Подробный отчет о полуторамесячном путешествии по Сахалину, включающем сплав по рекам Набиль и Лангры.
Состав группы: Василий Мигулин, Ася Шпирт
Плавсредство: Щука-3
Маршрут: Москва – Южно-Сахалинск (самолет) – Адо-Тымово (поезд) – р. Набиль – Набильский залив – руч. Моховой – р. Катангли – село Катангли – пос. Ноглики – село Сабо – р. Лангры – село Сабо – пос. Ноглики – Южно-Сахалинск (поезд) –залив Анива (р. Урюм) – Татарский пролив (село Зырянское) – Южно-Сахалинск – Москва (самолет).
Преамбула: идея поехать на Сахалин возникла вскорости после нашего возвращения с Пурнача – Сосновки год назад: (). Не то, чтобы Кольский полуостров приелся после трех лет его прохождения подряд, но хотелось максимального разнообразия русской Природы, а Дальний Восток, как наиболее географически удаленный кусок от нашей европейской части, как раз идеально подходил для воплощения этой идеи. К тому же заброска выглядела вполне очевидной: как до Южно-Сахалинска, так и до северных районов острова. Именно в том регионе мы изначально и планировали сплавы по рекам по причине их меньшей заселенности и, как следствие, меньшего присутствия человека во всех его пагубных формах. Реки были выбраны как по картам генштаба, так и с помощью программы GoogleEarth по параметрам возможности заброски/выброски, протяженности, рельефа местности (исходя из бесспорного предпочтения леса болотам) и максимального отсутствия человека. В конечном итоге были выбраны три отдельных маршрута: 1) река Набиль – Набильский залив – руч. Моховой (подъем) – волок – река Имчин – ж/д ст. Ноглики; 2) река Лангры; 3) река Даги. Подобный план оставлял нам несколько дней перед отъездом постоять на море и понырять за всякой морской живностью, и даже под это дело везлись неопреновые верх гидры, перчатки и носки, маска с трубкой, ласты, грузы и прочая мелочь типа питомзы и ножа. Разумеется, снаряжение для снорклинга было оставлено у знакомых в Южно-Сахалинске, поскольку 5 недель таскать с собой объемную сумку за 10 кило признавалось очевидно нерациональным – и так на двоих с продуктами выходило под сотку, хотя волок и не планировался, как в прошлом году. Телефонные контакты на острове были добыты благодаря работе брата с региональными почтовыми отделениями, что позволило заранее договориться об основных, наиболее проблематичных, забросках/выбросках. Авиабилеты (туда 16.07.2013 – обратно 27.08.2013) были куплены при их появлении в ноябре 2012 по самым низким тарифам Аэрофлота: 14.400 руб. туда-обратно. Согласен, что дешево, но это только тариф! Сам Аэрофлот свое возьмет, за него не переживайте. Для этого у его сотрудников есть все в избытке: ушлость, некомпетентность, лицемерие, ложь и хамство. К сожалению, должен признать, что в очередной раз эта компания продемонстрировала весь свой омерзительный облик, обращенный к клиенту. Бр-р-р-р.
16.07.2013 – АЭРОПОРТ ШЕРЕМЕТЬЕВО
Я не хочу превращать данный отчет о прекрасной поездке в пасквиль на посредственного и хитрозадого авиаперевозчика. Рыба тухнет с головы, и нечего пенять на все те беззастенчивые упомянутые мною качества, демонстрируемые Аэрофлотом. Скажу только, что, если есть у вас, читатель, возможность хоть тушкой, хоть чучелом добраться до пункта назначения другим перевозчиком, лично очень рекомендую это сделать, пусть даже и с переплатой в 15-20%.
Багажа у нас было достаточно, включая ружье с небольшим количеством патронов (мои сомнения в необходимости оного были развеяны сахалинцами в телефонных разговорах: «это просто необходимо!» – говорили они в один голос). Разумеется, сильно заранее, начиная с января, я звонил в Аэрофлот, узнавая текущие правила провозки оружия. В итоге все было сделано и собрано в соответствии с инструкциями, полученными от нескольких (!) операторов Аэрофлота в разное время.
Мы потратили больше 2-х часов на стойке регистрации, были вынуждены прилюдно перетряхивать собранные рюкзаки и оплачивать 2 дополнительных места (50 евро каждое по внутреннему курсу, который, например, был в Южно-Сахалинске 1 к 50, т.е. 2.500 руб. за доп. место), только потому, что информация о провозе оружия и порядке предоставления дополнительных мест оказалась ложной! В награду нам было изречено: «Аэрофлот не отвечает за информацию, предоставленную телефонными операторами». Класс! Это некий хамоватый Виктор, отказавшийся назвать свою фамилию. Его коллега Артем Михайлович Голядкин был более открыт и менее цинично презрителен, что, однако, не мешало ему гнуть линию партии: «мы выжмем из вас все, на что хватит нашего цепкого таланта!». Справедливости ради отмечу, что на пути обратно в Южно-Сахалинске приятная девушка от этой же компании на стойке регистрации не настолько еще была обращена в режим перманентного выдаивания клиента, что позволила нам сдать в багаж рюкзак, на целых полтора кило превышающий обозначенный лимит веса в 23 кг. И взять дополнительную сумку в ручную кладь. Есть в регионах еще что-то человеческое даже в работниках Аэрофлота. Спасибо! Это дает надежду.
17.07.2013 – ЮЖНО-САХАЛИНСК
Город нас встретил безоблачным голубым небом и наступающей жарой. Поскольку поезд отходил вечером (билеты куплены за месяц по интернету), мы решили часть дня потратить на закупку продовольствия, а за оставшиеся несколько часов помыться и поспать в ближайшей гостинице. Именно при попытке найти номер на полсуток я и испытал первое за поездку горькое чувство осознания себя идиотом.
– Нет такого поезда до Ноглик!
– Позвольте, но вот билеты…
– Читать умеете? Время московское!
Сразу вспомнилось недоумение встречающей нас в Адо-Тымово стороны при обсуждении времени предполагаемой встречи по телефону. Но мой убедительный поток словесной энергии, похоже, смял вежливого Анатолия из Адо-Тымово. Вот сколько езжу по разным частям России, сколько на поездах приходится перемещаться, а эти грабли периодически бьют по расслабившейся и привыкшей к перелетам головушке.
Ну да ладно. Разница во времени между Москвой и Сахалином составляет 7 часов, это не час-два, где подобная ошибка могла не форсировать замену билетов. На вокзале доброжелательная кассирша меня сразу успокоила наличием мест на другой, более удобный нам по времени поезд. Сам обмен билетов (сдача старых и покупка новых на нужный поезд) произошел стремительно, легко и непринужденно, что окончательно изгнало печаль и уныние от туповатого просчета. К тому же до «нового» поезда теперь оставалось всего несколько часов, за которые необходимо было озапаситься едой и всеми нюансами по списку, поскольку следующая цивилизация по плану у нас была только через три недели в Ногликах.
Большой торговый центр в 15 мин ходьбы от вокзала смог практически полностью удовлетворить наши запросы, за исключением яичного порошка и лимонной эссенции. Но не упомянуть про сахалинские цены у меня не получится: человеку со слабой психикой по магазинам лучше на Сахалине не ходить. Коэффициент 1.5 к московским – это еще самое мягкое и ласковое, что встречается на прилавках! А так 2-3 в среднем: молочная продукция, пиво, сыры, мясо – это просто чудовищно в абсолютных величинах! Мне магазины на Сахалине очень напомнили Исландию до кризиса, когда за молоко, хлеб и какую-то еще мелочь уходило 20-30 евро. Но мы были немного подготовлены рассказами о местных ценах, поэтому и привезли с собой багажом самую дорогую продукцию: колбасы, сало, ржаные криспы и торт Причуда на все полтора месяца.
