшего это предложение, остановился на А. П. Федченко. А. П. Федченко оказался наиболее подготовленным к выполнению ответственных обязанностей, связанных с самостоятельными исследованиями в Средней Азии.

Первое путешествие А. П. Федченко в Среднюю Азию началось в октябре 1868 г. В ходе этого путешествия Федченко обследовал долину р. Зеравшан.

В результате второго и третьего путешествий А. П. Федченко в Среднюю Азию, которые состоялись соответственно в 1869 и 1871 гг., были исследованы Кухистан - горная местность в верховьях Зеравшана и его притоков - и районы пустыни Кызылкум, примыкающие к Сырдарье.

После возвращения в Ташкент в мае 1871 г. А. П. Федченко начал подготовку к новому, самому значительному своему путешествию. Он решил проникнуть в горы, лежащие к югу от Ферганской долины и составляющие южную окраину Кокандского ханства, то есть исследовать загадочную горную страну, расположенную между верховьями Сырдарьи и Амударьи. "Мысль о посещении этого пространства - так называемого Памира, - писал позже путешественник, - преследовала меня с самого приезда в Туркестан в 1869 г.". "На юг от Оша, - писал он, - я должен был встретить горы, которые соединяют Тяньшанское нагорье с Гималайским и с Гиндукушем и являются на наших картах в виде меридионального хребта или в виде меридионального же высокого плато".

А. П. Федченко заручился рекомендательным письмом туркестанского генерал-губернатора К. П. Кауфмана к кокандскому хану Худояру. Из письма явствовало, что А. П. Федченко намерен был обследовать пути в долинах рек Исфара и Сох, по которым кокандцы сообщались с местностями, расположенными в верховьях Зеравшана, посетить перевалы, выходящие в Алайскую долину, лежавшую за горами Южного Коканда. В составе экспедиции находились: супруга Федченко Ольга Александровна Федченко, на обязанности которой лежало составление гербария и зарисовка видов местности, препаратор животных Я. С. Савельев, стрелок-охотник, переводчик и шесть джигитов, нанятых в Ташкенте.

2 июня 1871 г. А. П. Федченко и его спутники выехали из Ташкента по почтовой дороге на Ходжент. За селением Махрам открылся вид на покрытый снегом хребет, протянувшийся вдоль южной окраины Ферганской долины. За его перевалами лежала Алайская долина и начинались области Памира: там Федченко рассчитывал найти ответы на вопросы общей орографии края и исследовать пространства загадочного Болора, который географы того времени считали остовом горной системы Внутренней Азии.

Вначале было решено посетить долины притоков Сырдарьи - рек Исфара и Сох. По словам кокандцев, дорога, ведущая из верховий р. Сох через горный перевал в верховья р. Сурхоб, была опасной. При прохождении по этому пути через тарак (трещину в леднике) путники должны привязывать к своему телу крест-накрест длинные палки, чтобы в случае падения в трещину можно было зацепиться за ее края. Путешественники ехали верхом. Все необходимое для путешествия перевозилось на вьючных лошадях. Во время первой поездки в глубь гор были исследованы истоки р. Исфары.

В верховьях р. Каравшин - одной из двух рек, образующих Исфару, - Федченко обнаружил большой ледник, названный им впоследствии именем известного русского геолога и путешественника Г. Е. Щуровского. Попытка Федченко и его спутников пройти в верховья этого ледника и отыскать там перевалы через хребет закончилась неудачей. В результате десятичасовых усилий удалось продвинуться в верховья ледника всего на 4 км. "Я... не мог рассчитывать на больший успех, - писал в своих путевых записках А. П. Федченко. - С другими приспособлениями, с другой опытностью, я уверен, можно было бы пройти до гребня, да, вероятно, и спуститься вниз". Однако наблюдения, произведенные Федченко у ледника Щуровского, позволили ему высказать оправдавшиеся впоследствии предположения о связи верховьев ледника Щуровского с Зеравшанским ледником.

Экспедиция отправилась далее на восток, чтобы в верховьях р. Сох обследовать перевал Тарак, о котором так много рассказывали Федченко в Коканде. Федченко установил, что этот перевал лежит в верховьях одного из притоков р. Сох - р. Тарак - и через него летом, невзирая на опасности, проходят многие каратегинцы, намеревающиеся в поисках сезонной работы кратчайшим путем достигнуть Коканда. Но Федченко не удалось проехать в глубь гор. Однако на основе расспросных сведений он составил схему притоков р. Сох.

Федченко и его спутники непрерывно вели ботанические и зоологические наблюдения и пополняли коллекции экспедиции.

Путешественники пересекли несколько северных отрогов Южно-Кокандских гор и достигли небольшого селения Шахимардан. Федченко рассчитывал отыскать отсюда путь в Алайскую долину. Небольшой отряд Федченко вступил в верхнюю часть долины р. Аксу и, достигнув подножия перевала Караказык, возвратился обратно в Шахимардан. Позже Федченко узнал, как близко находился тогда от Алайской долины. Спустившись с перевала Караказык в долину р. Кексу, через день или два он мог бы достигнуть р. Кызылсу и западной окраины Алайской долины.

Как только Ольга Александровна закончила зарисовки видов Шахимардана, экспедиция снова двинулась в путь. Путешественники шли вверх по долине р. Исфайрамсай. Перевал в Алай, по сведениям кокандцев, лежал в верховьях этой реки.

Было уже совсем темно, когда путешественники выехали на ровную часть долины р. Тенгизбай. Вьючные лошади задержались на крутом подъеме, и расположиться на ночлег удалось очень поздно. Ночь была холодной, палатки покрылись инеем. Утром открылся вид на долину р. Тенгизбай, которая тянулась с запада на восток. Склоны ее были покрыты низкой зеленой травой. Невысокие горы замыкали ее с юга. Как сообщили путешественнику киргизы, находившиеся со своими стадами в долине, из урочища Тенгизбай в Алай ведут три перевала. Самый доступный из них Тенгизбай (Исфайрам), его седловина возвышается над уровнем долины всего на 250-300 м, и к ней ведет пологий подъем.

А. П. Федченко с двумя джигитами выехал к перевалу. Там, за его седловиной, лежал легендарный Алай, а за ним простирались области Памира, которые, как и все неизвестные земли, обозначались на географических картах того времени белыми пятнами.

Пологий подъем закончился на высоте 3600 м. Остановившийся на перевале исследователь увидел цепь исполинских гор со снежными вершинами, лежащих к югу от него. Отроги ближайших гор закрывали панораму, и Алексей Павлович, оставив свою лошадь джигитам, стал подниматься на ближайшую вершину. Вскоре он уже стоял на ее куполе, возвышавшемся метров на 200 над перевалом Тенгизбай. Теперь внизу, между боковыми гребнями Кокандских гор, была видна часть ровного пространства Алайской долины. Ее пересекала полоска реки, это была Кызылсу. За Алайской долиной прямо перед путешественником поднимались высочайшие вершины, покрытые вечными снегами. Было видно, что к востоку горная цепь становилась выше.

"Под углом 115°, т. е. почти на восток уже, виднелся пик, который, несмотря на свое наибольшее отдаление, был все-таки выше других, - писал А. П. Федченко. - Я заметил его еще снизу с перевала как весьма высокую точку. Вершину эту почти постоянно закрывало облако, и надо было долго смотреть на нее, чтобы составить понятие об ее форме. Форма этой вершины оказалась весьма характерной: пирамида, основание которой очень велико сравнительно с высотой, впрочем, это неправильная пирамида - северный склон ее крут, а южный полог, постепенно переходит в массу гор. Ни одной черной точки, все сплошь засыпано снегом!.. Позже и снизу, из Алая, я увидел эту вершину, и оттуда она казалась самой высокою. Что касается до ее высоты, то за неимением измерений я должен довольствоваться косвенными выводами... Именно, я полагаю, что она близка к 25 000 футов (7620 м. - Ред.)". (Судя по всему, в этом описании Федченко идет речь о пике Ленина.)

До хребта, который возвышался перед путеше ственником, было, по его определению, каких-нибудь тридцать верст. Ему казалось, что он в ближайшие же дни проникнет в эти горы и дойдет до тех мест, которые называют крышей мира.

По хорошей тропе вдоль р. Дараут путешественники подошли к сужению долины, где образовалось ущелье реки. Здесь, на крутом склоне, пришлось сойти с лошадей. После небольшого поворота открылся вид на Алайскую долину. У р. Кызылсу стояло укрепление, воздвигнутое здесь кокандскими властями; его глинобитные стены окружали несколько невзрачных построек. Это был Дарауткурган.

Лагерь экспедиции был разбит на берегу р. Кызылсу. Ее мутные воды, окрашенные в красный цвет примесями глины, стремительно неслись на запад. В предгорьях зеленели луга, покрытые роскошной травой. На западе, в десятке километров от Дарауткургана, отроги высоких горных хребтов подступали вплотную к реке. К востоку же, между двумя цепями гор, до самого горизонта раскинулись необозримые просторы Алая, напоминающие ровную степь, поднятую в горы на огромную высоту. В отличие от предгорий долина была покрыта бурой, выгоревшей на солнце степной растительностью.

К югу от реки тянулась цепь вершин, ограничивающих Алайскую долину. Она простиралась с запада на восток с небольшим отклонением к северу и уходила, за линию горизонта. А. П. Федченко назвал эту горную цепь Заалайским хребтом, а главную ее вершину, открытую им с перевала Тенгизбай, - пиком Кауфмана (в советское время она была переименована в пик Ленина).

Как мог убедиться Федченко, в районе Алайской долины не было меридионально расположенных гор, которые под названием хребта Болор изображались на картах того времени. Киргизы сообщили ему, что в двух днях пути от Дарауткургана вниз по течению Кызылсу эта река сливается с водами р. Муксу, которая берет начало в горах, лежащих к югу от Заалайского хребта. Ниже места слияния р. Кызылсу с р. Муксу река называется уже Сурхоб, а еще ниже эта же река имеет название Вахш. Таким образом, Федченко установил, что истоки Вахша, одной из двух рек, образующих Амударью, расположены в верховьях Алайской долины.

Федченко сообщил названия всех правых и левых притоков Кызылсу и перевалов через Алайский хребет, через которые киргизы связываются с областями, лежащими к северу.

Федченко был теперь уверен, что находится у северной окраины Памира. Ему казалось, что стоит только подняться на гребень Заалайского хребта - киргизы говорили, что один из перевалов этого хребта расположен к югу от Дарауткургана, в верховьях реки Алтындар, - и он очутится в одной из неизвестных и загадочных частей земного шара.

Но этим планам путешественника не суждено было осуществиться. Начальник кокандских киргизов воспротивился поездкам путешественника в сторону от укрепления Дарауткурган.

В течение нескольких дней, проведенных в Алайской долине, Федченко исследовал только местности, лежащие вблизи Дарауткургана. Но он собрал много сведений об Алайской долине и Памире, которые сообщили ему алайские киргизы.

В конце июля экспедиция Федченко оставила Алай и, перевалив через Алайский хребет в верховьях р. Акбура, проследовала в Ош. 27 августа А. П. Федченко и его спутники прибыли в Ташкент. Их путешествие по землям Кокандского ханства закончилось.

* * *

В своем отчете о путешествии к северной окраине Памира Федченко писал: "Главным результатом моей поездки в Алай было выяснение орографии страны, лежащей к югу от долины Ферганы. Прежние сведения были весьма смутны, и картографы приходили в отчаяние, когда им нужно было изобразить эту часть Азии. Рисуя бог знает что, оговаривались, что "поверхность луны лучше известна, чем эта местность".

Федченко установил, что Алайская долина простирается с запада на восток на шестьдесят верст (шестьдесят четыре километра) и лежит между двумя хребтами: Южно-Кокандскими горами, которые позже получили наименование Алайского хребта, и Заалайским хребтом, открытым путешественником.

Однако значение географических открытий, сделанных Федченко на подступах к Памиру, вышло далеко за пределы тех областей, которые удалось посетить путешественнику.

Федченко собрал некоторые новые данные об областях Внутреннего Памира и о путях, которые связывают их с Алаем и Каратегином. Эти сведения, а также данные глазомерных съемок были положены в основу составленной им в 1873 г. карты Кокандского ханства и верховьев Амударьи. Обобщая свои наблюдения, а также сведения, полученные от жителей Алайской долины и из других источников, он впервые в основном правильно наметил главные черты орографии всего Памира. А. П. Федченко определенно утверждал после посещения Алая, что меридионального хребта Болор в природе не существует. По его мнению, горные хребты в не исследованных еще областях Памира сохраняют то же широтное направление, что и открытый им Заалайский хребет. Он отверг утверждение Хейуорда и других английских путешественников о том, что северо-восточные окраины Памира представляют единую меридиональную гряду. "...Это для меня весьма сомнительно, - писал Федченко в одном из своих примечаний к работе английского географа Г. Юля о географии верховий Амударьи, - дело в том, что он (Хейуорд) видел эти горы, покрытые снегами (в марте), но и концы продольных (имеется в виду - широтных) гряд, засыпанных снегом, кажутся издали в виде поперечно тянущегося хребта; глаз не в состоянии судить о глубине одноцветно окрашенных снегом ущелий и неровностей".

Большое значение для выявления гидрографии Памира имело открытие путешественником рек Кызылсу и Муксу. У А. П. Федченко не было никаких сомнений в том, что эти реки, образующие Сурхоб, берут начало в ледниках Памира, а не выходят из оз. Каракуль, как это утверждали некоторые английские географы.

Выводы Федченко об орографии Ферганы и Памиро-Алая получили общее признание. Они легли в основу описаний и карт, составлявшихся после его путешествия в Алайскую долину русскими и зарубежными географами. По мнению Г. Юля, значение географических открытий Федченко было так велико, что оно составило эпоху в географии Средней Азии, в частности в географии Памира и верховий Амударьи.

Труды Федченко о Средней Азии ценны не только тем, что в них освещены многие неясные до того времени проблемы орографии горных районов этой страны. Подобно основоположникам русской школы географов П. П. Семенову-Тян-Шанскому и Н. А. Северцову Федченко интересовался широким кругом вопросов, касающихся природы и населения изучаемой им страны. В его работах о долинах Заравшана, песках Каракумов и горах Кокандского ханства содержатся ценные наблюдения о геологическом строении этих районов Средней Азии, их животном и растительном мире, климате, этнографии, антропологии и истории.

В 1872 г. Федченко начал подготовку к новому путешествию в Туркестан. Он поставил своей целью продолжить маршруты к югу от Алайской долины, проникнуть на Памир и раскрыть его тайны. Он не сомневался в успехе задуманного дела. "Если бы теперь, - писал он после поездки в Алай, - при тех сведениях, которые собраны мною во время совершенного путешествия, можно было бы отправиться на Памир, то я отправился бы и перешел бы его весь, не спрашивая ни у кого дороги..."

Федченко хорошо помнил свои затруднения при попытке исследовать ледник Щуровского в верховьях Исфары. В 1873 г. он вместе с женой отправился в научную командировку за границу, в Швейцарию и Францию. В его намерения входило попутно с геологическими экскурсиями в Альпах ознакомиться с ледниками в районе высочайшей вершины Западной Европы Монблана. Федченко прибыл в Шамони - небольшое альпийское селение, расположенное недалеко от одного из ледников Монблана. На следующий день он отправился в путь с двумя проводниками из Шамони, рассчитывая достигнуть верховий ледника и к вечеру того же дня прибыть в приют, лежащий за перевалами. Подъем по леднику продолжался десять часов. До перевала уже было недалеко, но внезапно ухудшилась погода. Начавшийся дождь перешел в снег. Бушевала метель, путники повернули обратно, с трудом отыскивая путь в хаосе трещин ледника. Одежда Федченко намокла, холод сковывал его движения. К 9 часам вечера, когда совсем стемнело, силы оставили его, и он опустился на лед. Гостиница у ледника была близко, и если бы один из проводников без промедления отправился туда, то помощь пришла бы не позже полуночи. Но этого не сделали. В 2 часа ночи проводники бросили своего умирающего спутника на произвол судьбы. Несколько швейцарских проводников утром поднялись на ледник и нашли там полузасыпанного снегом путешественника. К вечеру, когда Федченко доставили вниз, он был уже мертв.

Федченко похоронен в Шамони. На его могиле установлен скромный памятник, в основании которого лежит глыба неотесанного гранита. На мраморной плите надпись: "Ты спишь, но труды твои не будут забыты". Рядом с надписью помещена большая золотая медаль, которую Общество любителей естествознания России присудило исследователю Средней Азии за его заслуги перед наукой. В память об этих заслугах именем Федченко назван один из величайших ледников Памира.

Вокруг Заалайского хребта

В 70-х годах прошлого столетия в открытые Федченко северные окраины Памира стали проникать новые исследователи.

В 1876 г. были проведены рекогносцировки в направлении перевала Кызыларт. Военный географ Н. Костенко в сопровождении геодезиста Бенсдорфа и отряда казаков достиг перевала и, продвигаясь на юг, вышел в котловину оз. Каракуль. Отряд под командованием Витгенштейна, продвигаясь западнее, достиг долины р. Мургаб.

В Алайской долине и прилегающих к ней районах в 1877 г. начала свою деятельность Ферганская научная экспедиция. В ее работе принимали участие известные исследователи Средней Азии Н. А. Северцов и И. В. Мушкетов. Среди участников этой экспедиции были геологи, зоологи, топографы и астрономы. Продвигаясь в горы из Оша, где была база экспедиции, они составляли подробные описания исследуемых местностей и карты. Одной из задач экспедиции было обследование перевалов Заалайского хребта и отыскание путей, выводящих из Алайской долины во внутренние области Памира.

Проникнув в верхнюю часть Алайской долины через перевал Талдык, отряд Н. А. Северцова в 1877 г. обследовал в Заалайском хребте перевал Кызыларт. За перевалом Кызыларт путешественники вступили в долину р. Маркансу. Стоял сентябрь, в горах выпал снег, и экспедиция возвратилась в Ош, не достигнув оз. Каракуль, хотя до него оставалось не больше шестнадцати километров.

В 1878 г. Северцов предпринял новую попытку проникнуть к оз. Каракуль и исследовать области, лежащие к югу от Заалайского хребта. Дневники экспедиции повествуют о нелегких испытаниях, выпавших на долю исследователей Памира.

За Ошем караван экспедиции вступил в горы. Продвигались по узким тропам, которыми издавна пользовались киргизы, перегонявшие свои стада в Алайскую долину. По мере подъема климат становился все более суровым, жаркие дни сменялись холодными ночами и утренними заморозками. Последние заросли низкорослой арчи остались позади, в ущельях северного склона Алайского хребта.

Топливо добывали, раскапывая корни терескена, невзрачные кустики которого еле возвышались над сухой почвой безжизненных долин Восточного Памира, в которые вступила экспедиция, пройдя через перевал Кызыларт. Люди и лошади страдали от недостатка кислорода. При ходьбе и резких движениях у путешественников возникала сильная одышка. Ночью участников экспедиции, утомленных тяжелыми дневными переходами, мучили головные боли и бессонница. На больших высотах трудно было приготовить обычную пищу: горох и крупа не разваривались, хотя их варили в котлах часами; пришлось раньше положенного времени расходовать неприкосновенный запас сухарей.

Экспедиция Н. А. Северцова все дальше продвигалась в глубь гор и долин Восточного Памира. Каждый десяток километров пройденного пути открывал перед путешественниками новые панорамы неведомой страны. Топографы экспедиции Руднев и Скасси составляли карты внутренних областей Памира, в дневниках исследователей появлялись все новые данные об этой стране.

За невысоким перевалом, к югу от долины Маркансу, путешественникам открылся вид на оз. Каракуль. Его темные воды тускло поблескивали в большой котловине, окруженной цепями гор.

Пик Ленина на сервере Скиталец
Орографическая схема Памиро-Алаиского горного узла

Климат Восточного Памира отличается большой сухостью, и горы, окружающие оз. Каракуль, не имеют сколько-нибудь значительных ледников. Только к югу от озера Н. А. Северцов увидел цепь высоких гор, названную впоследствии хребтом Музкол. Северцов впервые установил, что озеро бессточно. На карту района оз. Каракуль была нанесена р. Караджилгасай: топографы экспедиции показали, что она начинается в ледниках главной вершины Заалайского хребта.

От оз. Каракуль экспедиция Н. А. Северцова прошла на юг в малоисследованные области Памира. Достигнув озер Рангкуль и Яшилькуль, она возвратилась в Ош поздно осенью. Перевал Кызыларт в Заалайском хребте, известный с давних времен местным жителям, оказался самым доступным путем во внутренние области Памира и кратчайшей дорогой к верховьям Пянджа (Теперь через этот перевал проходит хорошая автомобильная дорога, построенная в годы Советской власти. Она соединяет город Ош с Хорогом).