Перед самым поездом удалось помыться в вокзальной душевой за 100 рублей, что очень хотелось сделать после долгого перелета, душных улиц города и перед предстоящей ночью пути на поезде. Очень все внутри чистенько и культурно – совсем не «вокзальный» туалет.
Из Южно-Сахалинска в Ноглики и обратно ходят ежедневно два поезда с разницей в четыре часа (туда) и полтора (обратно): фирменный и обыкновенный. В фирменном – купе (~3 тыс. руб.) и плацкарт, в простом – купе (~2 тыс. руб.) и общие места. Но только простой поезд делает необходимую нам остановку в Адо-Тымово, собственно, как и на многих других промежуточных станциях.
18.07.2013 – ЗАБРОСКА НА НАБИЛЬ
По прибытию в 5.30 утра было уже достаточно светло. Предупрежденный заранее о смене поезда Анатолий ждал нас на этом забытом Богом полустанке на большом джипе с кузовом. Глядя на широкие колеса и высокую посадку джипа, приходила мысль о предстоящем нелегком пути, благо память о дорогах Кольского (например, на Чурозеро) была еще свежа. Что ж, все оказалось намного проще. Сухая жаркая погода на острове в течение уже месяца к моменту нашего прибытия высушила и без того безукоризненные насыпные лесовозные дороги, построенные американцами. Дело в том, что разработкой нефти на Сахалине (по крайней мере, в этой его части) долгое время занимались американские компании, в основном Shell (плюс какое-то японское сотрудничество), и под это дело была налажена вся инфраструктура, включая дороги, мосты, подъезды и проч. Когда же российская власть привычно решила, что с углеводородами она будет разбираться сама, да еще при обнаруженных значительных запасах газа, и чужие карманы тут ни к чему, американцы и все прочие были отправлены лесом (не сахалинским), оставив после себя помимо всего прочего качественные дороги.
К истокам реки Набиль можно попасть разными путями. Разветвление лесовозной дороги на две происходит километров через 5-6 после отворота с трассы, но до этой вилки уже после съезда необходимо было проехать установленный пост со шлагбаумом. Такие посты были расставлены в начале июля по всему острову на второстепенных дорогах, чтобы по максимуму ограничить доступ в лес «посторонних» из-за высокой пожароопасности в регионе вследствие месяца царящих тут жары и солнца. Мы были предупреждены и, соответственно, вооружены бутылью с разведенным спиртом (на котором и был полностью сделан запас алкоголя на всю поездку) для сдабривания утреннего состояния охраны. Но наши опасения были излишними: выползший из будки добрый сутулый дедушка, покурив и с интересом выслушав заявленные цели на нашу экспедицию, радостно открыл шлагбаум и по Довлатову «долго смотрел нам вслед».
По картам до верховья Набили я планировал добраться по дороге, идущей на север от развилки, с бродом через Пиленгу и далее через Междуречный хребет. Но мы поехали прямо, продолжая путь на восток, вдоль Пиленги и далее речки Дым через Набильский хребет. Ни одна выбоина, ни одна яма не нарушили ровный и достаточно быстрый ход машины до самой реки, в месте, где в Набиль впадают объединившиеся в один приток ручьи Раздольный и Кривун. Далее легкий брод и 2 км на север по заросшей дороге да места впадения Правой Набили. Именно здесь, на стрелке, мы попрощались с Анатолием и приступили к организации первого лагеря.
18.07.2013 – 29.07.2013 – РЕКА НАБИЛЬ
Набиль берет начало с юго-восточной части Набильского хребта, течет преимущественно на север и впадает в Набильский залив, расположенный чуть южнее поселка Ноглики. Общая протяженность реки составляет 101 км, наш же маршрут был распланирован где-то на 75 км, если считать от места заброски до залива. Расчеты по картам позволяли предположить быструю реку в верховьях, где перепады высот в среднем составляют 3-4 метра на километр пути.
Речка, действительно, оказалась довольно шустрая с каменистым дном. Русло вполне широкое с галечными отмелями: по нынешней жаре сама река занимала лишь его часть, при этом оставаясь достаточно глубокой для прохождения. В месте заброски (и, соответственно, первой стоянки) и Набиль и Правая Набиль спокойно переходятся в болотниках по мелким перекатам, которые чередуются с глубокими ямами, удобными для купания. Вода была градусов 17 и очень мягкая – приходилось пару минут висеть на течении, зацепившись рукой за ветки над водой, для полного смыва намыленности.
Рыбалка сразу получилась успешной, что для моих походов весьма необычно. На течении на блесну и воблер были пойманы голец, местная красноперка, называемая аборигенами «амуркой», и розовая сима. Последняя также стоит косяками в ямах и отчетливо видна вертикально сверху – обычно с крутого берега – благодаря кристально чистой воде. В отличие от горбуши, сима даже в брачном наряде хорошо берет искусственную приманку, поэтому на ее поимку у меня не уходило много времени. Только попадались исключительно самцы, к сожалению, а поскольку мы проповедуем принцип «поймал себе на еду – закончил рыбалку», а много нам не надо, то с икрой пришлось повременить. Как оказалось, к сожалению, очень надолго...
Вдоль набирающей силу реки в верховьях идут преимущественно сопки, при этом между сопками и водой обычно простирается либо мелкий пролесок, либо трава с кустами. Локальные дороги, хоть и в хорошем состоянии, но используются мало – я не увидел вообще следов машин, хотя по лесовозной дороге в 2-3 км от лагеря в среднем каждые час-два по звуку проезжал грузовик.
Метрах в пятистах от впадения Правой Набили реку пересекает газопровод (подземный в этом месте) – явление, к сожалению, весьма сейчас популярное для всех участков Сахалина. Леса вырубаются под широкую полосу, сопки сравниваются и покрываются рабицей от осыпания, по центру втыкаются желтые таблички с номером и предупреждением, а рядом еще и контрольно-измерительный пункт за колючей проволокой и под камерами и прочее в таком духе. Вроде и забираешься подальше от людей, и Природой наслаждаешься – но нет, получите очередное свидетельство жалкого человеческого господства. Причем свидетельство не только визуальное, но и слуховое: круглосуточное далекое скалодробительное тарахтение сопровождало нас на всех стоянках на Набили, ибо и газа на острове много, и желания его поскорей продать за большое бабло тоже никак не меньше.
Но живность еще, слава Богу, тут осталась. Например, очень много диких голубей. Сидят и летают преимущественно парами, демонстрируя свое сизое, почти фиолетовое, брюшко. Но если голуби стали попадаться реже ближе к среднему течению Набили, то громадные орланы-белохвосты, в свою очередь, сопровождали нас не только на этой реке, но и вдоль всех Лангр. Вот он сидит на верхушке лиственницы у воды и, направив свой огромный желтый клюв в сторону, косится на приближающуюся байдарку. Подпустит почти к подножью дерева – и сорвется вниз, закрыв за собой всю его верхушку расправленными крыльями…
По обоим берегам к речке вели медвежьи подходы – широкие колеи в высокой траве (я ими всегда пользовался, когда надо было пройти кратчайшей дорогой и со спиннингом, иначе пробраться нереально – трава и кушняры в нехоженых местах выше человеческого роста). На мягком грунте отчетливо виднелись следы мохнатых разного размера, причем некоторые появлялись относительно недалеко от лагеря и во время нашего пребывания.