Значительные результаты дали изыскания И. В. Мушкетова, проведенные им в 1878 г. в Восточном Туркестане. Мушкетов пришел к выводу, что в части Алайской долины, расположенной в пределах Восточного Туркестана, отсутствуют какие-либо меридиональные поднятия; он подтвердил, таким образом, предположения, высказанные ранее А. П. Федченко.

Осенью 1878 г. через перевал Терсагар в верховьях Муксу прошла экспедиция, организованная Туркестанским отделением Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии. Экспедицию возглавлял В. Ф. Ошанин, товарищ А. П. Федченко по Московскому университету.

Ошанин прибыл в верховья Муксу, чтобы составить коллекцию насекомых Памира и собрать гербарий. Затем он намеревался углубиться в горы Восточного Памира, примыкающие к южным склонам Заалайского хребта.

Находясь в верховьях р. Муксу, Ошанин подошел к основному, самому многоводному притоку реки: местные жители называли его Сельсу. Само название (по-киргизски сель - "лед") свидетельствовало о том, что он берет свое начало из ледников. Долина Сельсу располагалась по отношению к основной долине Муксу под прямым углом и вела на юг. Когда караван экспедиции, продвигаясь по едва заметной тропе на восточных склонах долины, проехал несколько километров к югу, путешественники увидели истоки реки. Она брала свое начало из ледника, язык которого и конечная морена перегораживали долину. Все говорило об огромных размерах ледника. Там, где склоны его языка были особенно круты, виднелись обнажения зеленоватого льда, который местами образовывал обрывы высотой до 60 м. В. Ф. Ошанин назвал этот ледник в память Алексея Павловича Федченко ледником Федченко. "Я желал этим выразить, - писал Ошанин, - хотя в слабой степени, мое глубокое уважение к замечательным ученым трудам моего незабвенного товарища, которому мы обязаны разъяснением стольких темных вопросов в географии и естественной истории Средней Азии... Пусть федченковский ледник и в далеком будущем напоминает путешественникам имя одного из даровитейших и усерднейших исследователей Средней Азии!"

Предпринятая в последующие дни попытка пройти на Восточный Памир не удалась. Караван экспедиции не мог проникнуть в глубь ущелья Баляндкиик. Оказалось, что часть ненадежной тропы на склонах ущелья, которой раньше пользовались киргизы, разрушена недавними передвижками осыпей.

Путь от оз. Каракуль в верховья Муксу был пройден исследователями Памира только через пять лет, в 1883 г. Участники Памирской экспедиции, состоявшейся в этом году, в состав которой входили астроном Путята, геолог Иванов и топограф Бендерский, а также несколько сопровождающих их казаков, исследовали огромные пространства Восточного Памира от оз. Каракуль до истоков р. Памир. Возвратившись к оз. Каракуль, они обогнули его с юга и, продвигаясь на северо-запад через перевалы Тахтакорум, Янгидаван и перевал Каинды, достигли Алтынмазара. Участникам экспедиции удалось обследовать пути, связывающие верховья Муксу с Восточным Памиром.

Таким образом, маршруты русских первоисследователей Памира в районе Заалайского хребта охватили пространство от перевала Кызыларт на востоке до перевала Терсагар на западе, но ни один из них не проник в области, лежащие вблизи южных склонов хребта; осталась неисследованной них главная водная артерия - р. Сауксай. Поэтому на первых картах Памира многие районы Заалайского хребта были обозначены приближенно или же оставались белыми, что свидетельствовало о полной неисследованности местности.

Попытки первых русских исследователей Памира проникнуть в глубь его долин в сопровождении караванов вьючных животных нередко наталкивались на значительные затруднения. Каждый шаг здесь требовал больших усилий, за день иногда удавалось пройти считанные километры. Особенно трудно было продвигаться к высокогорной зоне Памира, в области вечных снегов и льдов, хотя только этим путем можно было выйти на перевалы или достигнуть вершин, откуда удалось бы определить расположение хребтов и ледников. Среди путешественников не было опытных горовосходителей; исследователи Памира не были подготовлены к трудным переходам на больших высотах. Они редко отваживались на пешие путешествия в глубь гор и считали рискованным отрываться от своего каравана хотя бы на несколько дней.

После экспедиции 1883 г. изучение Памира не было систематическим и целенаправленным. Наступило затишье и в исследовании Заалайского хребта. Лишь в 1904 г. исследователь горных районов Средней Азии и ее ледников Н. Л. Корженевский посетил верховья р. Муксу. Он изучил следы древнего оледенения долины Муксу и установил, что в ледниковый период ледник Федченко сливался с ледником р. Сауксай, образуя общий гигантский ледник, который заполнял собой всю долину р. Муксу и простирался на сто семьдесят четыре километра от верховий р. Сауксай до места слияния р. Муксу с р. Кызылсу.

В глубь Памира

Великая Октябрьская социалистическая революция положила начало социалистическому переустройству среднеазиатских советских республик. На их территории начались большие работы по восстановлению и расширению ирригационных систем.

В междуречье Сырдарьи и Амударьи создавалась сеть новых оросительных каналов. Началась индустриализация районов, которые в прошлом были отсталыми окраинами России. В связи с этим огромное народнохозяйственное значение приобретало исследование Памира. Горные ледники - это огромные естественные водохранилища больших и малых рек Средней Азии, источники жизни полей, виноградников и садов. От изучения ледников Памира зависело, таким образом, благосостояние и дальнейшее развитие среднеазиатских республик. Географы, метеорологи, ботаники, зоологи и представители других областей советской науки были призваны разгадать тайны Памира и поставить скрытые от человека его богатства на службу советскому обществу.

Новой крупной вехой в изучении Памира считается 1928 г. - год организации комплексной экспедиции Академии наук СССР. Работы экспедиции Академии наук должны были принять необычайный для того времени размах: в ее состав входило более ста сотрудников, в том числе двадцать шесть ученых-специалистов различного профиля. По приглашению Академии наук СССР в состав экспедиции вошла также небольшая группа немецких ученых из германского Общества содействия развитию науки.

Основной задачей, стоящей перед первой советской экспедицией на Памир, было географическое обследование высочайших хребтов Западного Памира, ограничивающих область ледника Федченко.

Существовало предположение, что огромные вершины, которые были видны к западу от оз. Каракуль - их цепь лежала где-то в области ледника Федченко, к югу от р. Муксу, - составляют меридиональный хребет, носящий название Сельтау. Экспедиция должна была обследовать этот меридиональный хребет, проникнуть в область "белого пятна", лежащего к западу от оз. Каракуль, и отыскать перевалы, соединяющие Восточный Памир с правыми притоками Пянджа.

На основании работ экспедиции предполагалось составить первую научно достоверную карту еще не исследованных областей Памира. Поэтому особое внимание было уделено топографической и геодезической частям экспедиции. При съемке труднодоступных высокогорных областей должен был быть применен фототеодолитный способ, позволяющий составить сравнительно точные карты местности при значительной экономии времени и сил. Впервые в работе экспедиции приняли участие опытные альпинисты. Они были в составе немецкой группы и среди советских исследователей. Принимавшие участие в этой экспедиции О. Ю. Шмидт и Н. В. Крыленко уже имели к тому времени опыт горовосхождений.

Первые отряды Памирской экспедиции Академии наук, выступив из Оша, после десятидневного похода прибыли к оз. Каракуль. Отсюда они должны были повернуть на запад, к урочищу Кокджар, уже посещенному первыми русскими исследователями Памира, и оттуда проникнуть в верховья ледников долины р. Танымас, уходивших в глубь "белого пятна".

Одновременно с исследованием Западного Памира было решено развернуть работы в более доступных районах Восточного Памира, примыкающих к Заалайскому хребту. Точные карты этого района должен был составить топограф экспедиции И. Г. Дорофеев. На него была возложена задача произвести инструментальную топографическую съемку тех труднодоступных участков высокогорья, которые не попадали в поле зрения объектива фототеодолита.

И. Г. Дорофеев совместно с профессором Н. Л. Корженевским начали продвигаться в глубь оледенений Заалайского хребта со стороны Алайской долины. И. Г. Дорофеев нанес на карту открытый Н. Л. Корженевским в верховьях ущелья Джанайдар ледник (впоследствии - ледник Корженевского). Вскоре топограф догнал основной отряд экспедиции у оз. Каракуль, а затем отправился вверх по р. Караджилгасай, одной из рек, впадающих в Каракуль с запада: ее долину до этого не посещал ни один из исследователей Памира.

И. Г. Дорофеев и его спутники - трое рабочих, занятых подноской инструментов, а также караванщик - продвигались к верховьям реки. По мере подъема трудности съемки все возрастали. Ежедневно после полудня начинались ветры. Поток холодного воздуха с ледников Заалайского хребта со страшной силой устремлялся вниз по ущелью, тучи песка застилали глаза, мелкие камни, поднятые ветром, били в лицо и руки. В распоряжении Дорофеева не было легких палаток, спальных мешков и продовольствия, предназначенного для высокогорных походов. Это обрекло группу топографа на непредвиденные лишения: не раз во время похода в верховья р. Караджилгасай ему и его товарищам приходилось ночевать под холодным звездным небом, на ветру, закутавшись в полушубки.

Но обследование продолжалось. Оказалось, что верховья р. Караджилгасай, имеющей длину около пятидесяти шести километров, вовсе не примыкают к главной вершине Заалайского хребта, как это было показано на старых картах Памира, а отделены от нее хребтом Зулумарт. Исследователи обнаружили, что к ледникам Заалайского хребта на север ведет долина р. Кокчукур, левого притока р. Караджилгасай. В семи километрах от ее устья И. Г. Дорофеев обнаружил значительный, сильно разветвленный ледник, который начинался на вершинах Заалайского хребта и хребта Зулумарт; язык его, по наблюдениям топографа, оканчивался на высоте 4200 м. Он назвал этот ледник Октябрьским.

Потратив двенадцать дней на обследование долины р. Караджилгасай и всех ее боковых ущелий, Дорофеев, пересекая восточные отроги хребта Зулумарт, направился к основному лагерю экспедиции, где уже развернулись работы по исследованию Танымасских ледников.

Результаты последовавших после этого походов в глубь "белого пятна" Западного Памира, в которых активное участие принял и И. Г. Дорофеев, превзошли самые смелые ожидания. Исследователи не обнаружили меридионального хребта Сельтау,на карты района был нанесен сложный горный узел, найдены и впервые исследованы верховья ледника Федченко. С помощью альпинистов были пройдены легендарные перевалы Кашалаяк, Абдукагор, Язгулемский и Танымас, которыми в давние времена жители Памира проходили из верховий притоков Пянджа в верховья рек Муксу и Танымас. На первую карту этого обширного района был нанесен весь ледник Федченко и свыше двадцати ответвлений, длина которых доходила до двадцати километров.

Памирская экспедиция Академии наук СССР 1928 г. исследовала и Заалайский хребет; из Алайской долины была произведена фотограмметрическая съемка этого хребта. В результате этой съемки, а также ранее произведенных Дорофеевым исследований была составлена карта, на которой орография Заалайского хребта от перевала Кызыларт до перевала Терсагар, включая и те области, которые до этого времени не посещались исследователями, была дана достаточно точно. Вершины хребта, не имеющие местных наименований, получили названия: пик Дзержинского, пик Свердлова, Красина, а высшая точка Заалайского хребта, считавшаяся в то время и высшей точкой СССР, была названа пиком Ленина.

Экспедиция 1928 г. проложила путь в высокогорные области Заалайского хребта. Теперь на очередь дня стала задача проникнуть к верховьям его ледников, подняться на вершины хребтов, и прежде всего на его высшую точку - пик Ленина. Восхождение на эту вершину, превышающую 7000 м над уровнем моря, было одновременно и увлекательной спортивной целью. В то время восхождения на подобные пику Ленина семитысячные вершины удавались лишь немногим альпинистам мира; значительная часть попыток заканчивалась безрезультатно и даже сопровождалась гибелью альпинистов.

К вершине пика Ленина

Первую попытку восхождения на пик Ленина предприняли в 1928 г. немецкие и австрийские альпинисты, участвовавшие в работах Памирской экспедиции Академии наук СССР. Они на протяжении первых двух месяцев совместно с геодезистами и топографами производили фототеодолитные съемки. В сентябре, после окончания основной работы экспедиции, немецкие альпинисты решили подняться на пик Ленина. Путь к нему они наметили еще во время походов, предпринятых ими на панорамные пункты в хребте Зулумарт со стороны оз. Каракуль. В середине месяца с проводниками-киргизами и вьючными лошадьми немецкие альпинисты Альвейн, Вин и австриец Шнейдер вышли из Алтынмазара и направились к верховьям р. Сауксай. Продвигаясь по старой тропе, они обошли труднопроходимую теснину вблизи устья реки. За урочищем Кунгузтокай, где бывали раньше киргизы, старая вьючная тропа закончилась и альпинисты в сопровождении нескольких носильщиков пешком направились к леднику, из которого берет начало р. Сауксай. 22 сентября они вступили на этот ледник.

Из лагеря на высоте 5200 м перед ними открылся вид на седловину в Заалайском хребте и примыкающие к ней вершины. Путь к пику Ленина казался нетрудным. Немецкие альпинисты решили немедленно предпринять штурм вершины. 23 сентября, уже без носильщиков, они отправились к седловине, взяв с собой бивачное снаряжение и всего только двухдневный запас продуктов.

Вечером на седловине на высоте 5820 м у альпинистов возникли разногласия по поводу направления, в котором следовало бы продолжить восхождение. Положение пика Ленина относительно седловины было для них неясно.

Утром они начали подъем в восточном направлении, но вскоре убедились, что находятся на ложном пути: с высоты 6100 м они увидели, что главная вершина хребта лежит на западе. Пришлось спуститься вниз на седловину и провести там еще одну ночь.

25 сентября немецкие альпинисты оставили на седловине свою палатку и в 8 часов 20 минут начали восхождение по восточному гребню пика Ленина. По их расчетам, они могли достигнуть цели через семь часов, набирая в среднем за каждый час, включая отдых, более 200 м высоты. Восходители сильно страдали от холода, особенно у них мерзли ноги, обутые в обычные кожаные альпинистские ботинки. Каждый час им приходилось останавливаться и отогреваться в палатке-мешке. К 12 часам они вышли на самостоятельно выраженное плечо гребня (6650 м). Открылся вид на последний перед высшей точкой пика крутой взлет гребня, но до цели было еще далеко. Перепады гребня трижды вынуждали их опускаться и снова подниматься, при этом каждый раз они теряли по нескольку десятков метров высоты.

На высоте 6900 м были оставлены тяжелые рюкзаки. Дальше борьба шла за каждый метр подъема. Остановки для отдыха следовали все чаще, и, наконец, через каждый десяток метров усталые альпинисты вынуждены были садиться на снег. Постепенно у них стала пропадать чувствительность пальцев ног.

На последних 150 м подъема к вершине крутизна склона составляла 55°. В 3 часа 30 минут дня Альвейн, Шнейдер и Вин достигли высшей точки пика, а в 5 часов 45 минут спустились к своей палатке на седловине. Поздно вечером (немецкие альпинисты не отметили точного времени) они прибыли в лагерь 5200 м, установили палатку и уснули. Только утром они убедились в том, что их ноги обморожены; особенно сильно пострадали Шнейдер и Альвейн.

С большими трудностями альпинистам удалось добраться до лошадей, доставивших их в Алтынмазар. Пострадавшие были отправлены в Ош и находились там долгое время на излечении.

* * *

Научное значение похода немецких и австрийских альпинистов к вершине пика Ленина было невелико: их описание пройденного пути почти ничем не могло пополнить имевшиеся уже к тому времени сведения о верховьях р. Сауксай и южных склонах Заалайского хребта.

Детальное исследование этого района было предпринято советскими учеными в 1929 г. Кроме географического описания и составления точных карт бассейна р. Сауксай, нужно было произвести тщательную геологическую разведку в глубь территории, примыкавшей к обоим берегам этой реки. В состав Сауксайской разведывательной партии, организованной Главным геологическим управлением ВСНХ, входили геологи, топографы во главе с Н. Герасимовым и небольшой отряд альпинистов, выделенный в помощь экспедиции Всесоюзным обществом пролетарского туризма и экскурсий, объединявшим в то время советских альпинистов. Общее научно-техническое руководство экспедицией осуществлялось геологом Д. В. Никитиным.

Исследователи Памира, основываясь на опыте экспедиции 1928 г., высоко ценили помощь опытных горовосходителей, которые могли продолжить маршруты в самые труднодоступные районы. С этого времени во все памирские экспедиции входили группы и даже отряды альпинистов.

Группу альпинистов в экспедиции 1929 г. возглавлял Н. В. Крыленко - выдающийся деятель партии и Советского государства. Крыленко с 1936 г. был наркомом юстиции. Находясь в эмиграции в Швейцарии в 1914-1915 гг., Крыленко приобрел опыт горовосхождений; он был спутником В. И. Ленина при его восхождениях на вершины Швейцарских Альп. Заместителем Крыленко в экспедиции 1929 г. был Л. Л. Бархаш. Кроме них в состав альпинистской группы входили В. Н. Никитин и два начинающих спортсмена - А. И. Поляков и С. Я. Ганецкий, альпинистский опыт которых был невелик.

20 августа 1929 г. головная группа экспедиции достигла цели первого этапа путешествия - живописного урочища Кунгузтокай, расположенного в среднем течении р. Сауксай.

Урочище Кунгузтокай лежит на высоте около 3200 м, и над ним с двух сторон возвышаются снеговые хребты Заалайского хребта и хребта Белеули. Из базового лагеря, разбитого на одной из полян урочища, были предприняты походы во все боковые ущелья и к истокам р. Сауксай для съемки местности и геологических исследований.

26 августа все четырнадцать участников экспедиции направились к верховьям реки. Первое серьезное препятствие они встретили уже в нескольких километрах от урочища: это был язык ледника, огромной массой сползающего со склонов Заалайского хребта в долину р. Сауксай. Река текла вблизи отвесной ледяной стены языка, и между ней и ледником оставался лишь узкий проход, заваленный камнями. За этим ледником лежала широкая заболоченная лощина, прорезанная в нескольких местах рукавами р. Сауксай.

Через десять километров пути открылся вид на громаду второго ледника, перегородившего всю долину р. Сауксай пробивала себе путь под ледником.

Здесь, на высоте около 3800 м, пришлось оставить лошадей. Все необходимые грузы понесли в объемистых рюкзаках. Туда были уложены палатки, пуховые спальные мешки, теплая одежда, продовольствие, рассчитанное на шестидневное пребывание в горах, и легкие алюминиевые кухни с запасом сухого прессованного спирта. Они были предназначены для приготовления горячей пищи и для того, чтобы на высоте 4500-5000 м растапливать снег для получения воды. Топографы помимо этого снаряжения несли свои инструменты, а груз альпинистов дополняли веревки и кошки, применяемые при передвижении на крутых ледяных склонах. При передвижении по долине р. Сауксай альпинисты отыскивали путь среди нагромождения камней, скатов грязного льда и бурных ледниковых потоков. Продвигаясь на восток к верховьям реки, путешественники с каждым часом углублялись в горы. Вскоре после подъема на новый уступ речной долины открылся вид на Саукдарский ледник, где находились истоки р. Сауксай.

На востоке, в десятке километров от боковой ветви ледника, высилась подкова черных заснеженных вершин, принадлежащих, как оказалось позже, хребту Зулумарт. После перехода через ветвь ледника, пересекавшую долину, исследователи заночевали на высоте 4300 м, а на следующий день вступили на лед основного ледникового языка. Внимание исследователей привлекали верховья ледника, примыкающие к Заалайскому хребту.

Следуя по течению основного ледникового языка, они повернули на север, отыскивая путь среди лабиринта ледяных башен и игл, трещин и промоин. 29 августа была достигнута высота 4600 м. 1 сентября, через семь дней после выхода из Кунгузтокая, палатки очередного лагеря были установлены на огромном фирновом поле; здесь, на высоте 5000 м, начиналась область вечных снегов.

Путь к гребню Заалайского хребта теперь был ясен. От ледника тянулись два заснеженных горных отрога. К северу они сливались у седловины, от которой круто вверх уходила ломаная линия восточного вершинного гребня пика Ленина. Это был путь, по которому годом раньше немецкие альпинисты дошли до вершины.

На следующий день альпинисты отправились вверх, рассчитывая достигнуть седловины перевала в Заалайском хребте. Но к середине дня погода резко ухудшилась. Облачность окутала вершины, подул сильный ветер, начался снегопад, и скоро уже бушевал буран. Только 4 сентября погода улучшилась, и можно было продолжить подъем.

Альпинисты шли связанные друг с другом прочной веревкой. Прокладывать путь в глубоком снегу с тяжелыми рюкзаками за плечами было нелегко; несмотря на пологий подъем, им приходилось останавливаться через каждые пять - десять минут для отдыха. Ослепительно сияло солнце. Свежевыпавший снег сверкал в его лучах тысячами огней, и только темные защитные очки предохраняли глаза от световых ожогов.

К концу дня альпинисты подошли к седловине и, таким образом, "перешагнули" за наибольшие высоты, которых до этого времени советские альпинисты достигали на Кавказе, при восхождении на Эльбрус (5633 м). Еще час подъема - и группа вступила на высшую точку седловины 5800 м.

За седловиной начинался очень крутой спуск на север. Снежный склон, перерезанный трещинами и сбросами, двумя километрами ниже переходил в мощный ледник. Он уходил к западу, огибая северный отрог, примыкающий к Заалайскому хребту выше того места, где находились наблюдатели. С перевала было видно, что безымянный ледник был только одной ветвью мощного оледенения, покрывавшего северные склоны пика Ленина и простиравшегося в ущелье, которое было окружено уже бесснежными хребтами. А еще дальше, в голубоватой дымке, лежала Алайская долина и высилась цепь снежных вершин Алайского хребта.

Палатки для ночлега пришлось установить в снегу, отрыв в нем неглубокие ямы, которые должны были хоть немного защитить альпинистов от холодного, пронизывающего ветра. Спали плохо - давала себя знать высота. Всю ночь ветер сотрясал обледеневшие изнутри полотнища палаток.

Наступило ясное и солнечное утро, но ветер не стих, и было очень холодно. В Ферганской долине в это время стояли жаркие дни, созревал виноград и начиналась уборка хлопка, а здесь на гребне Заалайского хребта бушевал ледяной ветер и было -20°. У альпинистов, пытавшихся подняться на первый крутой взлет гребня, ведущего к пику Ленина, сразу же начали коченеть руки и ноги. Проваливаясь по пояс в сухом, рыхлом снегу, они за час поднялись всего на три десятка метров. От восхождения пришлось отказаться, и альпинисты спустились вниз, в базовый лагерь.

Пришла памирская осень. Альпинисты Л. Л. Бархаш, В. Н. Никитин, А. И. Поляков и С. Я. Ганецкий должны были возвратиться в Москву. Они начали спуск на юг, к р. Сауксай. Однако Н.В. Крыленко решил предпринять новую попытку восхождения на пик Ленина. На этот раз его спутниками были прикомандированный к экспедиции красноармеец В. Нагуманов, сопровождавший Н. В. Крыленко в 1928 г. во время его походов в верховья ледника Федченко, сотрудник геологической группы Н. В. Латкин и рабочий комсомолец Д. Иванов.

К 12 часам дня 13 сентября новая группа под руководством Н. В. Крыленко снова поднялась на седловину в Заалайском хребте и после короткого отдыха стала подниматься на запад по направлению к вершине. Самочувствие Д. Иванова резко ухудшилось, и в 3 часа дня, преодолев часть крутого взлета гребня, пришлось стать на ночевку. Группа находилась на 6000 м над уровнем моря.

В 6 часов утра Н. В. Крыленко с двумя спутниками начал восхождение (Д. Иванов остался в палатке). Было очень холодно, минимальный термометр, зарегистрировав -30°, отказался действовать. На альпинистах была вся их теплая одежда, валенки. До вершины оставалось 1130 м подъема по вертикали. По расчетам Н. В. Крыленко, скорость их продвижения должна была составить не менее 110 м в час; только в этом случае они смогли бы достигнуть вершины и до наступления темноты возвратиться в лагерь. Однако график подъема был нарушен последовавшими затем событиями. После трех часов подъема отказался от восхождения и отправился вниз Н. В. Латкин, а с высоты 6600 м вынужден был начать спуск и В. Нагуманов.

Н. В. Крыленко один продолжал подъем к вершине. Он опаздывал; было уже два часа дня, а до цели оставалось еще 530 м подъема. Несмотря на холод и сильный ветер, вздымавший снежные вихри, он упорно, напрягая все силы и волю, шел вперед. Н. В. Крыленко продвигался к последнему перед вершиной самому трудному, третьему взлету гребня. Но скорость подъема неизменно падала: в 16 часов 20 минут до высшей точки пика оставалось еще 280 м подъема по вертикали. Н. В. Крыленко остановился в раздумье. Вспоминая потом об этих минутах, он писал:

"Передо мной теперь было препятствие в десять раз более трудное. На эти 280 метров мне нужно было три часа, при некоторых усилиях - два часа с лишним. Другими словами, к 7 часам только в лучшем случае я мог рассчитывать добраться до вершины. В 7 часов вечера будет уже темно. На спуск нужно было положить не меньше трех часов. Немцы в свое время сделали этот спуск в два часа пятьдесят минут (Из описания восхождения немецких альпинистов, составленного К. Вином, следует, что их спуск от вершины пика Ленина до седловины занял 2 часа 15 минут - с 15 часов 30 минут до 17 часов 45 минут). Это значило, что, опять-таки в лучшем случае, я был бы только к 10 часам на базе.

Идти одному, в темноте... Без веревки, без помощи...

Я колебался. Сколько трудов, сколько усилий, сколько энергии - и вот почти у самой цели, не доходя каких-нибудь 280 метров... 6850-7130... И идти назад?

...Идти или не идти?.. Идти - безумие. Не идти?..

Благоразумие взяло верх. Было без четверти пять. Я повернул назад".

К своему лагерю на гребне Н. В. Крыленко пришел уже в темноте.

Н. В. Крыленко и В. Нагуманов решили предпринять смелый спуск в Алайскую долину, а их спутники возвращались в базовый лагерь экспедиции у Кунгузтокая. В полдень два альпиниста подошли к краю седловины; за ее северной гранью сразу же начинался опасный спуск. Громадные трещины перерезали крутые снежные склоны, глубоко внизу чешуйчатой змеей вился полого спускавшийся в долину большой ледник. Альпинисты начали спуск. Продвигаясь от террасы к террасе в глубоком снегу, они за первые два часа спустились на 400 м.

В. Нагуманов, опираясь ледорубом в склон, удачно съехал на несколько десятков метров вниз. Н. В. Крыленко решил последовать его примеру. Но рискованный спуск едва не закончился катастрофой. Потеряв внезапно опору, он поехал боком. Тяжелый рюкзак опрокинул его, и через несколько секунд Н. В. Крыленко уже беспомощно катился к зияющим трещинам. Снег забивал глаза, рот и уши, он терял сознание. Инстинктивно Н. В. Крыленко распластался на склоне и вытянул руки. Это было спасением; зарывшись по плечи в снег, он остановился.

К вечеру альпинистам удалось пройти самую крутую часть спуска. Они решили заночевать на высоте 4750 м, на хорошо защищенном от обвалов склоне. Где-то рядом у скал журчала вода. Главные трудности спуска остались позади, крепла уверенность в том, что завтра удастся спуститься в Алайскую долину и закончить переход через новый перевал в Заалайском хребте.

На следующий день на высоте 4100 м Н. В. Крыленко и В. Нагуманов достигли ледника, названного впоследствии ледником Ленина. Отсюда уже не было видно перевала, оставленного ими вчера (теперь этот перевал носит имя Крыленко), но весь основной массив пика Ленина от подножия до черных скал у его высшей точки предстал перед ними во всей своей величественной красоте.

Альпинисты поняли, что отсюда могут быть проложены маршруты будущих восходителей на высшую точку Заалайского хребта. Правда, пришлось бы подниматься по более крутым склонам, чем в верховьях Саукдарского ледника, но путь к вершине с севера был короче, да и подступы к леднику Ленина из Алайской долины, казалось, были проще, чем многодневный и трудный путь в верховья р. Сауксай вокруг Заалайского хребта.

Это предположение оправдалось. После нескольких часов спуска по нижней части ледника Ленина альпинисты достигли истоков реки, текущей в сторону р. Кызылсу. На киргизской летовке они узнали, что находятся в долине р. Ачикташ; всего один день пути отделял их от Дарауткургана в бассейне р. Кызылсу.

* * *

Прошло еще пять лет, прежде чем советские альпинисты предприняли следующую попытку восхождения на пик Ленина. Усилия исследователей Памира в эти годы были направлены на обследование центральной части хребта Академии наук и гор, лежащих к западу и северо-западу от него.

Немецкие участники экспедиции АН СССР, пытаясь в 1928 г. определить с далекого расстояния высоту и положение отдельных горных вершин этого района, допустили серьезные ошибки, вызванные их стремлением упростить орографическую схему высочайших областей Западного Памира и подогнать ее к существовавшим ранее предположениям. Открытую ими трапециевидную вершину с высотой 7495 м они приняли за пик Гармо, который был давно нанесен русскими топографами на первую карту Памира.

Орографическая схема, предложенная немцами, была ошибочной. Но для того чтобы доказать это и решить загадку узла Гармо, понадобилось три года общей напряженной работы многих советских ученых и альпинистов, пытавшихся отыскать подступы к высочайшей вершине СССР с востока, северо-запада и юго-запада.

В 1932 г. их наблюдения и снятые ими карты были сопоставлены с другими материалами. Оказалось, что пик "7495 м" - самостоятельная вершина и отстоит от настоящего пика Гармо на двадцать километров к северу. В карты Памира были внесены исправления. Теперь вершина "7495 м" носит название пика Коммунизма.

Советские альпинисты начали деятельную подготовку к штурму высочайшей точки Советского Союза, который решено было предпринять в 1933 г. с востока по наиболее обследованному пути.

Восхождение на пик Коммунизма преследовало не только спортивные цели: оно должно было способствовать дальнейшему изучению оледенения Западного Памира. Альпинистам надлежало установить на вершине пика автоматическую метеостанцию. Предполагалось также, что, находясь на вершине, альпинисты смогут сделать важные наблюдения панорамы окружающих хребтов: ни одна вершина не будет уже заслонять им вид на не исследованные еще области этой части Памира.

У лучших альпинистов страны, приступивших осенью 1932 г. к подготовке восхождения на пик Коммунизма, были все основания предполагать, что при штурме вершины им придется встретиться с большими трудностями; главные из них были связаны с необходимостью долгое время находиться и работать в разреженной атмосфере больших высот.

Горовосходители начинают ощущать последствия кислородного голодания уже на высоте 3500-4000 м. Выше этого уровня самый здоровый, но не подготовленный к подъему на большие высоты человек может заболеть горной болезнью, признаки которой - резкое падение работоспособности и аппетита, головокружение, головная боль, тошнота, а иногда и рвота. В особо тяжелых случаях горная болезнь может привести к смертельному исходу. Она не излечивается лекарствами, и единственное безотказное средство в борьбе с ней - быстрый спуск вниз.

Для борьбы с кислородным голоданием на больших высотах горовосходители могут применять специальные кислородные приборы, подобные тем, какими пользуются экипажи самолетов, совершающие полеты выше 4500 м над уровнем моря; тяжелые баллоны с запасом кислорода альпинисты тогда несут на себе. Но самым реальным средством в их борьбе с высотой остается высотная акклиматизация, основанная на способности человеческого организма приспосабливаться к разреженной атмосфере в результате периодических подъемов и некоторого пребывания на высоте; после этого легче переносить вредные последствия кислородного голодания.

Во время подготовки к восхождению на пик Коммунизма в 1933 г. советские альпинисты уже могли сделать некоторые выводы об эффективности различных приемов высотной акклиматизации.

Опыт зарубежных альпинистов в этой области был скорее отрицательным. Их попытки совершить восхождение на некоторые вершины Гималаев, и главным образом на высочайшую вершину мира Джомолунгму (8882 м), в то время были безрезультатны. При штурме Джомолунгмы в 1924 г. английские альпинисты Меллори и Ирвинг погибли на высоте 8660 м. Все усилия организаторов восхождения на Джомолунгму были направлены на то, чтобы сберечь силы альпинистов, которые должны были штурмовать вершину. Вся черновая работа по подготовке восхождения была возложена на носильщиков - местных горцев, число их в гималайских экспедициях доходило до нескольких сот человек. Они подносили в верхние лагери не только продукты, снаряжение и кислородные баллоны, но и личные вещи участников штурмовой группы.

Но такая тактика не принесла успеха; полное освобождение участников будущего восхождения от переноски грузов отрицательно сказалось на их акклиматизации. Факты говорили о том, что носильщики и некоторые альпинисты-англичане, занятые подноской грузов и вспомогательными работами, лучше подготовились к работе на больших высотах. Они с меньшими усилиями совершали подъем в высотные лагери, созданные на гребне вершины.

Небольшой к тому времени опыт советских горовосходителей говорил в пользу метода высотной акклиматизации, основанного на активной подготовке участников будущего восхождения к штурму вершины.

С 1930 по 1932 г. на высочайшую вершину Кавказа Эльбрус успешно поднялись сто шестьдесят семь советских альпинистов, то есть в три раза больше, чем за весь дореволюционный период восхождения на эту вершину, начавшийся в 1829 г. При восхождении на Эльбрус его участники совершали акклиматизационный поход до высоты в 4100-4500 м с полной альпинистской выкладкой и только после этого, получив некоторый отдых, начинали восхождение. После такой тренировки почти не бывало случаев, когда кто-либо из советских альпинистов не достигал бы вершины. Но опыт кавказских горовосхождений нельзя было переносить без изменений на Памир: высота пика Коммунизма почти на 2000 м больше высоты Эльбруса. Как показал опыт первых восхождений на пик Ленина, для подготовки альпинистов к восхождению на семитысячники требовался более продолжительный период акклиматизации. Альпинисты на Памире входили в полную спортивную форму только к концу третьей-четвертой недели горных походов, совершавшихся до высоты 5500-6000 м.

Учитывая все это, было решено, что участники будущего восхождения на пик Коммунизма примут непосредственное участие во всех переносках грузов наравне с несколькими носильщиками, которые привлекались только для ускорения транспортных операций; альпинисты с первых же дней пребывания на Памире включатся в разведывательные походы.

Особое внимание было уделено изготовлению специального снаряжения: учитывалось, что на высотах, близких к 7000 м, в июле - августе температура может упасть до -20, -30°. Спальные мешки шились из легкой шелковой материи с прокладкой толстого слоя гагачьего и гусиного пуха. С высоты 6200 м альпинисты должны были идти к вершине в теплой войлочной обуви, обшитой сверху брезентом, с твердой подошвой. Такая обувь была заимствована альпинистами из снаряжения полярных путешественников.

В конце июня 1933 г. участники восхождения на пик Коммунизма выступили из Оша в Алайскую долину. Они прошли через Алтынмазар в верховья притоков ледника Федченко. 8 июля альпинисты вступили на ледник Бивачный, а через два дня началась однообразная и тяжелая работа по прокладке тропы и переноске грузов экспедиции в базовый лагерь, организованный у подножия вершины.

Одновременно часть альпинистов начала прокладывать путь через "жандармы" восточного гребня. На этом гребне устраивались площадки промежуточных лагерей, по пути сбрасывались неустойчивые камни, подвешивались веревки и веревочные лестницы. 30 июля со скал второго "жандарма" сорвался и погиб один из организаторов восхождения - альпинист Н. А. Николаев. Через две недели скоропостижно скончался, заболев на восточном гребне воспалением легких, носильщик экспедиции таджик Джамбай Ирале. Но эти тяжелые испытания не поколебали решимости участников отряда добиться победы. Е. М. Абалаков и Д. И. Гущин с огромными усилиями проложили путь через самые трудные пятый и шестой "жандармы" и вышли на предвершинный гребень. Туда были занесены часть продовольствия и снаряжения, предназначенного для штурма вершины, и автоматическая метеостанция.

22 августа все приготовления были закончены и начался штурм вершины, которым руководил бессменный начальник памирских экспедиций Академии наук СССР Н. П. Горбунов. Только 29 августа альпинистам удалось достигнуть высоты в 6900 м, где был оборудован последний перед штурмом вершины лагерь. Здесь была установлена метеостанция, которая через несколько часов стала передавать первые радиосигналы. Ночью началась метель, она бушевала более четырех суток. Все это время альпинисты вынуждены были отсиживаться в обледенелой и полузасыпанной снегом палатке.

3 сентября установилась наконец ясная и безветренная погода. На штурм пика выступили Н. П. Горбунов и Е. М. Абалаков: у их третьего спутника А. Ф. Гетье не было уже сил продолжать борьбу, и он остался в палатке дожидаться своих товарищей. Пробивая след в глубоком снегу, два альпиниста начали подъем к вершине. К середине дня им удалось выйти на вершинный гребень пика, до цели оставались считанные метры подъема. Но силы оставили Н. П. Горбунова, и подъем по острому, как лезвие ножа, ледяному гребню продолжал один Евгений Абалаков.

К концу дня он вступил на высшую точку пика. Коченеющими на холоде руками он сделал несколько набросков панорамы окружающих его вершин и ледников, сложил из обломков камней небольшой тур и вложил в него записку с датой восхождения. Поздно вечером Н. П. Горбунов и Е. М. Абалаков спустились в лагерь 6900 м. Несколько дней занял их спуск к базовому лагерю у подножия вершины.

Пик Коммунизма был взят. Эта победа имела огромное значение для формирования стиля советского высотного альпинизма. Перед альпинистами встала задача восхождения на другие высочайшие вершины страны, и в первую очередь на второй по высоте семитысячник Памира - пик Ленина.

* * *

Отряды альпинистов-высотников появились у подножия пика Ленина уже в следующем, 1934 году. Организаторами новой попытки восхождения на высочайшую вершину Заалайского хребта на этот раз были спортсмены-альпинисты Красной Армии. Начало развитию альпинизма среди командиров Красной Армии, курсантов военных училищ и слушателей военных академий Красной Армии было положено еще в 1924 г., когда группа командиров совершила поход через перевалы Главного Кавказского хребта. Мастерство военных альпинистов и массовость их походов росли с каждым годом.

Военные альпинисты еще не имели достаточного самостоятельного опыта восхождения на Памире, и на должности инструкторов похода были приглашены опытные альпинисты-высотники. В числе их были победитель пика Коммунизма Евгений Абалаков, его брат Виталий Абалаков, совершивший годом раньше восхождение на главную вершину Алтая - гору Белуха, М. Дадиомов и Д. Церетели, имевшие к тому времени большой опыт восхождений на вершины Кавказа, Л. Л. Бархаш, а также А. И. Поляков и С. Я. Ганецкий, участники первой попытки восхождения советских альпинистов на пик Ленина. Руководил походом Н. В. Крыленко.

В середине июля 1934 г. участники Памирского похода выехали на автомобилях из Оша в Алайскую долину. От Ферганской долины до верховий Пянджа к этому времени была уже проложена автомобильная дорога, соединившая Ош со столицей Горно-Бадахшанской автономной области городом Хорог. Памирский автомобильный тракт, проложенный по направлению древних караванных троп, пересек Алайскую долину и весь Восточный Памир. Две трети его трассы лежат на высоте более 3500 м над уровнем моря, а на перевалах он поднимается до 4655 м. Автомобили, груженные товарами и продуктами, могли теперь пройти в самые глухие уголки Восточного Памира. Маршруты, которые еще совсем недавно отнимали у исследователей Памира несколько дней и даже недель утомительного караванного пути, теперь можно было покрыть на автомобиле за несколько часов.

На следующий день после выезда из Оша участники Памирского учебного похода РККА были уже в Алайской долине и начали оттуда свой марш вдоль предгорий Заалайского хребта по направлению к долине р. Ачикташ. Переправа через нее на лошадях и верблюдах оказалась нетрудной. По левому берегу долины к леднику Ленина вел пологий подъем. Отсюда открылся величественный вид на пик Ленина: северные склоны гигантской вершины высились четырехкилометровой стеной, покрытой сплошным снеговым настом; скалы чернели только на ребрах его северных отрогов, выходящих к верховьям ледника Ленина, и вблизи самой вершины, там, где с востока к ней примыкает короткий, но крутой взлет гребня.

Базовый лагерь похода было решено организовать на высоте 4200 м, на травянистой площадке, обнаруженной в десяти километрах выше ледника; правая морена ледника Ленина укрывала ее от господствующих здесь западных ветров. В нескольких сотнях метров ниже от ледника Ленина отходила правая ветвь, верховья которой выводили к пройденному Н. В. Крыленко перевалу. С этого перевала предпринимались все предыдущие попытки восхождения на пик Ленина.

На этот раз было решено отыскать новые, более короткие пути, которыми можно было бы выйти на восточный гребень вершины. Как казалось альпинистам, таких путей было по крайней мере два. Оба они начинались от неширокой, покрытой снегом террасы, лежащей ниже восточного гребня на высоте около 6000 м, и шли вверх вдоль скалистых гряд, примыкавших к гребню вершины. Маршрут, начинавшийся от восточного края террасы, шел по более пологому склону и выводил альпинистов на гребень 6600 м. Маршрут, проходивший вдоль противоположной гряды скал, был более крутым и опасным, но сокращал путь к вершине и выводил на ее гребень - на высоту около 6900 м.