Гнуса в целом было значительно меньше, чем мы привыкли на Кольском. Комар, как обычно, трудился круглосуточно, но днем на жаре его количество заметно уменьшалось. Зато появлялись слепни, раздражающие своей жужжащей навязчивостью и болезненными укусами. Мошка, как ей и следует, появлялась изредка по часам и ненадолго, так что в целом надо признать, всегда немаловажный фактор гнуса нас не особенно удручал.
Сплав начался бодро, и 2 км до моста мы проплыли за 10 мин. Постоянные перекаты, на которых наша Щука практически не касалась дна, отсутствие каких-либо водных преград вкупе с ясным голубым небом и ярким солнышком – все настраивало нас на оптимистичный мажорный лад. Гнуса на реке практически не было, и можно было подставить лицо и плечи для мягкого речного загара… Собственно, несколько часов мы так беззаботно и рулили по быстрой речке, лишь изредка выходя оттащить мешающее дерево или провести мель в конце переката. А затем Набиль окончательно вышла с хребтовой горной части, и началась работа.
Даже по километровке видно изменение характера реки при изменении рельефа местности. После сопок начинается ровный ландшафт – и сразу справа и слева от основного русла реки на карте появляются множество мелких рукавов, образуя непрерывную сеть кружев. За 13 лет (на используемой километровке состояние местности датировано 2000-м годом) картина сильно поменялась, и очень часто в основном указанном широком русле просто не было воды, а весь поток реки устремлялся по новому, недавнему, маршруту, разветвляясь и дробясь порой на несколько узких (по 1-2 м) рукавов. Добавлю, что лес вдоль среднего течения Набили состоит практически полностью из тополя – дерева ветвистого и с большим количеством листьев, что позволяет даже несильным порывам ветра валить большие стволы, часть корней которых оказались подмыты водой. Поэтому обычно все наличествующие мелкие русла были постоянно полностью перегорожены, и требовалось изрядное количество времени для преодоления препятствий. К тому же непрерывный разбор завалов осложнялся бесконечным количеством тополиного пуха, как обычно забивающего рот и глаза. Вот уж не ожидал возвращения весенне-летнего двухнедельного московского кошмара в конце июля в 6.5 тысячах километрах!
Но с Щукой бороться с завалами, правда, гораздо проще, чем с каркасными байдарками. Где-то ее можно без разгрузки перетащить через очищенный от сучьев голый ствол, слегка возвышающийся из воды. Где-то, наоборот, притопить, если между деревом и водой есть небольшой зазор. А в узких рукавах и повернуть иногда не плавно, а почти под прямым углом. Но в целом продирание по лесной части Набили оказалось весьма утомительным и времязатратным. На 35 км пути от Правой Набили до северной части урочища Оленье у нас ушло три полных ходовых дня! И это с учетом того, что в верховьях завалов практически нет, а несет хорошо.
К середине второго дня сплава у нас отработалась модель прохождения очередного сложного участка (иногда длиной в несколько километров). Обычно его начало видно издалека благодаря широкому белому поясу, состоящему из сотен намытых тополиных стволов, полностью перегораживающему старое широкое русло реки. Новые рукава петляют между деревьев, поочередно то разветвляясь, то сливаясь, и разведка просто необходима для нахождения оптимального маршрута. Когда очередной завал оказывался слишком массивен и громоздок для разбора, приходилось его обносить – в среднем по 2-3 обноса в эти ходовые дни были неизбежны. Иногда оптимальным признавалось протаскивание лодки по ручейку, ютящемуся в широком брошенном русле. Иногда обнос превращался в мини-волок, когда череда непроходимых завалов превращалась в серию. Но обычно ручной пилы (ножовка, со складывающимся лезвием) и некоторых физических усилий хватало, чтобы пробить в преграде брешь, достаточную для протаскивания нашей Щуки.
Два последующих после отплытия лагеря у нас носили промежуточный характер. Первый был обусловлен необходимостью очередного обноса и устроен на широком сухом старом галечном русле в районе притока Тихий. Сухого плава на дрова тут оказалось столько, что можно было не отходя от костра полностью приготовить еду: сварить гарнир, пожарить рыбу – достаточно протянуть руку за следующей порцией сушняка. Но и комара здесь было побольше: все-таки тенистый тополиный лес со множеством болотистых стариц, так что приходилось большей частью орудовать в москитке.
Вторая стоянка была организована уже на узкой песчаной косе, также при необходимости очередного обноса. До моста оставалось километра 4, где-то недалеко было пересохшее русло притока Ольховый. Симы на рыбалке добыть не удалось (наверно, она уже прошла в верховья на нерест), зато попалось множество мелкой кумжи и две кетины (самцы, как обычно), только начинающие менять свой серебряный вид на брачный окрас.
Тополиные рощи постепенно стали чередоваться с высокими обрывистыми берегами, исключительно песчаными. В этих местах река стандартно имела одно русло, привычно рассыпаясь после переката на несколько рукавов в очередных тополиных зарослях.
В один из обносов у меня из-под ног с громким писком по галечнику разбежалась стайка мелких пестрых птенцов. Один из них уткнул голову в лежачее рядом трухлявое бревно, возомнив себя страусом, и затих, что позволило рассмотреть его в деталях и даже заснять на камеру. Малюсенькие черно-белые перышки едва покрывали тщедушное тельце с мизинец длиной, зачатки крылышек топорщились в разные стороны. Его братья и сестры попискивали из кустов в радиусе нескольких метров, а через несколько минут моего затишья стали выползать обратно к реке на галечник. Матери не было видно и слышно, и, чтобы сильнее не пугать все семейство, мы поскорее загрузились и отправились дальше.
В этот ходовой день нам удалось дойти до северной части урочища Оленье. Тут, в очередной раз перед непроходимым завалом, под западной стеной сопки, покрытой елью и сосной, мы устроили уже четвертый по счету лагерь. Место оказалось очень красивым – в густом лесу у поросшей мхом и деревьями каменной стены. Жаль только высокая трава и глинистая старица не позволяли спокойно гулять вдоль берега. На второй день к нам в гости пришел соболь, абсолютно черный, хотя так могло и показаться в тени хвойного леса. Совершенно не боясь человека, он спокойно продефилировал мимо и полез наверх, на вершину холма.
Рыбалка опять поменялась. На мелкие вращающиеся блесна теперь брала исключительно 300-400 граммовая кумжа, обычно караулящая добычу под подводными бревнами, а вот небольшой воблер Yo-Zuri оказался привлекательным для пары небольших тайменей (до 3 кг). В отличие от темного Сибирского тайменя сахалинская особь практически полностью серебряная со светло-серой спинкой и темными пятнышками по бокам. А вот морда такая же – широкая и приплюснутая.
На глинистых участках берега отпечатывались следы уже не только медведя, но и оленя, и лисицы. Создавалось такое впечатление, а таких мест было несколько на всем протяжении реки, что три зверя шли друг за другом в понятном порядке: добыча, охотник, падальщик.
Ходовой день от урочища Оленье мы начали километровым волоком по широкому безводному старому руслу – ни один из вновь проложенных рукавов в тополиной чаще не годился для сплава из-за частоты завалов.
А где-то через час сплава нас ждала последняя аналогичная преграда. И в этот раз мы выбрали старое русло, хотя и с несколько иной стратегией прохождения, расковыряв миниатюрный оставшийся ручеек, струившийся по гальке, и протащив Щуку в четыре руки по мелководью. Больше преград на речке не было до самого устья, несмотря на по-прежнему присутствующие разветвления. В одной из таких развилок в правый рукав влился приток Паланги – первый приток за наш маршрут, который можно увидеть не только на карте, но и живьем, благо даже в сухое время воды в нем достаточно.
Вскорости после Паланги мы планировали встать лагерем. Однако наши планы поиска стоянки рассыпались внезапно с очередным порывом встречного ветра. Гул экскаватора и грохот отбойного молотка не оставили сомнений – впереди очередная стройка газопровода. И действительно, через полчаса нашему взору открылись ядовитые манишки рабочих, ползающая по склону техника и ряд строительных вагончиков. Как нам объяснил тут же ловящий рыбу трудовой кадр, строят они быстро: за три месяца и трубу проложили, и мост построили. Теперь делают к нему дорогу и ровняют очередную сопку.
Делать нечего – пришлось отплывать подальше от такого сгустка людей и шума, несмотря на готовящееся к заходу солнце. А когда шум работ уже затих и проявлялся лишь при определенных дуновениях ветра – испортились берега. Каменный рельеф пропал начисто, и нас с двух сторон окружали глинистые берега, поросшие высокой, с человеческий рост, травой и кустами. Леса мы ждали как манны небесной. Но около первого лесного подхода к воде разместилась избушка с развешенной одеждой на просушку и моторной лодкой у берега, а второй предоставил такие крутые берега, что даже трезвому там было непросто макнуть руки в воду. Подгоняемые началом сумерек мы все-таки высадились в этом месте, но полная неудовлетворенность берегом побудила меня съездить на разведку на пустой лодке чуть ниже по течению. И, о чудо! Густой лиственный лес, покрывающий подножье холма по левому берегу, плавный подъем и великолепный подход к воде в виде плотной песчаной косы.
Окрыленных удачной стоянкой нас уже не смущала подступающая темень: не впервой все-таки организовывать лагерь с фонариками на голове. За поздним ужином и перцовкой с салом было решено пересмотреть первоначальный план и отказаться от сплава по Имчину. Медленное прохождение Набили в первые дни задержало нас от предполагаемого графика на два дня, а с учетом того, что Имчин еще более узкая и лесная речка, гарантии того, что мы успеем выйти в Ноглики к запланированному 4-му августа не было никакой. И даже если бы успели, то, безусловно, ценой ежедневной работы на износ и фактически без дневок, что никак не могло нас устраивать. Поэтому было решено добираться до Ноглик через поселок Катангли и одноименную речку, благо этот участок карты был предусмотрительно распечатан. А сейчас, на этом прекрасном месте устроить тройную дневку и отдохнуть, в том числе и от пройденных за день 30 километров (после начального мини-волока).
Осмотр окрестностей во время продолжительной прогулки на следующий день подтвердил красоту и уют выбранного места: лиственный лес начинался прямо от реки и после небольшой ступеньки, на которой и расположился наш лагерь, поднимался по крутому склону скалистого холма, где сменялся сухим болотом с триангулярной башней по центру. Вниз по склону устремлялись небольшие ручейки с холодной водой, один из которых протекал метрах в 15 от лагеря и служил источником питьевой воды. Дело в том, что во время нереста рыбы пить из кристально чистых до этого события речек не рекомендуется, особенно ближе к устью. Все-таки и горбуша, и кета погибают после нереста, а их тушки уносит течение до первого медведя. Поэтому в нижнем течении Набили по мере возможностей мы искали ключевую воду, хотя, повторю, это и не было абсолютно необходимо.
Окрестные болота представляли собой сухие ровные площадки – практически идеальные для лагеря (до первого большого дождя). Никакой болотной или боровой дичи я не увидел: видимо, вся птица попряталась с выводками. Даже ягод из-за сухости было мизерное количество: изредка попадалась спелая морошка и крупная голубика. А вот чего было в избытке – так это медвежьих следов. И крупные следы взрослого медведя, и мамы с медвежонком на продолжении косы около лагеря. Вот так, возвращаясь в лагерь с прогулки по привычной широкой медвежьей тропе через болотную траву, я вышел к полузаброшенной охотничьей избушке, приткнувшейся между подножьем холма и старицей реки. Внутри обычные широкие нары и маленькая немного проржавевшая печка-буржуйка – таких охотничьих стоянок по тайге разбросано великое множество.
Вопреки надеждам рыбалка не заладилась: с лодки ли, с берега ли – но за все три дня стоянки не было ни одной поклевки семейства лососевых, ловилась исключительно амурка, хоть и крупная (граммов по 600-800). А поскольку еды на ужин у нас не было, а подножный корм в виде грибов и ягод не состоялся, то приходилось питаться тем, что удавалось наловить. Чрезвычайно костлявую амурку мы отваривали, рыбьи тушки выбрасывали, а в полученный бульон добавляли рис, вермишель, картошку и сухую морковку со специями. И ирландское рагу получалось на славу!
Под вечер второго дня стоянки пошел небольшой дождик – первый в этом походе (не считая где-то когда-то каких-то мелких капель). Уж как мы представляли себе, наконец, долгожданные грибы, вылезающие повсеместно, как на Кольском… Увы, нашим мечтаниям, к нашему глубокому разочарованию, сбыться не пришлось ни здесь на Набили, ни позже на севере.
А в следующие вечерние сумерки состоялась моя первая встреча с медведем. Даже не встреча, а, скорее, обоюдное визуальное знакомство. Я, как обычно, не потеряв надежду добыть икорки к блинам, закидывал Yo-Zuri на середину речки, когда услышал по своему же берегу метрах в ста от себя падение дерева. Ну что ж – бывает. Но тут же последовал еще хруст – и на открытом пространстве крутого откоса появился здоровый мишка. Причем не бурый, а бежевый – выгорел, наверное, как мне позже объяснили местные. Шел он в сторону лагеря, прямо по берегу, ничего не стесняясь. Я сделал еще заброс (очень хотелось поймать рыбку!), как увидел здоровую плоскую харю, смотрящую на меня из кустов уже метрах в пятидесяти. Ну и скорость! Пришлось доскакать до палатки и разрезать тишину вечера последовательно резким свистом и выстрелом в воздух в направлении гостя. Может, и было немного не по себе первые полчасика после визита, но тут подоспел ужин из блинов с колбасой, плавленым сыром, и паштетом под разведенную лимонку, и все беспокойства ушли в подсознание.
От нашей стоянки до устья Набиль представляет собой широкую 50-метровую речку с небольшим течением (в самом начале пути на дорожку я выловил двух тайменей – первая лососевая рыба после бесконечной красноперки). В широкой дельте перед Набильском заливом река неоднократно разветвляется в разные стороны – так, что сама дельта растягивается фактически по всей ширине южной части залива, а это – 10 км! Изначально мы планировали уйти по первой протоке налево до соединения с речкой Вази, чтобы по самому заливу идти под прикрытием берега (плюс иметь доступ к пресной воде из впадающих ручьев). Но данная идея не могла быть реализована по причине сильной заваленности и отсутствия видимого течения в данном рукаве. Зато следующая левая протока показалась вполне проходимой и избавила нас от необходимости забираться сильно восточнее. В ее устье оказался большой бревенчатый дом с российским флагом на крыше, привычная моторная лодка была привязана к мосткам. Но ограниченные временем мы просто не успевали нанести визит рыбакам – даже как разведку для получения информации о самом большом на Сахалине заливе, решив его постигнуть через субъективный опыт.