Но как отыскать путь из верховий ледника Ленина к террасе? Ответ на этот вопрос могла дать только тщательная разведка ледника Ленина и прилегающих к его верховьям склонов вершины.

На поляне был оборудован палаточный лагерь. Альпинисты по двое расположились в невысоких палатках, растянутых на стойках из ледорубов. Для склада продовольствия и альпинистского снаряжения, а также для обслуживающего персонала были установлены три высокие армейские палатки.

К концу первой недели, когда альпинисты стали привыкать к высоте, начались разведывательные походы. Вначале путь к верхним снежным полям пика Ленина пытались найти прямо от площадки лагеря, но вскоре от этой попытки пришлось отказаться. При подъеме в этом направлении можно было достигнуть вершинного гребня, но этот путь был очень длинным, и на нем надо было преодолеть цепь небольших вершин (Этот путь был пройден в 1967 г. группой альпинистов под руководством Ю. И. Скурлатова и В. М. Божукова). Лучшие результаты принесло обследование верхнего цирка ледникового языка. Здесь, возле северной стены пика Ленина, один из его отрогов образовывал снежный купол, склоны которого круто спадали к леднику Ленина. Поднимаясь по юго-западным каменистым склонам и осыпям купола, альпинисты подошли к его шапке и по крутому снежнику выбрались наверх. Они стояли на высоте около 5200 м. Отсюда уже нетрудно было наметить путь к террасе, лежащей под восточным гребнем пика Ленина. Продвигаться туда пришлось бы по крутым снежным склонам, перепады которых образовывали местами отвесные стены и трещины. Но эти препятствия альпинисты способны были преодолеть. Таким образом, путь к пику Ленина с севера был найден.

Началась подготовка к штурму вершины. К лагерю на высоте 5200 м от базового лагеря можно было дойти за день. Здесь было решено организовать первый по пути к вершине высотный лагерь. В результате похода, в котором приняли участие все, включая врачей, туда были занесены шестьдесят килограммов продуктов. Штурм пика Ленина был назначен на 23 августа.

К исходу этого дня четырнадцать военных альпинистов в сопровождении семи инструкторов и двух врачей подошли к верховьям ледника Ленина, к тому месту, где начинался крутой подъем к лагерю 5200 м, и заночевали там. На следующий день восхождение продолжалось. Согнувшись под тяжестью рюкзаков и опираясь на ледорубы, альпинисты упорно шли вперед, останавливаясь только для короткого отдыха. Когда через несколько минут у них восстанавливалось дыхание, подъем продолжался. Только на остановках альпинисты могли видеть результаты этого тяжелого подъема: ледник и окружающие его хребты уходили вниз, открывался вид на Алайскую долину и Алайский хребет, с каждой сотней метров подъема приближались скалы вершинного гребня. Теперь было видно, что особо крутые, покрытые снегом склоны пика в некоторых местах хранят следы снежных лавин.

Продвижение к цели было медленным. За день восхождения альпинисты преодолели только 250-300 м высоты. Их акклиматизация была недостаточной, к тому же с высоты 5200 м все грузы для многодневного похода им пришлось нести на себе, и вес рюкзаков достигал двадцати восьми килограммов.

Утром 26 августа, выбравшись из палаток, альпинисты увидели, что Алайскую долину закрывает сплошная пелена тумана. Из моря облаков, расстилавшихся у их ног, выступали только некоторые вершины боковых отрогов Заалайского хребта. К 12 часам дня появились первые облачка и вблизи склонов пика Ленина. Поднялся сильный западный ветер, и к 2 часам дня вокруг колонны альпинистов уже вздымались снежные вихри. Сухой, колючий снег слепил глаза: продвигаться в этот день выше было уже невозможно.

26, 27 и 28 августа буря продолжалась, затихая только в утренние часы. За это время восходители поднялись еще на 150-200 м. Сзади остались лагери 5850 м и 6150 м. Из последнего лагеря отправили вниз двух альпинистов, у которых обнаружились признаки горной болезни.

Теперь отряд альпинистов передвигался уже на восток вдоль покрытой снегом террасы, чтобы выйти к скалам гряды, выводящей к гребню вершины. К вечеру 28 августа они достигли высоты 6450 м. Казалось, что высшая точка пика совсем близко.

Наутро был назначен решающий штурм вершины. Из лагеря альпинисты должны были выйти налегке, оставив там все свое бивачное снаряжение. Командование похода рассчитывало в этот день достигнуть цели.

Холодным ветреным утром начался подъем. Только через четыре часа медленно продвигавшиеся альпинисты достигли гребня. За ним открылся вид на необозримые просторы Восточного Памира; в глубокой горной котловине можно было увидеть темную поверхность оз. Каракуль. Повернули на запад к вершине, но подъем по гребню продолжался еще медленнее, движения горовосходителей сковывала огромная усталость. Обувь некоторых из них была слишком тесной, и только длительное растирание ног предупреждало их от обмораживания.

К 12 часам дня руководители похода поняли, что они переоценили силы отряда. Преодолеть лежащие впереди ступени гребня и последний его крутой взлет перед вершиной уже не оставалось времени.

Альпинисты извлекли из рюкзака, который они несли попеременно, гипсовый бюст Владимира Ильича Ленина. Его надежно закрепили в скалах на высоте, близкой к 7000 м. Последовал приказ к отступлению, и отряд начал спуск (Наибольшей высоты во время этого похода достиг двадцать один человек).

Обратный путь был очень труден. На следующий день снежная буря продолжалась. Обессиленные люди не в состоянии были прокладывать след, они часто падали. Некоторые пытались скользить по покрытому снегом склону сидя или лежа: одежда на них быстро намокала, а затем затвердевала на морозе. Но все обошлось благополучно, и отряд в полном составе 30 августа прибыл на площадку базового лагеря.

Участники Памирского похода 29 сентября 1934 г. установили мировой рекорд массового подъема на высоту в 7000 м. Однако они не добились полной победы. После короткого отдыха в лагере 4200 м было решено повторить попытку восхождения на пик Ленина. На этот раз в штурмовую группу было отобрано всего шесть самых опытных и выносливых альпинистов: братья Е. М. и В. М. Абалаковы, С. Я. Ганецкий, И. В. Лукин, Н. Анастасов и К. Н. Чернуха. Командиром небольшого отряда был назначен К. Н. Чернуха, северный военный летчик, уже зарекомендовавший себя в прошлых походах как дисциплинированный и волевой альпинист, исключительно настойчивый в достижении цели. Душой нового восхождения были Евгений и Виталий Абалаковы. По сравнению с прошлым походом трудности этого восхождения были еще большими: сентябрьские снегопады уничтожили все проложенные на северных склонах пика Ленина следы и небольшой группе альпинистов предстояло протаптывать их вновь. Хотя альпинисты прошли хорошую высотную акклиматизацию, но перед новой попыткой штурма вершины у них не оставалось достаточно времени для основательного отдыха.

У горовосходителей была твердая решимость добиться победы. Проводив своих товарищей вниз (весь отряд уходил в новый район в долину р. Маркансу), шесть человек 4 сентября начали восхождение.

За первый день они поднялись до высоты 5700 м; этот участок пути был пройден вдвое быстрее, чем при первой попытке восхождения: благоприятно сказывалась полученная в прошлых походах акклиматизация. Но с высотой трудности возрастали, к тому же крутые склоны, выводящие к террасе, были покрыты глубоким рыхлым снегом. Скорость подъема резко снизилась, и восходители за целый день поднялись только на 300 м. Впереди, пробивая траншею в рыхлом снегу, шли Виталий и Евгений Абалаковы.

На следующий день альпинисты решили во что бы то ни стало добраться до скал, лежащих на высоте 6500 м. Скоро обнаружилось, что Ганецкий не поспевает за отрядом: сказывалась усталость прошлого восхождения, к тому же он начал сильно мерзнуть, и на остановках ему долго оттирали побелевшие пальцы ног. Неважно чувствовал себя и Анастасов. Это неожиданное осложнение ставило под угрозу успех восхождения. Начальник группы К. Чернуха распорядился немедленно отправить ослабевших альпинистов вниз вместе с Е. Абалаковым: его участие должно было гарантировать безопасность спуска. Победитель пика Коммунизма одобрил это единственно правильное решение, хотя оно и означало полное крушение его спортивных планов: жертвуя личным успехом, он давал возможность товарищам продолжить восхождение.

Теперь среди ледяной пустыни северных склонов пика Ленина оставалось всего три альпиниста. Солнце было уже совсем низко, когда они достигли намеченной точки у скал. Под тонким слоем снега оказался лед, и они потратили более часа, чтобы вырубить площадку и установить палатку. Ночь прошла беспокойно. Порывы сильного ветра трепали палатку, снежная пыль, пробиваясь сквозь щели входа, запорошила спальные мешки, рядом грохотали лавины.

Утром альпинисты решили не повторять тактической ошибки, допущенной в прошлом походе, и последний перед штурмом лагерь разбить на гребне вблизи той высшей точки, которой достиг весь отряд. Альпинисты шли весь день. Их одолевали головная боль и одышка. Теперь останавливались для отдыха через каждые десять минут, но к вечеру достигли намеченного пункта на гребне.

Последняя ночь перед решающим штурмом вершины... Ветер снова сотрясает палатку. Отсыревшие спальные мешки греют плохо. До поздней ночи обрывки бессвязных мыслей мешают спать, и люди забываются в тяжелом сне только перед рассветом. К 10 часам утра, преодолевая усталость и апатию, они натягивают на себя всю теплую одежду, обмерзшие штормовые костюмы и высотную обувь, которая всю ночь отогревалась в спальных мешках возле их тел. Укладывается в рюкзак принесенный сюда участниками прошлого похода бюст Ленина.

Начинается подъем по широкому вершинному гребню. Растущая уверенность в близкой победе увеличивает силы альпинистов. Опираясь при порывах ветра на ледорубы, они идут довольно быстро. Постоянные ветры, дующие на этих высотах, уплотнили снег, и ноги почти не проваливаются в него.

Идут часы, но цель еще далека. Тревога охватывает альпинистов - неужели они и на этот раз не успеют вовремя достигнуть вершины? Но вот последний крутой взлет гребня перед высшей точкой пика Ленина. У альпинистов нет с собою кошек, и их попытки пробить след в твердом фирне безрезультатны: гвозди, которыми окованы подошвы их ботинок, оставляют на гладкой поверхности склона лишь неглубокие царапины.

"Приходится пускать в ход ледоруб, - пишет В. М. Абалаков, - но и его стальному клюву, изрубившему немало льда, эта странная плотная поверхность поддается с трудом. Делаю бороздки лопатой и медленно пробиваюсь к выступам скал, таким близким по расстоянию, но не по времени. Почти час ушел на вырубание ступеней на протяжении каких-нибудь 40 м, час изнурительной работы, когда сто раз готов все бросить, вернуться, и все же рубишь и рубишь, хотя стынут руки, хотя каждый удар болезненно отдается в голове.

Скалы... Поднимаюсь на крутую стенку, приподнимаю голову - дальше ровное снежное плато с выступами скал. Ближний правильной, как постамент, формы камень выглядит высшей точкой: к его подножию осторожно кладу рюкзак".

Победа! Через несколько минут на камне уже высится тур, обвитый алым сукном, а на верху его установлен бюст великого Ленина. Пьедесталом этого самого высокого в мире памятника Владимиру Ильичу служит многокилометровая, увенчанная снегами пирамида самой высокой горы в Заалайском хребте. В тур кладется записка, в ней отмечается, что первовосхождение на пик Ленина с севера совершено тремя участниками Памирского учебного похода РККА: К. Чернухой, И. Лукиным и В. Абалаковым в 16 часов 20 минут 8 сентября 1934 г.

Лукин тщательно обыскивает все скалы вершины, но не обнаруживает ни тура, ни записки, ни каких-либо других следов пребывания на вершине немецких альпинистов. Через несколько минут горовосходители начинают спуск.

Школа высотных восхождений

Восхождение В. Абалакова, И. Лукина и К. Чернухи на пик Ленина было выдающимся спортивным событием 1934 г. Походы военных альпинистов на Памире в это же время явились шагом вперед в исследовании Заалайского хребта: им удалось проложить новые пути в верховьях ледника Ленина, по которым теперь могли пройти другие группы.

В 1934 г. было продолжено исследование и других районов Заалайского хребта.

Группа альпинистов во главе с О. Д. Аристовым проводила важную работу по установке на вершинах Западного Памира сети автоматических метеостанций, которые помогли бы расширить сеть пунктов, создаваемых в то время на Памире для постоянных метеорологических наблюдений. Две такие станции были установлены в западной части Заалайского хребта: на безымянной вершине 5300м вблизи перевала Терсагар и на безымянной вершине 5250 м в районе перевала Кульдаван.

Военные альпинисты после попытки восхождения на пик Ленина с 1 по 14 сентября совершили поход в долину р. Маркансу, обследовали ледники и вершины этого района и дали многим из них наименования. Они проникли в долину, которая тянулась на север, к восточной части Заалайского хребта. Оказалось, что верховья этой долины примыкают к одной из самых высоких вершин района - пику Курумды (6610 м). Одна из групп, работавшая в верховьях р. Маркансу, произвела маршрутную съемку ледника, спускающегося с юго-восточных склонов Заалайского хребта, и с него совершила восхождение на вершину 5745 м, которая была названа пиком ЦДКА (ЦДКА - Центральный Дом Красной Армии руководил занятиями альпинизмом и туризмом среди военнослужащих).

В следующем году восхождения в Заалайском хребте продолжались. Районы этого хребта, находившиеся вблизи автомобильной дороги Ош - Хорог, стали прекрасным местом для тренировки альпинистских групп, готовящихся к высотным восхождениям на вершины Памира и Тянь-Шаня. За десять часов пути от Оша можно было достигнуть подножия вершин высотой 6000 м, а еще один день пути по вьючным тропам надо было потратить для того, чтобы от автомобильной дороги добраться до ледника Ленина. Годом позже удалось проложить автомобильные трассы по бездорожью Алайской долины вблизи течения р. Кызылсу. Тогда организация экспедиций к подножию гигантов центральной части Заалайского хребта еще более упростилась.

В 1935 г. группа гражданских и военных альпинистов под руководством В. Абалакова снова появилась в верховьях Маркансу и совершила там восхождения на пик Трапеции (6050 м), пик Кокчукур (5700 м) и безымянную вершину 5710 м; обследование этого района позволило дополнить и уточнить его карту.

Советский альпинизм, как и. другие виды физической культуры и спорта, в эти годы быстро развивался. Спортсмены различных спортивных обществ страны совершали восхождения на вершины и перевалы Кавказа и других горных хребтов. Развивался альпинизм и среди спортсменов-воинов Красной Армии. Основной их спортивной целью по-прежнему оставался Эльбрус: в 1934 г. во второй альпиниаде РККА на его вершины поднялись двести семьдесят шесть командиров, в 1935 г. двести пятьдесят. Эти походы проводились все организованнее. Переносные легкие радиостанции обеспечивали надежную связь всех отрядов. В 1935 г. впервые над горными ущельями и вершинами Кавказа появились самолеты. Смелые военные летчики М. Липкин, А. Кокорин, М. Мазур и Ю. Знаменский на легких учебных самолетах У-2 ухитрялись благополучно садиться на крохотных посадочных площадках, оборудованных в верховьях горных долин. Ежедневно в любую погоду, исключая только сплошной туман, они доставляли альпинистам, штурмующим вершины Эльбруса, газеты, свежие овощи и фрукты. Грузы, упакованные в легкие мешки, сбрасывались на снег предвершинных склонов.

В 1936 г. был организован второй Памирский поход бойцов и командиров Красной Армии. Перед его участниками была поставлена необычайная в истории альпинизма задача: стрелковая рота со всем вооружением и при походной выкладке должна была подняться на гребень пика Ленина, а затем и на его вершину. Осуществить эту задачу предстояло сводной роте Средне-Азиатского военного округа (САВО).

Как и в прошлые годы, к участию в восхождении на высшую точку Заалайского хребта в 1936 г. привлекались опытные военные альпинисты, а также инструкторы альпинизма - члены горной секции Общества пролетарского туризма и экскурсий (ОПТЭ). Многие из них еще ни разу не бывали на Памире, но у них уже был значительный опыт походов на Кавказе, все они водили большие группы альпинистов в горах и занимались их обучением.

Альпинисты Грузии выделили для участия в новом восхождении на пик Ленина опытного высотника Д. Церетели и лучшего скалолаза, победителя Ушбы А. Джапаридзе. Московских альпинистов представляли участник штурма пика Коммунизма Д. Гущин, а также В. Кизель и Б. Алейников, штурмовавшие перед тем труднейшие вершины Кавказа. От альпинистов Ленинградской горной секции ОПТЭ были направлены на Памир И. Федоров и автор этих строк. Руководителем всей инструкторской группы был назначен Л. Бархаш.

В конце июня мы выехали в Ош. Инструкторы похода должны были прибыть к подножию пика заблаговременно, чтобы разведать путь восхождения и приготовиться к прибытию сводной роты САВО, которой в это время предстояло совершать тренировочные восхождения на северных склонах Туркестанского хребта.

* * *

Утомительный путь в душном железнодорожном вагоне закончился, и вот мы в Оше. Низкие одноэтажные домики его тихих улиц утопают в зелени садов, а к югу и юго-востоку видны бурые возвышенности: растительность уже давно выгорела на солнце. Все повышаясь, они тянутся к горизонту - это предгорья Алайского хребта. Через несколько дней мы отправимся на Памир в автомобилях.

Начинается деятельная подготовка к путешествию в горы, где нам предстоит провести не менее двух месяцев. Рано утром мы, инструкторы будущего Памирского похода военных альпинистов, отправляемся к западной окраине города. Там мы тренируемся на скалах небольшой горы Сулейман-Баши, затем занимаемся сортировкой альпинистского снаряжения, теплой одежды, мотков веревки, консервов и других продуктов. Все это имущество упаковывается в ящики, вьючные сумы, нумеруется и подготавливается к отправке в горы. Слушатели Военной Академии связи С. Герасимов, Б. Сапоров-ский и А. Целищев бережно упаковывают свои радиостанции, аккумуляторы и батареи. Они сконструировали и изготовили для нашего похода специальные облегченные радиостанции.

Ранним утром 7 июля последние приготовления заканчиваются. Мы садимся в два автомобиля поверх горы ящиков и вьючных сум. Мимо нас плывут пригородные селения. Хлопковые поля сменяются первыми пологими холмами предгорий. Идут часы, мы все углубляемся в горы. Крутой подъем, и несколько серпантинов дороги выводят нас на перевал Чигирчик. За ним спуск в долину Гульчи, в верховьях которой лежат перевалы в Алайскую долину. Вокруг нас крутые склоны горной долины. Мы любуемся остроконечными вершинами - отрогами Алайского хребта. Недалеко от того места, где основная речная долина заканчивается Туликовым цирком, наш автомобиль поворачивает вправо и начинает подниматься к перевалу Талдык. На высоте 3650 м мы медленно переезжаем через его высшую точку; справа и слева от дороги видны остатки зимнего снега.

Мы всматриваемся вперед, но Алайской долины еще долго не видно - ее закрывают боковые отроги хребта. Несколько поворотов, спуск - и перед нами открывается вид, который уже не один раз поражал путешественников. Впереди, ниже нас, лежит ровная гладь Алайской долины. За ней прямо из зелени лугов встают стены вершин Курумды, Ледяного Мыса, пика Ленина и других. Цепь снеговых гигантов, освещенных лучами заходящего солнца, уходит на запад и исчезает за линией горизонта.

Не сразу удается ощутить масштабы величественной панорамы, не верится, что до подножия вершин по ту сторону долины - они кажутся нам совсем близкими - не менее двадцати пяти километров и что их стены возвышаются над долиной на три-четыре километра. Прямая и ровная дорога с цепочкой телеграфных столбов все суживается, а потом и совсем теряется в необозримом просторе Алайской долины.

Короткая остановка в Сары-Таше, поселке, возникшем совсем недавно у автомобильного тракта. Д. Гущин рассказывает нам о переменах, происходящих в жизни коренного кочевого населения Алая. Часть его уже объединена в колхозы; летние пастбища регулярно посещают врачи. В боковых долинах нижнего Алая у Дарауткургана, где часть киргизов со своими стадами остается на зимовку, уже началась постройка первых в Алайской долине школ и магазинов.

Наши машины снова трогаются в путь. Мы переезжаем через мост, под которым мчатся буро-красные воды Кызылсу, и едем к предгорьям Заалайского хребта. Пологий длинный подъем. На высоте около 4000 м у склонов предгорий, покрытых редкой травой, видны несколько белых домиков. Это Бордобо - конечный пункт нашего автомобильного пути.