Состав группы: Василий Мигулин, Ася Шпирт
Плавсредство: Щука-3
Маршрут: Москва – Южно-Сахалинск (самолет) – Адо-Тымово (поезд) – р. Набиль – Набильский залив – руч. Моховой – р. Катангли – село Катангли – пос. Ноглики – село Сабо – р. Лангры – село Сабо – пос. Ноглики – Южно-Сахалинск (поезд) –залив Анива (р. Урюм) – Татарский пролив (село Зырянское) – Южно-Сахалинск – Москва (самолет).
Преамбула: идея поехать на Сахалин возникла вскорости после нашего возвращения с Пурнача – Сосновки год назад: (). Не то, чтобы Кольский полуостров приелся после трех лет его прохождения подряд, но хотелось максимального разнообразия русской Природы, а Дальний Восток, как наиболее географически удаленный кусок от нашей европейской части, как раз идеально подходил для воплощения этой идеи. К тому же заброска выглядела вполне очевидной: как до Южно-Сахалинска, так и до северных районов острова. Именно в том регионе мы изначально и планировали сплавы по рекам по причине их меньшей заселенности и, как следствие, меньшего присутствия человека во всех его пагубных формах. Реки были выбраны как по картам генштаба, так и с помощью программы GoogleEarth по параметрам возможности заброски/выброски, протяженности, рельефа местности (исходя из бесспорного предпочтения леса болотам) и максимального отсутствия человека. В конечном итоге были выбраны три отдельных маршрута: 1) река Набиль – Набильский залив – руч. Моховой (подъем) – волок – река Имчин – ж/д ст. Ноглики; 2) река Лангры; 3) река Даги. Подобный план оставлял нам несколько дней перед отъездом постоять на море и понырять за всякой морской живностью, и даже под это дело везлись неопреновые верх гидры, перчатки и носки, маска с трубкой, ласты, грузы и прочая мелочь типа питомзы и ножа. Разумеется, снаряжение для снорклинга было оставлено у знакомых в Южно-Сахалинске, поскольку 5 недель таскать с собой объемную сумку за 10 кило признавалось очевидно нерациональным – и так на двоих с продуктами выходило под сотку, хотя волок и не планировался, как в прошлом году. Телефонные контакты на острове были добыты благодаря работе брата с региональными почтовыми отделениями, что позволило заранее договориться об основных, наиболее проблематичных, забросках/выбросках. Авиабилеты (туда 16.07.2013 – обратно 27.08.2013) были куплены при их появлении в ноябре 2012 по самым низким тарифам Аэрофлота: 14.400 руб. туда-обратно. Согласен, что дешево, но это только тариф! Сам Аэрофлот свое возьмет, за него не переживайте. Для этого у его сотрудников есть все в избытке: ушлость, некомпетентность, лицемерие, ложь и хамство. К сожалению, должен признать, что в очередной раз эта компания продемонстрировала весь свой омерзительный облик, обращенный к клиенту. Бр-р-р-р.
16.07.2013 – АЭРОПОРТ ШЕРЕМЕТЬЕВО
Я не хочу превращать данный отчет о прекрасной поездке в пасквиль на посредственного и хитрозадого авиаперевозчика. Рыба тухнет с головы, и нечего пенять на все те беззастенчивые упомянутые мною качества, демонстрируемые Аэрофлотом. Скажу только, что, если есть у вас, читатель, возможность хоть тушкой, хоть чучелом добраться до пункта назначения другим перевозчиком, лично очень рекомендую это сделать, пусть даже и с переплатой в 15-20%.
Багажа у нас было достаточно, включая ружье с небольшим количеством патронов (мои сомнения в необходимости оного были развеяны сахалинцами в телефонных разговорах: «это просто необходимо!» – говорили они в один голос). Разумеется, сильно заранее, начиная с января, я звонил в Аэрофлот, узнавая текущие правила провозки оружия. В итоге все было сделано и собрано в соответствии с инструкциями, полученными от нескольких (!) операторов Аэрофлота в разное время.
Мы потратили больше 2-х часов на стойке регистрации, были вынуждены прилюдно перетряхивать собранные рюкзаки и оплачивать 2 дополнительных места (50 евро каждое по внутреннему курсу, который, например, был в Южно-Сахалинске 1 к 50, т.е. 2.500 руб. за доп. место), только потому, что информация о провозе оружия и порядке предоставления дополнительных мест оказалась ложной! В награду нам было изречено: «Аэрофлот не отвечает за информацию, предоставленную телефонными операторами». Класс! Это некий хамоватый Виктор, отказавшийся назвать свою фамилию. Его коллега Артем Михайлович Голядкин был более открыт и менее цинично презрителен, что, однако, не мешало ему гнуть линию партии: «мы выжмем из вас все, на что хватит нашего цепкого таланта!». Справедливости ради отмечу, что на пути обратно в Южно-Сахалинске приятная девушка от этой же компании на стойке регистрации не настолько еще была обращена в режим перманентного выдаивания клиента, что позволила нам сдать в багаж рюкзак, на целых полтора кило превышающий обозначенный лимит веса в 23 кг. И взять дополнительную сумку в ручную кладь. Есть в регионах еще что-то человеческое даже в работниках Аэрофлота. Спасибо! Это дает надежду.
17.07.2013 – ЮЖНО-САХАЛИНСК
Город нас встретил безоблачным голубым небом и наступающей жарой. Поскольку поезд отходил вечером (билеты куплены за месяц по интернету), мы решили часть дня потратить на закупку продовольствия, а за оставшиеся несколько часов помыться и поспать в ближайшей гостинице. Именно при попытке найти номер на полсуток я и испытал первое за поездку горькое чувство осознания себя идиотом.
– Нет такого поезда до Ноглик!
– Позвольте, но вот билеты…
– Читать умеете? Время московское!
Сразу вспомнилось недоумение встречающей нас в Адо-Тымово стороны при обсуждении времени предполагаемой встречи по телефону. Но мой убедительный поток словесной энергии, похоже, смял вежливого Анатолия из Адо-Тымово. Вот сколько езжу по разным частям России, сколько на поездах приходится перемещаться, а эти грабли периодически бьют по расслабившейся и привыкшей к перелетам головушке.
Ну да ладно. Разница во времени между Москвой и Сахалином составляет 7 часов, это не час-два, где подобная ошибка могла не форсировать замену билетов. На вокзале доброжелательная кассирша меня сразу успокоила наличием мест на другой, более удобный нам по времени поезд. Сам обмен билетов (сдача старых и покупка новых на нужный поезд) произошел стремительно, легко и непринужденно, что окончательно изгнало печаль и уныние от туповатого просчета. К тому же до «нового» поезда теперь оставалось всего несколько часов, за которые необходимо было озапаситься едой и всеми нюансами по списку, поскольку следующая цивилизация по плану у нас была только через три недели в Ногликах.
Большой торговый центр в 15 мин ходьбы от вокзала смог практически полностью удовлетворить наши запросы, за исключением яичного порошка и лимонной эссенции. Но не упомянуть про сахалинские цены у меня не получится: человеку со слабой психикой по магазинам лучше на Сахалине не ходить. Коэффициент 1.5 к московским – это еще самое мягкое и ласковое, что встречается на прилавках! А так 2-3 в среднем: молочная продукция, пиво, сыры, мясо – это просто чудовищно в абсолютных величинах! Мне магазины на Сахалине очень напомнили Исландию до кризиса, когда за молоко, хлеб и какую-то еще мелочь уходило 20-30 евро. Но мы были немного подготовлены рассказами о местных ценах, поэтому и привезли с собой багажом самую дорогую продукцию: колбасы, сало, ржаные криспы и торт Причуда на все полтора месяца.
Перед самым поездом удалось помыться в вокзальной душевой за 100 рублей, что очень хотелось сделать после долгого перелета, душных улиц города и перед предстоящей ночью пути на поезде. Очень все внутри чистенько и культурно – совсем не «вокзальный» туалет.
Из Южно-Сахалинска в Ноглики и обратно ходят ежедневно два поезда с разницей в четыре часа (туда) и полтора (обратно): фирменный и обыкновенный. В фирменном – купе (~3 тыс. руб.) и плацкарт, в простом – купе (~2 тыс. руб.) и общие места. Но только простой поезд делает необходимую нам остановку в Адо-Тымово, собственно, как и на многих других промежуточных станциях.
18.07.2013 – ЗАБРОСКА НА НАБИЛЬ
По прибытию в 5.30 утра было уже достаточно светло. Предупрежденный заранее о смене поезда Анатолий ждал нас на этом забытом Богом полустанке на большом джипе с кузовом. Глядя на широкие колеса и высокую посадку джипа, приходила мысль о предстоящем нелегком пути, благо память о дорогах Кольского (например, на Чурозеро) была еще свежа. Что ж, все оказалось намного проще. Сухая жаркая погода на острове в течение уже месяца к моменту нашего прибытия высушила и без того безукоризненные насыпные лесовозные дороги, построенные американцами. Дело в том, что разработкой нефти на Сахалине (по крайней мере, в этой его части) долгое время занимались американские компании, в основном Shell (плюс какое-то японское сотрудничество), и под это дело была налажена вся инфраструктура, включая дороги, мосты, подъезды и проч. Когда же российская власть привычно решила, что с углеводородами она будет разбираться сама, да еще при обнаруженных значительных запасах газа, и чужие карманы тут ни к чему, американцы и все прочие были отправлены лесом (не сахалинским), оставив после себя помимо всего прочего качественные дороги.
К истокам реки Набиль можно попасть разными путями. Разветвление лесовозной дороги на две происходит километров через 5-6 после отворота с трассы, но до этой вилки уже после съезда необходимо было проехать установленный пост со шлагбаумом. Такие посты были расставлены в начале июля по всему острову на второстепенных дорогах, чтобы по максимуму ограничить доступ в лес «посторонних» из-за высокой пожароопасности в регионе вследствие месяца царящих тут жары и солнца. Мы были предупреждены и, соответственно, вооружены бутылью с разведенным спиртом (на котором и был полностью сделан запас алкоголя на всю поездку) для сдабривания утреннего состояния охраны. Но наши опасения были излишними: выползший из будки добрый сутулый дедушка, покурив и с интересом выслушав заявленные цели на нашу экспедицию, радостно открыл шлагбаум и по Довлатову «долго смотрел нам вслед».
По картам до верховья Набили я планировал добраться по дороге, идущей на север от развилки, с бродом через Пиленгу и далее через Междуречный хребет. Но мы поехали прямо, продолжая путь на восток, вдоль Пиленги и далее речки Дым через Набильский хребет. Ни одна выбоина, ни одна яма не нарушили ровный и достаточно быстрый ход машины до самой реки, в месте, где в Набиль впадают объединившиеся в один приток ручьи Раздольный и Кривун. Далее легкий брод и 2 км на север по заросшей дороге да места впадения Правой Набили. Именно здесь, на стрелке, мы попрощались с Анатолием и приступили к организации первого лагеря.
18.07.2013 – 29.07.2013 – РЕКА НАБИЛЬ
Набиль берет начало с юго-восточной части Набильского хребта, течет преимущественно на север и впадает в Набильский залив, расположенный чуть южнее поселка Ноглики. Общая протяженность реки составляет 101 км, наш же маршрут был распланирован где-то на 75 км, если считать от места заброски до залива. Расчеты по картам позволяли предположить быструю реку в верховьях, где перепады высот в среднем составляют 3-4 метра на километр пути.
Речка, действительно, оказалась довольно шустрая с каменистым дном. Русло вполне широкое с галечными отмелями: по нынешней жаре сама река занимала лишь его часть, при этом оставаясь достаточно глубокой для прохождения. В месте заброски (и, соответственно, первой стоянки) и Набиль и Правая Набиль спокойно переходятся в болотниках по мелким перекатам, которые чередуются с глубокими ямами, удобными для купания. Вода была градусов 17 и очень мягкая – приходилось пару минут висеть на течении, зацепившись рукой за ветки над водой, для полного смыва намыленности.
Рыбалка сразу получилась успешной, что для моих походов весьма необычно. На течении на блесну и воблер были пойманы голец, местная красноперка, называемая аборигенами «амуркой», и розовая сима. Последняя также стоит косяками в ямах и отчетливо видна вертикально сверху – обычно с крутого берега – благодаря кристально чистой воде. В отличие от горбуши, сима даже в брачном наряде хорошо берет искусственную приманку, поэтому на ее поимку у меня не уходило много времени. Только попадались исключительно самцы, к сожалению, а поскольку мы проповедуем принцип «поймал себе на еду – закончил рыбалку», а много нам не надо, то с икрой пришлось повременить. Как оказалось, к сожалению, очень надолго...
Вдоль набирающей силу реки в верховьях идут преимущественно сопки, при этом между сопками и водой обычно простирается либо мелкий пролесок, либо трава с кустами. Локальные дороги, хоть и в хорошем состоянии, но используются мало – я не увидел вообще следов машин, хотя по лесовозной дороге в 2-3 км от лагеря в среднем каждые час-два по звуку проезжал грузовик.
Метрах в пятистах от впадения Правой Набили реку пересекает газопровод (подземный в этом месте) – явление, к сожалению, весьма сейчас популярное для всех участков Сахалина. Леса вырубаются под широкую полосу, сопки сравниваются и покрываются рабицей от осыпания, по центру втыкаются желтые таблички с номером и предупреждением, а рядом еще и контрольно-измерительный пункт за колючей проволокой и под камерами и прочее в таком духе. Вроде и забираешься подальше от людей, и Природой наслаждаешься – но нет, получите очередное свидетельство жалкого человеческого господства. Причем свидетельство не только визуальное, но и слуховое: круглосуточное далекое скалодробительное тарахтение сопровождало нас на всех стоянках на Набили, ибо и газа на острове много, и желания его поскорей продать за большое бабло тоже никак не меньше.
Но живность еще, слава Богу, тут осталась. Например, очень много диких голубей. Сидят и летают преимущественно парами, демонстрируя свое сизое, почти фиолетовое, брюшко. Но если голуби стали попадаться реже ближе к среднему течению Набили, то громадные орланы-белохвосты, в свою очередь, сопровождали нас не только на этой реке, но и вдоль всех Лангр. Вот он сидит на верхушке лиственницы у воды и, направив свой огромный желтый клюв в сторону, косится на приближающуюся байдарку. Подпустит почти к подножью дерева – и сорвется вниз, закрыв за собой всю его верхушку расправленными крыльями…
По обоим берегам к речке вели медвежьи подходы – широкие колеи в высокой траве (я ими всегда пользовался, когда надо было пройти кратчайшей дорогой и со спиннингом, иначе пробраться нереально – трава и кушняры в нехоженых местах выше человеческого роста). На мягком грунте отчетливо виднелись следы мохнатых разного размера, причем некоторые появлялись относительно недалеко от лагеря и во время нашего пребывания.