Мы приступаем к разгрузке автомобилей. Тяжелые вьючные сумы и ящики приходится оттаскивать в сторону от дороги в то место, где завтра мы начнем грузить их на лошадей. Работа, которая в Оше была для нас легкой, здесь требует значительно больших усилий. У нас начинается одышка. Наше смущение увеличивается, когда мы видим, что молодой человек из расположенного неподалеку селения свободно выполняет на перекладине серию сложных гимнастических упражнений: он привык к разреженному воздуху этих высот. Памирцы объясняют нам, что недомогание, вызываемое кислородным голоданием, ощущают все вновь прибывшие сюда. Горная болезнь (местные киргизы называют ее "тутек") одолевает иногда даже пассажиров на Памирском автомобильном тракте. Ниже этих высот

День отдыха проходит незаметно, и утром 10 июля начинается подготовка к походу на ледник. На этот раз мы намерены добраться до лагеря 4200 м. Вместе с нами идут саперы - мы попытаемся вместе проложить вьючную тропу как можно выше, чтобы облегчить подготовку штурма.

Путь по леднику будет нелегким. Красноармейцы, идущие с вьючными лошадьми, подтягивают подпруги и крепче увязывают груз. Шипы на подковах лошадей, затупившиеся во время перехода по Алайской долине, сменены новыми, острыми.

По крутому скату береговой террасы, выводящему на ледник, саперы уже проложили удобную тропу, и мы быстро проходим этот участок. Караван вступает на ледник Ленина. Большая часть его языка загромождена камнями. Пробираться с лошадьми становится все труднее, и мы ведем их на поводу, выбирая путь по чистому льду, который встречается сперва отдельными островками, а потом и сплошными полосами. Трещины редки, но много провалов и ледниковых озер, свидетельствующих об интенсивном таянии ледника. На крутых склонах приходится пускать в ход ледорубы: мы рубим узкую тропу, на которую может стать копыто лошади. Идем от тура к туру, установленным накануне саперами, придерживаясь высокой гряды правой морены.

Через пять часов, в десяти километрах от ледника, мы переваливаем через морену и выходим прямо к цели нашего похода. На большой ровной площадке, которая когда-то, вероятно, была дном озера, зеленеют ростки травы. Рядом журчит ручей, он начинается вблизи площадки на фирновом склоне.

Начинается дружная работа. Не проходит и часа, как на площадке вдоль морены выстраивается ряд невысоких двускатных палаток, в каждой из которых будут жить по два человека. В них мы раскладываем свои спальные мешки, под голову вместо подушек кладем рюкзаки. Снаряжение и продукты помещаем отдельно в обширной армейской палатке. От большого камня на морене к коньку одной из палаток, в которой разместились наши радисты, тянется антенна. Возле ручья, где от прошлой экспедиции сохранились остатки очага, уже дымится костер, и наш повар узбек Мамаджан-ока хлопочет возле большого котла.

* * *

Несколько дней мы тратим на подготовку будущего восхождения. Вместе с саперами мы обследуем пути, выводящие к снежному куполу, месту первого высотного лагеря нашего восхождения. Оказывается, что его юго-западные склоны уже свободны от снега. Они покрыты довольно прочной осыпью, и кое-где на поверхность выходят скалы (теперь этот участок маршрута носит название скалы Липкина). С большими предосторожностями на случай внезапного камнепада мы обследуем склон и приходим к очень важному выводу: по осыпи можно проложить вьючную тропу. Это позволит доставить основные грузы на высоту около 4900 м - вплотную к крутому снежнику, выводящему к лагерю 5200м. Саперы самоотверженно трудятся над прокладкой тропы, которая ускорит подготовку восхождения по меньшей мере на пять-шесть дней, а мы разведываем пути к верхним лагерям.

К своему первому выходу на шеститысячные высоты мы готовимся особенно тщательно. Обычные запасы походного снаряжения пополняются теплой одеждой, большим, чем всегда, запасом продуктов и горючего. По знакомому уже пути за несколько часов мы поднимаемся к началу снежника, ведущего к вершине купола, где будет разбит первый высотный лагерь.

Впервые по пути к вершине нам приходится разматывать альпинистскую веревку и передвигаться в связках. Твердый фирн сменяется рыхлым снегом, в котором мы пробиваем глубокие следы. Еще час утомительного пути - и мы выходим на большую сравнительно ровную площадку купола. Здесь нет выходов скал и осыпей и палатки приходится устанавливать прямо на снегу, соблюдая при этом предосторожность, так как снежное поле изрезано скрытыми трещинами.

Сбросив тяжелые рюкзаки, мы принимаемся за работу. Сначала в надежном месте, в стороне от трещин, утаптываем в снегу площадки, соответствующие размерам дна наших палаток. В каждой из палаток могут поместиться три человека. Палатки устанавливаем на ледорубах, оттяжки их привязываем к кошкам, которые после этого затаптываем глубоко в снег. Сообща приступаем к оборудованию ночлега. На дно палатки укладываем надувные резиновые матрацы и поверх них расстилаем свои штормовые костюмы и запасные теплые вещи. Рюкзаки укладываем в головах, а продукты - у входа. Там же устанавливаем складную алюминиевую кухню, на которой сразу же начинаем растапливать снег. И в тесной палатке, в которую мы забираемся, сняв предварительно ботинки, становится тепло и даже уютно.

Мы начинаем готовить ужин (он будет одновременно и обедом). Блюда готовятся в не совсем обычной последовательности. Сначала чай; кастрюлька невелика, и нам достается чая только по полкружки. Затем клюквенный кисель. И только когда жажда утолена, мы готовим суп из концентратов и разогреваем консервы.

Мы ночуем на высоте 5200 м, но аппетит у нас волчий: это признак того, что мы начинаем привыкать к высоте. Наступает вечер. Я и мои соседи-земляки, ленинградцы Иван Федоров и Сергей Колосников, забираемся в спальные мешки. В соседней палатке раздаются громкие голоса Стаха Ганецкого и Арика Полякова. Они уже спорят о чем-то, относящемся к приготовлению ужина. Подобные стычки возникают у них часто, но это не мешает их истинной и прочной дружбе. Ганецкий и Поляков - слушатели военно-воздушной академии, они имеют большой экспедиционный опыт. К девяти часам вечера голоса затихают.

На следующий день наша инструкторская группа предприняла разведку склонов пика Ленина. Мы отыскали безопасный путь через сбросы, нависающие выше лагеря 5200 м, - их надо будет обойти справа.

Продолжаем подъем и попеременно протаптываем снег. Холодный западный ветер заставляет нас поднять капюшоны штормовых курток. Один только Алеша Джапаридзе, который скептически относится к рассказам памирцев о трудностях высотных восхождений, идет в легком спортивном костюме- и широкополой белой шляпе; на ногах у него свои, обношенные в кавказских походах ботинки.

К трем часам дня мы достигаем высшей точки подъема - 5900 м. Несмотря на сильную усталость, настроение у всех бодрое, и мы с интересом рассматриваем окружающую нас панораму гор. Сильно изрезанные трещинами склоны закрывают вид на восток, но на западе виден теперь весь гребень пика Ленина. За его наибольшим понижением - безымянная вершина, а дальше на запад - пирамида пика Дзержинского.

Сделав фотоснимки, мы начинаем спуск. Особенно удовлетворены результатами похода те, кто на Памире впервые. В этот день мы поднялись выше любой из кавказских вершин и перешагнули рубеж, отделявший нас от высотных восхождений.

В базовом лагере радисты сообщают нам важную новость. Сводная рота и некоторые инструкторы похода (а при их участии проводились тренировочные восхождения в Туркестанском хребте) уже прибыли в Алайскую долину и сейчас находятся на пути к леднику Ленина. Три дня бойцы отряда будут отдыхать на поляне у языка ледника, а затем направятся к нам, в лагерь 4200 м, где завершат свою подготовку к акклиматизационному походу.

Весь вечер коллектив инструкторов обсуждает ответственный план подготовки к штурму вершины. Для того чтобы предупредить ошибки прошлых походов, мы решаем, что для лучшей акклиматизации весь отряд должен подняться через лагери 5200 м и 5750 м до высоты террасы. Туда следует занести продукты, нужные на время штурма вершины, часть палаток, теплую одежду и специальную утепленную обувь. В войлочных, обшитых брезентом сапогах мы пойдем на штурм вершины только с высоты около 6000 м; на этой высоте всегда достаточно устойчивая низкая температура, и наша обувь в походе уже не отсыреет, а в такой обуви мы в значительной мере предупредим возможность обморожения ног. До акклиматизационного похода мы продолжим обучение бойцов приемам передвижения по снегу и льду и оборудованию биваков в самых различных условиях, которые могут встретиться во время штурма вершины. Мы обучим их также устройству снежных пещер: они могут надежно укрыть отряд в случае длительной непогоды и снежной бури.

1 августа мы встречаем командира сводной роты капитана Ф. Мезевича, который быстро завоевывает симпатии инструкторского коллектива своей энергией и распорядительностью. С ним прибывают Б. Алейников, В. Кизель, И. Лукин. Они рассказывают нам о походах в Туркестанском хребте. Бойцы и командиры отряда, по их мнению, получили там хорошую физическую и альпинистскую подготовку и находятся в наилучшей форме. Теперь важнейшим этапом в подготовке восхождения будет акклиматизационный поход.

Однако внезапное событие изменяет планы части инструкторов похода. К концу дня радисты принимают радиограмму из Москвы, а вечером я получаю от командования похода новое и неожиданное задание. В ознаменование десятилетия со дня смерти Феликса Эдмундовича Дзержинского части отряда предложено сделать восхождение на пик его имени и установить там бюст этого выдающегося деятеля Коммунистической партии и Советского государства. Почетное задание поручается В. Кйзелю, Б. Алейникову, И. Федорову и мне; к его исполнению надо приступить завтра же.

* * *

Картографические сведения и описания путей в районе пика Дзержинского (6713 м) - соседней с пиком Ленина вершины в Заалайском хребте - были самые скудные. Это сильно осложняло действия нашей группы, связанной ограниченным сроком. Поиски путей восхождения на эту вершину из ущелий близлежащих ледников или же с юга, от долины р. Сауксай, потребовали бы организации самостоятельных и продолжительных экспедиций. Это отвлекло бы силы отряда от выполнения основной задачи. Оставалась лишь одна реальная возможность - найти путь к вершине пика Дзержинского от верховий ледника Ленина.

Первый этап пути до гребня Заалайского хребта, расположенного к западу от пика Ленина, казался нам осуществимым. Мы уже видели со склонов пика Ленина, что западный гребень хребта не переходит непосредственно в гребень пика Дзержинского, как это показано на картах района, а отделяется от него вершиной около 6200 м высоты, которую мы назвали Раздельной. К вершине Раздельной с севера примыкает короткий, но высокий боковой гребень хребта. Его вершины, доходящие до 6000 м, вместе со склонами пика Ленина образуют цирк мощного ледника, являющегося западной ветвью ледника Ленина; он круто спадает вниз и сильно рассечен трещинами. Если бы нам удалось найти путь в его верховья и выйти оттуда на вершину Раздельную, то это дало бы нам ключ ко второму этапу восхождения - выходу на восточный гребень пика Дзержинского. Пирамиду этой вершины мы уже видели со склонов пика Ленина: последняя часть подъема на пик Дзержинского была очень крутой, но казалась преодолимой.

Решаем, что наш первый поход должен ставить своей целью разведку пути к вершине Раздельной. Одновременно с этим мы намерены занести на возможно большую высоту запас продуктов, горючего, теплую обувь и некоторое другое альпинистское снаряжение, с тем чтобы облегчить себе предстоящий штурм вершины; там же мы решаем оставить вкладыши наших двойных пуховых мешков. Наконец, наш разведывательный поход должен содействовать лучшей высотной акклиматизации группы.

На следующий день мы начинаем сборы. Неожиданная болезнь выводит из строя Алейникова. Заменять его уже поздно, и мы вынуждены теперь нести его груз. Наши вместительные рюкзаки заполняются обувью, кошками, пачками сухого спирта, консервными банками, меховыми костюмами и другими необходимыми в походе вещами; поверх всего мы помещаем объемистые спальные мешки. Вес нашего груза скоро достигает памирской "нормы": двадцать три - двадцать пять килограммов. Но ничего лишнего у нас нет. Особенно ценны для нас теплая одежда и бивачное снаряжение. По опыту прошлых разведывательных походов мы знаем, как изменчива здесь погода. В течение двух-трех минут безветренная солнечная погода может смениться снежной пургой с понижением температуры на высоте 4500-5000 м до минус 6° - минус 10°.

Ненастная погода здесь обычно сопровождается сильными юго-западными ветрами. После очередного ухудшения погоды ветры еще несколько дней свирепствуют на больших высотах, переметая свежевыпавший снег. В такие дни из нашего лагеря на леднике Ленина мы ясно видели на фоне голубого неба огромные флаги снежной пыли, вздымавшиеся над гребнем Заалайского хребта. Там, на высоте 6000 м и выше, температура в августе может упасть до -20, -25°.

К вечеру 2 августа В. Кизель, И. Федоров и я выходим в разведывательный поход. По хорошо разделанной саперами тропе мы за полтора часа доходим до того места, где тропа уходит влево на осыпь к лагерю 5200 м. Здесь мы располагаемся на ночлег, чтобы завтра утром по подмерзшему фирну выйти в верховья западной ветви ледника Ленина и достигнуть высоты, близкой к 5700 м.

Это нам удается. Выступив утром 3 августа из лагеря № 1, наша цепочка - мы идем теперь связанные веревкой - благополучно преодолевает на кошках особенно крутой подъем и, лавируя между открытыми и скрытыми трещинами, быстро начинает набирать высоту. Ледопад остается справа от пути подъема.

Скрытые трещины в верховьях ледника Ленина попадаются в совершенно неожиданных местах вне зависимости от высоты и рельефа местности, и даже самый опытный альпинист не в состоянии распознать опасные места. По пути к вершине Раздельной скрытая трещина пересекала фирновый гребень, и у самой вершины на снежном куполе В. Кизель провалился в нее вместе со снежным мостом. (Мы удержали его на веревке.)

По пути к верховьям ледника идущему впереди приходится, проваливаясь в снег по колено, прокладывать путь. После восьмичасовой непрерывной работы мы преодолеваем последний крутой подъем вблизи склонов вершины Раздельной и разбиваем лагерь № 2 под прикрытием огромной ледяной глыбы, сорвавшейся когда-то со склонов пика Ленина. Мы чувствуем себя усталыми, но горячий чай и ужин улучшают наше самочувствие. Лежа в спальных мешках, мы обсуждаем ближайшие планы.

Подъем в лоб к перевалу на западном гребне пика Ленина, лежащему восточное вершины Раздельной, был не безопасен. Об этом красноречиво свидетельствовали следы лавин на крутом склоне ниже перевала. Мы решили поэтому выйти к вершине Раздельной по северному ее гребню, образующему западные склоны цирка ледника, в верховьях которого находился наш лагерь № 2. Нам казалось, что выход на этот гребень возможен несколько левее черных скал, поднимающихся над лагерем.

Это предположение оказалось правильным. Утром 4 августа мы поднялись на гребень, а к двум часам дня подошли к последнему подъему у купола вершины Раздельной. Здесь, на высоте около 6100 м, на скалистом островке, выступающем из снега, мы сложили свой груз и укрепили его камнями. Восточных склонов пика Дзержинского и его вершинного гребня мы не увидели. Но теперь план штурма пика у нас созрел окончательно. Последний лагерь № 3 в конце третьего дня восхождения мы разобьем непосредственно на вершине Раздельной или вблизи нее. После этого на четвертый день штурма мы спустимся на восточный гребень пика Дзержинского; судя по карте, он достаточно пологий и вряд ли мы встретим на нем сколько-нибудь существенные трудности. Оттуда мы преодолеем последние 400-500м подъема, остающиеся до высшей точки пика. Все бивачное снаряжение будет оставлено в лагере № 3; в расчете на неожиданности мы возьмем с собой только кошки.

Ночуем в лагере № 3 и к полудню 5 августа возвращаемся в базовый лагерь отряда. К концу того же дня туда прибывает весь состав сводной роты: стрелки, связисты, пулеметчики. Площадка лагеря 4200 м заполняется палатками. В крайнем углу располагается транспортный взвод с вьючными лошадьми и мулами. Дымятся кухни, раздаются слова четких военных команд. На следующий день мы, дзержинцы, еще успеваем принять участие в занятиях. Бойцы отряда располагаются вблизи лагеря группами на крутом фирновом склоне и по нашим указаниям начинают отрывать в нем, углубляясь с двух сторон, лазы. Соединяясь в толще снега, эти лазы образуют надежное укрытие от непогоды. Через два часа готовы пятнадцать таких снежных пещер, и в них на время укрывается весь отряд.

В тот же день мы заканчиваем подготовку к штурму пика Дзержинского. Мы торопимся: начиная с 5 августа в районе пика Ленина установилась исключительно благоприятная погода. Прогнозы нашей метеогруппы, расположившейся в Алайской долине, утверждают, что она продержится еще несколько дней и что в верхних слоях атмосферы выше 6000 м не ожидается сильных ветров и облачности.

Наш маленький отряд сокращает отдых и во второй половине дня 7 августа выходит по направлению к лагерю № 1. В рюкзаке Вани Федорова уложен небольшой чугунный бюст Дзержинского.

Знакомый нам путь мы проходим без приключений. С каждой сотней метров подъема все шире раскрывается перед нами величественная панорама Алайской долины и Алайского хребта. Вдали на востоке открылись горные цепи Синьцзяна. Бесчисленные озера у подножий хребта кажутся нам с высоты 6000 м крохотными осколками голубого стекла, причудливо разбросанными по темно-зеленому ковру Алайской долины. Только вечерние облачка, собирающиеся небольшими пушистыми комочками ниже нас, у северных склонов пика Ленина, помогают осознать истинные масштабы открывшейся перед нами панорамы. На следующий день, захватив продовольствие и снаряжение из нашего вспомогательного склада, мы уже приступили к штурму снежного купола вершины Раздельной. Поверхность твердого фирна на некоторых участках оледенела, но мы без кошек преодолеваем склон крутизной до 35-40° и к вечеру выходим к вершине.

Высота около 6150 м. Склон горы защищает нас от холодного ветра, обычного на этих высотах, и мы решаем установить здесь палатку. Ледорубами расчищаем площадку. В двойных пуховых мешках мы совсем не чувствуем холода и, не прибегая к помощи снотворных порошков, которые изготовил для нас заботливый врач отряда, крепко засыпаем.

Наступил день, на который мы назначили решительный штурм пика Дзержинского. Утром 10 августа наша тройка налегке, оставив все бивачное снаряжение и продукты в палатке, преодолевает последний подъем к высшей точке вершины Раздельной. Однако первый же взгляд на пик Дзержинского и на восточный гребень заставляет нас остановиться. Мы видим, что недалеко от нас гребень вершины, на котором мы стоим, обрывается в сторону пика Дзержинского крутой ступенью, покрытой ледяным панцирем. После ровного плато снова встает крутая ледяная стена - она служит основанием пирамиды пика Дзержинского. Его восточный гребень в верхней, особо крутой части обледенел. Ясно, что прямой путь по хребту к восточному гребню пика Дзержинского для нас закрыт. У нас нет с собой ледовых крючьев, а без них мы не сможем преодолеть обледенелые участки гребня - такая попытка граничила бы с авантюристическим риском. В довершение всего мы видим, что под самой вершиной пика Дзержинского его восточный гребень обрывается отвесной ступенью высотой около 20 м. Неужели это поражение и мы вынуждены будем вернуться вниз, не выполнив задания?

После некоторого раздумья и споров приходим к выводу, что из тяжелого положения, в которое попала наша группа, есть только один выход, дающий нам возможность продолжить штурм пика. Мы должны перевалить отсюда на юг, в верховья ледника Дзержинского, обойти низом провал хребта и на высоте около 6000 м разбить новый лагерь № 4: сделать в этот день больше мы будем уже не в состоянии. Завтра же мы предпримем оттуда штурм вершины. Обледенелые и отвесные участки восточного гребня надо обойти стороной и выйти на крутые, но более проходимые склоны, примыкающие к южному гребню пика Дзержинского.

Володя Кизель не верит в реальность этого плана, но он согласен сопровождать нас до лагеря № 4, чтобы дожидаться там нашего возвращения с вершины. Мы спускаемся к биваку, собираем в рюкзаки все имущество и через два часа трогаемся в путь. На вершине Раздельной между застругами твердого, обдутого ветрами снега оставляем немного продуктов и две пачки сухого спирта; они нам понадобятся на обратном пути.

Мы начинаем спуск на юг, в неведомые нам верховья ледника Дзержинского. Утомительная работа на больших высотах уже заметно ослабила наши силы. Особенно изнуряет движение на тех участках пути, где фирн не выдерживает тяжести наших тел, и нам приходится по колено в снегу пробивать узкий след. После нескольких шагов на таких участках мы вынуждены останавливаться на несколько минут для передышки. Преодолеем ли мы трудности пути? Удастся ли нам завтра за один день на высоте семи тысяч метров над уровнем моря набрать 700 м, остающиеся до высшей точки пика?

Перед нами поднимаются на высоту шести и семи тысяч величественные вершины Памира. Вскоре мы убеждаемся, что ледник Дзержинского на карте также изображен неточно. Вместо ровного меридионального ледника, который показан на карте, мы видим ледник, изгибающийся дважды. С востока к нему примыкает мощное двухкилометровое фирновое поле. Крутые ледопады спадают в ущелье р. Сауксай, темнеющее глубоко внизу; черные скалистые стены ущелья свободны от снега.

Идут часы, пирамида пика Дзержинского медленно приближается к нам. Вечером мы благополучно переправляемся через глубокую подгорную трещину и, пробивая следы в размякшем снегу, подходим к намеченному нами месту лагеря № 4.

Наступает утро 11 августа. Кизель остается на биваке; уславливаемся с ним, что он будет ждать нас одни сутки. В шесть часов утра, несмотря на сильный холод, отправляемся в путь; лучи восходящего солнца освещают только вершину пика Дзержинского.

Мы с Федоровым связаны веревкой так, что можем отходить друг от друга не более чем на 20 м. На нас меховая одежда, штормовые костюмы, на ногах высотная обувь. Наши пищевые запасы - конфеты и сахар, разложенные по карманам. За плечами у меня рюкзак, в нем бюст Дзержинского и полулитровый термос с водой. Надеваем кошки - их мы не будем снимать вплоть до возвращения.

Наступают часы непрерывного и трудного движения. Склон, по которому мы поднимаемся, настолько изрезан продольными и поперечными трещинами, что я вскоре отказываюсь от попыток установить какую-нибудь закономерность в их расположении и ползу со всеми предосторожностями напрямик .через непрочные снежные мостики.

К 11 часам мы проходим горизонтальный участок гребня с карнизом на север; высота 6400 м. Короткий отдых, и мы в быстром темпе начинаем последний подъем.

Несмотря на тяжелую работу, нам холодно. Порывистый юго-западный ветер гонит по небу высокие слоистые облака - верный признак надвигающейся непогоды. Ноша за плечами пригибает к земле, но мы спешим - нужно успеть не только подняться засветло на вершину, но и спуститься к палатке.

В 13 часов сворачиваем с гребня влево вверх и по стене пика начинаем, траверсировать по направлению к южному гребню, под самую вершину. Тщательно охраняем друг друга; веревка, переброшенная через глубоко вбитый в плотный снег ледоруб, медленно ползет за нами. Прекрасные кошки помогают нам преодолевать твердый фирновый склон, крутизна которого достигает 60°. Полтора часа трудного пути, и мы выходим на южный гребень, а затем и на первую вершину пика Дзержинского.

На запад уходит пологий широкий гребень. Впереди, почти в километре от нас, скалы второй вершины, которая метров на пятьдесят выше первой. Решаем, что бюст должен быть установлен на высшей точке пика. Мы надеемся до наступления темноты преодолеть наиболее трудные участки спуска. Снова вперед! Дальше по пологому гребню мы почти бежим. В 15 часов 30 минут мы на вершине пика, на высоте 6713 м. Используем обломки скал, чтобы сложить небольшой постамент, в который мы прячем записку о восхождении. Устанавливаем бюст лицом в сторону Москвы, где в последние годы своей жизни работал Феликс Дзержинский. Задание выполнено, и мы начинаем спуск.

* * *

Уже в сумерках мы подходим к пологой части восточного гребня, где в сторону Алайской долины нависает большой снежный карниз. По нашим расчетам, до палатки и спальных мешков теперь остается не более двух часов хода. Но погода портится. Облака опускаются все ниже, из долины р. Сауксай ползет темная масса тумана. Дует резкий ветер, в восемь часов вечера начинает темнеть. Наши следы, вдоль которых мы теперь спускаемся к лагерю, различить все труднее, и вскоре идущий впереди Федоров теряет их совсем из виду. Если мы сейчас остановимся, то опасная ночевка без палатки и спальных мешков будет неизбежна. Меняемся местами, я становлюсь впереди. Передо мной все такая же серая пелена снежного покрова. Но вдруг под моими ногами исчезает опора, и я лечу вниз.

Несколько метров свободного падения, рывок, и я раскачиваюсь на веревке, обвязанной вокруг груди. Опять толчки, я опускаюсь еще на несколько метров,- очевидно, Федоров не может закрепиться на гребне. Но вскоре рывки прекращаются, и я начинаю осматриваться. Темно и тихо. Первое предположение о том, что я провалился в трещину, приходится исключить. Внизу сквозь облака мне кажется что-то чернеет. Мелькает мысль: ведь это же Алайская долина... Облака, ветер и темнота сделали незаметным предательский карниз. Не различив границы между снегом и туманом, я шагнул в пропасть...

Что же делать? Пробую ледорубом прощупать склон, но не могу до него достать. Раскачиваюсь подобно маятнику, и натыкаюсь на ледяную стену с отрицательным уклоном: укрепиться на ней нет никакой возможности. Пытаюсь выбраться вверх по веревке, но и это выше моих сил. К тому же высоко над моей головой веревка глубоко врезалась в снег карниза, и там я снова наткнулся бы на непреодолимое препятствие.

Зову своего спутника, кричу изо всех сил - в ответ ни единого звука. Здесь тихо, ледяная стена защищает меня от ветра, который завывает на гребне. Каждое мое движение приводит к медленному вращению на веревке. Все попытки найти выход из отчаянного положения безрезультатны.

Время тянется мучительно медленно. Веревка все сильнее сжимает ребра, я тяжело дышу и вскоре уже начинаю задыхаться от недостатка воздуха. Постепенно теряется ясность мысли, я покрываюсь потом и близок к потере сознания...

Рывок веревки приводит меня в чувство, и я, в который уже раз, начинаю обследовать пространство вокруг себя. Мне кажется, что ниже виднеется крутой снежный склон. Если бы удалось спуститься туда, я был бы спасен от мучительного удушья, которого я уже не в силах выдержать. С трудом дотягиваюсь до кармана рюкзака за спиной и извлекаю оттуда нож; решаю, что после короткой передышки перережу свою веревку и рухну вниз - будь что будет, только не эта мука...

Внезапно до помутившегося сознания доходит голос Федорова, он что-то кричит мне, перегнувшись через край карниза.

- Спускай вниз, сколько позволит веревка, - прошу я. - Скорее, я задыхаюсь!

Невыносимо медленно, толчками, освобождается веревка, и я начинаю спускаться вниз. Когда запас веревки наверху уже подходит к концу, зубья моих кошек касаются снега, и ноги наконец получают надежную опору. Зарывшись лицом в снег, я тяжело перевожу дыхание. Сознание начинает восстанавливаться, приходит мысль, что самое страшное осталось позади.

Отдышавшись, смотрю на часы: я провисел на веревке около пятидесяти минут. Все это время мой верный товарищ на гребне боролся за мою жизнь. После долгих усилий Федорову удалось закрепить веревку на зарытом глубоко в снег ледорубе. Криков моих он не слышал: ветер относил звук в сторону. Вытащить меня наверх он не мог и, обеспокоенный молчанием, подполз к краю гребня.

Теперь вынужденной ночевки нам не избежать. Метром выше, под карнизом, нахожу ледяной желоб, где, скорчившись, можно поместиться. Тут я решаю переждать ночь.

- Что будем делать? - снова доносится до меня голос Федорова.

- Рой пещеру, будем ночевать. Главное, не обморозиться! - кричу я в ответ.

Снова тишина. Смотрю на часы, только 9 часов вечера, а впереди долгая ночь. Принимаю меры против обмораживания: растираю ноги, руки, надеваю пару запасных шерстяных носков; под себя подстилаю свернутый в кольцо свободный конец веревки и рюкзак. Теперь все мои силы направлены на то, чтобы не заснуть. Но эти испытания пустяк по сравнению с тем, что мне пришлось перенести. Чувство безнадежной обреченности сменяет радость, я долго пою все памятные мне русские и украинские песни, меня не смущают ни отсутствие слушателей, ни необычность положения.

11 часов вечера. Восходит луна. Подо мной, в Алайской долине, причудливыми зигзагами движется огонек. Я догадываюсь, что это плавает над долиной шар-зонд наших метеорологов. Там, внизу, тепло, а у нас, вероятно, не менее 20° мороза. Долго и томительно тянутся ночные часы. Наконец появляются предвестники долгожданного рассвета. Черной цепочкой обозначаются на востоке, на фоне светлеющего неба, горные цепи. Освещаются и розовеют вершины хребтов, расположенных на востоке. И, несмотря на обстоятельства, не располагающие к созерцанию природы, прекрасное зрелище захватывает меня.

Веревка дергается, это сигнал Федорова. Я начинаю искать путь на гребень и выбираюсь на него после часа несложной ледорубной работы. Крепкое объятие лучше всяких слов выражает наши чувства. Федоров цел и невредим. Ночь он провел в борьбе с холодом, скорчившись в вырытой на гребне снежной яме.

Через два часа мы подходим к спуску, ведущему к лагерю .№ 4. На фирновых полях ледника Дзержинского мы различаем черную точку. Это В. Кизель спешит на помощь - ведь наш контрольный срок окончился. Крики и свист доходят до него, и через час мы уже радостно обнимаем друг друга.

Но испытания нашего восхождения еще не закончены. После короткого отдыха мы долго бредем по фирновым полям по направлению к вершине Раздельной. Последний подъем по размякшему на солнце склону отнимает у нас остатки сил, подорванных трудностями восхождения и бессонной ночью. В. Кизель чувствует себя не лучше. Нас мучает жажда, но последние запасы горючего, необходимого для растопки снега, израсходованы еще утром. Когда мы выбираемся на купол вершины, к тому месту, где оставили два дня назад продукты и небольшой запас драгоценного теперь для нас сухого спирта, солнце уже заходит. Долго, не отвязываясь от веревки, мы бродим по куполу, обыскивая похожие друг на друга заструги снега; склада нет. Выбившись из сил, В. Кизель ложится на снег, судорога сводит его ноги. Нам остается только устраиваться на невеселый ночлег.

Снова тянутся долгие ночные часы. От жажды мы не можем уснуть, только время от времени кто-нибудь из нас забывается; тогда мелькают обрывки сновидений, обязательно связанных с водой и напитками, которые представляются нам во всех видах. Никто из нас не рискует есть снег - это может окончательно подорвать наши силы. Я не выдерживаю, набираю полную кружку снега и ставлю ее в свой спальный мешок, ближе к телу. Но опыт кончается безрезультатно: снег в кружке только сжимается в объеме и как будто высыхает, я не в состоянии извлечь из него ни капли воды.

Наконец, первые лучи солнца освещают нашу палатку - пора спускаться вниз. Ваня Федоров выбирается наружу и сразу же недалеко от палатки находит склад. Через полчаса мы уже пьем талую воду, потом чай, компот и снова воду... Силы возвращаются к нам, а вместе с ними и хорошее настроение. Только теперь мы начинаем ощущать радость победы.

В тот же день к вечеру перед строем всего отряда мы рапортуем о выполнении задания. Торжественная церемония оканчивается, и нас подхватывают крепкие руки бойцов. Они долго подбрасывают нас в воздух, а потом преподносят ящик великолепного андижанского винограда, только что доставленного сюда из долины.

В. Кизель отправляется в Ош - у него заканчивается отпуск, а я и Федоров принимаем предложение участвовать в восхождении на пик Ленина. Мы рассчитываем за три дня набраться сил.

За день до нашего прихода отряд вернулся из акклиматизационного похода. Весь состав сводного отряда после ночевок в промежуточных лагерях 5200 м и 5800 м поднялся на уровень снежной террасы. К ее западному краю на высоту около 6100 м доставлено значительное количество продуктов, снаряжения и теплых вещей, предназначенных для штурма. Еще больше грузов занесено в лагерь 5200 м. Это позволит существенно уменьшить нагрузку при самом восхождении.

Теперь бойцы отдыхают. Политработники проводят беседы, читают бойцам газеты. Вчера был вечер самодеятельности. Пляски и песни звучали здесь, на высоте 4200 м, ничуть не хуже, чем где-нибудь в Ферганской долине, откуда еще недавно прибыл отряд. Сегодня мы слушаем концерт, который специально передает для участников Памирского похода радиостанция Ташкента. В нашей сводной роте немало узбеков и туркмен, и они получают от концерта особое удовольствие: целое отделение его составлено из их национальных песен и мелодий.

Заканчиваются последние приготовления к штурму пика Ленина. Подготовку к нему вели медики и связисты, хозяйственники и метеорологи, бойцы транспортного взвода и кинооператоры, присланные сюда специально для того, чтобы заснять ход восхождения. Мы знаем, что многие газеты печатают сообщения о подготовке штурма пика Ленина; в отряде несколько специальных корреспондентов среднеазиатских и центральных газет, есть и добровольные корреспонденты; они задают немалую работу нашим радистам. Все семьдесят бойцов и командиров сводной роты, допущенные к восхождению, разбиты на звенья; в каждом из них командир и инструктор-альпинист. В моем звене на восхождение идут молодые бойцы первого года службы - туркмены. Мне рассказывают, что в дни акклиматизационного похода среди холода вечных снегов все они чувствовали себя прекрасно и ни разу не отстали от общей колонны.

Наступает долгожданный день начала штурма пика Ленина. 17 августа в 10 часов утра капитан Мезевич отдает команду к выступлению, и сводная рота растягивается длинной цепочкой по леднику Ленина. У каждого за спиной мешок с теплой одеждой и трехдневным запасом продуктов, оружие у каждого третьего - альпинистская палатка. В звене связи две радиостанции. Без особых затруднений, поднимаясь по хорошо знакомой тропе, мы набираем высоту. Только перед лагерем 5200 м размеренный ритм марша несколько нарушается: снежный склон обледенел и отряду приходится продвигаться вдоль веревочных перил, которые быстро натянули инструкторы.

Метеорологи не обещали нам устойчивой погоды, но пока небо безоблачно, и на солнце почти тепло. На снежном поле лагеря 5200 м выстраиваются ряды альпинистских палаток, на спиртовых кухнях начинается приготовление ужина. Выше нас, на подступах к лагерю 5800 м, видны шесть черных точек, туда подходит разведка отряда во главе с инструктором П. Власовым. Наши товарищи вышли из базового лагеря всего на час раньше нас, но они успели сделать сегодня переход, рассчитанный на два дня. Командование похода решило от лагеря 6100 м идти к вершине не вдоль террасы, как это делали в 1934 г. первовосходители, а прямо вверх вдоль западной гряды скал. Этот короткий, но более крутой путь должны были теперь обследовать разведчики.

На следующий день громкий голос дневального поднимает лагерь ровно в 8 часов. К этому времени уже готов завтрак: работавшие ночью повара раздают приготовленные на доставленной сюда на вьюках кухне горячий суп и кофе. В 10 часов утра, когда первые солнечные лучи освещают площадку лагеря, отряд снова выстраивается к походу. Во главе звеньев становятся инструкторы. Трещат киноаппараты: операторы Е. Лозовский и Н. Агафонов снимают выступление.

Через несколько десятков метров крутизна склона увеличивается и отряд начинает подниматься медленнее. Через каждые 20-30 минут останавливаемся для короткой передышки. Во второй половине дня потянул западный ветер и небо заволоклось темными тучами, время от времени закрывающими солнце. Стало холоднее. Но в точно назначенное время, в 17 часов, мы подходим к подготовленным в дни акклиматизационного похода площадкам лагеря 5800 м. Ставим палатки: на этот раз они располагаются пятью ярусами, изломанными изгибами крутого склона. Заглядываю в палатку моего звена: все заняты делом. Бойцы проявляют живой интерес ко всему окружающему; они расспрашивают меня о пути нашего восхождения.

В каждой палатке готовится ужин. Это не доставляет больших хлопот: достаточно опустить в кипящую воду пачку концентратов и через 10 минут готовы борщ, суп или щи. Значительно труднее приготовить из таких же концентратов вторые блюда, но находятся смельчаки, которые берутся и за это дело. Правда, изжаренные ими мясные и картофельные котлеты своим видом и вкусом больше похожи на кашу, но это мало кого смущает. Бойцы охотно едят консервы и пьют много чая.

Врач отряда Г. Л. Розенцвейг, с которым мы вдвоем располагаемся в палатке, сообщает, что двое бойцов отряда страдают от горной болезни и еще у двоих начался приступ застарелой малярии. Если больным к утру не станет лучше, то их придется отправить вниз, к лагерю 5200 м, где дежурят врач и санитарные инструкторы отряда.

19 августа отряд начинает продвижение к лагерю 6100 м. Выступаем по звеньям с пятиминутным интервалом между ними. Склон крутой, и я стараюсь найти такой темп, который позволил бы нам непрерывно продвигаться возможно большее время; рывки и частые остановки только изматывают силы. Скоро все подчиняется размеренному ритму подъема: через каждые два шага мы вонзаем глубоко в снег древко ледорубов, это помогает нам сохранять равновесие на крутом склоне.

По временам оглядываюсь назад - отстающих нет. Звено поднимается единой, плотно сомкнутой колонной. В такт шагам колышутся запорошенные снегом рюкзаки. Видно, что бойцы вкладывают в это мерное продвижение вперед всю свою настойчивость и волю к победе. Тянет поземка, бросая в лицо горсти сухого снега. По небу бегут разорванные облака, становится холодно. До лагеря 6100 м мы идем в обычных альпинистских ботинках, и у нас начинают мерзнуть ноги.

Когда мы приходим к цели, погода совсем портится: начинается снегопад. На крутом склоне в глубоком снегу роются бойцы радиозвена. Долгое время они ищут вход в пещеру, которая была ими отрыта здесь в акклиматизационном походе. С большим трудом мы обнаруживаем склады под толстым слоем снега.

К 5 часам дня все работы по устройству лагеря заканчиваются. Часть бойцов вместе с командиром отряда размещается в ранее вырытых пещерах, остальные в палатках. Лежа в спальных мешках, люди быстро отогреваются. Вскоре они принимаются за варку пищи.

Площадки лагеря раскинулись по склону на ширину до 150 м. Здесь так круто, что выброшенная кем-то из палатки пустая консервная банка, подпрыгивая и гремя, быстро скатывается к зияющим ниже трещинам ледопада.

Из соседней палатки доносится голос радиста А. Целищева. Лежа в спальном мешке, он передает .для Ташкента и Москвы сводку о продвижении отряда. Затем следует несколько корреспонденции в газеты, которые все до одной начинаются эффектной фразой: "Склоны пика Ленина, лагерь 6100 м над уровнем моря". Вниз передаются даже личные телеграммы к далеким теперь от нас родным и близким.

Мы засыпаем под прерывистый гул снежной бури. Сильный ветер быстро наметает вокруг наших площадок сугробы снега, они теснят бока палаток; под тяжестью снега провисает крыша. Не вылезая из спальных мешков, мы несколько раз в течение ночи сильными ударами по полотнищу стряхиваем снег.

Утром долго не слышно сигнала к побудке. Причина становится ясной, когда я выбираюсь из палатки. Ветер стих, но снегопад продолжается. В сплошной пелене снега и густого тумана можно различить только ближние палатки - все остальное скрыто в белесой мгле. Как передают нам по радио из базового лагеря, начиная с высоты 5000 м сплошная пелена облаков окутывает сейчас склоны пика Ленина. Внизу тоже бушует непогода: площадка лагеря 4200 м засыпана толстым покровом мокрого снега.

В такую погоду не может быть и речи о продолжении восхождения. Пробираясь от палатки к палатке, Поляков передает нам распоряжение командира отряда: если позволит погода, мы выступим к вершине завтра.

В середине дня, пользуясь кратковременным прояснением, расчищаем сугробы и натягиваем ослабевшие растяжки палаток. Из палаток тоже выгребаем немало снега: за ночь они успели покрыться изнутри инеем и слоем снежной пыли, проникшей сквозь щели наглухо застегнутого входа. В сопровождении одного из инструкторов вниз отправляются еще двое больных.

Утро 21 августа не приносит перемен. Только к 11 часам ветер стихает и в разрывах облаков начинает проглядывать солнце. Над нашим лагерем теперь можно различить гряду скал, примыкающую к вершинному гребню. Где-то там находятся наши разведчики, второй день нам удается установить с ними радиосвязь.