Гнуса в целом было значительно меньше, чем мы привыкли на Кольском. Комар, как обычно, трудился круглосуточно, но днем на жаре его количество заметно уменьшалось. Зато появлялись слепни, раздражающие своей жужжащей навязчивостью и болезненными укусами. Мошка, как ей и следует, появлялась изредка по часам и ненадолго, так что в целом надо признать, всегда немаловажный фактор гнуса нас не особенно удручал.
Сплав начался бодро, и 2 км до моста мы проплыли за 10 мин. Постоянные перекаты, на которых наша Щука практически не касалась дна, отсутствие каких-либо водных преград вкупе с ясным голубым небом и ярким солнышком – все настраивало нас на оптимистичный мажорный лад. Гнуса на реке практически не было, и можно было подставить лицо и плечи для мягкого речного загара… Собственно, несколько часов мы так беззаботно и рулили по быстрой речке, лишь изредка выходя оттащить мешающее дерево или провести мель в конце переката. А затем Набиль окончательно вышла с хребтовой горной части, и началась работа.
Даже по километровке видно изменение характера реки при изменении рельефа местности. После сопок начинается ровный ландшафт – и сразу справа и слева от основного русла реки на карте появляются множество мелких рукавов, образуя непрерывную сеть кружев. За 13 лет (на используемой километровке состояние местности датировано 2000-м годом) картина сильно поменялась, и очень часто в основном указанном широком русле просто не было воды, а весь поток реки устремлялся по новому, недавнему, маршруту, разветвляясь и дробясь порой на несколько узких (по 1-2 м) рукавов. Добавлю, что лес вдоль среднего течения Набили состоит практически полностью из тополя – дерева ветвистого и с большим количеством листьев, что позволяет даже несильным порывам ветра валить большие стволы, часть корней которых оказались подмыты водой. Поэтому обычно все наличествующие мелкие русла были постоянно полностью перегорожены, и требовалось изрядное количество времени для преодоления препятствий. К тому же непрерывный разбор завалов осложнялся бесконечным количеством тополиного пуха, как обычно забивающего рот и глаза. Вот уж не ожидал возвращения весенне-летнего двухнедельного московского кошмара в конце июля в 6.5 тысячах километрах!
Но с Щукой бороться с завалами, правда, гораздо проще, чем с каркасными байдарками. Где-то ее можно без разгрузки перетащить через очищенный от сучьев голый ствол, слегка возвышающийся из воды. Где-то, наоборот, притопить, если между деревом и водой есть небольшой зазор. А в узких рукавах и повернуть иногда не плавно, а почти под прямым углом. Но в целом продирание по лесной части Набили оказалось весьма утомительным и времязатратным. На 35 км пути от Правой Набили до северной части урочища Оленье у нас ушло три полных ходовых дня! И это с учетом того, что в верховьях завалов практически нет, а несет хорошо.
К середине второго дня сплава у нас отработалась модель прохождения очередного сложного участка (иногда длиной в несколько километров). Обычно его начало видно издалека благодаря широкому белому поясу, состоящему из сотен намытых тополиных стволов, полностью перегораживающему старое широкое русло реки. Новые рукава петляют между деревьев, поочередно то разветвляясь, то сливаясь, и разведка просто необходима для нахождения оптимального маршрута. Когда очередной завал оказывался слишком массивен и громоздок для разбора, приходилось его обносить – в среднем по 2-3 обноса в эти ходовые дни были неизбежны. Иногда оптимальным признавалось протаскивание лодки по ручейку, ютящемуся в широком брошенном русле. Иногда обнос превращался в мини-волок, когда череда непроходимых завалов превращалась в серию. Но обычно ручной пилы (ножовка, со складывающимся лезвием) и некоторых физических усилий хватало, чтобы пробить в преграде брешь, достаточную для протаскивания нашей Щуки.
Два последующих после отплытия лагеря у нас носили промежуточный характер. Первый был обусловлен необходимостью очередного обноса и устроен на широком сухом старом галечном русле в районе притока Тихий. Сухого плава на дрова тут оказалось столько, что можно было не отходя от костра полностью приготовить еду: сварить гарнир, пожарить рыбу – достаточно протянуть руку за следующей порцией сушняка. Но и комара здесь было побольше: все-таки тенистый тополиный лес со множеством болотистых стариц, так что приходилось большей частью орудовать в москитке.
Вторая стоянка была организована уже на узкой песчаной косе, также при необходимости очередного обноса. До моста оставалось километра 4, где-то недалеко было пересохшее русло притока Ольховый. Симы на рыбалке добыть не удалось (наверно, она уже прошла в верховья на нерест), зато попалось множество мелкой кумжи и две кетины (самцы, как обычно), только начинающие менять свой серебряный вид на брачный окрас.
Тополиные рощи постепенно стали чередоваться с высокими обрывистыми берегами, исключительно песчаными. В этих местах река стандартно имела одно русло, привычно рассыпаясь после переката на несколько рукавов в очередных тополиных зарослях.
В один из обносов у меня из-под ног с громким писком по галечнику разбежалась стайка мелких пестрых птенцов. Один из них уткнул голову в лежачее рядом трухлявое бревно, возомнив себя страусом, и затих, что позволило рассмотреть его в деталях и даже заснять на камеру. Малюсенькие черно-белые перышки едва покрывали тщедушное тельце с мизинец длиной, зачатки крылышек топорщились в разные стороны. Его братья и сестры попискивали из кустов в радиусе нескольких метров, а через несколько минут моего затишья стали выползать обратно к реке на галечник. Матери не было видно и слышно, и, чтобы сильнее не пугать все семейство, мы поскорее загрузились и отправились дальше.
В этот ходовой день нам удалось дойти до северной части урочища Оленье. Тут, в очередной раз перед непроходимым завалом, под западной стеной сопки, покрытой елью и сосной, мы устроили уже четвертый по счету лагерь. Место оказалось очень красивым – в густом лесу у поросшей мхом и деревьями каменной стены. Жаль только высокая трава и глинистая старица не позволяли спокойно гулять вдоль берега. На второй день к нам в гости пришел соболь, абсолютно черный, хотя так могло и показаться в тени хвойного леса. Совершенно не боясь человека, он спокойно продефилировал мимо и полез наверх, на вершину холма.
Рыбалка опять поменялась. На мелкие вращающиеся блесна теперь брала исключительно 300-400 граммовая кумжа, обычно караулящая добычу под подводными бревнами, а вот небольшой воблер Yo-Zuri оказался привлекательным для пары небольших тайменей (до 3 кг). В отличие от темного Сибирского тайменя сахалинская особь практически полностью серебряная со светло-серой спинкой и темными пятнышками по бокам. А вот морда такая же – широкая и приплюснутая.
На глинистых участках берега отпечатывались следы уже не только медведя, но и оленя, и лисицы. Создавалось такое впечатление, а таких мест было несколько на всем протяжении реки, что три зверя шли друг за другом в понятном порядке: добыча, охотник, падальщик.
Ходовой день от урочища Оленье мы начали километровым волоком по широкому безводному старому руслу – ни один из вновь проложенных рукавов в тополиной чаще не годился для сплава из-за частоты завалов.
А где-то через час сплава нас ждала последняя аналогичная преграда. И в этот раз мы выбрали старое русло, хотя и с несколько иной стратегией прохождения, расковыряв миниатюрный оставшийся ручеек, струившийся по гальке, и протащив Щуку в четыре руки по мелководью. Больше преград на речке не было до самого устья, несмотря на по-прежнему присутствующие разветвления. В одной из таких развилок в правый рукав влился приток Паланги – первый приток за наш маршрут, который можно увидеть не только на карте, но и живьем, благо даже в сухое время воды в нем достаточно.
Вскорости после Паланги мы планировали встать лагерем. Однако наши планы поиска стоянки рассыпались внезапно с очередным порывом встречного ветра. Гул экскаватора и грохот отбойного молотка не оставили сомнений – впереди очередная стройка газопровода. И действительно, через полчаса нашему взору открылись ядовитые манишки рабочих, ползающая по склону техника и ряд строительных вагончиков. Как нам объяснил тут же ловящий рыбу трудовой кадр, строят они быстро: за три месяца и трубу проложили, и мост построили. Теперь делают к нему дорогу и ровняют очередную сопку.
Делать нечего – пришлось отплывать подальше от такого сгустка людей и шума, несмотря на готовящееся к заходу солнце. А когда шум работ уже затих и проявлялся лишь при определенных дуновениях ветра – испортились берега. Каменный рельеф пропал начисто, и нас с двух сторон окружали глинистые берега, поросшие высокой, с человеческий рост, травой и кустами. Леса мы ждали как манны небесной. Но около первого лесного подхода к воде разместилась избушка с развешенной одеждой на просушку и моторной лодкой у берега, а второй предоставил такие крутые берега, что даже трезвому там было непросто макнуть руки в воду. Подгоняемые началом сумерек мы все-таки высадились в этом месте, но полная неудовлетворенность берегом побудила меня съездить на разведку на пустой лодке чуть ниже по течению. И, о чудо! Густой лиственный лес, покрывающий подножье холма по левому берегу, плавный подъем и великолепный подход к воде в виде плотной песчаной косы.
Окрыленных удачной стоянкой нас уже не смущала подступающая темень: не впервой все-таки организовывать лагерь с фонариками на голове. За поздним ужином и перцовкой с салом было решено пересмотреть первоначальный план и отказаться от сплава по Имчину. Медленное прохождение Набили в первые дни задержало нас от предполагаемого графика на два дня, а с учетом того, что Имчин еще более узкая и лесная речка, гарантии того, что мы успеем выйти в Ноглики к запланированному 4-му августа не было никакой. И даже если бы успели, то, безусловно, ценой ежедневной работы на износ и фактически без дневок, что никак не могло нас устраивать. Поэтому было решено добираться до Ноглик через поселок Катангли и одноименную речку, благо этот участок карты был предусмотрительно распечатан. А сейчас, на этом прекрасном месте устроить тройную дневку и отдохнуть, в том числе и от пройденных за день 30 километров (после начального мини-волока).
Осмотр окрестностей во время продолжительной прогулки на следующий день подтвердил красоту и уют выбранного места: лиственный лес начинался прямо от реки и после небольшой ступеньки, на которой и расположился наш лагерь, поднимался по крутому склону скалистого холма, где сменялся сухим болотом с триангулярной башней по центру. Вниз по склону устремлялись небольшие ручейки с холодной водой, один из которых протекал метрах в 15 от лагеря и служил источником питьевой воды. Дело в том, что во время нереста рыбы пить из кристально чистых до этого события речек не рекомендуется, особенно ближе к устью. Все-таки и горбуша, и кета погибают после нереста, а их тушки уносит течение до первого медведя. Поэтому в нижнем течении Набили по мере возможностей мы искали ключевую воду, хотя, повторю, это и не было абсолютно необходимо.
Окрестные болота представляли собой сухие ровные площадки – практически идеальные для лагеря (до первого большого дождя). Никакой болотной или боровой дичи я не увидел: видимо, вся птица попряталась с выводками. Даже ягод из-за сухости было мизерное количество: изредка попадалась спелая морошка и крупная голубика. А вот чего было в избытке – так это медвежьих следов. И крупные следы взрослого медведя, и мамы с медвежонком на продолжении косы около лагеря. Вот так, возвращаясь в лагерь с прогулки по привычной широкой медвежьей тропе через болотную траву, я вышел к полузаброшенной охотничьей избушке, приткнувшейся между подножьем холма и старицей реки. Внутри обычные широкие нары и маленькая немного проржавевшая печка-буржуйка – таких охотничьих стоянок по тайге разбросано великое множество.
Вопреки надеждам рыбалка не заладилась: с лодки ли, с берега ли – но за все три дня стоянки не было ни одной поклевки семейства лососевых, ловилась исключительно амурка, хоть и крупная (граммов по 600-800). А поскольку еды на ужин у нас не было, а подножный корм в виде грибов и ягод не состоялся, то приходилось питаться тем, что удавалось наловить. Чрезвычайно костлявую амурку мы отваривали, рыбьи тушки выбрасывали, а в полученный бульон добавляли рис, вермишель, картошку и сухую морковку со специями. И ирландское рагу получалось на славу!
Под вечер второго дня стоянки пошел небольшой дождик – первый в этом походе (не считая где-то когда-то каких-то мелких капель). Уж как мы представляли себе, наконец, долгожданные грибы, вылезающие повсеместно, как на Кольском… Увы, нашим мечтаниям, к нашему глубокому разочарованию, сбыться не пришлось ни здесь на Набили, ни позже на севере.
А в следующие вечерние сумерки состоялась моя первая встреча с медведем. Даже не встреча, а, скорее, обоюдное визуальное знакомство. Я, как обычно, не потеряв надежду добыть икорки к блинам, закидывал Yo-Zuri на середину речки, когда услышал по своему же берегу метрах в ста от себя падение дерева. Ну что ж – бывает. Но тут же последовал еще хруст – и на открытом пространстве крутого откоса появился здоровый мишка. Причем не бурый, а бежевый – выгорел, наверное, как мне позже объяснили местные. Шел он в сторону лагеря, прямо по берегу, ничего не стесняясь. Я сделал еще заброс (очень хотелось поймать рыбку!), как увидел здоровую плоскую харю, смотрящую на меня из кустов уже метрах в пятидесяти. Ну и скорость! Пришлось доскакать до палатки и разрезать тишину вечера последовательно резким свистом и выстрелом в воздух в направлении гостя. Может, и было немного не по себе первые полчасика после визита, но тут подоспел ужин из блинов с колбасой, плавленым сыром, и паштетом под разведенную лимонку, и все беспокойства ушли в подсознание.
От нашей стоянки до устья Набиль представляет собой широкую 50-метровую речку с небольшим течением (в самом начале пути на дорожку я выловил двух тайменей – первая лососевая рыба после бесконечной красноперки). В широкой дельте перед Набильском заливом река неоднократно разветвляется в разные стороны – так, что сама дельта растягивается фактически по всей ширине южной части залива, а это – 10 км! Изначально мы планировали уйти по первой протоке налево до соединения с речкой Вази, чтобы по самому заливу идти под прикрытием берега (плюс иметь доступ к пресной воде из впадающих ручьев). Но данная идея не могла быть реализована по причине сильной заваленности и отсутствия видимого течения в данном рукаве. Зато следующая левая протока показалась вполне проходимой и избавила нас от необходимости забираться сильно восточнее. В ее устье оказался большой бревенчатый дом с российским флагом на крыше, привычная моторная лодка была привязана к мосткам. Но ограниченные временем мы просто не успевали нанести визит рыбакам – даже как разведку для получения информации о самом большом на Сахалине заливе, решив его постигнуть через субъективный опыт.
===
Добавить публикацию