Командир отряда отдает приказ о выступлении. Приготовление к маршу отнимает немало времени. Люди надевают теплые вещи, обувают высотные ботинки, укладывают продукты в спальные мешки. Обледеневшие палатки приходится привязывать поверх рюкзаков. В лагере 6100 м остается четверо больных. В их числе командир отделения Помогайбо, который второй день страдает от горной болезни. С ними остается санитарный инструктор Н. Тарасов. Если утром им станет лучше, то они поднимутся к нам завтра на скалы.

В 1 час дня выходим. Первым прокладывает путь звено с инструктором капитаном И. Лукиным. За ним следуют звенья А. Полякова, Д. Церетели и мое. Поднявшись от лагеря прямо вверх, мы должны будем потом повернуть направо к скальной гряде.

Подниматься в глубоком снегу на крутом склоне очень трудно. Даже нам, идущим в третьем десятке, приходится сперва уминать перед собой коленями снег, а потом уже делать очередной шаг. Идем очень медленно и останавливаемся через каждые десять шагов, хотя в это же время звено Лукина работает непрерывно и бойцы, выбиваясь из сил, протаптывают в снегу глубокую траншею, по которой движется весь отряд.

Через час вперед выдвигается звено Полякова. Снегопад утихает, но нас снова окутывает туман. По мере подъема крутизна склона растет, а снег становится все более рыхлым. Я пытаюсь сделать шаг в сторону и тону в снегу по грудь; мои ноги находят опору только после того, как я вытаптываю глубокую яму. В этих условиях склон, на котором мы сейчас находимся, становится лавиноопасным. Передаю результаты своих наблюдений командованию отряда в голову колонны, которая начинает теперь траверсировать склон вправо по направлению к недалеким от нас скалам. Но движение продолжается; поступает приказ увеличить интервалы между звеньями.

Когда я смотрю вперед, пытаясь оценить трудность лежащего перед нами выше пути, порыв ветра вдруг рассеивает пелену тумана и в то же мгновение я вижу на однотонно окрашенном лучами солнца склоне темный вал, стремительно несущийся навстречу отряду.

Лавина! Пласт снега, оторвавшийся где-то у скал, на сотню метров выше нас, увлекая за собою новые массы снега, с грозным рокотом проносится справа. Мы видим, что лавина замедляет свой ход на более пологом снежном склоне и скрывается где-то внизу.

Еще одна лавина! На этот раз она захватывает более широкую полосу и едва не уносит с собой головное звено нашего отряда. Отступать уже поздно. Грозная опасность каждое мгновение может снова стать перед нами.

Я приказываю бойцам вбить древки ледорубов впереди себя в снег и что есть силы держаться за них. Если первый напор лавины будет выдержан, то нас не снесет вниз, в трещины ледопада. Вдруг слышу впереди крик, и мимо меня, барахтаясь в глубоком снегу, проносится несколько человек. Лавина замедляет свой ход, некоторые из них останавливаются совсем близко от нас. Вместе с Церетели бросаемся на помощь к ближайшему пострадавшему, помогаем ему выбраться из плотного снега и ставим на наш след. Это Поляков; шлема на нем нет, он кашляет - снег попал ему в уши и рот.

В это время сверху доносится предостерегающий крик:

- Лавина на нас!

- На ледорубы, держись! - командую я. Мы пригибаемся, и в то же мгновение на меня обрушивается масса снега. Сопротивляюсь изо всех сил, но она отталкивает меня от склона, стремится вырвать из рук ледоруб, наваливается невыносимой тяжестью на плечи и грудь. Вскоре все затихает. Я выпрямляюсь и пробиваю слой снега, то же делают и мои соседи. Все мое звено цело, но часть бойцов отряда снесена лавиной и барахтается где-то внизу.

Пик Ленина на сервере Скиталец
Маршруты восхождения по восточному гребню
Маршрут восхождения по восточному гребню через перевал Крыленко
маршрут восхождения по западному гребню
Маршрут восхождения по северной стене (путь Я. Аркина)
Схема обычных путей восхождения на пик Ленина с севера

Устраиваем перекличку: не хватает девяти человек. Но вскоре все отыскиваются, с помощью товарищей выбираются из снега, приводят в порядок одежду и боевое снаряжение. Пулеметчик Мельников, несмотря на то что у него ушиблена голова, ползет вверх по склону за ручным пулеметом; он разгребает снег руками, и ему скоро удается найти свое оружие.

Через час порядок в отряде восстанавливается, и бойцы снова готовы продолжать восхождение. Но природа на этот раз сильнее нас: мы понимаем, что могут быть еще более мощные лавины, которые снесут весь отряд. После короткого совещания командование отдает приказ о возвращении в лагерь 6100м. Достигнув высоты 6500 м, шестьдесят пять альпинистов начинают спуск.

К площадкам лагеря, из которого мы вышли всего несколько часов назад, отряд подходит единой сплоченной колонной. Одежда у нас намокла и обледенела, кое-кто из попавших в лавину потерял рукавицы и шлем. Теперь отряду прежде всего нужен был отдых. Удобный и безопасный ночлег должен восстановить силы бойцов перед новой попыткой штурма вершины, которую решено предпринять завтра же.

Следует приказ всему отряду ночевать в пещерах. Не так-то легко после тяжелого похода отрыть на этой высоте снежные убежища, в которых могли бы поместиться все бойцы, но мы дружно принимаемся за работу. В нашем распоряжении мало времени - до полной темноты остается не более двух часов. Учеба в базовом лагере пошла впрок, и бойцы моего звена, работая лопатами, ледорубами и даже мисками от походных кухонь, быстро углубляются в снежный склон. Я вместе с ними берусь за ледоруб и принимаюсь за работу, и, когда мой спутник, врач Розенцвейг, возвращается после обхода больных, пещера почти готова. С его помощью я заканчиваю ее отделку, устанавливаю палатку и втаскиваю в нее наши рюкзаки.

Перед тем как устраиваться на ночлег, выползаю из убежища. Все бойцы моего звена уже забрались в пещеры и отдыхают. На снежном склоне видны только две-три фигуры, да на левом фланге кто-то еще работает лопатой. Облачность редеет, стало заметно холоднее, по всем признакам непогоде наступает конец.

С хорошим настроением я забираюсь в свою пещеру, где, облокотившись на рюкзак, уже отдыхает врач. Палатка внутри еще освещена отблесками угасающего дня. Но внезапно у нас становится темно. Протягиваю руку в сторону входа и натыкаюсь на снег.

Страшная догадка озаряет меня: мы засыпаны лавиной. Врача вначале это не пугает - нас скоро откопают, и ему даже нравится, что у нас стало теплее, но, когда я высказываю предположение о том, что весь наш лагерь погребен под снегом и люди, быть может, терпят бедствие, он бросается к выходу. Мы отгребаем снег прямо в палатку. Углубившись в снег на полтора метра, мой товарищ выбивается из сил и уступает мне свое место.

Яростно работаю ледорубом, руками. Сквозь толщу снега начинает брезжить свет. Втыкаю ледоруб и чувствую, что его древко уходит в пустоту. Кто-то приходит мне на помощь, разгребает снег, это, оказывается, Церетели, и я выбираюсь наружу.

Страшная картина! Мощная пластовая лавина прошла через лагерь, и все пещеры вместе с людьми теперь лежат под толстым слоем снега. Наверху кроме меня, врача и Церетели еще два человека: Поляков и санитарный инструктор Тарасов. Они уже отрыли одну из пещер, и вскоре к нам присоединяется командир отряда капитан Мезевич с тремя бойцами.

Теперь дорога каждая минута. Ледорубами, лопатами и просто руками мы, не щадя сил, ведем раскопки, по памяти определяя место входа в пещеры. Надо торопиться - погребенные под снегом люди могут задохнуться от недостатка воздуха. Мне удается откопать вход в одну из пещер своего звена, приказываю бойцам немедленно одеваться и готовиться к выходу. Приходит подмога: инструктору Клименко удается отрыть себе выход из пещеры изнутри и после этого откопать своих товарищей Колесникова, Совву и Ламберга. Все большее и большее число альпинистов включается в спасение товарищей.

Становится совсем темно, но раскопки продолжаются. Капитан Мезевич торопит нас:

- Скорей, товарищи, скорей! Каждая секунда промедления опасна. Надо спускаться вниз!

Для опасений есть все основания. Несколько минут назад новая лавина засыпала на западном крае палатку кинооператоров и отбросила на несколько метров спешившего к ним на помощь С. Колесникова. С каждой минутой все больше бойцов заканчивают сборы: по мере готовности звенья должны начать спуск на безопасные площадки ниже лагеря 5800 м. Мы убеждаемся, что пещеры спасли нам жизнь. Больше всего пострадали корреспондент "Известий" Волков и больной командир отделения Помогайбо, которые не принимали сегодня участия в походе. Их палатка была неглубоко врыта в склон, и лавина, сорвав оттяжки, засыпала ее вместе с людьми. Первым из-под снега извлекли Волкова. Он оказался невредимым и отделался лишь сильным испугом. Но Помогайбо, несмотря на все меры, принятые врачом, не приходя в сознание, скончался.

Мое звено готово. С тяжелым сердцем я начинаю спуск, двигаясь по следам выступивших ранее звеньев. Отыскивать узкую тропу в полной темноте очень трудно, но не проходит и часа очень медленного спуска, как я натыкаюсь на хвост колонны. Бойцы стоят на крутом склоне, облокотившись на ледорубы, все инструкторы где-то впереди. Выдвигаюсь вместе с Колесниковым в голову колонны. Инструкторы Клименко и Поляков в замешательстве: им кажется, что колонна потеряла правильное направление и теперь идет прямо на трещины сбросов, лежащих между лагерями 5800 м и 5200 м. Но движение надо продолжать немедленно: мы стоим на крутом склоне, и здесь отряд могут настичь лавины. К нам подходит капитан Мезевич, и колонна трогается.

Поворачиваем немного вправо. Еще час спуска, склон становится положе, и мы выходим на какую-то площадку. Скоро сюда собирается весь отряд. Ночь. Полная темнота. Капитану Мезевичу докладывают, что люди измучены, некоторые бойцы уже не могут идти сами и их поддерживают товарищи. Мы вынуждены остановиться на этом месте до рассвета, хотя у нас нет с собой палаток - их мы оставили в пещерах. Роем ямы, чтобы укрыться от пронизывающего ветра. В спальные мешки мы забираемся уже не раздеваясь, в обледенелых штормовых костюмах, и ложимся в снег.

Инструкторы отряда - лейтенант Совва и капитан Лукин - бодрствуют всю ночь, ходят от одной ямы к другой, шевелят бойцов, не дают им спать. Ночь тянется долго. К двум часам на небе появляются звезды, а в 5 часов утра начинает светать. В предрассветной мгле мы уже различаем ближайшие к нам склоны и следы спуска отряда, левее и ниже нас темнеют трещины. Теперь мы видим, что отряд находится значительно ниже лагеря 5800 м, рядом с опасными сбросами. Пробивая тропу в глубоком снегу, идем вниз. Ослабевшего Мельникова, бережно уложенного в спальный мешок, бойцы его звена тащат за собой по снегу.

К 9 часам утра отряд уже подходит к лагерю 5200 м, где врач Томашевский со своей санитарной командой принимает на себя заботу о больных и ослабевших людях.

Впервые за два дня радисты устанавливают связь с нижним лагерем. На донесение о местонахождении отряда через десять минут из Ташкента приходит ответ: командующий округом считает поставленную перед отрядом задачу выполненной и отдает приказ о спуске.

К вечеру весь отряд прибывает в базовый лагерь. Через несколько часов туда же приходят и наши разведчики. Из своего заваленного снегом бивака на скалах они увидели колонну отряда, подходящую к лагерю 5200 м, и поспешили вниз.

* * *

В наши дни, основываясь на многолетнем, богатом опыте высотных восхождений советских альпинистов, можно дать трезвую оценку знаменательного в истории памирских восхождений похода 1936 г. В состоянии ли был отряд рядовых советских альпинистов в небывалом даже в наши дни численном составе около семидесяти человек преодолеть многочисленные трудности высотного восхождения и взойти на пик Ленина? Оценивая сильные и слабые стороны организации и тактики неудавшегося восхождения, на этот вопрос следует ответить утвердительно.

Физическая и альпинистская подготовка состава сводной роты САВО была вполне удовлетворительна, высотная акклиматизация дала свои результаты. Выработанный в 1936 г. план акклиматизационных походов был проверен потом на опыте других экспедиций, и участники их после этого были в состоянии достигнуть высшей точки пика Ленина. Снаряжение и организация отряда были на должной высоте. Боевой дух участников похода и их стремление к победе не могли сломить никакие, даже самые тяжелые, испытания.

Если бы отряд не попал в полосу жестокой непогоды, то он продолжил бы движение к цели и добился победы. Но тактический план штурма вершины не был достаточно гибок, чтобы предусмотреть возможность каких-либо непредвиденных обстоятельств. Неблагоприятный прогноз погоды, составленный метеорологами накануне похода, не был принят во внимание. У отряда не было достаточного резерва времени для выжидания хорошей погоды, которая в районе пика Ленина обычно сменяет период длительного ненастья. Лавиноопасность склонов выше лагеря 6100 м, как показал опыт похода, была преуменьшена, хотя альпинистам известно, что в подобных условиях лавины могут возникать и на более пологих склонах. В особо неблагоприятных условиях они могут возникнуть на горных склонах крутизной всего в 22-25°.

Часть этих выводов была сделана нами уже в дни, последовавшие за памятным походом, когда мы рассчитывали предпринять новую попытку штурма вершины. После возвращения отряда в базовый лагерь снегопад с короткими перерывами продолжался еще три дня, и нам пришлось отсиживаться в палатках. 27 августа установилась ясная, хотя и ветреная, погода. Группа добровольцев вышла в третий поход на высоту 6100 м.

28 августа из лагеря 5200 м наша группа в составе пятнадцати инструкторов альпинизма, бойцов и командиров отряда за четыре с половиной часа, минуя лагерь 5800 м, вышла к лагерю 6100 м, раскопала труп нашего товарища и, собрав в снежных пещерах ценное имущество, начала спуск. В тот же день к 8 часам вечера нам удалось прийти в базовый лагерь.

Проводив отряд, группа инструкторов похода предприняла еще одну попытку восхождения на пик Ленина. Мы вышли на снежную террасу и, продвигаясь вдоль нее на восток, достигли высоты 6200 м. Но жестокая снежная метель при ясной холодной погоде - ветер переметал по склонам пика Ленина выпавший накануне свежий снег - заставила нас и на этот раз отступить.

От новой попытки восхождения пришлось отказаться: наступили холодные сентябрьские дни.

...Ранним погожим утром мы оставляем долину р. Ачикташ. Наш небольшой отряд отправлялся в Муксу, к далеким ущельям Западного Памира, для разведки подступов к пику Коммунизма с севера.

Последний взгляд назад... Как и прежде, сияют перед нами снега величественной северной стены Заалайского хребта, над нею высятся знакомые нам до мельчайших изгибов контуры вершинного гребня пика Ленина. Лошади вступили на едва заметную в высокой, уже побуревшей траве тропу, и незабываемая панорама начала скрываться за холмами предгорий.

Перед нами лежали уже необозримые просторы Алайской долины. Никто не ожидал, что не пройдет и года, как многие из нас снова будут здесь, у подножия Заалайского хребта, чтобы участвовать в новом восхождении на его главную вершину.

На высоте 7134 м

В 1937 г. народы Советского Союза готовились к торжественной встрече 20-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Советские альпинисты решили ознаменовать это выдающееся в жизни нашей страны событие восхождением на три ее высочайшие вершины: пик Ленина, пик Коммунизма и пик Е. Корженевской.

Всесоюзный совет по делам физической культуры и спорта при СНК СССР организовал для этой цели Памирскую экспедицию, в состав которой входило более пятидесяти человек. Учитывая трудности предстоящих восхождений, к участию в экспедиции были привлечены опытные альпинисты: те, кто уже бывал на Памире, и те, кто прошел хорошую школу спортивных восхождений на Кавказе.

Новая Памирская экспедиция была организована широко. В помощь отрядам, которые должны были штурмовать три высочайшие вершины Памира, было дано звено самолетов. Командиром его был назначен летчик-испытатель М. Липкин, прославившийся не только тем, что он установил один из авиационных рекордов, но и смелыми полетами в горах Кавказа во время восхождений военных альпинистов на Эльбрус. Летчики экспедиции должны были доставлять грузы и людей к лагерям в горах, а также сбрасывать продукты и альпинистское снаряжение на склоны вершин. Опытные радисты под руководством С. М. Герасимова сконструировали и изготовили специальные радиостанции, которые должны были обеспечивать бесперебойную связь между всеми отрядами экспедиции. Вес радиостанций, чтобы сделать их пригодными для альпинистов, штурмующих вершины, был сведен до возможного минимума, а управление ими не требовало длительной специальной подготовки.

Исходным пунктом для сбора отрядов экспедиции перед выездом в горы снова был избран Ош.

В мае я получил приглашение принять участие в работе отряда, который должен был штурмовать пик Ленина, и в начале июля уже выехал в Среднюю Азию. И. Г. Федоров решил провести отпуск в горах Кавказа, где он намеревался совершить несколько трудных спортивных восхождений. Моими товарищами по новому Памирскому походу были два молодых ленинградских инженера - В. В. Мартынов и Б. Н. Трапезников. Мы уже несколько лет знали друг друга по кавказским походам.

Участие в работе объединенной экспедиции альпинистов на высочайшие вершины Памира было для нас большой честью. Помня о неудачах прошлого года, мы готовы были удовлетвориться тем, что снова увидим Памир и примем участие в походах на его знаменитые вершины. Но каждый из нас в душе надеялся, что ему удастся побывать не только на пике Ленина, но и на высочайшей точке Советского Союза - пике Коммунизма: штурмовать его должен был объединенный отряд экспедиции после того, как закончится восхождение на пик Ленина.

* * *

Мы снова в Оше. В этом году хорошо знакомый нам двор базы заполнен до отказа имуществом экспедиции; ящики и тюки, подготовленные к отправке в горы, лежат даже под деревьями небольшого сада, там, где расположились и наши альпинистские палатки. На веранде дома, вблизи прохладного арыка, постоянно толпятся люди: альпинисты, шоферы, летчики и техники авиазвена экспедиции и караванщики. Кроме бывалых памирцев здесь немало незнакомых нам альпинистов, спортивная биография которых нам, впрочем, хорошо известна.

Состав всех трех отрядов уже определен, и все они готовятся к выезду в горы в сроки, которые зависят от дальности пути, цели отряда, а также от транспортных возможностей экспедиции.

Первым на ледник Фортамбек, к подножию самого дальнего объекта восхождения - пику Е. Корженевской, отправится отряд в составе альпинистов А. Ф. Гетье, Д. И. Гущина, В. С. Науменко, Г. М. Прокудаева, И. В. Корзун и врача В. И. Маслова. Из Оша участники этого отряда отправятся в Алайскую долину пешком; за время этого перехода альпинисты втянутся в работу и получат некоторую высотную акклиматизацию. Дальше, если позволят возможности, отряд пика Е. Корженевской будет переброшен летчиками нашего авиазвена по воздуху к кишлаку Лянгар возле устья р. Муксу; предполагается, что там можно будет найти посадочную площадку. Альпинисты, которые доберутся оттуда в ущелье Фортамбек пешком с самым ограниченным грузом, будут снабжаться нашими летчиками с воздуха. Продукты и часть снаряжения будут сброшены им на грузовых парашютах.

Отряд пика Ленина отправится к месту своей работы также пешком вслед за корженевцами. Кроме нас, трех ленинградцев, в него входят участники прошлогоднего штурма пика Ленина - П. Т. Альгабров, Б. Н. Искин, врач Г. Л. Розенцвейг и радист Б. Н. Сапоровский. Грузы нашего отряда будут отправлены в Алайскую долину автомобилями. К леднику Ленина их доставит вьючный караван, который уже находится на пути к перевалу Талдык, а также наши летчики, которые надеются оборудовать посадочные площадки в Алайской долине. Там же, у ледника Ленина, мы встретимся с С. М. Герасимовым - руководителем всей радиослужбы экспедиции, а также с С. Я. Ганецким и А. И. Поляковым (они еще задерживаются в Москве).

Последней из Оша выедет группа альпинистов во главе с О. Д. Аристовым. Он и его товарищи по отряду Н. А. Гусак, В. А. Киркоров, врач И. М. Федоров и радист П. А. Лебеденко должны подготовить штурм пика Коммунизма, который будет предпринят по пути экспедиции 1933 г. После того как отряд Аристова разведает и подготовит путь по восточному гребню этого пика и организует высотные лагери, его состав пополнится частью альпинистов нашего отряда: к этому времени мы должны будем закончить восхождение на пик Ленина.

В сложном тактическом плане подготовки штурма трех высочайших вершин Памира наше авиазвено занимает не последнее место, и мы с интересом знакомимся в Оше с нашими новыми товарищами. Командир авиазвена Михаил Алексеевич Липкин - невысокий и крепко сложенный человек, на открытом и добром лице которого поблескивают живые и чуть лукавые глаза. Он уже успел совершить из Оша несколько разведывательных полетов в горы и со своими помощниками организовал аэродром в Алайской долине вблизи Сары-Таша. Но перелететь туда на хорошо знакомом ему по полетам в горах самолете У-2 Липкин не смог. Несмотря на опыт, летчику не удалось дотянуть до перевалов Алайского хребта. Его машина в горах попадала в мощный нисходящий поток, и тогда, идя на подъем с полным газом, самолет терял в течение двух-трех минут до 400 м высоты. Теперь все полеты будут производиться на более мощных самолетах Р-5 с потолком полета до семи с половиной - восьми километров. Садиться в Алайской долине очень трудно: мешают сильный западный ветер, высокая посадочная скорость, свойственная высокогорным аэродромам, и... многочисленные норы сурков.

Но, слушая спокойный рассказ Михаила Алексеевича о его первых злоключениях на Памире, мы почему-то проникаемся уверенностью, что авиазвено нас не подведет. Более близкое знакомство с летчиком В. Шапоровым, штурманом В. Сысоевым, техником Г. Петровым, инженером П. Николаевым и другими специалистами авиазвена, мастерами своего дела, еще больше укрепляет в нас это чувство.

Привычная по прошлой экспедиции работа по сортировке и упаковке грузов скоро приходит к концу. Часть ящиков уже отправлена на аэродром в Алайской долине. 12 июля выходят к перевалу Киндык корженевцы. Заканчивает последние приготовления к ответственным полетам в горы наше авиазвено, и весь его состав с утра до поздней ночи работает на Ошском аэродроме.

Наступает и очередь отряда пика Ленина. 16 июля приходит конец последним приготовлениям к выходу. Мы отправляемся в Алайскую долину пешком.

От Оша до перевала Киндык, ведущего в Алайскую долину, около 110 км пути. Следующие три дня мы продвигаемся в глубь предгорий Алайского хребта, на юг к верховьям реки. Ущелья, в которых течет Акбура, сменяются полянами, где наш караван останавливается на ночлег. Тропа, как и прежде, идет по правому берегу, мостов нет, и притоки Акбуры мы переходим вброд. Такие переправы не всегда оканчиваются благополучно: на одном из них тяжело нагруженный ишак оступился между камнями и рухнул в воду. Животное и груз спасли, но часть запасов сахара промокла и была испорчена.

20 июля, следуя по изгибу речной долины, мы поворачиваем к западу, и перед нами открываются верховья р. Кичик-Алай. Широкая долина, протянувшаяся с востока на запад вдоль Алайского хребта на высоте около 3000 м, славится своими пастбищами. На поляне у светлого ручья, бегущего с гор, расположилась первая на нашем пути киргизская летовка.

С разрешения хозяев заходим в одну из кибиток. Ее войлочные стены натянуты на легком круглом каркасе из жердей и ивовых прутьев: ее форма напоминает узбекскую пиалу, перевернутую дном кверху. Киргизская кибитка - сооружение не сложное: за час она может быть разобрана и навьючена; немного больше времени нужно для того, чтобы установить ее на новом месте. Вход в кибитку завешан циновкой, сплетенной из длинных и тонких стеблей чия - растения, распространенного в соседней Алайской долине. Такая занавеска, разукрашенная цветными шерстяными нитками, достаточно плотна, чтобы защитить помещение от ветра, и в то же время она пропускает свежий воздух и даже свет.

Когда глаза привыкают к полумраку, мы видим на земляном полу у стен свертки войлочных кошм и одеяла, рядом деревянные кадки для приготовления сыра и кумыса. В центре кибитки в очаге, сложенном из камней, курится огонь. Дым тянется вверх и уходит наружу через отверстие в том месте, где сходятся жерди каркаса. Старуха киргизка, сидя на полу, вертит жернов небольшой ручной мельницы. Из муки, которая медленно накапливается у краев мельницы, к вечеру на камнях очага будут испечены ячменные лепешки. Кажется, что здесь все осталось таким же, как было сотни лет назад. Но когда после обязательного угощения нам преподносят в широких деревянных чашках прекрасный кумыс и завязывается беседа, мы узнаем о переменах, вторгающихся в жизнь кочевых киргизов. Самые далекие летовки теперь регулярно посещают врачи и ветеринары. Недавно специально приехавший сюда из Оша человек читал газеты и рассказывал о событиях в далекой Испании. Осенью, после возвращения с кочевки, дети начнут учиться в школе, только что построенной в их родном селении. В заключение беседы хозяева извлекают из-под одеял свою недавнюю покупку - патефон и с нескрываемой гордостью проигрывают на нем несколько пластинок.

Верховья правых притоков Акбуры выводят к нескольким перевалам Алайского хребта: крайние из них - Джиптык и Кавук (Каван) - отстоят друг от друга почти на 50 км. Перевал Киндык, к которому мы идем, лежит почти посередине. Перевалив через него, мы попадаем на те участки Алайской долины, которые лежат ближе всего к цели нашего путешествия - леднику Ленина.

22 июля мы сворачиваем в ущелье Киндык, примыкающее к долине Акбуры под прямым углом. Крутая тропа ведет нас сперва по левым склонам долины среди живописного арчевого леса, а затем наш караван выходит на горные луга.

По пути встречаем киргизов. Они едут вдвоем на крупном яке (кутасе), который при виде нас бросается в сторону, издавая звуки, похожие на хрюканье свиньи. С интересом рассматриваем это своеобразное животное памирских долин. Его массивное тело, покрытое косматой черной шерстью, крепко стоит на коротких ногах; ростом кутас не больше нашей небольшой коровы. Широко расставленные длинные рога и высоко поднятая голова делают его похожим на буйвола; кутаса от его сородичей отличает длинный, до самой земли, черный хвост.

Исмаил узнает от киргизов, что завтра от летовки, расположенной в верховьях ущелья Киндык, в Алайскую долину отправляется киргиз с кутасом, который может поднять на перевал часть нашего груза. Помощь эта приходит как нельзя кстати - ишаки каравана за долгую дорогу изрядно утомились.

Мы ночуем возле летовки на лугу, где растет много эдельвейсов и дикого лука. Высота нашей поляны немного менее 4000 м. В направлении перевала лежат короткие снежные поля; древние морены указывают на то, что когда-то в верховьях долины были более мощные ледники. Неясно выраженное седло перевала Киндык расположено возле черной скалистой гряды, спускающейся на сотню метров в сторону нашей долины. У самого перевала крутой снежный склон переходит в осыпь, завтра ишакам предстоит нелегкая работа. Вокруг нас высятся остроконечные, покрытые снегом пики Алайского хребта.

К вечеру становится холодно, и мы забираемся в палатки. Сапоровский связывается с Ошем. Сегодня наши летчики за два часа переправили отряд пика Коммунизма вместе со всеми грузами из Сары-Таша к Дарауткургану, где среди долины с воздуха они высмотрели посадочную площадку. А два дня назад Липкин отыскал в Алайской долине караван нашего старого знакомого Мамаджан-оки, вербовавшего там для нашей экспедиции вьючных животных. Ему сброшен вымпел с указанием местонахождения нашего отряда.

Наступает трудный день похода через перевал. Утром холодно, палатка и трава покрылись инеем, а у берегов ручья за ночь намерзли тонкие прозрачные, как стекло, льдинки. Навьючивание ишаков и кутаса заканчивается поздно. Мы выходим к перевалу. Едва заметная тропа теряется на морене:

после крутого подъема мы выходим на снег. Ишаки скользят и падают, и нам приходится протаптывать для них тропу и поддерживать вьюки с двух сторон. Кутас же, на которого нагружена большая часть грузов нашего отряда (не менее восьмидесяти килограммов), ровно идет вперед. Перед самым перевалом развьючиваем ишаков и, взвалив их груз на свои плечи, выходим на скалы.

Рядом с нами, тяжело сопя, движется кутас. Тонкое чутье помогает ему верно отыскивать путь среди нагромождения камней и выступов скал. Но вдруг у самого перевала непрочно лежащая плита уходит у него из-под ног. Кутас на миг теряет равновесие и рушится вниз, увлекаемый тяжелым вьюком. Дважды, набирая с каждой секундой скорость, он переворачивается, но потом с необычайным проворством широко растопыривает ноги, распластывается и задерживается на склоне. Его хозяин поправляет сбившийся на сторону груз, и животное благополучно выбирается наверх.

С седловины перевала Киндык (4550 м) мы прежде всего смотрим на юг, в сторону Заалайского хребта. Прямо перед нами лежит пик Ленина, видны предвершинные снежные поля, и мы можем показать нашим новым товарищам пути восхождения. Мартынов и Трапезников по достоинству оценивают величественную панораму. По их мнению, подъем к вершине пика Ленина технически не труден.

У подножия крутой осыпи по ту сторону перевала мы видим всадника. Он машет нам рукой - это Мамаджан. Начинаем спуск в долину Кашкасу.

...Переправу через р. Кызылсу мы начинаем только к вечеру следующего дня. Много времени отнимают поиски брода, он уже недоступен для ишаков, и дальше, к подножию пика Ленина, нас сопровождают лошади. Перед переправой караванщики подтягивают подпруги и крепче увязывают вьюки. Мы вынимаем ноги из стремян: если вода собьет лошадь, то мы не запутаемся в них и попытаемся выплыть к берегу. Лошади осторожно вступают в воду и движутся наискось вниз, к противоположному берегу реки. Вода бурлит у стремян, поднимается еще выше, мчится мимо. Чтобы не закружилась голова, стараемся смотреть вперед на берег.

25 июля мы начинаем переход через Алайскую долину в направлении пика Ленина. Утренний воздух необычайно чист и скрадывает расстояние; создается впечатление, будто предгорья Заалайского хребта лежат совсем рядом. Но мы идем часами, а вокруг нас по-прежнему расстилается гладь Алайской долины. Мы проходим самую засушливую ее часть - полупустынную степь с редкими кустиками чия, полыни и ковыля. Медленно приближаются холмы в ущелье Ачикташ, они вырастают в валы мощных древних морен. Растительность становится богаче, и к концу дня мы вступаем в луга предгорий. В четырех километрах от ледника Ленина на зеленой поляне, защищенной с трех сторон невысокими холмами, стоят палатки. Это наш лагерь. Сюда уже прибыли из Бордобо С.М. Герасимов, П.Т. Альгамбров, радист Н.А. Ольшанский, А.И. Поляков и С.Я. Ганецкий, В.Л. Семеновский. Руководитель восхождения на пик Ленина П.Л. Бархаш. С ними пришел караван, доставивший сюда часть грузов нашего отряда.

На этот раз базовый лагерь будет создан здесь, на высоте около 3600 м. Нам следует быть ближе к Алайской долине. В пяти километрах ниже наши товарищи по пути из Бордобо обнаружили ровную береговую террасу, там мы надеемся оборудовать свой "аэродром" и принимать на нем грузы экспедиции.

С подготовкой штурма пика Ленина следует поторопиться. О. Д. Аристов и его товарищи без задержки в Алтынмазаре переправились через Муксу вместе с караваном, направлявшимся к метеостанции на леднике Федченко для смены зимовщиков. Мы узнаем, что отряд пика Коммунизма опередил ранее намеченные сроки подготовки штурма и уже приступил к переноске снаряжения к подножию пика.

Ближайшие два дня заняты оборудованием базового лагеря и работами по устройству посадочной площадки. По пути к речной террасе в двух небольших озерах обнаруживаем несколько выводков гусей, но подобраться к ним на выстрел не удается из-за сурков, которые дают знать гусям о нашем приближении резким свистом.

Наша будущая посадочная площадка - слегка покатая терраса шириной не более 100 м. С востока она круто обрывается к реке, с другой стороны высится гряда холмов. Посадка возможна только в одном направлении - вверх по долине. Но летчики, с которыми мы беседуем по радио, этим не смущены: они просят только, чтобы мы заровняли норы сурков. К середине дня, когда уже начинает дуть порывистый западный ветер, над нашими головами появляется самолет Липкина. Вынырнув из-за холмов по ту сторону реки, он стремительно проносится над нами, разворачивается и сразу же идет на посадку. Мы видим, как летчик борется с порывами ветра. Самолет на мгновение кренится, плоскость его нижнего крыла едва не задевает землю, но затем выравнивается и благополучно садится.

К нашему удивлению, Михаил Алексеевич хвалит нас за выбор площадки. По его мнению, доставлять сюда все грузы отряда нет смысла: при первом же нашем выходе он попытается сбросить продукты и часть снаряжения, предназначенные для штурма, прямо на площадку лагеря 5200 м.

Вася Мартынов, который уже пришел к твердому убеждению, что в основе высотного альпинизма должна быть наибольшая экономия сил, просит Липкина, чтобы в этот лагерь был сброшен пакет с его теплыми вещами; часть нашего альпинистского снаряжения еще находится в Сары-Таше. Никто, кроме Мартынова, не рискует пойти на такой шаг: ведь многие причины могут помешать летчикам выполнить необычное задание. Мы получаем свежие газеты, передаем летчикам свои письма, и через минуту самолет благополучно взлетает с крохотной площадки, которую мы отныне именуем не иначе как аэродромом пика Ленина.

В лагере у подножия высочайшей вершины Заалайского хребта скоро налаживается обычная жизнь дружного коллектива людей. При помощи радистов заключаем с другими отрядами экспедиции договоры на социалистическое соревнование. Первые их пункты - восхождение в установленные сроки всех альпинистов на три семитысячника Памира и полная безаварийность. Редактор отрядной стенной газеты "На штурм пика Ленина" Трапезников выпускает первый номер; остроумные карикатуры, посвященные переправе через Муксу и неудачной охоте на гусей, вызывают общее веселье.

По вечерам слушаем радио. Голос далекой Москвы едва доходит к нам сквозь треск атмосферных разрядов, и сводки о последних политических событиях приходится принимать из Ташкента. Зато хорошо слышны станции Индии и Афганистана. Долго просиживаем мы у приемника, прислушиваясь к непривычным для нас, но полным чарующего своеобразия восточным мелодиям.

29 июля к середине дня отряд заканчивает подготовку к походу. В лагере 5200 м мы должны принять от летчиков грузы, предназначенные для штурма вершины, а потом поднять их до высоты 6000-6200 м. На этом пути мы организуем еще два промежуточных высотных лагеря.

Успех нашего акклиматизационного похода будет во многом зависеть от того, удастся ли летчикам их смелая операция. Уславливаемся, что самолет Липкина будет над площадкой лагеря 5200 м завтра к 4 часам дня, когда мы уже успеем подойти туда из лагеря 4200 м. Грузы будут сбрасываться вблизи знака, который нам следует выложить на снегу из каких-нибудь темных вещей.

Сотрудничество с авиацией, к сожалению, пока не облегчило наших рюкзаков. В них приходится укладывать не только все походное и альпинистское снаряжение, но и запас продуктов, на случай если полет не состоится из-за непогоды или по другим причинам. В лагерь 4200 м выходим поздно, в четвертом часу дня, и через час вступаем на ледник Ленина. До сих пор погода нам благоприятствовала, но сегодня выше пика Ленина с запада прошла гряда легких перистых облаков. Не означает ли это наступление периода непогоды? Трапезников, тонкий ценитель красоты гор, любуется причудливыми скалистыми башнями и зубчатыми стенами, расположенными по обеим сторонам ледника: красные, желтые, серые и даже голубоватые тона их образуют на склонах причудливые полосы и ряды.

Тропа, проложенная в прошлом году саперами САВО, еще сохранилась. Только в тех местах, где ее разрушили передвижки льда и камней, нам приходится расчищать завалы и даже пускать в ход ледорубы. На хорошо знакомую мне площадку лагеря 4200 м приходим перед наступлением полной темноты. Выход назначен на 8 часов, опаздывать нельзя.

Хмурое утро не предвещало вначале ничего хорошего, но потом солнечные лучи разорвали пелену тумана, и тяжелые темные облака остались только вблизи вершинного гребня пика. Аэродром сообщил, что погода летная и в назначенное время самолет вылетит к пику Ленина. Это сообщение заставило нас поторопиться: спешно заканчиваем сборы и выходим на тропу, ведущую к верховьям ледника. Начинается работа, привычная уже по многим походам, но по-прежнему тяжелая даже для самых опытных и сильных альпинистов.

Мы поднимаемся в строго размеренном темпе, который обязывает нас к наибольшему напряжению сил и в то же время позволяет сохранять работоспособность на протяжении всего марша. Через каждые сорок - пятьдесят минут мы останавливаемся и отдыхаем, прислонившись к рюкзакам, которые предварительно сбрасываем с плеч. Но скорость нашего продвижения на этом участке сегодня ниже обычной, видимо, сказывается недостаточная акклиматизация альпинистов. Мы опаздываем. Вдвоем с Трапезниковым мы увеличиваем темп и начинаем постепенно уходить вперед от наших товарищей.

Всего за час до назначенного летчиками срока мы заканчиваем подъем по осыпи и подходим к снежному склону, выводящему к площадке лагеря 5200 м. На нашем пути новое непредвиденное препятствие: склон обледенел и нам приходится попеременно на наиболее крутых участках рубить ступени. Облака спускаются вниз, ветер крепнет, но вряд ли это остановит упорного Липкина. Нам остается продолжать подъем. Не более десяти минут хода отделяют нас от площадки, когда Трапезников вдруг опускается на снег. Ему не по себе: одолевают усталость и тошнота. Оставляю рядом с ним свой рюкзак и устремляюсь вперед. До назначенного срока остаются считанные минуты.

Наконец я выбираюсь на площадку лагеря 5200 м, и одновременно до меня доносится гул авиационного мотора. Теперь остается только разложить на снегу посреди площадки в виде большой буквы "Т" принесенные мною чехлы спальных мешков. Я успеваю сделать это вовремя и предусмотрительно отхожу на несколько метров в сторону.

Самолет появляется из-за гряды облаков внезапно, делает заход с северо-востока и проносится вдоль склона пика Ленина очень низко над площадкой лагеря. Я успеваю увидеть Липкина, он машет мне рукой. Сразу же за куполом он делает пологий разворот вправо, в сторону верховий ледника Ленина. Новый заход, на этот раз от самолета отделяется темная точка. Описывая в воздухе длинную дугу, груз падает далеко за пределами площадки, на сотни метров ниже, в трещину крутого ледяного склона. Позже мы узнаем, что жертвой первого неудачного броска случайно оказались теплые вещи Васи Мартынова.

Третий заход - и ящик с драгоценным для нас грузом врезается глубоко в снег рядом с посадочным знаком. Еще и еще заход! Я не замечаю, как ко мне подходят товарищи, в восторге мы что-то кричим при виде того, как ящик за ящиком точно ложится на площадке. Только один из них, ударившись о лед, раскалывается, и из него веером вылетают на снег пачки сухого спирта. Сделав седьмой, последний заход, самолет уходит вниз, в Алайскую долину.

Извлекаем из ящиков груз, собираем на снегу белые таблетки спирта. Сапоровский уже успевает поставить свою палатку и связывается с аэродромом. Липкин там, через 40 минут он снова будет над нашим лагерем на другом самолете, подготовленном заблаговременно. Мы с тревогой смотрим вокруг, погода все ухудшается, ветер крепчает, внизу в долине и выше нас клубятся тяжелые облака. Но точно в назначенное время до нас доходит ровный гул мотора, и мы приготавливаемся к приему груза.

Первый ящик сброшен благополучно. Сделав разворот, Липкин снова ложится курсом на нашу площадку.

Но тут мы видим, как самолет внезапно начинает терять высоту. Как будто какая-то невидимая рука прижимает его к склонам пика Ленина, а затем совсем близко от нас бросает камнем вниз. Катастрофа неминуема: мысль о посадке здесь, на куполе шириной в несколько десятков метров, кажется невероятной, а вне нашей площадки - гибель: слева и справа нас окружают глубокие пропасти.

Самолет мчится на нас, за снежным склоном мы видим уже только мотор и верхнюю плоскость крыла падающего самолета. Замедляющийся бег, самолет делает последний прыжок и зарывается мотором в снег в нескольких метрах от нас. На снег из него вываливается одна фигура, другая бессильно повисает на ремнях.

Проваливаясь в глубоком снегу и забыв о трещинах, мы бросаемся к самолету. Помогаем штурману Сысоеву освободиться от ремней, он невредим. Липкин уже на ногах, первый его вопрос о самолете.

- Найдем ли мы здесь площадку для. взлета?- спрашивает он у меня.

Когда в ответ я молча указываю ему рукой на границы купола, он сразу же предлагает использовать для разбега самолета склоны вершины. Взлетев на лыжах, которые ему могут сбросить сюда летчики, он сядет где-нибудь на озере, машину он должен спасти. Мы &#